Вадим

Ближе к ночи, раздался тихий стук в дверь, и на пороге появился Артур. — Можно, Вадим? — спросил он тихо, открывая дверь. Мне до ужаса хотелось притвориться спящим, но у меня к тому времени уже созрел План. Обещание Игоря сидело занозой в моей голове. Я понимал, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то его возвращение домой будет для меня катастрофой. — Заходи, — сказал я глухо, не отрывая лица от подушки. Он вошел и, присев рядом со мной на кровать, положил ладонь мне на голову. — Что-то случилось, малыш? — спросил он нежно. Я решил «брать быка за рога», боясь, что, если промедлить, решимости во мне совсем не останется. — Артур, — начал я в подушку, — Артур… Я хочу, чтобы ты меня… Чтобы… ну… — и закончил, зажмурившись от страха: — я хочу, чтобы ты меня… в попу! «План» созрел после того, как я увидел член Некромана там, в спортзале, совсем не впечатляющий размерами, и понял, что у Артура он еще меньше. Если он согласится, наверняка, это будет не так больно, как с Игорем. И не так страшно. К тому же, он же любит меня, и постарается сделать все как можно нежнее. А потом, когда он все там растянет, я буду уже готов… И, в любом случае, по крайней мере, мой первый раз будет с человеком, который любит меня… единственным в мире таким человеком, ну, кроме мамы, естественно. Тогда мне это казалось важным, настолько, что очевидный и полный идиотизм моего плана просто выпадал за пределы рассудка. Артур поперхнулся и закашлялся. — Ты что, малыш? — спросил он ошарашенно и, силой оторвав мое лицо от подушки и сжав его ладонями заглянул в мои блестящие от слез глаза. — Зачем??? Что случилось? — Ты не хочешь меня? — спросил я грустно. — Я… нет… то-есть, да! Больше всего на свете! — торопливо забормотал он. — Очень хочу! — и, припав губами к моим страстно поцеловал, проник языком в мой рот, ласково провел по внутренней стороне губ, языку, небу… Я почувствовал привычное возбуждение, отвечая на его поцелуй, приподнялся на кровати и прижался к нему. — Конечно, я хочу! — горячо прошептал он, оторвавшись от моих губ. — Просто, я… Тебе это не будет… приятно. Первый раз больно. Я не хотел… — Мне приятно, если тебе приятно, — ответил я «домашней заготовкой». — Пусть больно, я не боюсь. Это, конечно, была ложь… — Что случилось, малыш? — повторил он, заглядывая мне в глаза. — Почему ты решил попросить меня об этом? На это у меня тоже был готов ответ, хотя, я и сомневался, так ли он хорош, как мне кажется: — Понимаешь… мне кажется, что я люблю… — начал я, запинаясь, — люблю… одного мальчика. Я боялся, что это разозлит или расстроит его, то, что я люблю не его, а какого-то мальчика. Что, если он рассердится и не захочет больше меня? Но он остался спокоен, даже обрадовался: — Это хорошо, малыш! В этом нет ничего… стыдного. Любовь — это самое замечательное чувство! Он крепко прижал меня к себе, зарывшись носом в мои волосы, поцеловал в шею и добавил: — Поверь мне, я знаю. — Ты не ревнуешь? — спросил я с облегчением. — Ну что ты, малыш! Я рад за тебя! Так рад… Ты же понимаешь, что мы с тобой никогда не могли бы быть парой? На самом деле, я очень беспокоился из-за того, что наши с тобой отношения могут испортить твою личную жизнь. Я очень рад, что ты встретил кого-то! Но, малыш… почему?.. Он не закончил вопроса, но я и так знал, что он хочет спросить. — Ты самый близкий мне человек, — объяснил я. — А я… у меня никогда не было этого. Я боюсь. И хочу, чтобы в первый раз это произошло с тем, кто по-настоящему меня любит. Понимаешь? С тем, кому я доверяю на сто процентов. Кроме тебя, у меня никого больше нет такого. Он задумался и надолго замолчал. Я решил, что надо помочь ему и, взяв его руку, положил ладонь на свои ягодицы, просунув ее под резинку трусов и чувствуя, как снова начинаю вобуждаться от прикосновения его грубоватой мужской ладони к нежной коже. Он задышал чаще, с шумом выпуская воздух через нос. — Это будет больно, — предупредил он снова. — Очень больно, малыш. Я не хочу доставлять тебе страдание. Глядя в его глаза, затуманившиеся от желания, я понял, что он почти готов. — Я не боюсь, — заверил я еще раз. — Понимаю, что больно. Но когда-то же это должно произойти. Я хочу, чтобы первым у меня был именно ты. Лучше, чтобы было больно с тобой, чем… — Ты уверен, — спросил он, прерывисто дыша. — Да, — ответил я твердо. — Ну хорошо! — решившись, он выпустил меня из своих объятий и поднялся на ноги. — Нам нужно… приготовиться. Я вернусь через час, а ты подумай еще, ладно? Помни, что ты можешь отказаться в любой момент. В любой, слышишь? Только скажи. — Я не передумаю, — пообещал я. — Мы еще поговорим, через час, — ответил он, выходя из комнаты, и плотно закрыл за собой дверь.

***

Какое-то время я лежал на кровати в оцепенении. Сердце колотилось в груди тяжелым молотом, нервная дрожь сотрясла все тело. Поднявшись на непослушные, будто ватные ноги, я кое-как доплелся до ванной и залез под душ. Мне казалось важным как следует помыть все ТАМ, чтобы Артуру не было противно прикасаться ко мне. Раздвигая ягодицы одной рукой, я долго и тщательно тер между ними мочалкой, попытался даже просунуть намыленный палец в анус, чтобы и внутри там промыть, хоть немного, но тугое плотное колечко сжималось помимо моей воли, выталкивая инородный предмет. Мне снова стало страшно. Что я делаю?! Если даже палец не проходит, что же тогда будет со мной, когда он начнет… это? В дверь ванной постучали. Я закрыл воду и, наскоро обтеревшись полотенцем, открыл. На пороге стоял Артур в просторном шелковом халате, под расходящимися полами которого было видно его загорелое, крепкое тело. — Ну что, малыш, не передумал? — спросил он, с видимым усилием избегая смотреть на мой сморщенный от холода пенис и втянутые яички. — Нет, — ответил я хрипло. Меня снова начала бить дрожь. — Что дрожишь? Замерз? Он шагнул ко мне и притянул к себе, обняв за плечи, распахнул полы халата и прижал меня к своему горячему телу так, что я почувствовал животом пульсацию его возбужденного члена. Артур обернул меня своим халатом, согревая теплом своего тела и повел обратно в коридор. В комнате, он усадил меня на кровать и деловито положил рядом вынутые из кармана халата тюбик с каким-то кремом и квадратик презерватива. Я в каком-то оцепенении молча наблюдал за этими приготовлениями, мелко дрожа всем телом. Он присел рядом, и, положив ладонь на мою щеку заглянул в глаза. — Ты… такой замечательный, — прошептал он пресекающимся голосом и нежно поцеловал мои пересохшие от страха губы, провел по ним своим влажным языком, не отрываясь, аккуратно уложил меня на кровать и пристроился сверху. — Не бойся, — прошептал он мне в ухо, и ласково потрогал мочку языком. — Я буду очень нежно… Я глубоко вздохнул и шумно выдохнул через нос. Артур уселся на колени так, что мое худое туловище оказалось между ними, нагнулся, и провел языком по пенису, лаская руками мою грудь. Я почувствовал возбуждение и тяжело задышал. Соски затвердели и напряглись под его пальцами, кровь прилила к гениталиям, и член набух и немного увеличился в размерах. Он взял его в рот и, сдвинув губами кожицу, погладил языком обнажившуюся головку. Это было приятно, я закрыл глаза и расслабился, пытаясь унять дрожь. Он начал медленно двигать головой, лаская мой твердеющий член. Когда эрекция достигла предела, и я уже чувствовал приближение оргазма, он остановился и, раздвинул мои ноги, усаживаясь на коленях между ними. Мой возбужденный пенис коснулся его члена, и я снова напрягся от приятной волны возбуждения, прокатившейся по телу. — Все будет хорошо, малыш, не бойся, — снова пообещал он и, дотянувшись до своего тюбика, снял крышку и выдавил крем себе на пальцы. Просунув одну руку под мои ягодицы, он приподнял их, притянул меня к себе, уложив копчиком на свои бедра и провел пальцами между ягодиц, смазывая кремом. Его пальцы коснулись плотно сжатого колечка ануса и настойчиво надавили, проникая внутрь. Я сжался инстинктивно, пытаясь вытолкнуть их, как раньше в душе, но он не отступал, проталкивая их все глубже. — Расслабься, — посоветовал он шепотом. — Не могу, — признался я. — Оно само. — Просто расслабь все мышцы, не пытайся мне помогать, просто лежи и все. Я сам все сделаю. Думай о том мальчике, который тебе понравился. Я попробовал послушаться, глубоко вздохнул и снова закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Конечно, у меня не было никакого подходящего мальчика, чтобы о нем думать, поэтому я думал об Артуре. О том, какой он красивый и мужественный, как он полюбил меня, как нежно он ласкает меня своими сильными руками. Скользкие от крема пальцы двигались внутри меня, растягивая прямую кишку и создавая странное ощущение полноты. Оно не было болезненным, но и приятным его тоже назвать было нельзя. Я сжал зубы, и он сразу почувствовал мое напряжение: — Шшш… не напрягайся, все хорошо. Протолкнув пальцы до конца, он стал медленно раздвигать их, растягивая анус еще сильнее. Я почувствовал боль и чуть шевельнул тазом. Артур нагнулся, провел языком по моим яичкам, снова взял в рот мой, немного ослабевший, член и начал посасывать его, возбуждая, одновременно водя пальцами внутри меня вперед и назад. Странно, несмотря на боль, я снова возбудился и напрягся, чтобы не кончить. Анус снова сжался и меня пронзила острая боль. Он оторвался от моего пениса и сказал: — Не сдерживайся, не надо, все хорошо. — Ммм, — промычал я, не открывая рта. Артур тронул свободной рукой мой пенис, обнажил головку и стал ласково водить по ней влажным языком. Волна оргазма внезапно накатилась на меня, и струя спермы брызнула ему в лицо. — Ахххх, — прошептал он с наслаждением и свободной рукой собрал брызги с лица и отправил к себе в рот. — Ты такой вкусный, малыш, ты даже не представляешь! Дрожа от возбуждения, он взял презерватив и, вскрыв зубами упаковку, быстро натянул на свой член. Вынув пальцы из моего ануса, он взял мое тело с боков за бедра и, легко приподняв, повернул меня на живот. — Подогни коленки, — попросил он, приподнимая мой таз Я подтянул под живот коленки и замер так, тяжело дыша, уткнувшись лицом в подушку с выставленной кверху попой. Он густо смазал член своим кремом и, придерживая руками мои приподнятые и разведенные в стороны ягодицы, просунул его между ними и тронул кончиком анус. Я закрыл глаза и стиснул зубы. — Не напрягайся, — напомнил он. — Когда напрягаешься, будет больно. Медленно усиливая давление, он начал проникать внутрь меня. Растянутый пальцами анус подавался, но член был толще, и я зашевелился от боли, слегка водя тазом из стороны в сторону. Он обхватил меня руками, и я почувствовал прикосновение его пальцев к моему члену, вздутому от напряжения. Он сразу же ответил на прикосновение, твердея, приподнялся, и я почувствовал животом его влажное касание. — Потерпи малыш, еще немного, — попросил он, еще усиливая давление и, надавив руками на мои бедра, сильно потянул на себя. Резкая, неожиданно сильная и острая боль пронзила меня, я замычал, едва сдерживая крик, и слезы сами собой потекли из-под опущенных век. — Все, все! — успокоил он. — Теперь будет лучше. Давешнее ощущение полноты вернулось ко мне в десятикратном размере. К острой боли в анусе добавилась тупая внутренняя боль, растягивающейся прямой кишки. Я снова застонал и непроизвольно сделал движение, выгибая спину и пытаясь освободиться, но он крепко держал меня за бедра, прижимая ягодицы к своему животу. — Ахххх, — простонал он, — какой ты классный! И начал двигать член по растянутому проходу вперед и назад, все быстрее и быстрее. Мое мелкое тело трепыхалось как кукла в его сильных руках. Опавший после оргазма пенис снова напрягся от напряжения, и бешено раскачивался между ног, то ударяясь о внутреннюю сторону бедер от этой тряски, то подскакивая до живота. Боль не прекращалась. Она заполнила меня, вытеснив все остальные чувства, я стонал сквозь зубы и обливался слезами. Зачем я это сделал? Маленький, глупый идиот! Что я натворил? Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, я мечтал о том, чтобы умереть прямо сейчас, прекратить эту боль, забыть о своем позоре. Он, кажется, совсем потерял голову. Не заботясь уже о моих ощущениях, он дергал меня, рыдающего от боли и стыда, вперед и назад, все сильнее и чаще, хлопая животом по моим ягодицам при каждом рывке. Наконец — мне казалось, что это заняло целую вечность — пытка прекратилась. Он в последний раз рванул меня к себе, резко остановился, плотно прижав и вогнав в меня член до упора, поднял голову и застонал от наслаждения. Я почувствовал, как давление внутри меня быстро спадает, от того, что его член начал терять твердость, и разрыдался. Вынув из меня почти полностью опавший член, Артур схватил меня за плечи притянул, прижал к себе и начал покрывать поцелуями мои губы и залитые слезами щеки. — Ну вот и все, малыш! — шептал он, отрываясь от моего лица. — Ты такой молодец! У тебя все получилось! Прижав меня к своей груди, и обнимая трясущиеся от рыданий плечи, он зарылся носом в мои волосы, с шумом втягивая носом мой запах, и прошептал: — Спасибо тебе, Вадим! Ты самый лучший мальчик в мире. — Ну все, все, не плачь, — попросил он, ласково гладя меня по волосам. — Все закончилось уже. Все хорошо. Я понимал, что все закончилось, но никак не мог остановить рвущиеся из меня рыдания, продолжал отчаянно всхлипывать прижимаясь к его груди мокрым лицом.

***

Когда я, наконец, немного успокоился, Артур мягко отстранил меня от себя и спросил, глядя в мои мокрые глаза: — Ну? Как ты? — Н-нормально, — соврал я дрожащими губами. Простыня подо мной была залита кровью. — Ничего страшного, — успокоил он, перехватив мой испуганный взгляд. — Только немножко порвалось. Самую капельку. Быстро заживет. Давай, я смажу там все. Ляг на бочок. Я послушно улегся на бок, подтянув колени к подбородку, и он стал колдовать над моим порванным анусом, раздвигая пальцами ягодицы, и смазывая пострадавшее место какими-то мазями.