Вадим

Вечеринка была назначена на девять вечера. Мама и Артур улетели в Европу на каникулы, и дом остался в распоряжении Игоря. Он велел мне сидеть в своей комнате и не высовывать носа, пока он меня не позовет. Игорь нашел в мамином шкафу ее колготки, лифчик и коротенькую сорочку в кружевах, и заставил меня надеть все это на себя. Колготки были узкими и короткими. Они натянулись до предела, сильно сдавили мой член и яйца, и все это хозяйство, сжатое в тугой комок бесстыдно просвечивало сквозь них. Сорочка, оттопыренная лифчиком, как будто у меня под ней была настоящая грудь, висела на нем так, что край болтался выше пупка в нескольких сантиметрах от тела. В таком виде я стоял, как идиот, посреди комнаты. Сесть я боялся потому что тогда колготки, туго натянутые на попе, сразу порвались бы. На голове у меня он соорудил бантик из какой-то блестящей ленточки. Предполагалось, что я должен быть «подарком» для кого-то из его друзей. В обмен на мое согласие сделать это, он пообещал мне никому не показывать то унизительное видео. Я сомневался в цене его обещаниям и умолял его стереть видео, но он отказался, сказал что оставит его в своей «коллекции», потому что оно возбуждало его круче любой порнухи. Другого выхода у меня не было, и я согласился. Около одиннадцати, дверь открылась, и мое сердце как будто провалилось вниз в какую-то пустоту, я понял, что время пришло. Игорь вошел в комнату, пошатываясь, он был очень сильно пьян. — Готов? — спросил он невнятно заплетающимся языком. — Пошли. Я сделал шаг вперед. Он взял меня за руку, как ребенка, и повел по коридору к лестнице вниз. — Ты только не кочевряжься там, понял? — наставлял он меня по пути. — Не порть людям праздник. Я плелся за ним, прикрывая свободной рукой стиснутый колготками член, и молча кивал, боясь, что если попытаюсь что-нибудь сказать, то сразу расплачусь. Плакать я не хотел, мне казалось, что это еще более стыдно — реветь и жалобно умолять этих пьяных долбоебов. Пусть лучше они думают, что я просто маленький пидор-блядун, который делает все это по своей воле, чем еще дополнительно унижаться перед ними своим нытьем. Мы зашли в гостиную и Игорь, выпустив мою руку, которую я тут же прижал к паху, подтолкнул меня в спину заставив встать посередине комнаты. — А вот и наш подарок! — торжественно объявил он пьяным голосом. — С днем рождения, Ромчик! Ромчик — длинный худой парень, с немытыми волосами собранными в хвост на затылке и мутными серыми глазами — с трудом поднялся со стула и вихляющей походкой, еле держась на ногах подошел ко мне, держа в руке бутулку с пивом. — О-ооо-ооо, какая крастока! — пропел он пьяным голосом. — Ну спасибо Игорек! Кроме него и Игоря в комнате было еще двое парней их возраста. Один из них громко храпел, положив голову на стол, второй сидел рядом с ним и смотрел на меня. Он попытался подняться со стула, но ноги не слушались и его, и он тяжело плюхнулся обратно. — Жека, просыпайся, щас будет интересно! — сказал он своему спящему приятелю и ткнул его в бок. Тот встрепенулся и, подняв голову, тоже уставился на меня осоловевшим взглядом. — Фигассе, — пробормотал он, пытаясь сфокусироватъ на мне свои глаза. — Сюрпри-и-из. — Ну, че ты стоишь, как истукан! — шепнул Игорь откуда-то сзади. — Поздравь Ромчика с днюхой! Я попытался растянуть губы в улыбку и выдавил тихо: — Поздравляю. Глаза отчаянно щипало, и слезы, наполняющие их, мешали смотреть. Представляя себе, как я выгляжу сейчас со стороны — жалкий заморыш в прозрачных женских колготках, обтягивающих тощие ножки, — я напрягся и покраснел, сдерживаясь, чтобы не разреветься. — Как тебя зовут, красавица? — спросил Ромчик. Он подошел ко мне вплотную так, что я чувствовал сильный алкогольный запах от его дыхания и, заведя свободную от бутылки руку мне за спину, положил ладонь на мои сжатые ягодицы и сильно сдавил их пальцами. — Вадим, — выдавил я сквозь зубы, с трудом шевеля дрожащими губами. Он надавил рукой на мою попу, прижимая меня к себе, и я почувствовал сквозь колготки как шевелится его твердый член под джинсами. Я запрокинул голову назад, чтобы не касаться носом его губ, и чтобы слезы, стоявшие в глазах, не вылились наружу. — «Вадим» — это не имя для такой красотки, — сказал Ромчик. Он водил своей рукой кругами, сжимая ей мою жопу, заставляя приподняться на цыпочки и тереться пахом о его твердый член. — Будешь Вадя. — Вадя… Блядя… — выкрикнул Жека из-за стола и заржал. — Че такая зажатая, красотка? — спросил Ромчик, тыкая горлышком бутылки мне в губы. — На, попей пивка! — Я не пью, — попытался возразить я и запрокинул голову назад еще сильнее, чтобы бутылка не лезла мне в рот. — Не уважает! — крикнул один за парней за столом. Я почувствовал на затылке руку Игоря, толкающую мою голову вперед. — Пей, бля! — сказал он мне в ухо. — Воля именника — закон. Понимая, что все равно заставят, я послушно раскрыл рот, и Ромчик, опрокинув бутылку кверху дном, стал вливать пиво прямо мне в горло. Игорь держал меня за затылок, так что я не мог отвернуть лицо в сторону, а закрыть рот я боялся, и просто торопливо глотал,  чтобы не захлебнуться, не чувствуя вкуса. То, что я не успевал заглотить, выливалось изо рта и стекало вниз по подбородку, затекая под лифчик. В конце концов, я поперхнулся и закашлялся, слезы брызнули из глаз, а Ромчик, отбросив в сторону пустую бутылку, схватил меня за плечи, и плотно прижал к себе. Его возбужденный, твердый как дерево член, который он успел уже выпустить из ширинки,  прижался к моему животу, пачкая его смазкой, а мои стиснутые колготками яички елозили по его бедру. — Ну, вот другое дело, красавица, — прошептал он мне в ухо, обдав его своим горячим алкогольным дыханием, — а ты не хотела. А почему ты плачешь, маленькая? — удивился он, заметив сползающие по моим щекам слезы. — Наверное, водяры хочет! — предположил Жека и, кое-как, с третьей попытки поднявшись со стула, заковылял в нашу сторону, держа в руке бутылку водки. — Улыбайся, сука! — прошипел сзади Игорь и больно ущипнул меня за задницу. Я послушно растянул губы, но слезы продолжали катиться из глаз, с этим я не мог ничего поделать. — Не плачь, моя хорошая, — шептал Ромчик с притворной нежностью, слизывая слезы с моих щек своим толстым шершавым языком. — Такая хорошая девочка! Сейчас выпьем водочки… Жека, наконец, доплелся до нас со своей бутылкой и стал тыкать ее мне в лицо, но руки не слушались его, и он все время промахивался, расплескивая водку вокруг. — Дай я, — не выдержал Ромчик и, выпустив меня из своих объятий, отобрал у него бутылку и протянул мне. — Пей сама, красавица, — велел он. Я взял бутылку из его рук и осторожно отхлебнул маленький глоток. Мерзкий сивушный привкус заполнил мой рот, обжигая гортань, и я снова закашлялся. — Пей до дна! — выкринул Жека, и третий парень, тот что так и сидел за столом, подхватил, и они вдвоем начали скандировать: — Пей до дна! Пей до дна! Я снова поднес бутылку ко рту и замер, собираясь с духом, чтобы сделать еще глоток. Ромчик тем временем немного нагнулся и, схватившись за верх моих колготок принялся стягивать их вниз. — Наверное девочке жарко, — бормотал он. — Надо ее раздеть. — Точно, раздеть! — обрадовался Жека и схватил меня за проступающие через колготки яйца, больно сдавив их. Я дернулся, но от этого стало еще больнее. – Что там у тебя, красотка, покажи, не стесняйся, - пьяно хихикал он, разминая руками мой скомканный член. — Уйди, бля, мешаешь, — Ромчик нетерпеливо отпихнул его руку в сторону и рванул колгоки вниз. Они разорвались и бесшумно упали на пол. А мое сморщенное, смятое хозяйство беззащитно повисло на свободе. Член, сохранивший форму когда он был сдавлен колготками выглядел особенно жалко, болтаясь под животом каким-то маленьким сморщенным крючком, с крошечным бантиком крайней плоти на кончике, загнутом куда-то влево.  — Маленькая девочка с маленьким хуем! — заржал Жека, снова хватая меня за яйца. Рука его была потной и какой-то скользкой. Я вдруг понял, что это не пот, а сперма. Все это время, пока Ромчик возился с колготками, он надрачивал свой толстый член, который теперь вяло раскачивался из стороны в сторону перед моим животом. Он нагнулся, чтобы ему было удобнее держать меня за яйца, и его лицо оказалось на уровне моего. Оно было некрасивым, с какой-то нездоровой кожей серого цвета и с крупными порами, из которых кое-где торчали редкие темныее волосинки. Изо рта у него воняло спиртом и какой-то рыбой. Он впился губами в мои губы, глубоко втянул их в свой слюнявый рот и стал сосать их, громко чмокая. Звуки моего плача гулко отдавались через его нутро. — Жека, пошел нахуй! — Ромчик снова грубо оттолкнул его в сторону. — Я первый! Жека не удержался на ногах и упал на пол, а Ромчик обхватил меня руками с двух сторон, положив одну ладонь на попу, проникая пальцами в щель между ягодицами, а вторую просунул спереди между ног и стал поглаживать бедра, лобок и яички, упираясь возбужденным мокрым от смазки членом мне в живот. — Бля, Игорь, что же ты не предупредил? — прорычал он голосом, дрожащим от возбуждения. — Я бы презик захватил. — Нахуй презик! — отмахнулся Игорь. — Он чистый, гарантия 100%. — Точно? — усомнился Ромчик. — Верняк! Целочку для тебя сберег! — Ух ты, целочка! Ну пойдем, красавица! — Ромчик поднял меня на руки, схватив одной рукой между ног, а второй придерживая за грудь, смяв ладонью перекосившийся лифчик. Качаясь, он пронес меня через комнату и, смахнув посуду со стола, поставил меня на край, заставив встать на четвереньки. — Ох, какая попочка! — простонал он с вожделением, и я почувствовал мокрое прикосновение его члена к ягодице. Раздвинув половинки руками, он стал медленно просовывать член между ними. Я громко разрыдался. — Не… надо! Пожалуйста! — безнадежно выкрикнул я сквозь слезы, прекрасно понимания всю бесполезность упрашивания. — Не надо в зад! — Ничего-ничего, красотка, не бойся! — успокаивал Ромчик, тыкаясь толстой мокрой головкой мне в анус. — Все равно не заберемеешь. Перед моим лицом возник чей-то живот с приспущенными штанами, открывающими жирный лобок густо покрытый черными кучерявыми волосами, из которых торчал напряженный толстый член с оттянутой назад кожей, обнажившей раздутую крупную головку, туго перетянутую уздечкой, что делало ее похожей на маленькую жопу. — А в рот возьмешь? — донеслось до меня сверху, и я отчаянно закивал, рыдая. Сейчас мне казалось, что все что угодно будет лучше, чем снова разорвать мою только начавшую заживать задницу. Член, болтающийся перед моим лицом, приблизился, и головка коснулась моих губ, смочив их липкой смазкой. Я высунул язык и, давясь от отвращения провел им во венчику, чувствуя гадкий вкус. Под венчиком, там где начиналась кожа было полно вонючей отвратительной смегмы. Я закашлялся, пытаясь сдержать рвотные позывы. У Ромчика никак не получалось расширить мой стиснутый анус, чтобы пропихнуть в него член. Он бросил это занятие, и начал просовывать туда палец. Я закричал от боли, выгнул спину, задрав задницу кверху и прижимаясь животом к бедрам, как меня учил Артур, чтобы было не так больно. Член, тыкавшийся в мои губы, воспользовался моментом и протиснулся глубоко в мой раскрытый рот.  Мой крик перешел в глухое мычание, а хозяин члена, схватив меня за затылок, начал быстро трахать меня в рот. Ромчик запихал в меня сзади уже три пальца и старательно растягивал мою прямую кишку, не давая анусу сжаться. — Не сопротивляйся, детка, — посоветовал он. — Тебе понравится. Вынув пальцы из моего зада, он крепко сжал мои бедра и снова стал засовывать член. Я заревел громче, насколько это было возможно с забитым ртом. Внезапно, Ромчик резко рванул меня на себя и с размаху всадил член мне в зад до самого основания, уперевшись волосней в мои ягодицы. Я истошно, истерически заорал от резкой боли и тот член, что трахал меня спереди выпал изо рта. — Блядь! — услышал я разочарованный голос и сверху на меня обрушилась тяжелая оплеуха. — Открывай, бля! Чья-то рука схватила меня за подбородок, больно сжав скулы и снова насадила мою голову на член. Ромчик, рыча от удовольствия энергично дергал мою задницу вперед и назад, вгоняя в нее член и звонко хлопая животом по ягодицам. Я дергался, воя от боли, и тщетно пытался высвободиться, но он крепко вцепился пальцами мне в бедра. Резкая жгучая боль волнами окатывала меня изнутри, казалось, рвала мои внутренности. Чья-то рука схватила меня снизу за член, который напрягся и раздулся от напряжения и больно сжала налитую кровью головку. — Гляньте, мужики, ей нравится! — сказал чей-то голос, перекрикивая мое мычание. — щас кончит! Держа мой тонкий пенис двумя пальцами, парень стал дрочить его, оттягивая кожицу назад и возвращая ее на место. Никакого возбуждения я не чувствовал, у меня там все как будто онемело от боли. Пальцы сдавливали набухшую упругую плоть слишком сильно, доставляя мне дополнительную боль. Парень спереди громко закричал от удовольствия и кончил мне в рот. Давясь, я сглатывал сперму, булькая и кашляя. Он выпустил из рук мою голову, мои руки подогнулись и я упал лицом на стол, задрав кверху жопу, насаженную на член Ромчика. Лежа лицом в луже спермы, вытекающей из моего рта, я громко отчаянно рыдал от боли, икая и кашляя. От рева, булькающей во рту гадкой слизи и от водки, которую меня заставили выпить раньше, меня начало тошнить. Спазмы сжимали горло, выталкивая из желудка горькую зеленоватую желчь, которая заполняла рот и вытекала на стол вокруг моего лица, перемешиваясь с разлитой там спермой. Что-то начало капать сверху мне на спину и голову крупными тяжелыми каплями. Видимо, кто-то дрочил там стоя, и кончил, забрызгав меня своей спермой. Я схватился свободными теперь руками за свою несчастную попу, и развел в стороны ягодицы, чтобы хоть немного облегчить боль.  Это слабо помогало. Толстый член ритмично ходил поршнем взад вперед, растягивая меня изнутри. Я совсем охрип и обессилел от рева и не мог больше орать, только икал и жалобно тоненько скулил, булькая губами в луже собственной блевотины. Ромчик, наконец, кончил, громко закричав, и выпустив мне внутрь струю горячей спермы. Он выпустил из рук мою задницу, и я обессиленно повалился на бок, протяжно жалобно воя от боли и стыда. Кто-то — я не видел кто именно за пеленой слез, — перевернул меня на спину и развел в стороны ноги, сгибая их в коленках и прижимая бедра к животу. Чья-то рука загребла в кулак мой жалкий набухший пенис, нелепо торчащий между ног, и стала грубо мять его, заставляя раздуваться сильнее от прилившей к нему крови. Я вскрикивал от боли, но не делал попытки высвободиться: на это у меня уже не было сил. Чей-то член снова ткнулся мне в анус, растянутый Ромчиком и вошел внутрь почти без боли. Мне было уже все равно. — Слышь, Игорек, а красотка-то тебя надула, — послышался голос Ромчика. — Нихера она не целка. У нее там растянуто все. — Да ну нах? — не поверил Игорь. — Не может быть! — Точняк! — подтвердил парень, который трахал меня, зажав в кулаке мой член. — Походу, пидорок со стажем. Я снова расплакался от стыда. Парень кончил в меня, и расслабленно опустился на стул, высвободив, наконец, мой член, бросив его торчком болтаться между разведенных в стороны бедер. Я всхлипывал и икал, вздрагивая всем телом, а он глупо подпрыгивал от этого, болтаясь из стороны в сторону. Я попытался сесть, чтобы дотянуться до него руками и прикрыться, но сил не было. — Вот же проблядушка малая, — покачал головой Игорь, подойдя ко мне и ощупывая анус пальцем, как-будто хотел лично убедиться в моем статусе пидора со стажем. — Наебал значит… — Ну, надо закончить начатое, — резюмировал Ромчик подходя, и я с ужасом увидел у него в руке пустую бутылку, Положив руку на мой, вздрагивающий от всхлипов живот, он снова задрал кверху мои ноги и начал пристраивать между ягодиц горлышко бутылки. — Не-eee–еет! — завопил я истерчески с такой силой, которой я думал во мне давно уже не оставалось, и, вырвавшись из рук Ромчика, который выпустил меня от неожиданности, слетел со стола на пол и пополз к нему на четвереньках, рыдая и умоляя на ходу: — Ну пожалуйста! Не надо! Я… я. Я не нарочно! Доползя до его ног, я обнял его за голени и начал целовать ступни, повторяя: — Ну не надо, пожалуйста! Игорь сверху схватил меня за плечи и, отодрав от ромчиковых ног, рывком поставил на ноги. — Кончай ныть, бля! — велел он строго. — Сказано же, воля именинника… Я умоляюще смотрел на него, продолжая шептать, как заведенный: — Ну… не надо! Ну пожалуйста… — Да че ты ссышь-то! — пожал он плечами. — Тебе же нравится такое. Смотри какой стояк! Он взялся пальцами за кончик моего набухшего хоботка и залупил головку. Она была нежно розового цвета и почему-то влажно блестела. Я горько, безадежно плакал, всхлипывая и жалобно подвывая, чуствуя на губах соленый вкус слез, сползающих по щекам, перемешанных со спермой и блевотиной, которыми было вымазано мое лицо. Слезы медленно накапливались в глазах, застилая все вокруг прозрачной пеленой, срывались с век, когда я вздрагивал, всхлипывая, и медленно ползли вниз по щекам большими горячими каплями. Внезапно, сзади, там где была дверь из гаража, раздался какой-то шум, и я увидел, как парни в панике вскочили на ноги и, толкаясь, бросились к выходу, на ходу натягивая штаны. Один только Игорь не испугался. Выпустив из рук мой член, он брезгливо обтер руки о мою смятую маечку, оттопыренную перекошенным на груди лифчиком, и расплылся в какой-то приторной улыбке. — Оба-на, — сказал он медленно. — Вот это сюрпризик. Я обернулся. На пороге двери гаража стоял Артур, бледный, как смерть.