Да, со мной не просто

      Скотт испытывает что-то очень близкое к хронической усталости. Последнее время он практически поселился на работе, выбираясь домой только чтобы поспать. Впрочем, сон так же не сильно помогал, скорее он был порталом в другой, не менее серый и тяжелый день.       Последней каплей стал эпизод, который произошел всего около часа назад.       Когда его прижали к стенке, потому что, по мнению особо «умного» родителя, именно Скотт был виноват в том, что любимая «дитечка» находится в реанимации… мужчина, недолго думая, врезал. Это была обычная, плановая операция. Если бы особо жалостливые родители не покормили ребенка перед ней. Скотт думал, что поседеет, когда «детка» стала захлебываться рвотными массами.       Собственно, поэтому он и не сдерживался.       И оппонент не сдерживался, считая себя правым. Просто «злой доктор» был слишком строг к ребеночку. Ведь как он не может понять, растущий организм… А то, что после этого девочка угодила в реанимацию, так опять врач виноват. За что ему деньги платят, за то, чтобы он здоровых людей калечил?       И теперь, кроме распиравшего опустошения, он чувствовал еще и покалывание в разбитой губе. Вопрос его увольнения стал ребром.       Мобильник навязчиво вибрировал в кармане, но до Скотта не сразу доходит, что телефон «звонит». Сознание будто отключилось на какое-то время и вот, вместо больничных коридоров он на улице, в распахнутом халате и с «трезвонящим» телефоном в кармане.       — Да? — мужчина даже не смотрит на номер, облизывая пересохшие губы. Слова дерганные и резкие, и сам Скотт будто натянутая струна.       — Котти?       Секунда. Вдох. Мужчина почувствовал, как расслабились плечи. Только теперь он понял, как остервенело треплет полы его халата ледяной ветер и как же он на самом деле замерз.       — Котти? — в голосе на том конце провода появились неправильные нотки. Скотту не нравится, как изменяется голос Фира, когда он расстроен, — что-то случилось?       Выдох.       Мужчина посмотрел на покрасневшие и плохо слушавшиеся его пальцы. А после закрыл глаза, прислоняясь плечом к обшарпанной холодной стене.       — Да. Случилось.       Пожалуй, ему не хотелось озвучивать причину, да и Фир не просил этого. Если он посчитает нужным — узнает все сам. А пока единственной важной информацией оставался адрес. Адрес, который Скотт без труда назвал. Адрес, который был хорошо известен им обоим.       Почему-то, когда было плохо, Скотт на подсознательном уровне шел туда, где они когда-то встретились впервые. К улице обшарпанных зданий и маленьких кофеен.

***

      Скорость может пьянить. Она помогает забыть обо всем, просто забыться. Но даже она не пьянит так, как находящийся рядом Фир. Каждый раз мужчина боится, что он не приедет. Каждый раз думает, что для пустой истерики в расписании «честного бандита» просто не найдется времени. И каждый раз оказывается приятно удивлен.       Укутавшись в куртку, он лишь сильнее прижимается к горячему как печка Фиру, краем глаза наблюдая за проносящимися огоньками фонарей.       Ночные улицы пленяли своей красотой и свободой. Они были безлюдными и пустыми. Тихими. Наверное, для Скотта именно так и выглядела свобода — проносящиеся со скоростью света пустые улицы.       Сегодня они опять едут в никуда, чтобы потом остановиться в кафе или отеле. Возможно, завтра придется опять возвращаться в нормальную жизнь. Скорее всего, завтра придется… А пока можно было попытаться обогнать ночную тьму, устремившись туда, где садится солнце и, возможно, вернуться во вчера.       А пока можно было молча побыть наедине друг с другом, на скорости в двести километров в час.