Кенни

      Дождь начался, как только Тайлер вырулил с рабочей парковки, а когда он доехал до Шестой линии, уже лило как из ведра. Дворники качались туда-сюда, раздвигая сплошные потоки воды. Фары других машин и огни фонарей казались размытыми акварельными пятнами на тёмном фоне вечернего города. На пересечении Шестой и Четвёртой он застрял в пробке; впереди была сплошная гирлянда красных габаритных огней, автомобиль полз с черепашьей скоростью. Нечего было и думать, что он успеет домой хотя бы до восьми.       Foursquare показал несколько ресторанов поблизости, и Тайлер выбрал тот, что назывался «Сон бабочки» («непринуждённая атмосфера, большие порции, есть мясные и вегетарианские блюда»), главным образом потому, что он был ближе всего, и у него была своя парковка.       Он свернул с запруженной Шестой и через пять минут уже спускался по ступеням в полуподвальное помещение ресторана, неоновая вывеска которого приветливо мигала сквозь потоки дождя.       Местечко с виду было приятное: кирпичные своды, полутьма, витражные светильники, разноцветные бутылки за стойкой, диванчики с подушками вдоль стен, тихая фоновая музыка. Кроме него, здесь была только молодая пара — парень и девушка, оба с цветными волосами и пирсингом. Возле их столика сидел на корточках высокий парень со множеством тонких чёрных косичек, убранных в большой пучок на макушке, и возился с кальяном.       Тайлер сел за столик в углу, ему принесли меню. У официантки были неоново-синие дреды, а за баром стояла бритоголовая девушка с кольцом в носу.       Дресс-код у них тут, что ли? Нормальных не берут?       Он сделал заказ и взялся за смартфон проверить инстаграм. Увидел, что уже после его ухода Сьюзи отправила пару писем, но не стал даже открывать почту: он железно придерживался правила оставлять работу за порогом после окончания рабочего дня.       Краем глаза посматривал на кальянщика. Тот болтал с парочкой, всё также сидя на корточках; все трое смеялись. Потом кальянщик, разогнувшись, как развивающая кольца змея, одним движением поднялся на ноги и оглянулся на Тайлера. Он напоминал чертами лица то ли индейца, то ли латиноса: матовая смуглая кожа, высокие скулы, вытянутые к вискам чёрные глаза.       Тайлер понял, что пялится, отвёл взгляд и снова уставился в экран смартфона. Том спрашивал, в силе ли уговор о теннисном матче в выходные…       — Привет, — сказал кальянщик совсем рядом. — Как насчёт кальяна? У нас есть варианты на любой вкус. Можно выбрать по меню, а можно заказать авторский вариант, и я придумаю наполнение специально для вас.       Говорил он манерно, с нарочитыми жестами и вкрадчивой улыбкой, и на Тайлера накатила волна омерзения. Ну конечно же. Пидор. Кольца на пальцах, серьги в обоих ушах, татуировка в виде розы с длинным шипастым стеблем на руке…       — Не надо, — грубо ответил он, стараясь смотреть только в экран смартфона.       Парень обезоруживающе улыбнулся, вскинул руки: мол, не надо грубить, я просто спросил, — и развернулся было уходить, но тут же повернулся обратно.       — Послушайте, а я вас нигде не встречал? — поинтересовался он.       Подкатывает, что ли?! Да как он…       Тайлер нахмурился, поднял голову, и кальянщик вдруг охнул:       — Тайлер?! Тайлер Вудроу?! Ты меня не узнаёшь?       Обомлевший Тайлер покачал головой, у него мелькнула было мысль, что это какое-то мошенничество, и его сейчас будут разводить на деньги, но тут услышал:       — Испанский у миссис Перес помнишь? А Тома Ларсона с Джу Фостер? Ну?       Тайлер уставился на него во все глаза.       — Не может быть… Кенни?

***

      На самом деле его звали Лори, полностью — Аурелио Эстебан; имечко не прибавляло ему популярности в школе. А кличку «Кенни» придумал Том Ларсон, негласный лидер их маленькой компании, потому что Лори всё время носил одну и ту же оранжевую толстовку с капюшоном, как у героя «Южного Парка». Узнав, почему его так называют, он стал развлекать компанию, натягивая капюшон на голову и бубня что-то невнятное себе под нос. Тайлера клоунада бесила, но всех остальных бесплатный цирк радовал.       Он вообще не должен был оказаться в их компании, но после того, как миссис Перес определила его в продвинутую группу по испанскому, Лори стал всюду таскаться за ними. Жалкое зрелище: долговязый, с непропорционально длинными руками и ногами, вечно в ссадинах и царапинах и в одной и той же одежде. Его жёсткие курчавые волосы стояли облаком вокруг узкого лица; из этого облака торчал, как руль корабля, длинный нос. Мать, которой он в жизни не видел, была на четверть чёрной, и поэтому он пытался тусоваться с чёрными, но те его высмеивали и не принимали.       Тайлерова компания тоже не горела желанием принимать его в свои ряды. Лори был ходячим посмешищем: он долго был самым маленьким, потом резко вырос и сделался неуклюжим, словно не научился владеть новым телом. Вечно на что-то натыкался, с грохотом ронял, извинялся, пытался всё исправить и сеял ещё больше хаоса. Его не травили, а игнорировали большую часть времени только потому, что у них была приличная школа.       Когда он впервые поставил свой поднос на их столик, Джу выразительно подняла брови и посмотрела на Тома, а Том велел ему сходить за соком. Лори просиял улыбкой и бросился покупать ему сок; потом Том отправил его за куском пиццы, а потом — за шоколадкой. Всё это Лори приносил ему с радостью ретривера, вернувшего хозяину брошенный мячик, и ему было разрешено остаться.       Тайлера передёргивало от его готовности прислуживать, но Том считал, что это очень удобно. Скоро и все остальные привыкли припрягать Лори по делу и без, а он исполнял все поручения всё с тем же энтузиазмом.       Тайлер особенно ярко помнил, как они собрались за город смотреть ночной звездопад. С утра Лори приехал к Тому на автобусе — машины у него не было, — и носился туда-сюда, помогая собрать всё необходимое: спальники, палатки, уголь для костра, жидкость для розжига, пакеты с продуктами… А потом, когда все расселись по двум машинам и поехали, выяснилось, что Лори забыли. Тайлер, сидевший рядом с Кайли на заднем сиденье «Тойоты» Тома, видел его в зеркало заднего вида: всклокоченный Кенни бежал за ними по дороге, нелепо размахивая длинными руками, и что-то кричал.       — Ну брось, Том, давай остановимся, — сказала Кайли.       — На моём пиратском корабле правила жестоки, — сказал Том. — Кто успел, тот и сел. Кто не успел, тот будет кормить акул!       Кайли засмеялась; Тайлер и сам помимо воли улыбнулся.       — А кто тебе газировку подносить будет? — спросила Джу. — Я этим точно заниматься не буду.       — О, тысяча чертей! — воскликнул Том. — Придётся сжалиться.       Он остановился и подождал, пока запыхавшийся Лори не откроет дверцу и не плюхнется на заднее сиденье, потеснив Тайлера и Кайли.       — Фух, ребята, — сказал он, задыхаясь и вытирая лицо рукавом неизменной оранжевой толстовки, — ну и шутки у вас! Том, я знаю, это ты… Ну ты шутник вообще!       — Да, я такой, — самодовольно сказал Том, заводя двигатель.       Тайлер, которому вся ситуация показалась скорее мерзкой, чем смешной, промолчал. Ему было шестнадцать, Том был самым авторитетным парнем в компании, да и в конце концов, что такого он сделал? Всего лишь подшутил над Кенни, который в компании для этого и существует…

***

      — Лори, — исправился Тайлер. — Тебя не узнать, ты так изменился…       Теперь он видел сходство, но отдалённое, словно смешной школьный изгой Кенни был дальним родственником этого красивого парня с экзотической внешностью. Он даже двигался теперь иначе: плавно и грациозно, как танцор.       — Ну, одиннадцать лет со школы прошло, — сказал Лори. — Ты тоже изменился. Стал… мощнее. Качаешься? — он игриво повёл бровью, белые зубы блеснули в улыбке. Тайлеру стало неуютно от этого кокетливого тона. Дурацкий Кенни… Он не ответил на вопрос, а только неопределённо пожал плечами.       — Слушай, я не могу с тобой болтать… — Лори кинул взгляд в сторону бара. — Но у меня смена заканчивается через сорок минут, подожди меня, если хочешь. Тут рядом есть место, можем посидеть, поговорить, наших вспомнить. Если хочешь, — повторил он и опять улыбнулся, заглянул Тайлеру в лицо.       Тайлер открыл было рот, чтобы отказаться — это было бы проще простого: «Прости, у меня встреча, мне надо выгулять собаку, купить продуктов, навестить маму, забрать костюм из химчистки», — и вместо этого сказал:       — Я не против. Буду ждать.       — Супер, — сказал Лори, снова расплывшись в улыбке.       Через сорок минут он вышел и повёл Тайлера в сингапурскую забегаловку — «Тут совсем рядом, за углом буквально, машину можешь у нас на парковке оставить», наполненную запахами еды и битком набитую галдящими азиатами. Тайлер обычно в такие места не ходил, предпочитая что-то более респектабельное. Здесь не было даже вешалки, и посетители сидели за столиками прямо в верхней одежде или сваливали куртки на спинки стульев. Люди входили и выходили; между столиками сновала крошечная темноликая женщина, убирая пустые подносы и смахивая крошки.       Они с трудом нашли два места за высоким узким столом. Лори потолкался у стойки и вернулся с подносом, на котором стояла тарелка с целой горой лапши и две банки пива. Устроившись на высоком стуле, он ловко орудовал палочками и болтал, жестикулируя свободной рукой, то и дело вскидывая на Тайлера взгляд. Тайлер ничего брать не стал: он ел в ресторане, а здешняя еда и напитки доверия ему не внушали.       — Общаешься с кем-то из старой компании? — спросил он, когда они обменялись ответами на стандартные вопросы — чем занимался после школы, что делаешь сейчас. Лори, как и следовало ожидать, не поступил в колледж и сразу после школы пошёл работать. Сам Тайлер, не желая хвастаться, не упомянул про работу на «Форд» и сказал только, что он инженер, занимается машинами.       — Джу меня в друзья добавила на фейсбуке. У них с Томом такой дом — ну ты знаешь, наверное. Я так и знал, что они поженятся, такая прям сладкая парочка, хотя кто бы мог подумать, со школы вместе, а потом взяли и поженились… — Лори бросил быстрый взгляд на руки Тайлера, неужто ищет обручальное кольцо? — а потом поднял глаза и улыбнулся, весь засветившись от этой улыбки. — Как твои родители, кстати? — поинтересовался он. — Как мама?       Мама его любила и жалела. Он нечасто бывал у них в гостях, но всякий раз она кормила его (ещё кусочек? Нет, что вы, миссис Вудроу, я уже сыт, ну ладно, если вы настаиваете, спасибо вам), совала еду с собой, а один раз вынесла целый мешок почти новых вещей, которые сам Тайлер больше не носил. Лори благодарил её чуть ли не со слезами, но Тайлер ни разу не видел на нём своих джинсов и футболок.       — Родители молодцом. Не молодеют, конечно, но здоровы, мама вступила в сотню обществ и кружков, отец садом занимается. А твой отец как? — ещё не договорив, он понял, что спросил зря: на живом подвижном лице Лори мигом потухла улыбка, он отвёл глаза в сторону и дёрнул уголком рта.       В школе Тайлер подозревал, что отец Лори лупит. Постоянные синяки и ссадины могли быть просто свидетельством неудачных столкновений с окружающей средой, но то, как Лори съёживался, когда его отец — невысокий мексиканец, плотный, с набрякшими веками и глубоко посаженными тёмными глазами, — оказывался рядом, наводило на другие мысли. Лори никогда не жаловался и не рассказывал про папашу ничего дурного, а синякам всегда находилось в меру правдоподобное объяснение: ударился об стол, уронил на себя банку с верхней полки холодильника. Всё это он рассказывал в лицах, смеясь и размахивая руками, веселя всю компанию очередным доказательством своей неуклюжести, поэтому Тайлер оставлял подозрения при себе.       — Я с отцом не общаюсь, — сказал Лори, словно подтверждая, что подозрения были не беспочвенны. — Ну точнее как, — слабый отблеск улыбки, — это он со мной не общается.       Тайлер перевёл тему, потому что развивать её Лори явно не хотел, и они заговорили про школу. Вспомнили старую компанию, пару случаев из прошлого. Лори после полутора банок пива стал расслабленнее и болтливее. Поджал под себя ногу, склонял голову к плечу, теребил причёску, глядел на Тайлера искоса из-под ресниц. Что-то в Тайлере отвечало на эти взгляды, что-то опасное, неподконтрольное ему.       Он старался не обращать внимания; говорил себе, что Лори допьёт своё пиво, и они разойдутся. Просто два бывших одноклассника встретились, поболтали и расстались…       — А я ведь был в тебя влюблён в школе, — сказал вдруг Лори. Тайлеру словно ледяной водой в лицо плеснули: дыхание перехватило, и он, не успев даже подумать, бросил в ответ резкое:       — Я не гей!       Кажется, он сказал это слишком громко, потому что двое сидящих рядом азиатов оглянулись на них. Лори стрельнул глазами по сторонам и замахал рукой в кольцах:       — Да я не намекаю, что ты… я просто сказал про себя. Прости, наверное, молчать надо было. Не думал, что ты гомофоб. Мне всегда казалось, ты такой спокойный, нормальный…       Тайлер встал со стула.       — Мне пора, пожалуй. Рад был встретиться.       Уйти сейчас, чтобы инцидент был исчерпан, и больше не думать ни о Лори, ни о том, что видел как-то на вечеринке у Тома Ларсона, по ошибке завалившись в гостевую спальню вместо туалета.       Они вышли вместе. Дождь прекратился, и асфальт мокро блестел в свете фонарей. Пробки рассосались. Домой теперь можно доехать минут за пятнадцать…       — Ну ладно, я на остановку пойду, — сказал Лори, укутываясь в безразмерное пёстрое пальто, сшитое словно из старого бабушкиного кресла. — Пока. Может, ещё пересечёмся…       — Тебя подвезти?       Тайлер не смотрел на него, когда это произнёс. Ему хотелось думать, что он говорил спокойно и равнодушно — он ведь ничего такого не делает, просто предлагает подвезти, он для любого знакомого без машины сделал бы то же самое.       — Ооо… ну если ты не против, то давай. Круто, спасибо. Тут не очень далеко, я покажу… Хрен знает, сколько этого автобуса ждать, я иногда по двадцать минут стою на остановке, что за страна, считается, что у каждого должна быть своя машина… Никакой заботы о людях, блин! В Швеции остановку автобуса делают даже для одной семьи, если она далеко живёт!       — У тебя что, так и нет машины?       — Была, — Лори легкомысленно махнул рукой, — да один мой бойф… э-э-э… друг мой один разбил её, в мастерской сказали, что проще на запчасти продать, чем чинить.       Жил он и впрямь не слишком далеко от «Сна бабочки». Тайлер остановил машину у четырёхэтажного кирпичного дома и заглушил мотор.       — Ну… пока? — Лори отстегнул ремень безопасности и взялся за ручку, чтобы открыть дверь.       — Может… — начал Тайлер и замолчал, чувствуя, что во рту у него пересохло. Лори замер, сидя вполоборота к нему. — Может, сделаешь мне кофе? Я рано встал утром… не хочу заснуть за рулём.       Все десять минут поездки Тайлер репетировал эту речь. Насколько безобидно она прозвучала? Насколько понятно…       Насколько ясно, что он хочет не кофе?       Сердце у него колотилось, кровь ухала в ушах, как морской прилив, поэтому он едва расслышал ответ Лори.       — Кофе? А, ну да, конечно. Почему бы и нет. Пойдём.       В лифте они поднимались молча. Тайлер на него не смотрел — глядел через дверь-решётку старого лифта, как проплывают мимо этажи. Лори жил на самом верхнем, четвёртом.       Едва они вошли и очутились во тьме прихожей, Тайлер толкнул его к стенке, стянул с него пальто. Лори попытался его поцеловать, но Тайлер не дался, отвернулся. Он в жизни не был так возбуждён, его потряхивало, член встал ещё в лифте. От Лори пахло тяжёлыми сладкими духами, косички на ощупь были гладкими и скользкими. Тайлер запустил в них руку и потянул Лори вниз, тот послушно опустился на колени, расстегнул его брюки и взял в рот.       — Блядь… — вырвалось у Тайлера; он упёрся руками в стенку над головой Лори и застонал, почти зарычал сквозь зубы. Лори придерживал его за бёдра одной рукой, а другой дрочил ему и одновременно насаживался ртом, и Тайлер чувствовал, что надолго его не хватит, он стонал и кусал губы, пытался втолкнуться глубже, ещё, ну давай...       Он кончил, конвульсивно двигая бёдрами и засаживая Лори чуть ли не в горло. И, кажется, едва ли не орал во время оргазма — впервые в жизни.       Тайлер трясущимися руками застегнул штаны и повернулся к двери. В полной темноте попытался нашарить ручку, нажал — не открывается, чёрт побери…       — Там кнопка у замка, — послышался за спиной голос Лори, слегка охрипший и усталый. — Нажать надо.       Тайлер нашарил кнопку, нажал, выскочил из квартиры и скатился вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Колени у него подгибались, сердце колотилось, руки дрожали, как у алкоголика с похмелья. Сев в машину, он ещё минут десять сидел, пытаясь успокоиться и прийти в себя.       Омерзение — вот что он чувствовал. Омерзение к кокетливому манерному Лори, омерзение к самому себе. Он ведь не пидор, он нормальный, просто…       Просто с шестнадцати лет, с того самого момента, как он на вечеринке у Тома увидел, как Лори в полутёмной спальне отсасывает незнакомому старшекласснику, у него не было фантазии горячее. Самое жёсткое порно не возбуждало его так, как одно воспоминание: лохматая голова ритмично движется туда-сюда, пальцы впились в бледные бёдра.       Тайлер думал, что тогда никто его не заметил, оба были слишком заняты, но через пару дней после вечеринки Лори пришёл к нему домой. Стоял на веранде, бледный в мягком свете уличного фонаря, и переминался с ноги на ногу, натягивал на руки рукава неизменной оранжевой толстовки.       — Слушай, — сказал он, — я знаю, что ты меня видел… тогда. Ну ты понял. Короче, это не то, что ты подумал. Я не хочу, чтобы ты обо мне плохо думал…       Тайлер молча смотрел на него, и под его взглядом Лори ёжился, как от холода, хотя стоял тёплый осенний вечер, и заискивающе улыбался.       — Это ничего серьёзного, и… не говори только никому…       — Я никому не скажу, — сказал наконец Тайлер очень ровным и спокойным голосом. — И закрыли эту тему.       Лори с облегчением вздохнул и засиял улыбкой.       — Спасибо, ты настоящий друг!       — Пока, — сказал Тайлер с каменным лицом и выключил свет на веранде.