Кенни

      Вечером двадцать четвёртого температура упала ниже нуля, и даже снег пошёл к вящей радости соцсетей. Пока Тайлер и Ширли добирались до пригорода, снега нападало изрядно: он укрыл крыши домов и лужайки ровным белым слоем, искрящимся в свете уличных гирлянд и фонарей. Картина получилась красивая и поистине рождественская. Родительский дом сиял огнями и украшениями. Тайлер всегда с охотой сюда возвращался: с этим домом у него были связаны самые тёплые воспоминания. У Ширли всё было совсем не так: она не поехала к своим на Рождество и сказала, что старается поменьше с ними общаться.       Дверь открыла Белла в пушистом рождественском свитере с надписью «Главный олень».       — Заходите-заходите! Как вам погодка? — оживлённо заговорила она, пропуская их в гостиную. — Я Белла, сестра, — она протянула Ширли руку. — Вы Ширли? Рада с вами познакомиться, Тайлер про вас рассказывал…       Из кухни вышла мама в фартуке поверх нарядного платья. Тёмные волосы, почти не тронутые сединой, были заплетены в косы и уложены на голове наподобие короны, придавая ей величественный вид. Но впечатление лёгкого высокомерия сразу развеялось, когда она обняла сначала Тайлера, а потом и Ширли.       — Вы голодные? — спросила она.       — Мама у всех это спрашивает, — сказала Белла. — Если на Землю прилетят инопланетяне, то первое, что мама у них спросит, — когда вы ели в последний раз?       Ширли засмеялась и обменялась взглядами с Тайлером. Она слегка тревожилась перед этой поездкой: опыт собственного общения с родителями научил её, что лучший способ испортить праздник — провести его с родственниками. Тайлер надеялся, что его семья — исключение из этого правила.       Они прошли в светлую гостиную, где пахло сосновой хвоей и выпечкой. В центре стоял стол, покрытый белой скатертью, с разложенными красными салфетками и приборами, расставленными свечами и бокалами, угол занимала большая украшенная ёлка, а под ней виднелась гора подарков. Конечно, и папино кресло-качалка было тут, обмотанное подарочной бумагой и перевязанное огромным бантом.       Папа сидел у камина и качал на коленях Лизу, наряженную в жёлтое платье диснеевской принцессы. Эллиот в свитере с надписью «Олень № 2», с бокалом в руках стоял рядом и что-то рассказывал. Вся семья была в сборе, и Тайлер почувствовал, как душу заполняет ощущение покоя и уюта.       Он мельком подумал о Лори: наверное, сидит один в своей студии, смотрит глупые фильмы и напивается. Что ещё делать такому, как он?       Но эти мысли Тайлер от себя поскорее отогнал, да и времени на них не осталось: надо было помогать маме накрывать на стол.       Одно за другим появлялись блюда: фаршированная индейка, нарезанный окорок, овощи, штоллен, эгг-ног. Всё это распространяло аппетитные запахи, и поскольку первая звезда на небе давно появилась, они сели за стол.       Разговор тёк легко и плавно, они смеялись и шутили. У Ширли прошла первая неловкость — немалую роль в этом сыграл эгг-ног на основе рома, — и теперь она участвовала в общем разговоре так, словно всю жизнь была знакома с его семьёй.       — Вот я стараюсь воспитывать дочку гендерно-нейтрально, — оживлённо говорил Эллиот, разделываясь с маленькими морковками, — одежда, игрушки… а потом она берёт и требует, чтобы на Рождество ей купили платье Белль! Мы думали нарядить её современной принцессой — кто там у нас есть, Мерида, Эльза из «Холодного сердца»… Но нет, она захотела это платье! И что, мне объяснять четырёхлетней дочери про абьюзивные нездоровые отношения «Красавицы и Чудовища»?       Все засмеялись, и маленькая Лиза вместе с ними, хоть она явно и не понимала, что тут смешного.       — Белль — потому что как мама! — громко сказала она, и Белла погладила её по голове:       — Ты моя умница!       — Можно идти от противного, — сказала Ширли. Тайлер, глядя на неё, думал, что она очень красивая — разрумянившаяся, с оживлённо блестящими глазами. — Меня вот воспитывали, как девочку. Ну там — ты же девочка, тебе нельзя лазить на деревья. Ты же девочка, зачем тебе пожарная машина? Я в итоге в пятнадцать лет обрилась налысо, стала носить мужскую одежду и говорила, что меня зовут Стив.       Опять всеобщий смех; Лиза протянула к Ширли руку и сказала «приятно познакомиться, Стив».       — Я не так давно поняла, что могу быть девочкой и всё равно получать крутые штуки вроде пожарной машины или настоящего мотоцикла, — закончила Ширли.       — Я лучше всех воспитывала детей, — сказала мама. — Они просто росли, как трава под забором. Белла играла с Тайлером в войнушку, а он с ней — в кукольный домик…       — Я не играл в кукольный домик! — запротестовал Тайлер под общий смех, а мама пообещала показать компрометирующие фотографии и принесла старый фотоальбом.       — Ну всё, — сказала Белла, поднимаясь из-за стола. — Пока ты нас позоришь, мы с Тайлером уберём грязную посуду.       — Давайте я вам помогу… — Ширли привстала было, но мама остановила её:       — Ни в коем случае, дорогая. Они уходят, чтобы о тебе посплетничать. Двигайся ко мне, у меня есть фото голого Тайлера в ванне. Такой хорошенький был!       — О нет, — застонал Тайлер, собирая со стола грязные тарелки, — подожди хоть, пока я уйду!       Мама коварно улыбнулась и открыла фотоальбом. Тайлер с Беллой поспешили ретироваться в кухню: компромата на обоих там было предостаточно.       — Ну что? — поинтересовался Тайлер, когда они принялись за работу: он смывал с тарелок остатки, а Белла расставляла их в посудомойке. — Что ты о ней думаешь?       — Она милая, — сказала Белла. — Сам-то ты что думаешь?       — Ну как. Повстречаемся, съедемся, поженимся через полгодика…       Белла ничего не ответила, и Тайлер почувствовал разочарование. Он надеялся, что сестра его выбор одобрит, развёрнуто прокомментирует, обсудит с ним. Вместо этого она возилась с ножами.       — Ты не помнишь, как их ставить: вниз лезвием или вверх? У нас обычно Эл этим занимается…       — Вниз. И что, ты мне больше ничего не скажешь?       — А что я тебе скажу? В прошлое Рождество ты привёл эту… Линдси?       — Линду, — поправил Тайлер сквозь зубы.       — Линду, ладно. В позапрошлое была Кэрол — славная девочка, кстати, мне она понравилась, почти коллега Эла. До этого ещё кто-то. И если память мне не изменяет, ты на всех собирался жениться?       — Не сложилось, — отрезал Тайлер. — Сейчас всё по-другому.       — Сколько вы знакомы? Кажется, ещё пару месяцев назад я ещё ничего не слышала о Шэрон…       — Ширли! — рявкнул Тайлер.       — Тс-с, — бестрепетно сказала Белла, — не ори. Ширли, Шэрон, какая разница? На следующее Рождество будет уже другая.       — Не веди себя как стерва.       — Я не стерва, я реалистка. Вы знакомы пару месяцев, а ты уже планируешь жениться.       — Что в этом плохого? Мама с папой поженились через месяц после знакомства, и у них прекрасные отношения.       — Это исключение. Знаешь, в чём твоя проблема? Ты зациклился на идее семьи.       — И что?! Это нормально — хотеть семью! У тебя семья, и вы тоже быстро поженились…       — Ты исходишь из этой идеи, и всех встречных девушек пытаешься встроить в свою схему. А они — живые люди со своими потребностями и особенностями, поэтому у вас ничего не получается. Исходить надо из человека, а не из идеи. Просто расслабься, найди ту, которая тебе правда понравится. Просто живи, делай то, что вам обоим хочется, и посмотри, куда тебя это заведёт.       Тайлер ополоснул последнюю тарелку, закрыл воду и вытер руки полотенцем.       — Я на тебя в АПА* пожалуюсь: расскажу, что ты своих родственников пытаешься терапировать, — сказал он, решив, что Рождество — не самое лучшее время для ссоры с роднёй, хотя слова Беллы его задели за живое, и он мысленно с ними спорил.       — Пациентам я советов не даю, — Белла положила в посудомойку таблетку чистящего средства, закрыла дверцу и запустила программу. — А у тебя есть привилегия получать жемчужины мудрости от просветлённой сестры.       Тайлер бросил в неё полотенцем.       Они вернулись в гостиную, где мама с папой уже наперебой рассказывали байки об их детстве, и Тайлер на время забыл обо всех сомнениях. Они взялись распаковывать подарки: Ширли была в восторге от мотоцикла, папа немедленно уселся в качалку, а мама ахала над книжками по садоводству, новыми формами для выпечки, керамическими ножами и шарфом Hermes. Сам Тайлер получил от Ширли булавку для галстука и запонки. Красивые, конечно, но ему подарок показался обезличенным: множеству других мужчин, которые носят на работу классические костюмы, можно было подарить то же самое.       С другой стороны, они знакомы всего пару месяцев. У неё ещё будет шанс узнать его получше.       Уже в ванной, готовясь ко сну, Тайлер открыл инстаграм. Пролистал фотографии друзей, знакомых и коллег — накрытые к Рождеству столы, семьи, украшения, утренний снег.       И уставился на карусель фотографий Лори.       Сидит дома один, грустит и смотрит телевизор, да?       Лори был в клубе. Смуглая кожа переливается от глиттера, белая футболка светится в ультрафиолетовых лучах, косички рассыпались по плечам. Он выглядел красивым и уверенным в себе, смеялся, танцевал. Словно и не он совсем недавно в слезах сидел на подоконнике, побитый и жалкий.       На одной из фотографий к нему прижимался накачанный парень, словно сошедший с обложки гейского порножурнала — по крайней мере, Тайлер предполагал, что обложки гейских порножурналов выглядят именно так. Из одежды на парне были только возмутительно короткие шортики и колпак Санта-Клауса.       Коктейли, толпа, танцы, конфетти… Тайлеру так нравилось думать о несчастном одиноком Лори, противопоставляя этой картине собственное семейное Рождество! Фотографии из клуба его разозлили и расстроили.       Он продолжал думать об этом, уже выйдя из ванной и улёгшись в кровать гостевой комнаты, где мама их устроила. Поэтому, когда Ширли прижалась к нему и погладила по животу, он отговорился тем, что ему неловко заниматься сексом в доме родителей. Она уже заснула, положив голову ему на плечо, а он всё лежал, мрачно глядя в потолок и гадая, что же сейчас делает Лори. *АПА — Американская психологическая ассоциация.