И всё же почему?

      Сначала появилось чувство свободы, однако ничего светлого в нём не ощущалось. Скорее оно походило на беспокойство от безвольного покачивания над непроглядной пропастью, из которой доносилось нечто зловещее. И от неизбежного падения отделала обманчиво крепкая, обвивающая всё тело нить, неспособная выдержать подобную тяжесть, и любое крохотное движение так и норовило оборвать её.       Вероятно, она должна была принести волнение в сердце, но отчего-то всё это выглядело весьма… заманчиво…       Раствориться, смешаться, испариться, сгнить — исчезнуть без следа существования. Да. Вполне притягательный исход.       Мысли померкли — нить лопнула. На краткий миг все чувства обострились, и прежде, чем разбиться о неизвестность, сознание поглотила тьма.       Во второй раз всё исчезло, и осталась лишь тяжесть. Тело, скованное в камне, стремительно погружалось на дно, и единственное, что мужчина мог делать — это слышать неразборчивый шум, раздающийся где-то из-под толщи воды.       И чем ниже он погружался, тем тише становился гул, каждая частичка плоти теряла чувствительность, пока в конце всё не захлестнула пустота.       В последний раз Шэнь Цинцю подумал, что уже мёртв. Он и стоял на пороге смерти, а последними его обрывками воспоминаний стали удушающий запах цветов и резкий удар, и затем… свет погас. И можно было предположить, что то падение стало роковым, что его уже нет среди живых.       Болезненные ощущения притупились. Тишина заменила привычный свист ветра сквозь щели, а что-то утопающе мягкое и покалывающе тёплое — жёсткий каменный пол и ледяные порывы. Происходящее походило на прекрасный сон или иллюзию, если бы не одно «но». Рядом ощущалось слабое присутствие кого-то.       Хотя мужчине даже не требовалось поднимать тяжёлые веки, чтобы узнать неизвестного гостя — он явно различал демоническую ауру, которую не смог бы спутать ни с чьей-либо ещё.       Ло Бинхэ сидел молча, не издавая ни малейшего звука, будто и вовсе не шевелился и даже не дышал, что совсем на него не походило, и интуитивно настораживало. В той голове, безусловно, творилась немыслимая чертовщина, что и привела к нынешнему моменту.       Но разбираться в ней не было никакого желания. В принципе всё не имело значения.       — Хн…       Не успел Шэнь Цинцю окончательно прийти в себя, как голову пронзило уколом, и к горлу подступила тошнота. Мужчина нахмурился.       Вот теперь ощущение реальности стало явным.       Сначала он слабо дёрнул сухими, потрескавшимися губами. Затем Шэнь Цинцю смог открыть глаз, отвыкший даже от тусклого света, и оттого на некоторое время сумрак ослепил его.       Когда зрение вернулось, то первое, на что мужчина обратил внимание, было полупрозрачным балдахином. За ним он заметил расплывчатые очертания комнаты, пребывающей в голубой полутьме, какая обычно бывает ранним утром, когда солнце ещё не успевает подняться над горизонтом. Прекрасное, должно быть, зрелище, но как ни странно, оно не вызывало в нём никаких эмоций.       — А… му… — неожиданно сорвалось с его губ таким сиплым голосом, который вряд ли мог достигнуть чьих-либо ушей.       Вот только мужчина не знал, какое из многочисленных «почему» взволновало его больше всего.       Послышался шорох. С противоположной стены от окна шевельнулась тень, которая до этого показалась частью интерьера.       До сего момента Ло Бинхэ так и сидел бездвижно, но не то, чтобы молчание как-то тревожило Шэнь Цинцю, и потому мужчина не задумывался, что за сим представлением может стоять. Планировалось ли что-то более безобразное, чем все предыдущие пытки, или что-то ещё — неважно. Всё самое ужасное уже воплотили в жизнь. Разве можно придумать нечто более страшное?       «Вряд ли», — и совершенно спокойно он принял тот факт, что ему безразлично.       Лишь многие минуты спустя Ло Бинхэ поднялся и направился к двери, не удостоив мужчину даже кратким взглядом. Однако стоило коснуться ручки двери, он замер и произнёс как будто в пустоту:       — Не знаю, — а затем покинул комнату.       В его голове до сих пор творился сумбур. И пусть Ло Бинхэ уже принял решение, но некоторые сомнения до сих пор тревожили.       В тот день он действительно был готов со всем покончить: с одиозным человеком и всей той болью, которую вытерпел в юношестве — закрыть воспоминания о прошлом на замок и убрать в самый дальний угол, где даже сам не сумеет отыскать вредоносный сундук. А затем зажить счастливой жизнью без этого отвратительного пятна.       Но тогда, держа в руке колбочку с таблетками, парень так и замер, слушая, как задыхается Шэнь Цинцю. Он думал, что долгожданное спокойствие вернёт прежнее расположение духа, был уверен, что с радостью понаблюдает за последними мучениями этого человека, а после скормит хладные останки на радость низшим демонам. Но уж никак Ло Бинхэ не ожидал столкнуться с пустотой. Будто с каждым редким вздохом Шэнь Цинцю что-то обрывалось и в нём.       Неожиданно конец оказался таким скучным, но поразительно не печальным и не разочаровывающим — просто никаким, что демон не знал, как к этому относиться.       И в итоге он просто рассмеялся. Сначала смех был тихим, но с каждой секундой становился громче, нервнее и едва не переходил в полномасштабную истерику, приступ некого безумия. Ло Бинхэ казалось это неописуемой, парадоксальной глупостью, и оттого согнувшись смеялся до тех пор, пока смешки не стали надрывными и скорее показательными. А после словно по щелчку пальцев демон смолк, будто ничего не произошло, и выпрямился, отрешённо уставившись в потолок. Почему-то всё было не так, как он представлял.       И это совсем не смешно.       — Почему я ничего не чувствую? — тихо пробормотал парень. — «Кажется, я схожу с ума…», — а затем пустой взгляд упал на Шэнь Цинцю…       Зря он посмотрел на него.       Ло Бинхэ действительно хотел бы понять, благодаря какой неведомой силе он поддался мимолётному порыву и заставил его проглотить эти проклятые таблетки, от которых уже вряд ли был какой-то толк.       Демон даже не знал, чего ждал больше: что время упущено, и Шэнь Цинцю вот-вот задохнётся от яда или же в тайне надеялся, что шанс на спасение ещё оставался. Он хотел найти ответ, почему просто не оставил его. Почему не ушёл раньше? Вопросов становилось только больше. Они тяжёлым грузом висели на нём и пригибали к земле.       Однако какое бы истинное желание не скрывалось за этим поступком, стоило заметить, что мужчина перестал так хрипеть, Ло Бинхэ, дрогнув от холодных мурашек на коже, почувствовал секундный страх и спешно ушёл без оглядки.       Не сбавляя темпа, парень добрался до кабинета и закрылся в нём. Когда рассудок прояснился, и припадок закончился, а по-другому произошедшую ситуацию он не мог описать, то почувствовал, как закипает от злости из-за собственной непонятной глупости. И любая мелочь в тот момент его раздражала: стопки бумаг; кисть, лежащая пучком не к двери, а к окну; ваза с цветами, которую, скорее всего, оставила на столе Нин Инъин…       Хрупкое стекло разлетелось на множество осколков, когда Ло Бинхэ схватил её со всей силы, вода разбилась о пол. Остатки бывшей вазы вонзились в кожу, немного отрезвляя, и парень покосился на окровавленную руку, но ничего предпринимать не стал и просто плюхнулся на стул. Ему срочно нужно было отвлечься от всех мыслей, а иначе он сам себя съест.       Ло Бинхэ снова посмотрел на кучу бумаг. Сколько ни работай, а дел так меньше и не становится. «Сойдёт», — и парень с головой погрузился в насущные проблемы, и хоть его раздумья периодически возвращались к вчерашнему вечеру, но ближе к полудню стало чуточку спокойнее. По крайней мере, он вновь мог рассуждать более или менее здраво.       В дверь раздался одинокий стук. Мобэй-цзюнь предпочитал не создавать много шума, таким образом проявляя уважение к господину, и покорно ждал, пока его не в пустят.       Ло Бинхэ нехотя поднялся и открыл дверь. Наверно, если бы он не знал, что Мобэй-цзюнь никогда не приходит по пустякам, то не впустил бы его, но сейчас парень надеялся, что подчинённый скажет что-нибудь, что сможет отвлечь от нелепых мыслей.       — Мой повелитель, мы схватили небольшую группу мятежников Цзючжун-цзюня, — холодно доложил Мобэй-цзюнь, даже не успев войти в кабинет.       — Опять диверсия?       Ло Бинхэ вернулся к столу и, сев на край, скрестил руки.       — Этот подчинённый полагает, что так, — шагнул он внутрь, прикрыв за собой дверь. — Уж слишком сильно они пытались привлечь наше внимание. Тогда же возросло напряжение на границе ближе к востоку, но когда мы прибыли на место, то не обнаружили присутствие ни Цзючжун-цзюня, ни его приспешников.       — Ха… Вот ведь старый лис. Ещё смеет проверять меня, хотя сам и носа боится высунуть после того, что произошло в храме Чжаохуа. Сначала центр, теперь восток…       — Значит, следующим их шагом будет запад?       — Нет.       «Они хотят, чтобы я так думал», — чутьё никогда не обманывало Ло Бинхэ, и в этот раз он был уверен, что за всеми этими действиями что-то стоит. Что-то явно надвигается.       — Ничего не делайте и пока сосредоточьтесь на подготовке.       — Непременно, — Мобэй-Цзюнь поклонился. — Прощу прощения у повелителя за свою некомпетентность. Этот подчинённый…       Ло Бинхэ остановил его жестом.       Больше парень ничего не хотел слушать. Вообще стало как-то шумно: и в ушах начало свистеть, и голос Мобэй-цзюня казался выше и раздражительнее обычного. Голова просто трещала, и мерещилось, как двигается каждая извилина мозга.       Видимо, он устал куда больше, чем думал, и чувствовал, как утихшая ярость заново закипает в груди. Было бы, куда её направить… сломать несколько костей, пролить кровь, насладить мольбами о пощаде и…       — Где сейчас мятежники?       — В темнице. Я лично займусь допросом.       — Я сам с ними разберусь.       — Мой повелитель, не стоит вам тратить своё время на подобную мелочь.       — Я сам.       Конечно, Ло Бинхэ не ожидал, что сможет что-нибудь выведать, но не предполагал, что Цзючжун-цзюнь умудрится послать настолько уникальный мусор: слабых, визгливых идиотов, лишённых хоть каких-либо зачатков ума. Вот только противник не был столь глуп, как раньше, чтобы отправлять более способных демонов или посвящать таких кретинов в планы. Потому всё, что узники могли выдать — историю собственной жизни, даже не пытаясь сопротивляться.       Просто идеальное пушечное мясо, но всё же Ло Бинхэ надеялся, что врождённая демоническая выносливость хоть немного позабавит его. Однако в сравнении с ними один человек выглядел куда более сильным.       «Чёрт! Я снова подумал о Шэнь Цинцю», — злобно скрипнув зубами, парень с особой неприязнью сжал голову последнего из мятежников, и его мозги разлетелись по округе, пачкая одежды и лицо Ло Бинхэ. Больше никого не осталось.       Весьма непредвиденный итог. Опять. В последнее время мало, что шло согласно его задумкам. Похоже, слабеет…       В холодной провонявшей нечистотами и кровью темнице демон остался наедине со своими мыслями. И переменно его одолевали раздражение, злоба и снова пустота.       В итоге он вернулся во внутренние покои таким же разбитым. Парень даже забыл, что бросил здесь Шэнь Цинцю и позорно сбежал. «Видимо, действительно сошёл с ума», — Ло Бинхэ кинул взгляд на мужчину, так и оставшегося лежать в том же положении, что и прошлой ночью.       Шэнь Цинцю хрипел. Демон помнил, как Мэйинь упоминала, что для полного исцеления таблетки необходимо принимать не один день. Если от них, конечно, ещё есть толк.       «И раз он ещё жив, то можно лишь поразиться невероятной силе сердца или необъяснимой тяге к жизни. Парадоксальная особенность всех живых существ — желание жить», — потерявшись в раздумьях, парень устало сел на кровать, не спеша помочь бывшему учителю.       Тишину развеял резкий звук перекатывающихся пилюль. Ло Бинхэ достал колбочку, так и пролежавшую в кармане целый день, а затем снова посмотрел на мужчину и произнёс:       — Шэнь Цинцю, почему? Ты же старше и по идее должен быть мудрее. Ты даже был учителем. Так объясни мне, Шэнь Цинцю, отчего я колеблюсь?       Ожидаемо никакой реакции. Мужчина ни разу так и не шевельнулся, продолжая пребывать в тяжёлом забвении.       Парень снова заставил Шэнь Цинцю проглотить таблетки вместе с настойками и отправился вместе с ним в подземную темницу.       Ло Бинхэ в очередной раз не знал мотивов своих поступков. Просто будь, что будет. Может быть, позже он поймёт причину всех сомнений, а пока поплывёт по течению.

***

      Перед ним растелилась длинная широкая улица у главных ворот из города. Она была не такой живой, как центр, но всё же и тут жизнь не стояла на месте. Приезжие торговцы ругались на тех, кто ходил по проезжей части, прогоняя их плетями; путешественники покидали город или останавливались в ближайших тавернах, привлекающих приятными запахами еды; горожане шагали по своим делам. Обычный город, если не обращать внимания на то, что ни у кого из присутствующих не было лица.       Ло Бинхэ понимал, что находится в царстве снов, но никак не мог представить, кто создал этот мир. Демоны не очень осведомлены о человеческих городах, а сам он не припоминал, что когда-то бывал в подобном месте. Дома выглядели довольно старыми, да и стиль одежды тоже не совсем соответствовал веяниям моды последних лет. Да и кто вообще смог бы и посмел утянуть его в царство снов?       Конечно, парень мог с лёгкостью выбраться из ловушки, но решил немного задержаться, чтобы выяснить, что тут происходит, и найти создателя царства, сплетённого хоть и на скорую руку, но достаточно мастерски, что мог бы при должном обучении потягаться с его собственным. Авось повезёт взять в подчинённые талантливого демона.       Долго он шёл по прямой, но быстро понял, что этот мир сильно ограничен, и Ло Бинхэ спокойно прошёлся по второму кругу. Первоначальной точкой были врата, затем они переходили в центральную часть широкой улицы, а после уходили на просёлочную дорогу, окружённую пустыми полями, и вновь всё возвращалось к входу в город.       И безликие люди также не выходили за пределы определённых действий. Тот паренёк, например, сейчас столкнётся с мужчиной, потом его швырнут на проезжую часть, а затем он сбежит в закоулок, откуда вновь вернётся на улицу, где в очередной раз столкнётся с прохожим. Что ж, похоже, это максимум, на который способен неизвестный демон.       Единственным, кто всё это время продолжал жить в естественном порядке, был рисующий на земле ребёнок не старше пяти лет. Сначала Ло Бинхэ не обратил на него внимания, но затем заметил, что незатейливые узоры так и не исчезли с момента его появления в царстве снов. А стоило мальчишке поднять лицо, как все догадки подтвердились. Маленькие тёмные глаза, блестящие от сдерживаемых слёз, смотрели на прохожих и, казалось, пытались кого-то отыскать.       Ло Бинхэ остановился напротив незамечающего его ребёнка и присел на корточки, внимательно всматриваясь в юные и весьма миловидные черты. Это странно, но они напоминали парню кого-то отдалённо знакомого, хотя даже в нищие годы своей жизни ему не встречался подобный оборвыш, будто оказавшийся в этом месте по ошибке.       — Эй…       — Ты снова здесь!       Не успел Ло Бинхэ хоть что-нибудь сказать, как его оборвал женский голос. Он обернулся и увидел направляющуюся к мальчику девушку лет четырнадцати. У неё отсутствовало лицо, но демон не мог не обратить внимания, что для своего возраста она была неплохо сложена. Можно было даже поспорить, что в будущем она выросла настоящей красавицей.       — Сестрица… — мальчик посмотрел на неё и, виновато поджав губы, опустил взгляд.       — Сяо Цзю…       «Цзю? Кажется, где-то я уже это слышал», — подумал Ло Бинхэ, когда девушка присела рядом с ним и положила руку на руку ребёнка.       — Пойдём. Ты наверняка уже голодный. Я нашла нам немного еды.       — Нет!       Мальчик резво замотал головой в непоколебимом намерении остаться на месте. И эта решимость выглядела куда уверенней, если бы в этот момент у него не заурчал живот.       — Кх… ха-хах… ха-а…       Девушка быстро подавила смешок, но было поздно.       — Я потом п-поем… ик, — и в дрогнувшем голосе послышались накатывающие слёзы.       — Сяо Цзю, прости. Я не хотела смеяться. Но тебе правда нужно поесть, иначе не останется сил.       — П-потом. Я н-не могу. Я… шмыг… об-бещал.       Как только по щеке скатилась первая слеза, мальчик стыдливо спрятал лицо в коленях.       — Сяо Цзю…       На любые слова он начинал сопротивляться и сильнее сжимался.       — Она ска-сказала! Сказала… шмыг… что пидёт, если… шмыг… буду посушим… лебёнком… — он затих, но в конце не выдержал и всё-таки разревелся.       Девушка приобняла мальчика и, не произнося ни слова, успокаивающе поглаживала его по голове.       — Я ыл хлошим. Я жал ё… глоть… и жу!       — Несомненно, Сяо Цзю — хороший ребёнок.       — Това поему? Пому на савила мя?       — С чего ты взял такую глупость? Никто тебя не оставлял! Просто сейчас… она не может прийти и поэтому попросила нас позаботиться о тебе. Она вернётся за тобой. Обязательно.       «Сестрица» сильнее стиснула ребёнка в объятиях. И пусть девушка старалась говорить спокойно, но от Ло Бинхэ не скрылось, как подрагивали её руки.       — Пава? — он поднял заплаканные глаза.       — Конечно, правда, — девушка мягко улыбнулась и вытерла рукавом слёзы. — Ш-ш-ш… не плачь. Если бы она хотела тебя бросить, то не оставила напоследок платок. Наверняка такая красота стоит много денег, но она отдала его тебе, чтобы вновь встретиться, даже если пройдут долгие года. Поэтому береги его, как самое главное сокровище.       — Павва?       — Разве эта сестра когда-либо обманывала тебя?       — Не… — Сяо Цзю с надеждой посмотрел на неё и громко шмыгнул носом, пытаясь успокоиться, но наоборот снова заплакал. — Сеслица… я ак суваю по е-е-ей!       — Ну ты только глянь на эти опухшие глазки. Сяо Цзю, какой кошмар! Такому красивому личику больше подходит улыбка, — она рассмеялась и помогла мальчику высморкаться. — Пойдём, поедим, а после мы вместе будем ждать её. Хорошо?       Не сразу он кивнул, но как-то неуверенно.       Взяв ребёнка на руки, девушка поднялась и направилась в сторону, откуда пришла. Сяо Цзю пробурчал что-то неразборчивое и обхватил сестру руками и ногами, утыкаясь носом ей в плечо.       Не зная зачем, но Ло Бинхэ последовал за ними. Он не понимал, для чего смотрел эту сцену, и надеялся, что вот-вот раскроется что-то важное, и головоломка сложится. Ведь для чего-то он попал в этот сон.       Перед тем, как скрыться в закоулке, мальчик поднял грустный взгляд и, в последний раз посмотрев в сторону ворот, сипло произнёс:       — Ты обещала вернуться, мама…       И в тот же миг, как они скрылись в тени, мир померк.       Ло Бинхэ резко сел на кровати. Ещё не до конца осознавая реальность, он судорожно вздохнул и закинул упавшие на лицо волосы назад.       «Что я только что увидел?», — перед его глазами до сих пор стояло лицо этого ребёнка.       — М-м-м… А-Ло?       Рядом спящая Нин Инъин зашевелилась, повернулась на другой бок и, сонно смотря на мужа, потёрла глаз.       — Что-то стряслось?       — Ничего. Просто залюбовался тобой в звёздном свете и, кажется, в очередной раз влюбился, — он наклонился и чмокнул девушку в лоб, подхватывая её серебристый смех. — Спи спокойно.       — Угу…       С улыбкой на губах она обняла руку парня и быстро задремала, убаюканная лёгким поглаживанием по волосам. Очаровательная глупышка Инъин.       Как только демон услышал лёгкое сопение, то с его лица тут же сошла нежность. Черты заострились и в тусклом свете луны, периодически скрывающейся за облаками, выглядели более опасными.       «И всё же что это был за ребёнок? — сколько бы Ло Бинхэ не старался, но не мог припомнить никого похожего на мальчика. Не меньше его интересовал и создатель того царства снов. Почему он остановился на подобном воспоминании? Что хотел им донести? Разве там было что-то важное?

***

      Спешно шагая по галерее, Ло Бинхэ мрачно читал документ и ничего не видел вокруг. И потому лёгкий плеск в обычно одиноком месте привлёк его внимание.       Рядом прилегал небольшой сад с искусственным прудом. На каменном бортике сидела и весело хлопала по воде маленькими ручками, распугивая местных рыб, девочка: с растрёпанными волосами и пыльной одежде. Она даже и не заметила, что находилась здесь вовсе не одна.       — А-Шу?       От неожиданности девочка вздрогнула и обернулась. На её лице парень разглядел неприятные ссадины.       — Папа! — радостно прокричала она и сорвалась навстречу, а потом остановилась, как будто что-то вспомнив, и с неуклюжим поклоном произнесла: «Пливетствую уважаемого отца».       — А-Шу, почему ты ранена? — он присел на корточки и взял в руки её ладони, испещрённые множественными царапинами. — И почему ты одна?       — Я длалась с блатьями. Мамы нет, а Лиу… м-м-м… сказала ждать тута.       — Значит, подралась с мальчиками? — парень подвёл дочь к пруду, а после достал платок.       — Они обижали моего Сяо Бао. Ай! Щипит!       — Сяо Бао?       — Это клолик. Мы с мамой недавно его нашли. Сейчас покажу.       Ло Шуанг подбежала к дереву и взяла небольшую корзинку, накрытую тканью. Внутри дремал совсем маленький серый крольчонок. Он был весь в грязи, местами шёрстку выдрали, и почти всё его тело покрывали пятна крови. Удивительно, как такая кроха вообще выжила после столь серьёзных ран.       — Это мой Сяо Бао. Они обижали его, но я победила.       — Ты могла сильно пострадать.       — Ум… мне оч-очень жаль.       — А-Шу, — произнёс он более мягким голосом, — уже очень большая и храбрая девочка и может самостоятельно защитить дорогие ей вещи, но не стоит забывать об осторожности.       — Угу… — пробубнила она и слегка смутилась.       Ло Бинхэ снова смочил платок и оттёр оставшиеся пятна с одежды дочери, а после распутал запутавшиеся ленточки и расчесал ногтями волосы.       — А-Шу, какую причёску ты хочешь?       — Па… уважаемый отец сам меня заплетёт?       — Ты больше не зовёшь меня папой?       Сначала парень не заметил, но во второй раз новое обращение почувствовалось как-то чуждо.       — М-мама сказала, что я так должна говолить.       — Зови меня так, как тебе удобно. Так что тебе сделать?       Ло Шуанг лишь звонко рассмеялась.       — Мама делает косички, а потом делает такие шалики вот тута, — а затем коснулась головы с двух сторон.       Пока парень возился с волосами, то заметил, что раньше обычно пользовался подобным приёмом, чтобы впечатлять девушек, но кто бы мог представить, что однажды эти навыки пригодятся ему для того, чтобы сделать причёску для дочери. Хотя думал ли он когда-либо о собственных детях?       «Когда тебе стали нравится косички?», — Ло Бинхэ вспомнился и день, когда повстречался с теми двумя. И пусть прошло уже немало времени, но то знакомство до сих пор было свежо в памяти, будто всё произошла вчера. И отчего-то на душе стало мерзко.       Лучше бы он никогда не знал о них и не задавался бессмысленными вопросами. Демон много раз пытался понять, почему их пути так разошлись, но так ни к чему и не пришёл. И до нынешнего момента считал, что полностью избавился от тех размышлений.       Вообще он устал задаваться вопросами, устал искать причины и следствия. Просто устал. Ничего всё равно уже не имело никакого значения, но почему-то до сих пор продолжал заниматься этим бесполезным делом.       Наверно, потому и искал, что утомлён…       Ло Шуанг безостановочно лепетала обо всём, что приходило ей в голову: о том, как объелась вчера на ужин, и потом болел живот; о походе с мамой в город; о братьях-идиотах.       Демон лишь иногда поддакивал и вставлял парочку пустяковых фраз, чтобы показать увлечённость разговором, хотя думал о совершенно других делах, заплетая волосы.       — Вот и всё.       Девочка сразу же нагнулась над прудом и стала рассматривать себя со всех сторон.       — Ва-а-а…класота! Спасибо, папа! — и широко улыбнулась.       — Сяо Баобэй!       В галерею прибежала слегка запыхавшаяся Цинь Ваньжун с маленькой коробочкой в руках, и, беспокойно озираясь по сторонам, она в первую очередь заметила не дочь, а Ло Бинхэ.       — Ах, муж мой, вы тоже тут, — и склонила голову в уважительном поклоне.       — Мамочка!       Ло Шуанг подбежала к ней и обняла за ногу.       — Мам, мам, смотли, какие шалики мне сделал папа!       — А-Шу…!       — Папа лазлешил.       — Ах, из-за своей беспечности мы потревожили вас.       — О чём ты? Ваньжун, — голос стал нежнее, — посмотри на меня, — парень подошёл к понурой жене и коснулся пальцев, но она ещё сильнее поникла. — Ваньжун, ты ведь знаешь, как дорога мне. И А-Шу — наша дочь. Разве я не могу беспокоиться о ней? — а затем аккуратно забрал коробочку из её рук.       — Да, конечно!       С покрасневшими щеками девушка любяще посмотрела на Ло Бинхэ, и сердце в этот момент забилось так громко, и перехватило дыхание. Лицо вспыхнуло горячей краской, и Цинь Ваньжун застенчиво опустила голову.       Поскорее девушка достала из коробки мази и, тихо упрекая дочь, что та поступила глупо, обрабатывала все царапины.       — Уважаемый муж..., — в сомнении начала она, едва утихомирив чувства, — м-м-м… если у вас найдётся время, то не хотели бы вы выпить с нами по чашечке чая?       Ло Бинхэ бросил взгляд на пальцы девушки, как она в волнении теребила одежду, и улыбнулся. Цинь Ваньжун редко проявляла инициативу, и в этой застенчивости, в этой ненужной почтительности в сочетании с мягким нравом была её прелесть, от которой любому парню могло снести голову. Как он мог отказаться от столь редкого и заманчивого предложения?       Демон погладил дочь по волосам и ответил:       — Вечером я приду.

***

      Дело двигалось к поздней ночи, а Ло Бинхэ так и сидел в кабинете, разбираясь с последствиями, которые доставляли южане. С каждым днём они становились наглее, поднимали ещё больше шума, и, несмотря на точечные действия, парень мог поклясться, что всё это — часть какого-то плана. Вот только какого и чьего не знал. Цзючжун-цзюнь никогда не был стратегом, и не мог внезапно создать столь сплочённую силу, способную не только наносить вред, но успешно скрываться от разведки и спокойно продолжать разбои.       Кто-то за ним стоял, кто-то весьма могущественный, и это очень раздражало Ло Бинхэ. Давно он не знал, что делать, давно не чувствовал себя бессильным. Парень даже не заметил, как успел задремать и понял это лишь тогда, когда перед ним появился старейшина Мэнмо.       — Учитель оказал честь посетить этого ученика.       — Этому старику было скучно, и он решил немного прогуляться.       Старейшина ходил по кабинету и незаинтересованно брал попадающиеся ему под руку вещи.       — И что же такого занятного учитель смог найти? — усмехнувшись спросил Ло Бинхэ и отложил перо в сторону.       — Ничего особенного. Хотя… — на секунду задумался и равнодушно добавил, — этот старик случайно наткнулся на царство снов того человека. Он совсем плох.       Под «тем человеком» Мэнмо мог подразумевать лишь Шэнь Цинцю…       — Что вы имеете ввиду, учитель?       На краткий миг на его лице промелькнула тень. Парень был так занят работой, что на Шэнь Цинцю у него совершенно не находилось времени, и лишь изредка спускался в подземелье, практически сразу же возвращаясь к обязанностям.       — Его сознание в беспорядке.       — И что же такого занимательного вы сделали?       — Следи за словами, малец! — мужчина лениво бросил какую-то книгу в сторону. — Надо мне тратить свои силы на полудохлый кусок мяса. Он сам себя разрушает.       — Вот как? Интересно.       — Не сказал бы, — пожал плечами. — Этот старик вот понять не может. Зачем ты до сих пор его держишь? — и в упор посмотрел на ученика.       Ло Бинхэ подпёр подбородок рукой и загадочно улыбнулся.       — Просто это забавно.       Позднее уже во внутренних покоях парень взглянул на потайную дверь и всё же спустился на подземный этаж.       Шэнь Цинцю действительно был худ. Разум и дух, пережившие немало бедствий, не выдерживали, и от него повеяло искажением ци. Пока ещё лёгким, но давно уничтоженные меридианы духовных сил делали ослабших бывших заклинателей ещё более уязвимыми перед разрушением. И постепенно оно начнёт разрастаться: всё быстрее и быстрее, как пожар в знойную погоду.       И пусть Шэнь Цинцю не впадёт в безумство, как это когда-то случилось с Лю Цингэ, но подобное искажение вредило не меньше и наоборот казалось сродни яду, растягивающей гибель до тех пор, пока тело будет в состоянии выдержать всю боль.       И в его случае времени осталось совсем немного. Скорее всего, уже к концу следующего дня искажение полностью поглотит сознание.       Ло Бинхэ задумался. Неужели ему дан намёк, что оно не стоит внимания, что тайное так и должно остаться тайным, и не нужно заниматься подобными глупостями? Тогда к чему вся эта головная боль, все вопросы и колебания?       Даже сейчас парень не мог не продолжать интересоваться разгадками, но…       Как-то это разочаровывало…       В любом случае, раз судьба уже решена, то смысл что-то делать? Демон покинул темницу и снова погрузился в задумчивость. Ему стало интересно, а как вообще выглядит мир снов человека под влиянием искажения? Преодолевая усталость любопытство взыграло в нём с новой силой, да и когда ещё выпадет такой шанс? Ло Бинхэ проник в голову мужчины.       Он увидел широкую улицу в монохромных тонах. Части зданий были затемнены и как бы покрыты тёмной аурой. Безликие люди также потеряли цвет, а некоторые и вовсе походили на чёрные сгустки, неустойчиво бродящие по сознанию, и при столкновении с другими сосудами пачкали своей грязью — заражали разрушением.       Мир деформировался: где-то покрылись трещинами постройки, где-то отвалилась часть стены; кто-то потихоньку терял человечный образ, медленно превращаясь в существ наподобие нижайших демонов, каких можно было встретить в Бездне.       Ло Бинхэ не ждал, что увидит привычное царство снов. Он больше удивился тому, что оказался на улице, и понимал лишь то, что попал в одно из воспоминаний из прошлого. Хотя зная Шэнь Цинцю сложно предположить, что такой гордец мог забыть в столь захудалом городке, мало чем отличающийся от любого другого города.       Парень шагал вперёд, огибая чёрные сгустки, и не представлял, что именно ищет. Пройдя мимо борделя, Ло Бинхэ осенило, что раньше бывший учитель часто посещал их, и предположил, что попал как раз-таки на такой момент.       Однако внутри заведения находилась лишь тьма, как и в каком-нибудь неприметном трактире или любом другом магазине. Будто искажение поглотило все воспоминания об этих местах... или же их просто никогда не существовало.       Ло Бинхэ не понимал, куда мог деться Шэнь Цинцю, и чтобы немного поразмышлять о том, что делать дальше, опёрся плечом на одно из зданий и наблюдал за похождениями искажённых людей. Изначально парень собирался лишь взглянуть на царство снов, а теперь для чего-то занимается какой-то ерундой. Но ведь не может хозяин пространства отсутствовать в нём? На его памяти такого никогда не происходило, да и учитель не упоминал, что что-то подобное возможно.       Значит, Шэнь Цинцю находится здесь. Если не искажён настолько, что его невозможно узнать…       В какой-то момент демон обратил внимание, что несмотря на всю свободу передвижения сгустков, те почему-то не приближаются к закоулкам. Вероятно, именно там что-то находилось, и парень отправился исследовать их.       Неожиданно в одном из проулков он услышал скулёж. В беззвучном до сего момента мире это показалось буйством красок. Ло Бинхэ, едва не столкнувшись с заражённым сосудом, поспешил к соседним домам.        «Нашёл».       Впереди сидел мальчик, местами покрытый синяками. Одной рукой он подпёр голову, а второй водил куском лепёшки перед мордой щенка и с насмешкой наблюдал, как тот заворожённо следил за едой и неуклюже ходил влево-вправо в надежде получить хоть крошку. И каждый раз, как дворняжка кусала воздух и начинала поскуливать, ребёнок заливисто смеялся.       — Сяо Цзю, что ты делаешь? — прозвучал строгий голос.       Ло Бинхэ обернулся и увидел безликого парнишку немногим старше первого. Он скрестил искажённые, будто с вывернутыми наизнанку пальцами руки на груди.       Услышав знакомое имя, демон с удивлением вновь посмотрел на ребёнка.       — Играю с щенком, — спокойно ответил мальчик и поднял голову.       В этот раз он выглядел старше. Детские черты едва заострились, глаза ожесточились, а на губах промелькнула ехидная улыбка, в которой слабо прослеживалась злая усмешка Шэнь Цинцю, знакомая парню со времён его ученичества на хребте Цанцюн…       — Да быть не может… — отстранённо пробормотал Ло Бинхэ, отступив в сторону, и неоднозначно хмыкнул.       В одну секунду в его душе что-то перевернулось и рухнуло. Демон неверующе уставился на младшего ребёнка и слабо понимал.       Но история продолжала проигрываться согласно воспоминанию.       — Сяо Цзю, зачем ты дразнишь щенка?       — Эй, он сам за мной увязался! Я просто играл.       — Сяо Цзю, если не хочешь есть, то лучше отдай ему оставшийся кусок.       — Ещё чего! — вскочил он на ноги и, разом запихав недоеденную лепёшку в рот, с такой же скоростью проглотил её. — Я честно дрался за неё! Вот, смотри!       Мальчик поднял подол одежды, демонстрируя огромный синяк на правом бедре, затем закатал левый рукав, под которым прятался не меньший кровоподтёк и жаловался на то, что спина, должно быть, выглядит ещё хуже.       — Ты опять ходил на Широкую улицу? Нам туда нельзя!       — А почему я должен их слушать? Это не честно! Они забрали себе всю улицу! Я хотел есть, а здесь никогда ничего не бывает. Что мне было делать? Умирать? Ну уж нет!       — Сяо Цзю, это опасно!       — Пусть бьют! — Шэнь Цзю топнул ногой и направился к другу. — Я буду бить в ответ! Мы все здесь сдохнем однажды, но, по крайней мере, я не помру жалкой смертью.       Он злился, его глаза горели решимостью, и можно было сразу сказать, никакие слова на него не подействуют.       — Не нужно за меня так беспокоиться, — продолжил он, догадываясь, что ему хотят сказать. — Не маленький уже. Я сам смогу себя прокормить! И ту лепёшку… — а затем внезапно запнулся, сболтнув лишнего, и замолк, как бы не зная договаривать ли оставшееся, — я это… ну… хотел отдать тебе, Ци-гэ.       Старший мальчик вздрогнул и сразу смягчился, опустил руки.       — Я… ну… кхм… спасибо. Но ты пока ещё ребёнок, и это мы должны заботиться о младших.       — Ты старше меня всего на несколько лет, а мнишь себя взрослым. Дурак.       Атмосфера между ними сразу же потеплела.       — Кхм… Только в следующий раз не стоит дразнить животных, Сяо Цзю.       — Зануда!       Шэнь Цзю явно был рад. Со смешком он развернулся и направился из проулка.       — Ну правда. Не нужно излишней злобы. Подумай, что бы на это сказала сестра?       Ребёнок замер и мрачно обернулся.       — Ничего, — сказал он холодно. — Её здесь нет.       — Сяо Цзю!       — Ци-гэ!       Мальчик, полный печали, поджал губы и, пнув камень, снова пошёл прочь.       — Ну что за несносный ребёнок!       Ци-гэ тяжело вздохнул и, легко догнав младшего, подхватил его под мышки, а после стиснул в крепких объятиях.       — А-а-а! Отпусти! — Шэнь Цзю начал брыкаться. Хмурые складки на лице мгновенно разгладились, а щёки и даже уши ужасно раскраснелись, выдавая в нём детскую стеснительность. — Гадость какая! Фу! Отпусти! Отпусти! Слышишь меня?       Ло Бинхэ так и пребывал в некой прострации, и голоса для него всё отдалялись и отдалялись. Больше не в силах выносить эту сцену, демон очнулся.       «Какого черта? Какого чёрта?..», — единственное, что вертелось у него в голове.       — Какого чёрта? Это был он?       Шэнь Цинцю всегда выглядел чрезвычайно порочным человеком, и парень ожидал увидеть одно из блудных похождений, в очередной раз убедиться в грязи этого человека, но не был готов столкнуться с давним прошлым.       И что это? Тень сочувствия? К нему? Бред. Только не в отношении Шэнь Цинцю.       Уставившись в одну точку, парень прокручивал миллиард вопросов, но один застал Ло Бинхэ врасплох, едва не выбивая землю из-под ног.       — Почему меня вообще засосало в сон Шэнь Цинцю в первый раз?       «Неужели я настолько желал найти ответы, что неосознанно даже был готов принять его взгляд? Его?», — и от этих мыслей по коже прошёлся табун мурашек.       Демон так и прокручивал в голове увиденные сны. С каждой секундой они потрясали его больше. Улица, сироты, неизвестные брат и сестра... и что в итоге? Лишь ещё большая путаница в сознании и… странное ощущение, что что-то не сходилось.       Разве Хайтан не рассказывала, что её семья купила Шэнь Цинцю у работорговцев? Тогда откуда у простого раба такая свобода? Почему он спокойно гулял по городу и был вынужден самостоятельно добывать еду?       Ответ приходил лишь один…       Если Шэнь Цинцю или Цзю вообще когда-то был рабом…       «Почему я в принципе задаюсь подобным вопросом? Какая уже разница, что там происходило когда-то в прошлом. Ничего не изменить, шрамы не излечить».       Ло Бинхэ забавляло, что он мог задуматься о чём-то подобном. Разве они когда-то были близки? Разве пытались понять друг друга? Нет. Никому из них это не требовалось.       Ночью парень так и не смог уснуть и с раннего утра пребывал в отвратительнейшем настроении. Мыслей было слишком много, и в попытке распутать этот клубок ниток чувствовал, как запутывается в нём ещё сильнее.       И по неприятному стечению обстоятельств найти правильный конец мог лишь один человек.       Может, это и была истинная причина, почему он столько времени мешкал. Несмотря ни на что ему просто хотелось знать, почему всё так произошло и почему не могло пойти по иной дороге. Почему?       И, может, от понимания первоисточника всех бед на душе станет легче.       Медленно шагая в темницу, Ло Бинхэ мог лишь гадать, к каким последствиям способен привести подобный поступок, но странно, что это его ничуть не тревожило и наоборот подарило слабый отблеск света…       Демон зажёг факел и остановился у Шэнь Цинцю, достигнувшего почти критической стадии искажения ци, но вопреки нездоровому состоянию измученное лицо мужчины впервые за долгое время посветлело, смягчилось, отдалённо напоминая того ребёнка из сна.