Изгои

Команда пребывала в радостном возбуждении — несмотря на то, что основные силы Орды приходились на дирижабли и пехоту, флот у нее был, и в заветной бухте стояло несколько хорошо оснащенных кораблей. Виктор намеревался уничтожить их все, и Мира даже не пыталась его отговорить: нападение галеона отвлечет внимание ордынцев от их отряда, и под общий шумок войти в Оргриммар станет гораздо проще. — Ты только поосторожнее, — сказала Мира адмиралу, когда все вышли на палубу. Несмотря на оптимистичный настрой экипажа, сам Виктор не надеялся причалить в бухте Острорука, а чернокнижник не мог открыть надежный телепорт туда, где ни разу не был, так что решено было пройти расстояние от корабля до суши по наведенным мосткам. — Раз меня от моего страшного проклятья спасет только раскаяние, которого я не чувствую — мне нечего бояться, — пожал плечами Виктор. — Спасибо за помощь. И за все, что рассказал про отца. Я многого не знала. Она протянула ему руку, но покойник только усмехнулся и похлопал ее по спине. — Мой тебе совет: когда закончишь всю эту свистопляску, вернись домой. Это мучительно больно — только догадываться о судьбе своих детей, ничего не зная наверняка, — сказал мертвец. — Домой?! Отец обещал меня пристрелить, если я покажусь ему на глаза! — взвизгнула Ровэн, живо вспомнив все угрозы. — И ты в это поверила? Ха-ха! — адмирал покачал головой. — Ну и дура! Ладно, седлай свою кобылу… — Он жеребец. — …и покоряй Орду. Если что — свистни в море, я постараюсь приплыть. Мира кивнула, пихнула Мерзавца локтем в бок, чтобы не дергался, и запрыгнула в седло. Они должны были пересечь мостки первыми: если мост не выдержит вес Мерзавца, тяжело обвешанного сумками — он не выдержит ничей вес. Когда скакун спустился по трапу и ступил на плавучий мост, дерево сильно просело, но копыта остались над поверхностью воды. — Слушай, ни ты ни я не хотим окунаться в эту вонючую воду, так что давай ме-е-едленно, неторопли-и-иво… Но Мерзавца окружающее водное пространство слишком уж нервировало, и он пустился по мосткам во всю прыть. Мира пыталась осадить его — даже парившая над головой Танраксис едва поспевала за скакуном, однако тот не сбавил хода до тех пор, пока не ступил на раскаленную землю Дуротара. Метаморф облетел мостки и удовлетворенно гаркнул — они были целы. Следующей прошла Пышечка. У Сао шерсть стояла дыбом все то время, пока медведица рысила к суше — он не умел плавать, и страховка в виде Танраксис его ничуть не успокаивала. Когда он пересек мост, то выдохнул так глубоко, что ворона подивилась объему его легких. — Пока, Йохан! И Гилберт! И тебе, Ванесса, тоже пока! Я обязательно научусь играть на мандолине, пока-пока! — маша рукой матросам, среди которых он последние три дня проводил все свое время, прощался тролль. Все еще неуверенно держась в седле на своем безымянном кнутохвосте (троллям свойственно придавать именам сакральное значение, так что выбор клички был отложен до лучших времен), Зайнир должен был перебраться последним. Ящер, не привыкший к узде, шел очень неровно, и на середине пути сверзился в воду. Половина команды, наблюдавшая за мостками с палубы, затаила дыхание. Глубина была футов десять, не больше, но охватившая и животное, и тролля паника заставила их поверить, что дна им не достать. — Вот ведь… — фыркнула Ровэн и, спешившись, побежала к ним. Пока она вытаскивала на мост перепуганного тролля, Труди задними лапами подцепила ящера и, не обращая внимания на поднявшийся вой, донесла его до суши. Почувствовав твердую землю под ногами, угомонилось как животное, так и всадник. Тогда протодракон вместе с наездником повернул обратно — попрощаться с адмиралом. — Знаешь, я раньше думал, что накрашенные мужики — это признак упадка, — перекрикивая свист крыльев зверюги, прокричал Виктор. — Но ты изменил мое мнение! Арьери, охватив взглядом галеон проклятых, гордо именовавшийся «Любимцем судьбы», кивнул: — До нашей встречи я тоже был в плену некоторых предрассудков. — Например? — Считал, что встреча с покойником к беде. Виктор хохотнул: — О да! Встреча с покойником скорее уж К КАТАСТРОФЕ! Ну, жги! Аро щелкнул пальцами — и мостки обратились в пепел, а от воды повалил пар. Под этой завесой адмирал и планировал совершить нападение. Когда Труди приземлилась на знойную почву Дуротара, по всей бухте пронесся грохот пальбы из пушек. Как назло, вокруг не встретилось ни одной орчихи, и Танраксис пришлось по памяти принять чей-то облик, чтобы полукровка мог наложить на Миру морок — изменить видимость цвета кожи и добавить иллюзию небольших клыков. — И все? — обиженно проворчала та. Такой минимализм ее даже расстроил. — Я же говорил, что из тебя получится характерная орчиха, — сказал Зайнир. Он полностью просох на палящем солнце и с нетерпением поглядывал на Оргриммар. — А человеческая женщина из меня, значит, нехарактерная? — Они гораздо худее и нрав у них помягче, разве нет? — Ну спасибо… — проворчала Ровэн. Вдруг Мерзавец, топтавшийся рядом, вцепился зубами в ее рубашку и содрал один из рукавов. — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОШАЛЕЛ, ЧЕРТОВ МУЛ?! Но тот лишь презрительно заржал сквозь стиснутые зубы. Бубня под нос обещания в один прекрасный день пустить скакуна на колбасу, Мира оторвала и второй рукав, превратив рубашку в стоячую торчком жилетку. Ровэн попыталась вырвать из зубов Мерзавца кусок ткани, который мог еще пригодиться, но жеребец вцепился в него намертво. Саольриса после некоторых усилий удалось сделать похожим на таурена — только очень сутулого и весьма зубастого. — К концу дня чары полностью выветрятся, — предупредил его полукровка. — К тому времени я успею залечь на дно, не волнуйся. Единственная проблема была в том, что ни у кого из них не было знаков различия Орды, а потому разговор с рубаками был неизбежен. Об Орде были наслышаны все, кроме Арьери и Танраксис (хотя тревожность, которая сошла почти на нет, проявилась в метаморфе с новой силой — может, она и помнила что-то). Эта фракция представлялась дикой, кровожадной и коварной. На самом же деле те индивидуумы, после которых целая раса или фракция предстает в невыгодном свете, существовали во все времена и на всех континентах. Что Мира, что ворген на своем опыте убедились — в Альянсе тоже хватает дураков, а Зайнир мог с уверенностью утверждать, что тролли Черного копья, являясь частью суровой Орды, представляют собой племя белое и пушистое, если сравнивать их с потомками империи Зандалар, обитавшими в Тернистой долине. — Эй! — окликнул Миру один из охранявших вход в город рубак, когда она как ни в чем не бывало переступила порог главных ворот Оргриммара. — Тром-ка, — откликнулась та, не оборачиваясь на рубаку. — Это еще что за кобыла? Ай! — вскрикнул орк, когда Мерзавец хлестнул его по роже хвостом. — Кобыла? Что это за… КОБЫЛА?! — взвинтилась Мира. Ее глаза налились кровью, а Мерзавец поднялся на дыбы. — Спроси лучше, сколько остроухих мне пришлось прирезать на заставе, чтобы достать эту «кобылу»! Думаешь, на всех хватает боевых волков?! — Тише, сестра, чего ты… — попятился рубака. — То, что ты отвоюешь в честном бою, принадлежит тебе, учили меня! Не позволяй марать свою боевую честь, учили меня! Эта «кобыла» — мой трофей, и если ты еще хоть раз косо на нее посмотришь — Я БРОШУ ТЕБЕ ВЫЗОВ! — вынув из ножен глефу, прокричала женщина. — Вот ведь бешеная баба… — проворчал орк. — Проезжай, не загораживай другим дорогу! А ты еще кто? — спросил он, когда вслед за Мирой протрусил тролль. — Парень, где нашивки Черного копья? Ты не знаком с уставом?! — громким, вымуштрованным голосом прикрикнул орк на вжавшего голову в плечи Зайнира, но тут к нему обернулась Ровэн. — Он знает устав НА-ЗУ-БОК, в отличие от тебя! По-твоему, в разведку надо выходить светя нашивками, а?! — она кивнула на плетущегося следом Саольриса и возбужденно порыкивавшую Труди. — Все остальные тоже со мной — верхом на медведе провизор моей воинской части, а тот, что в черных тряпках — Магистр чернокнижия. Не советую его злить — а то и в могилу-то положить будет нечего. — Ты мне угрожаешь?! — прорычал орк. — Я ставлю тебя перед фактом! — Что вы забыли в Оргриммаре? На всех заставах кипят бои, а вы… — …отправлены по приказу командира гарнизона, чтобы наладить снабжение армии и доложить об обстановке вышестоящим лицам, — отчеканила Ровэн заготовленное объяснение, гордо выпрямившись. — По уставу, это входит в обязанности самого командира гарнизона! — щурясь, ответил рубака. — На всех заставах кипят бои, а он должен кататься на другой конец материка?! — фыркнула Мира. — Для чего же ему тогда адъютанты? — А, так ты на побегушках, — усмехнулся орк. Взмах глефы — и хвостик, завязанный на темени орка, свалился на растрескавшуюся от зноя землю. Подобное оскорбление нельзя было снести молча. Орк, пощупав коротко остриженные волосы, пришел в ярость и, перехватив покрепче топор, с ревом бросился к женщине. Той даже не потребовалось ничего предпринимать — развернувшись к орку своим крепким крупом, Мерзавец лягнул его с такой силой, что рубака отлетел на несколько футов, а на его лбу остался зиять отлично отпечатавшийся след подковы. Все это время с интересом наблюдавшие за происходящим рубаки на воротах захохотали — у орков был столь же непритязательный юмор, сколь крепкие черепа — и свистнули Мире вслед. Та с усмешкой отсалютовала им и двинулась вперед по Аллее Силы. В самом городе никогда не придираются так, как на въезде, а потому, пройдя дальше от ворот, Ровэн глубоко выдохнула. Ее сердце бешено колотилось. Что она вообще несла?! — Аро, — окликнула она укутанного в мантию так, что видны были только алые глаза и длинные уши, заклинателя. — Ты вроде хотел привлечь внимание, нет? Арьери эта идея казалась уже не очень удачной. Его выходка могла повлечь за собой много брани, половину из которой он бы даже не понял — орочий он знал гораздо хуже всеобщего, а всеобщий — на порядок хуже Эредана. К тому же он не был уверен, что ему удастся не переступить границы дозволенного. — Последствия, конечно, могут быть не ахти, — задумчиво проговорил ворген, когда полукровка спрыгнул с седла и взял Труди под уздцы. — Может, просто за кретина примут, может, скрутить попытаются, а может, заставят явиться пред светлые очи вождя… По крайней мере говорили, что у Тралла они светлые. Великолепно. Дурная слава, арест и аудиенция у шамана. Последний вариант кажется наиболее предпочтительным. Насколько у этого города вообще здоровая аура? Шаман как-то за этим следит? Или чернокнижие изъело Оргриммар до самого фундамента? Желая это выяснить, клейменный поочередно начал привлекать к себе любое пламя, которое видел — круглосуточно горящих жаровен, зачарованных посохов, сочащиеся из расселин и трещин сполохи… Демоническая примесь чувствовалась довольно отчетливо, но преимущество принадлежало стихийному пламени, чистому и яркому, в отличие от тусклого энтропического огня, присутствие которого смутно ощущалось где-то под городом. — Слышь, свет верни! — рявкнула какая-то орчиха, стоявшая на пороге… ох… в Орде эти сараи считаются тавернами. Аро вздрогнул от этого окрика, разнесшегося эхом по затихшей Аллее, и отмахнулся от окруживших его сгустков огня. Вновь зажглись жаровни, вспыхнули костры, замерцали чары, загудели потоки Скверны под землей, и город зажил в прежнем ритме. Но не успели они попрощаться с контрабандистом и разместиться на постоялом дворе, как за чернокнижником пришли рубаки. Конечно, он ощущал страх. Полукровку ужасала та участь, которая ждет его спутников, разошедшихся по незнакомому городу, если его надолго запрут под замок. Без его чар морок спадет, а судьба представителей тех рас, которые принято было относить к Альянсу, в Оргриммаре может быть только одна — смерть, и хорошо, если быстрая. С такими мыслями Арьери стоял перед Траллом, который, расположившись на огромном, увешанном шкурами животных троне, внимательно рассматривал заклинателя. Тот прилагал все силы к тому, чтобы укрыть свою оскверненную природу под шелухой всевозможных магических помех, однако шамана было не так легко провести, как служителей штормградского собора. Явственно чувствуя неладное в хранившем молчание чернокнижнике, орк приказал приближенным оставить их наедине, после чего начал издалека: — Что привело тебя в столицу? Твоими силами можно выиграть много битв. — Для этого я и пришел сюда, вождь, — не зная, как можно солгать, кивнул Аро. — Я хочу научиться разделять Скверну на аркану и демоническую порчу. — Зачем? — настороженно спросил шаман, с понятным презрением относившийся к магии демонов, которая сгубила стольких представителей его народа. — Энтропический огонь, порождаемый этой порчей, сам по себе гораздо слабее, нежели его сплав с тайной магией. Это должны хорошо знать здесь, в Оргриммаре, о подполье которого говорят как о центре множества сект, — Арьери заметил, как Тралл нахмурился при упоминании культистов, однако перебивать заклинателя орк не стал. — Победа во многих битвах обойдется меньшей кровью, если теория окажется практически воплотимой. — Ты собираешься найти способ, которым можно будет ослабить тысячи заклинателей, сражающихся на нашей стороне, — произнес Тралл, сжимая рукоятку молота, прицепленного к его широкому поясу. — Все что угодно можно обратить как во зло, так и во благо, — не понимая постоянно приводимых по этому поводу контраргументов, ответил полукровка. С этим трудно было поспорить. Оживленный блеск кроваво-красных глаз окончательно убедил вождя в том, что перед ним стоит истинный приверженец запретных видов колдовства, однако то же самое можно было сказать и о многих сподвижниках орка, которые, тем не менее, сумели обратить чернокнижие на пользу Орде. Шаман прислушался к шепоту стихий, чьими советами он никогда не пренебрегал. Орк ощущал в полукровке присутствие всех начал, но сильнее всего — загнанную глубоко внутрь Скверну… — Ты лжешь мне, — усмехнулся шаман — и зычно рассмеялся, когда в алых глазах отразилось легкое смятение. — Твоя «теория» нужна тебе самому, а приложение ее к войне с Легионом — просто выдумка! Ты один из тех пристрастившихся к путям Гул’дана чародеев, которые рано или поздно начинают сожалеть о выбранной ими стезе! Арьери едва сдержал облегченный выдох и, кротко опустив глаза долу, бросил на Тралла наигранно-пристыженный взгляд исподлобья. Ему удалось провести шамана — тот заподозрил в нем всего лишь очередного демонопоклонника, решившего избавиться от пагубного пристрастия к черной магии. — Я знаю этот взгляд, — продолжал Тралл, и его усмешка стала шире, когда он поднялся со своего трона и приблизился к полукровке. — Орк смотрит на маг’хара с той же звериной тоской, с какой чернокнижник — на шамана, свободного от рабства Скверны! Добродушно потрепав худощавого заклинателя по костлявому плечу, вождь кивнул: — Я не понаслышке знаю, что представляет из себя ярмо раба, и понимаю твою жажду свободы. У меня не хватает того, что эльфы крови называют «компетенцией», но я направлю тебя к тем, у кого ее с лихвой. Все, что ты узнаешь, хочу узнать и я, — шаман опустился обратно на жесткие шкуры. — Мое письмо с рекомендациями доставят тебе под видом приказа, а о каждом этапе своих исследований будешь писать рапорт. Иди. Арьери, почтительно склонив голову на прощание, повернулся к орку спиной, как вдруг тот повысил голос: — Но знай! Если хоть волос упадет с головы ордынца по твоей вине, за это ответишь и ты, и все, кто пришел в Оргриммар вместе с тобой. У клейменного похолодело на сердце от этого предупреждения, но он не подал виду. Рубаки вывели его из крепости Громмаш на Аллею Мудрости, и чернокнижник, понимая, что все могло пройти гораздо хуже, отправился восвояси. Труди, почувствовав понурый настрой хозяина, удрученно поплелась следом.

***

В каких-то городах невозможно было обойтись без связей, в каких-то — без денег, а в Оргриммаре — без оружия. Но барахло, которое предлагали местные оружейники, Миру не устраивало. И тут она увидела его… Оно было как раз по росту тролля. Древко длинное, легкое, средней толщины, так чудно легло бы в руку, а обсидиановый наконечник с ромбовидным сечением — просто песня! — Эй, а это продается? — спросила она у оружейника, указав на стоявшее в углу кузни копье. — Снимается, — донеслось с другого конца кузни. — С моего бездыханного трупа. Мира обернулась и увидела перед собой охотника, ждавшего, пока ему отольют пули. Рядом с ним крутился прирученный силитид. — Идет, — кивнула Ровэн, не обращая внимания на то, как охотник расправил плечи, поигрывая тугими мускулами. «Никакая мышечная масса не спасет тебя от удара по голове, дружок». — Э? — фыркнул охотник. — Ты всерьез решила меня одолеть? Лучше найди себе кого-то своего уровня… — Боишься продуть, да? — хмыкнула Мира, отмахиваясь от торопливо шептавшего «Что ты делаешь? Не надо, не надо!» Зара. Какие же они все тщеславные… Заслышав ее слова, охотник побагровел от злости и, забрав патронташ свежеотлитых пуль у кузнеца, ткнул пальцем в сторону въезда в город. — Через час — за воротами! — прорычал он и, схватив копье, скрылся из глаз вместе с клокочущим питомцем, который, пожалуй, был в разы опаснее пуль… С него и нужно будет начать. Мира непринужденно вышла из кузни и начала прохаживаться по всем аллеям, заглядывая в каждую попадавшуюся лавку и крича одно и то же: — Эй, не продаете средство от тараканов? Нет? Спасибо. А вы? Мухи заели, ничего не присоветуете? Нет? Ладно. Она дошла чуть ли не до самого конца Аллеи Мудрости, когда вдруг в качестве ответа на свой вопрос услышала «Заходи», а не «Пошла вон». Мира вошла в хижину, оказавшуюся алхимической школой, и обратилась к орку, мешавшему какую-то едкую дрянь в пробирках: — Есть что-то убойное от всякой крылатой и усатой нечисти? — Инсектицид? — перевел орк и кивнул. — Есть эфиры, есть органика... — А что эффективнее? У меня дома их знаешь сколько? Вот столько! — и она широко развела руками, пока сопровождавший ее тролль краснел от стыда до кончиков ушей. — Нет, даже больше! Во-о-о-от столько! — Что за антисанитарию ты развела в своем доме, женщина? — хмыкнул алхимик. — Ну так… Днем службу служишь, ночью… тоже службу служишь. Когда мне убираться? Орк положил на прилавок две склянки — одну поменьше, другую побольше. — Эфирный — три золотых за штуку, фосфатный — по одному золотому. — Давай-ка склянки три эфирных… И не смотри на меня так — их правда много! — Закрой нос и зажмурь глаза, когда будешь распылять, — велел алхимик, убирая монеты в кожаный мешочек на поясе. — И следи, чтоб не попало на кожу. — Спасибо, друг! — кивнула Мира и вышла из лавки. — Так, есть тут где-нибудь госпиталь? Мне нужен хороший такой кусок ма-а-а-арли… — протянула она, оглядываясь по сторонам. — Зачем тебе весь этот хлам? Скоро тебе драться, а ты еще даже не разминалась! — причитал Зайнир, с ужасом наблюдая за тем как она, обернув руки краями своей рваной рубашки, переливает содержимое трех склянок в одну. — На тебе даже доспехов нет! — Дубленая кожа от пули не спасет, а все, что тяжелее кожи, хорошо только кавалеристу. Мне понадобится знатно потанцевать, чтоб не угодить в ловушку — одежда должна быть просторной. Так что рубашку придется снять… Надеюсь, ты не расскажешь об этом Аро. Хотя ему, наверное, дела нет… — Мира, перестань! — взмолился Зайнир, представив, как силитид разрывает грудную клетку женщины своими челюстями. — Это ты перестань. В частности — паниковать. Идем. Дуэли в пределах города были запрещены, поэтому пришлось отойти от ворот подальше. Охотник с питомцем уже ждал ее. Увидев на шее женщины что-то похожее на бинты, он расхохотался: — А, какая предусмотрительная! Все прихватила с собой! А в лиф, небось, напихала остальное содержимое аптечки? В качестве секунданта выступал рубака с обрезанными утром волосами. Пока он злорадно ухмылялся Мире, та разглядывала след копыта, все еще видневшегося на его лбу. — Послеживай за ним, — шепнула Ровэн троллю, натягивая повязку на лицо. — Не позволяй ему вмешиваться. Хорошо? — Аг-га… — дрожа от волнения, ответил Зар, и встал неподалеку от рубаки. По знаку орка дуэль была объявлена начатой — охотник немедля спустил на противницу силитида. Он ожидал, что она бросится бежать, и отвел дуло ружья в ту сторону, куда, по его опыту, обычно бежит преследуемый угрожающе клокочущим насекомым соперник. Силитид был в паре шагов от Миры, когда она достала из-за пояса склянку и, зажмурившись, со всей силы бросила ее в хитиновый панцирь — толстое стекло колбы не выдержало удара о панцирные пластины и разбилось вдребезги. Последовавший за этим резкий запах и слабое рокотание силитида дали женщине понять, что питомец парализован. Надолго такой дозы не хватит — действовать нужно быстро. Охотник, слегка ошарашенный тем, что силитид не реагирует на команды, отвлекся. Когда он сосредоточился на дуэлянтке, преодолевшей треть разделявшего их расстояния, то охнул от неожиданности — на женщине, кроме марлевой повязки, почти ничего не было — остатками и без того разодранной рубашки она обезвредила стоявшую на пути ловушку. — Ты что, голых баб не видел?! — рявкнул рубака. — Стреляй! Поглядывая на все еще парализованного питомца, охотник попытался взять прыгавшую из стороны в сторону соперницу на мушку. Когда это все-таки ему удалось, он спустил курок, но Мира, сжимавшая в руках зазубренную глефу, лихо отбила пулю широченным лезвием. Силитида, начинавшего оживать, задело рикошетом. Охотник ругнулся. Без питомца он чувствовал себя как без рук, от еще нескольких выстрелов чертовка увернулась, а ловушки она обезвреживала снимаемыми один за другим предметами одежды. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Рубака, поняв, к чему идет дело, достал из-за пояса метательный дрот, но Зайнир, заметив это, повис на руке орка. Выронив дротик, тот, стараясь отцепить от себя тролля, принялся выколачивать его физиономию свободной рукой, сжатой в кулак. Но череп у Зара был ничуть не менее крепкий, чем у орка. Заметив краем глаза пару незащищенных мест, тролль воспользовался своей долговязостью и достал коленом до паха рубаки, не прикрытого набедренными пластинами — взвыв, ордынец сложился пополам. В это время на другом конце пустыря охотник отбросил разряженное ружье и схватился за копье, решив отыграться в ближнем бою, но затеянная секундантами драка в который раз отвлекла его. Понадеявшись на туннельное зрение бойца — у многих случается при стрессе резкое сужение обзора, а уж стресс она ему точно обеспечила — Мира кувырком, чтобы он не заметил ее приближения, бросилась противнику за спину и одним точным ударом тяжелого набалдашника рукояти повалила его на землю. Дуэль была окончена. Завернувшись в длинный плащ, снятый с поверженного соперника, Мира выдрала из его рук копье и метнула в сторону Зара. Тролль поймал его в полете и посмотрел, приподняв надбровные дуги, на женщину. — Оно твое, — сказала Мира в ответ на его недоуменный взгляд. — Надо же тебе с чем-то тренироваться. — И, перешагнув через бессознательное тело, «орчиха», кутаясь в плащ, походкой от бедра отправилась обратно в Оргриммар. Действие инсектицида закончилось, и вслед за ней метнулся силитид. Зайнир хотел окликнуть ее, но ведь силитид несся как раз мимо него. Он первый раз в жизни держал копье, однако быстро уяснил главное правило — бить острым концом — и пробил хитиновый панцирь в том месте, где его задела пуля. Силитид, покорчившись в предсмертных судорогах, затих. — Умничка, — не оборачиваясь, похвалила Мира. — Я в тебе не сомневалась. Пойдем скорее от этих противных мухлевщиков. — Кто бы говорил… — усмехнулся рыжий тролль, выдергивая копье из пробитого панциря. — Ах, как такая пустоголовая бабища может мухлевать, что ты! — театрально маша руками, откликнулась Ровэн и расхохоталась. Как удачно начался сегодняшний день!