Изгои

Оргриммар был самым подходящим местом, подумалось Танраксис, наблюдавшей за столицей с высоты птичьего полета. Разлом можно открыть через Огненные недра, сокрытые в глубинах города. Нападение слуг Саргераса будет молниеносным, и ее миссия окажется выполненной еще до того, как до вождя успеет дойти весть о вторжении приспешников Легиона. Да, если решаться — то сейчас… Глаза-бусинки лукаво блеснули, переливы солнечных бликов на перьях весело заискрили. Какая досада, что осколки Скверны, выстриженные из кос метаморфа, давно ушли ко дну Великого моря!

***

Чернокнижника направили в одно конкретное место — Расселину теней, которая служила прибежищем для тех, чья репутация была далека от безупречности. Атмосфера здесь царила… очень знакомая. Готовность к удару исподтишка и беспощадная конкуренция витали в воздухе гуще дыма жаровен и испарений котлов. Страшно признаться, но Магистр успел соскучиться по этой среде — когда-то она вынуждала его всегда быть начеку и ежедневно оттачивать свое мастерство, которое потеряло свою прежнюю остроту за месяцы, проведенные вдали от других клейменных. Арьери поискал глазами того, кто может оказаться… он заглянул в рекомендательное письмо… неким Зевростом, или Гроль’даром, или Ган’рулом Кровавым Глазом, или, на худой конец, Миркетой. Доставать документ со сломанной печатью Оргриммара при тех, кто опасается преследования властей, было ошибкой — полукровку обошло стороной с дюжину обитателей Расселины. Но несколько заклинателей, чаровавших в отдельных шатрах, наоборот, проявили свое любопытство. Надо показать, что он, условно говоря, один из них. Щелкнув пальцами, клейменный разрезал сумрак Расселины ядовито-зелеными искрами и огляделся. При достаточном освещении всякая таинственность этого места исчезала, оставляя после себя чистую обыденность — переговаривавшиеся между собой наставники в просторных одеяниях с засученными для удобства рукавами рисовали учебные пентаграммы, разбойники точили лезвия и варили яды, а потенциальные заказчики местных специфических услуг жались к стенкам. Вдруг Расселина теней вновь погрузилась во мрак — разлитое по подземелью сияние искр вобрал в посох один из орков: — Некоторым вещам лучше оставаться во тьме, — на языке эредари сказал он и, оглядев Аро с головы до ног, принялся прощупывать его ауру. — Что ты здесь ищешь? — перейдя на орочий, спросил ордынец. — Ту часть знаний о природе колдовства, которой у меня еще нет, — ответил заклинатель. — Знать о том, чем уже умеешь пользоваться, бывает вредно, — хмыкнул чародей. По той почтительности, с которой к орку обращались прочие чернокнижники, Арьери понял, что с ним заговорил Зеврост. — Я не уйду отсюда, пока не получу ответов на свои вопросы, — решительно напомнил о себе заклинатель, когда Зеврост повернулся к нему спиной. — А тебе никто и не указывал на выход, — откликнулся тот, продолжая заниматься своими делами. Арьери подошел к нему со спины и с любопытством заглянул через плечо на круг призыва, которым был занят орк. — Ты намеренно начертил треть рун перевернутыми? Это ведь ослабит демона. — Я, по-твоему, совсем дурак, чтобы преподавать чернокнижие как оно есть? — продолжая делать ошибки, ответил колдун. — Подтирать за студентами косяки гораздо проще, если знать об этих косяках заранее. — Но они должны учиться на собственных ошибках… — И разнести по кусочку весь Оргриммар? Да Тралл меня вздернет! Тогда Аро принюхался к уставленному склянками столу чернокнижника и вновь отыскал повод недовольно насупиться. Запах эссенций должен быть явственно различим, а самим зельям положено быть прозрачными, без осадков и примесей. Здесь же испарения, поднимавшиеся от наскоро сваренных эликсиров, обладали каким-то приглушенным ароматом, а жидкости были сплошь мутными… По недоуменному лицу полукровки Зеврост понял, что имеет дело не с дилетантом, каким старался казаться сам, и кивнул на дальний шатер: — Посиди там, пока я не закончу приготовления к занятиям. Можешь развлечься учебными гримуарами, но из них ты вряд ли узнаешь что-то новое.

***

— Запомни: бой во многом похож на танец. Они забрались на одну из безлюдных возвышенностей Оргриммара, подальше от тренировочных площадок — по мнению Миры, боясь ударить в грязь лицом перед новобранцами Орды, Зайнир ударялся бы в эту грязь постоянно. Стеснение мешает любому учебному процессу. — Не сжимай копье так сильно — быстро устанешь и долго не протанцуешь. Не-е-ет, ронять его тоже не надо! С такой расхлябанностью танец выйдет никудышным, если не фатальным. Держи древко как птичку — нежно, чтоб не раздавить, и крепко, чтоб не улетела. Древко должно хорошо скользить в руках — так тебе будет удобнее его перехватывать. Да, вот так. Попробуй бросить его мне. Прикладывать усилия нужно только для замаха, а дальше оно полетит само… — Мне страшно тебя задеть, — признался Зайнир. Они оба были одеты в новые дубленые доспехи, но тролль так привык к тому, что все идет наперекосяк, что был уверен — чем больше он не хочет ее задеть, тем выше вероятность того, что все-таки заденет. — Мы никогда не узнаем, случится это или нет, если ты не бросишь копье. Зару пришлось сделать над собой усилие, чтобы не зажмуриться и проследить за траекторией полета копья… Как оказалось, он не добросил. До Миры оставалось еще два шага, когда наконечник вошел глубоко в песок. Но женщина, легким движением выдернув копье, отошла еще дальше и метнула его так, что все ее тело вытянулось в продолжение древка — и наконечник вонзился в землю на расстоянии ладони от тролля. — Страшно? — крикнула ему Ровэн. — Нет! Я же знаю, что ты не промахнешься! — ответил тролль и, поднатужившись, выдернул копье. — Так и я тоже это знаю! Метай смелее! Они перебрасывались им, как мячиком, до тех пор, пока Зар не освоил сам принцип. По истечении нескольких часов это занятие даже показалось ему веселым. — Отлично, — кивнула Мира. — Самый лучший бой — это тот, в котором ты не участвуешь, но если не участвовать нельзя, начать лучше с дальнего. Чем больше расстояние между тобой и несущимся на тебя с топором противником — тем выше шанс на выживание. Однако если ситуация меняется, и с топором на противника несешься ты — большое расстояние играет против тебя. Догоняй эту шваль как можно скорее — желательно зигзагами и с щитом хотя бы в одной руке — а затем вступай в ближний бой. Она вынула из ножен глефу и встала в стойку. — Ты должен встать так, чтобы обеспечить себе наибольший размах. С заплетающимися ногами танцор из тебя, мягко говоря, выйдет дурной. И с сильно заведенными назад руками — тоже. Каждый твой выпад должен быть выполнен широко и легко, если ты отбиваешься, а также резко и точно, если наносишь удар. После нескольких попыток Зайнир встал, наконец, в подобающую стойку и поудобнее взялся за копье. — Важно найти свой ритм, и понять, когда лучше отбить удар, а когда — нанести. Уйдешь в глухую оборону — и ты мертвец. Бросишься навстречу оголенному лезвию — тоже. Что ты сделаешь, если я ткну в тебя мечом вот так? Зайнир машинально сделал шаг назад, подальше от острия клинка, которое нацелилось ему в брюхо. — Хорошо, а если я отведу клинок в сторону, чтобы как следует размахнуться и отчекрыжить тебе башку, а? Зар очень осторожно навел копье на оставшуюся незащищенной грудь женщины. — Собираешься пронзить мне сердце? — усмехнулась Мира. — Не выйдет — там еще ребра и мышцы. Лучше бить в живот: заденешь внутренние органы, откроется обильное кровотечение, и противник подергивается в предсмертных судорогах. Есть еще вариант бить в горло, но область живота побольше будет — меткость почти не нужна. Защищен живот — подкоси противнику ноги, ударив под коленки. Свалится навзничь — найди брешь в доспехе и вонзи поглубже. А если шлема нет хорошего, так просто вдарь по голове, желательно со спины… — Но это же грязно! — Твой боевой танец должен быть грязным. Честный вальс предсказуем, а значит, он хуже импровизированной джиги! Вальсируют только рыцари на турнирах, а тебе нужно заставить какого-то покусившегося на твою жизнь ублюдка плясать под свою дудку и как можно быстрее вывести его из строя. А теперь напой мне что-нибудь живенькое и нападай! Эта метода была далека от того, как обучали воинов его племени — тех просто стравливали, как зверей. То, о чем говорила Мира, действительно чем-то напоминало танец. Зар мычал простенькую мелодию и кружил ей в такт, стараясь достать Ровэн, которая была гораздо подвижнее него. Она не дралась, только ускользала. Зайнира начинало это злить. — Вспомни, где мы стоим! Воспользуйся преимуществами местности и загони меня если не в угол, то на самый край! Женщина совершенно ему не поддавалась, и злость на свои неудачи так поддела Зара, что он избавился от страха нанести ей вред и начал действовать решительнее. По лицу, на котором еще заметны были синяки от ударов рубаки, ручьями стекал пот, а мышцы начали ныть, но пока Зайнир не загнал ее на край возвышенности и не выбил из рук глефы, Ровэн не остановила тренировку. — Поздравляю с боевым крещением, — потрепала она тролля по рыжей шевелюре, когда тот, вытирая рукавами лоб, плюхнулся на землю. — Ну что, вечером повторим? — Я, честно говоря, подустал… — Ничего, вот сейчас поедим, выучим пару новых песен — ты знал, что у орков есть даже свадебные? — и… Тут она поскользнулась и сорвалась на дно каньона, вершина которого послужила им тренировочной площадкой. Зайнир, чьи конечности закоченели от усталости, не успел поймать ее — с замиранием сердца он подполз к краю и бросил взгляд вниз. — Все нормально! — крикнула Ровэн, восседая на Мерзавце. — Задницу только отбила… Ничего, пройдет, — заверила она, похлопав жеребца по шее. — Никогда еще не падала с такой высоты в седло… Да я вообще никогда в седло не падала, только с седла… Зайнир выдохнул и, покряхтывая, начал спускаться вниз.

***

Зеврост ошибался — в орочьих гримуарах Арьери отыскал для себя много нового. Он, к примеру, даже не подозревал, что подмешенная в жертвенное пламя мочевина усилит действие родового проклятия в несколько раз. Ему страшно было представить, кто и в каких обстоятельствах открыл это чудесное свойство мочевины, и еще страшнее — подумать над тем, как эту новую информацию применить к своему колдовству. Были и другие сведения, но касались они не столько самого колдовства, сколько обрядовой его стороны, от которой Аро давно отказался. В гримуарах прописано было все — вплоть до таких мелочей, как адрес лавки, в которой можно закупаться черным бархатом и оплавленными свечами. Зеврост и несколько приглашенных им на «консультацию» (полукровке это солидное слово показалось неуместным из уст чернокнижника, который подмешивает в костер мочевину, но он промолчал) ритуалистов начали с того, что озвучили свои условия — за каждый час беседы Арьери должен расплачиваться определенным запасом маны и делиться собственными знаниями о Скверне. Последнее чернокнижника совершенно не устраивало, но он быстро нашел выход — этими «знаниями» будут выступать те сведения, которые он отыскал в библиотеке Штормграда. Думать о себе как о посреднике культурного обмена было куда лучше, чем как о дарителе своей интеллектуальной собственности. Первая консультация прошла плодотворно — Зеврост наглядно продемонстрировал составляющие энтропического огня: платиновое сияние арканы перетекало в чистое стихийное пламя и заканчивалось ядовито-зелеными язычками демонической порчи. Но разделить Скверну по составляющим он даже не пытался, объясняя это тем, что последствия такого разделения могут быть удручающими. — А если просто уменьшить количество составных элементов? Мы можем провести эксперимент? Ритуалисты, являвшиеся, как позднее оказалось, предводителями ведущих сект, сумели это устроить — от искорки энтропического огня отделили то, что было вычленить проще всего, то есть пламя стихий. Аркану и порчу перестало что-либо разделять, и две силы, слившиеся в один крошечный сгусток, окатили бы Расселину мощной взрывной волной, если б этот сгусток не окружило многослойное антимагическое поле, вовремя выставленное полукровкой. Сдерживание произошедшей экзомагической реакции испило его резервы почти досуха, и консультация была завершена. Да, эксперимент провалился, а изнеможение подкашивало ноги… но до чего же было приятно вновь заняться любимым делом! Последовавшая за консультацией неторопливая беседа на отвлеченные темы — такие как недавно обнаруженные в полевых условиях свойства кристаллизованной тьмы — вернула его в те далекие времена, когда каждый вечер он проводил в компании высокорожденного, посвящавшего часы досуга исследованиям в области трансмутации. Незадолго до окончания своего первого визита в Расселину теней Аро заметил рыскающего вокруг шатров и хижин облезлого волка, чья аура, однако, свидетельствовала далеко не о животной натуре. Зверь, морда которого была испещрена язвами, бесцельно бродил по Расселине, держась как можно дальше от выхода к главным аллеям города. Чернокнижник хотел подойти к нему и спросить, все ли в порядке, но волк, встретившись с заклинателем взглядом, поджал хвост и скрылся из глаз, юркнув в одну из ниш подземных сводов. Решив отложить выяснение отношений с необычным животным до лучших времен, Арьери вернулся на постоялый двор, отослал с посыльным первый из длиннющей череды рапортов и уснул, даже не успев осмыслить свою усталость.

***

Реминисценция одиннадцатая Бесплодная пустыня, овеваемая сухими ветрами, приносящими издалека клубы пепла. Ничего, кроме изъеденной буровыми установками грязи на многие мили вокруг. Будто насквозь проржавевшие, небеса затянуты гарью, и солнцу кажется постыдным лить свой свет сквозь толщу прогорклого воздуха. — Некогда здесь были богатые охотничьи угодья, — удовлетворенный впечатлением, которое произвела на его спутника эта картина, произнес Арьери. — Ровно до тех пор, пока Легион не нашел на их территории месторождения полезных ископаемых. Гуманоид сдавленно охнул. Когда заклинатель пригласил его взглянуть на то, что осталось от измерения бывших союзников — а ныне рабов — Пылающего Легиона, он ожидал увидеть вовсе не это. Ведь Кил’Джеден клялся, что любая цивилизация, приобщившись к могуществу демонов, начнет процветать! Положение, в котором оказалась со всех сторон оккупированная родина дипломата, стало отчаянным — и ему было приказано как можно скорее начать переговоры о заключении союза с той стороной, которая располагает наибольшей военной мощью — а следовательно, обеспечит надежную защиту от нападчиков. Конечно же его выбор пал на делегацию эредаров! Но этот атташе, кажется, намеревался поколебать его убежденность в правильности сделанного выбора. — Вероятно, — представив на месте оазисов своей планеты подобную пустошь, проговорил гуманоид, — в договоре просто не было предусмотрено введение ограничений на деятельность, которую может вести на союзной территории ваше командование… — Для моего командования не существует понятия «союзная территория» — только «колония»! — усмехнулся чернокнижник. — Будучи выжата досуха, она превращается в свалку на отшибе Круговерти Пустоты. Вдумайтесь — на всей поверхности планеты никого, кроме нас двоих. Его спутник задумчиво пожевал губы. Он хорошо понимал, что его разодранному междоусобицами государству нечего будет противопоставить столь властному союзнику, но… — Быть может, беспрепятственно санкционировав все притязания Легиона на наши ресурсы, мы… — Сумеете выторговать себе какие-то привилегии? — договорил за него полукровка и рассмеялся. Он не единожды вел переговоры за спиной у Ман’ари, и раз за разом слышал одни и те же жалкие чаяния из уст незадачливых «союзников». — Уверяю, Кил’Джеден давно поделил ваш мир между своими прихвостнями. Стоит вам в качестве жеста доброй воли устранить последние преграды на пути повелителей преисподней — и мне вручат перечень лиц, пользующихся наибольшим авторитетом у коренного населения, а значит, подлежащих скорейшей ликвидации. Вскоре после этого на месте прежних культурных столиц появятся трудовые лагеря, заповедные леса распилят на штабеля, а всех незаурядных представителей вашей расы принудят к сотрудничеству. — Зачем же тогда нужен был весь… этот… спектакль?! — воскликнул дипломат, вспоминая появление роскошной делегации эредаров при королевском дворе — представители Легиона лучились не чем иным, как великодушием и благими намерениями. — Зачем брать силой то, что можно получить, просто пуская пыль в глаза? — пожал плечами клейменный. — Кил’Джеден привык обходиться самым легким путем из всех возможных. Будем откровенны, эта привычка доказала свою эффективность. Его спутник был совершенно удручен. Он склонялся к тому, чтобы поверить во все сказанное — до него давно доходили тревожные слухи о преданном магии Скверны Аргусе, жители которого были либо обращены в подданных Саргераса — таких, как Кил’Джеден и Архимонд — либо без вести сгинули на просторах Великой запредельной тьмы. — Что вы предлагаете? Оказывать сопротивление до последней капли крови? — Ни в коем случае! — воскликнул атташе. — Учитывая несостоятельность вашего народа в деле военного ремесла, это сущее безумие! У вас есть приказ заключить многообещающий союз — это и сделайте. Гуманоид свел брови к переносице: — Меня начинает выбивать из колеи ваша непоследовательность… — Разве я сказал, что Пылающий Легион — ваш оптимальный вариант? — удивился тот. — По моему скромному убеждению, коалиция, возглавляемая Наару, куда более соответствует такому эпитету, как «многообещающий». — Свет во плоти? — хмыкнул его спутник. — Древнее предание! — Ваша последняя надежда, — возразил атташе. — Сети их агентуры раскинулись достаточно широко, чтобы до вас доходили сведения об их существовании, не так ли? Дипломат взял минуту на размышление. Теперь он относился к этим сведениям с подозрением — ведь полномочные представители Наару в лице дренеев слишком уж походили на эредаров, бессовестно одурачивших немало измерений. — Если я допущу возможность того, что этим же вечером наши службы выйдут на связь с приближенными А’дала, не окажется ли моя родина в куда большей опасности? — Не исключено, — прямодушно ответил заклинатель. — Я не имею ни малейшего представления о том, что сулит вам союзничество с Наару, будучи лишь наслышан о них. Зато я очень хорошо представляю, чем грозит вам рабство в тенетах Легиона, — и он многозначительно обвел ладонью окружающий их пейзаж. — Что же я скажу при дворе… — закрывая лицо руками, простонал гуманоид. — Что вам всем нужно тянуть время, — откликнулся клейменный. — Оттягивайте заключение договора бюрократическими проволочками, оказывая эредарам всевозможные внешние почести. Усыпите бдительность Кил’Джедена, прикармливая его мизерными уступками — до тех пор, пока он уверен, что ситуация под полным контролем, он не станет принимать решительных мер, опасаясь приложить слишком много усилий там, где они не нужны вовсе. Заручитесь поддержкой Наару, дождитесь помощи, приготовьтесь к самому худшему — и только после этого открыто заявляйте Ман’ари о том, что союз с ними невозможен! На лице его спутника появилась усмешка. — Когда-то давно вашу родину тоже поглотила военная машина Легиона? — спросил он. «Военная машина Легиона и есть моя родина». — Именно так, — солгал Арьери, уверенно кивая. — И я не хочу, чтобы… «Чтобы этот ад стал родиной для кого-то еще». — …вас постигла та же участь. «Ложь во благо. Так это, кажется, называет Вальден».