Изгои

— Так, значит, «напролом вернее будет»? — повторил Арьери с усмешкой. Они с Ровэн не поскупились на отдельную комнату в Прибамбасске, впрочем, как и другие члены отряда, захотевшие полноценного отдыха, который был бы невозможен на нижних этажах таверны. — Тебе можно провоцировать кризис веры, а мне нет? — хмыкнула Мира, растягиваясь на мягкой постели. — Вынудить бедную девушку за одну ночь испытать столько страха, сколько на ее долю не выпадало никогда, называется «провоцировать кризис веры»? — вторил ей полукровка. — Кто из нас, скажи на милость, теперь умничает? — Если бы ты, как прежде, только умничал, а не разбрасывался своим энтропическим огнем направо и налево, от которого эта «бедная девушка» чуть копыта не отбросила… — Я бы ни за что ей не навредил, — покачал головой чернокнижник. — Заставить ее замолчать — это все, чего я хотел добиться. Поверь, я уже не раз себя за это проклял. — Ты извинишься перед ней за эту свою выходку? — Непременно. Правда, я принес бы свои извинения с куда большей готовностью, если бы услышал ответные — за ее бестолковые проповеди. Он нахмурился при воспоминании о так рассердивших его словах жрицы. Заметив это, Ровэн обвила руками его шею и проворковала: — Не злись! Лично я в этой ее пресловутой гармонии не вижу ничего плохого. — Гармония, — повторил чернокнижник и скептично фыркнул. — Что это, по-твоему? — Гармония — это… Она ненадолго задумалась, подбирая слова. — Это когда тебя столько же раз подымают из грязи, сколько в нее окунают. Правда, делают это далеко не сразу и далеко не те же самые люди, но… это гармония. А по-твоему? — Насколько я могу судить, понятие гармонии сугубо субъективно, а значит, не имеет особого смысла, — ответил он и, улыбнувшись, откинул с округлых, пленительно обнаженных плеч женщины копну темных волос… — Что для тебя вообще имеет смысл? — спросила Мира, отстраняясь — в данный момент ей больше хотелось поговорить, нежели покувыркаться. — Ты, конечно же. И мне бы очень хотелось, чтобы это было взаимно. — Это взаимно! Я просто не могу перестать думать про Эви. — Чего именно ты от нее ждешь? — вздохнул чернокнижник. — Боюсь, в отличие от Кейлениса она не обрадует нас свежеиспеченным тортом в благодарность за развеянные заблуждения. — Если эта белобрысая коза перестанет так суетиться со своим Светом — мне уже будет достаточно. Тем временем «белобрысая коза» сидела снаружи, прислонившись спиной к глинобитной стене здания таверны, и смотрела далеко за горизонт. Когда к жрице подошел Кейленис, оставивший тролля осваивать флажолеты и глиссандо на потеху гоблинской публике, дренейка даже не взглянула на него. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Эви. Она ничего не ответила. — Уверен, что в мыслях ты выходила к обитателям Тысячи Игл с распростертыми объятьями… — …а в действительности закрывала от ужаса лицо, — глухо докончила жрица. — Верно, — кивнул бывший паладин и присел рядом с ней. — Нельзя спасти тех, кто этого не хочет… — Нет! Я сама во всем виновата! — перебила девушка, хватаясь за свои рога. — Сама-сама-сама! Я должна была проявить твердость духа и… — Ты должна была просто не вмешиваться. Твоих сил не хватит на то, чтобы перевернуть устои чужой культуры. Если Вселенная посчитает нужным, она позаботится обо всем без твоего посредничества — в том числе о спасении заблудших душ. Не бери на себя роль Света — ведь тебе отведена другая, не менее почетная. — Ну-ну-ну, конечно… — Ты столько раз оказывалась там, где без тебя было никак не обойтись, так? Жрица открыла было рот, чтобы возразить, но спохватилась и закивала: — Да-да-да, бывало! — Вот и довольствуйся этим, — посоветовал син’дорей. — Разве того, что сам Свет направляет тебя туда, где требуется твоя помощь, не достаточно? Где даже Наару бессильны, если ты не вмешаешься? Оставь свое проповедничество для тех, кто готов тебя выслушать, и займись реальным приложением своих сил — утешай страждущих, помогай нуждающимся и защищай слабых, если они сами об этом просят. По крайней мере, именно так поступил бы Аджан, — зная, каким авторитетом пользовались друг у друга жители Дренора, докончил он. — Значит, я продолжу свой путь с ним, — уверенно заявила дренейка. — Он никуда не уйдет, пока Арьери не избавится от Скверны. — Скверна… — в ужасе прошептала Эви и, понизив голос, подалась к эльфу. — Он… клейменный? — Да. — Ах! — вскрикнула дренейка и зажала рот ладонью. В ее широко распахнутых сияющих глазах отразилась скорбь по загубленной душе чернокнижника. — Никому не говори, — прозвучал хриплый голос в шаге от нее. Эви затравленно обернулась и натолкнулась взглядом на Саольриса, только что вернувшегося из стойл. — И ничего не предпринимай. — Но… — задрожав, промолвила жрица, — почему? Он же… приспешник самого… — Думай лучше о своей гармонии, — буркнул ворген и обратился к эльфу. — Кейл, поможешь с закусками, пока Танраксис мудрит с коктейлями? — Разумеется, — кивнул син’дорей. — Зайнир должен к вечеру разучить несколько мелодий. Думаю, он приведет с собой достаточно приятелей, чтобы мы слушали что-нибудь занимательнее плеска моря. — Что-что-что? Вы о чем? — вскинула брови дренейка. — К чему вы готовитесь?! — Да мы вечером на пляж собирались, ты вроде тоже хотела, — ответил Сао. — Можешь помочь, если тебе больше делать нечего. — Я? Помочь? — просияла Эви. — Да-да-да, я хочу! А… спиртного будет много, да? Зайнир разболтал о планируемой пляжной вечеринке всем в области нескольких миль от Прибамбасска — дальше в дюны он зайти не решился. Большинство попадавшихся ему путников только огрызались, а один даже пригрозил надеть мандолину ему на голову, но искатели приключений помоложе выразили полную готовность и повеселиться, и помочь с приготовлениями — добровольцы до вечера перегоняли морских черепах на соседнее побережье. Все пальмы к югу от порта Картеля Хитрой Шестеренки были обвешаны яркими бумажными гирляндами, в центре пляжа был разведен большой костер, а неподалеку от него расставлены барабаны, рожки и множество струнных. Кое-кто из заезжих умел играть даже на гармони. Тролль обнаружил во многих своих недавних слушателях заядлых любителей музыки — с одним из них он обменялся инструментами и заполучил на всю ночь простенькую гитару, чье звучание, однако, было гораздо громче звучания мандолины. Вдоль берега были расставлены низенькие, наскоро сбитые из выброшенного на берег плавняка столики, а на них расположилось множество забористых коктейлей и острых питательных закусок. Вся женская половина проявила достойную восхищения смекалку, когда, раздевшись до белья, прикрыла все самое интригующее хитроумно завязанными платками, шарфами или просто выкрашенными экстрактами пустынных растений кусками льна. Некоторые красотки разжились и цветами, которые вплели в косы. Мужчины — за редким исключением вроде Арьери, который ни при каких обстоятельствах не снимал на людях черной плотной рубашки и кальсон — ограничились пляжными шортами, а Зайнир, при случае та еще сорока, нацепил на себя множество побрякушек из связанных вместе раковин и жемчужинок. Эви с Танраксис познакомились с несколькими дружелюбными девушками и теперь вместе разносили легкие коктейли на деревянных подносах, пока Кейл с Мирой настраивали инструменты. Первую половину ночи аккомпанировать троллю должна была женщина, вторую — эльф. Что касается шамана, тот, неизбалованный частыми купаниями, плескался в море как ребенок, поднимая каскады брызг и окатывая ими других пловцов. Саольрис предпочел подремать на песочке, пока пляж не оживет в полную силу. Чернокнижник же не упустил шанса поговорить об опутывавших Танарис легендах с управляющим Прибамбасска и начальником порта Картеля, с чьего разрешения и на чьи средства была устроена вечеринка. — Говорят, Аспект Времени со всем родом бронзовых драконов основал свое логово восточнее безбрежных песков, — поудобнее устроившись на шезлонге, поведал управляющий. — Жуткое место. Раньше простому смертному вход туда был заказан — эти чешуйчатые твари испепеляли любого, кого видели на своей территории, но теперь, при должной сноровке, попасть туда несложно. — А, знал я одного, кто туда сунулся, — хмыкнул начальник порта, шумно потягивая через трубочку коктейль. — За пару дней, проведенных во временных потоках, из безусого юнца стал дряхлым пнем, даже штурвал в руках удержать не мог, а ведь раньше водил корабли до Кезана. — Но почему Ноздорму устроил логово именно здесь? — спросил Аро. — Так Ульдум неподалеку — титаны повсюду понастроили своих городов. Нет, дружок — не хочешь проблем, так держись от этих мест подальше… Эй, нам обещали музыку и танцы после захода солнца — оно уже на финишной прямой! Закат, и правда, обагрил приливные волны цветами расплавленного золота. Пообещав гоблинам приятную ночь и пожелав им не менее приятных этой ночью встреч, полукровка подошел к большому костру. Весь пляж уж был навеселе, когда музыканты взяли на изготовку инструменты, поглядывая на раскаленный солнечный шар, уходящий за горизонт. Когда прощальные блики, играя на поверхности моря, угасли, грянул слаженный хор еще с утра спевшихся голосов, а по пляжу разнеслась залихватская, быстрая и веселая мелодия. Девушки, побросав подносы, с визгом понеслись навстречу пенным барашкам. Побережье наполнилось плеском рассекаемых пловцами волн, смехом резвых танцоров и всеобщим хмельным угаром. Кое-где, под укрытием качаемых вечерним бризом гирлянд, уединились парочки, а неподалеку от них, развалившись на белом песке, переговаривались вполголоса бывалые путешественники. Наглотавшись соленой воды, Аджан с девушками ринулся к костру — обсохнуть и сплясать. Кейл, разнеся закуски и коктейли покрепче, к ним присоединился, а позже вместе с метаморфом в облике ночной эльфийки растолкал заснувшего воргена и закружил друзей в хороводе. Зайнир, не давая продыху звонкому голосу и скользящим по струнам гибким пальцам, заводил один куплет за другим и бросал многозначительные взгляды на пышнотелых дам, что крутились вокруг музыкантов. Мира, держа в руках фидл, щеголяла своим мастерством перед остальными слушателями и наслаждалась чистым звучанием всех прочих инструментов — среди музыкантов не было ни одного настоящего барда, но их навык был достаточен для того, чтобы не допускать фальшивых нот и не выбиваться из общего ритма, задаваемого большими барабанами, за которыми сидел не менее большой таурен. После полуночи ее сменил Кейл, и женщина слетела с небольшого помоста, сколоченного для музыкантов, в объятья чернокнижника. Все заметно подустали, хотя запал еще не догорел — да и не весь алкоголь еще был выпит — а потому веселье продолжалось, пусть даже в несколько ином, более спокойном темпе. — Я вспоминаю ночь Солнцеворота, — произнес заклинатель. — Только сегодняшний праздник намного лучше. Тогда он думал, что с наступлением рассвета от праздника в его жизни ничего не останется. Теперь он знал, что это не так — ведь в его жизни остались все те, кто сделал этот праздник возможным. — И не говори! — рассмеялась Мира. — Видел бы ты, как резвился Аджан со своими новыми приятелями! А сколько влюбленных я насчитала, пока пиликала смычком… Она замолчала — чернокнижник коснулся ее губ ласковым поцелуем, а затем, взяв ее за руку, повлек к плещущим у побережья волнам. Мало кто к утру вернулся в Прибамбасск — трактирщики той ночью так и не дождались постояльцев, ведь постель гулякам заменил белоснежный песок у берегов Южного моря, согреваемый жаром горевшего до самого рассвета большого костра. Музыканты так и вовсе уснули в обнимку с инструментами, и разбудить их смог лишь раздавшийся ближе к обеду вопль тролля, продравшего глаза: — Эй! А кто спер мою мандолину?! Негодника так и не нашли, но гоблин, игравший на губной гармошке, нашел способ порадовать тролля. Основной профессией приятеля была инженерия — спустя несколько часов напряженной работы в мастерской он преподнес рыжему усовершенствованную гитару, с которой тот провел всю прошедшую ночь. На деке гоблин вырезал на память свое имя, а также имя тролля, чтобы тому было проще найти инструмент в случае, если его постигнет участь мандолины. Зайнир обнял инженера так крепко, что едва не сломал ему ребра, и пообещал, что когда-нибудь сочинит песню в его честь и исполнит на забаву всему Прибамбасску. Гитара и правда получилась отличная — это подтвердил син’дорей, который к моменту пробуждения спутников успел снять все гирлянды с пальм и прибрать половину побережья. Эви, проснувшаяся с дикой головной болью среди новоиспеченных подруг, умылась, переоделась и поспешила к заклинателю, который сегодня должен был отправиться к логову Ноздорму. Чернокнижник как будто ждал ее — он вышел ей навстречу и молча кивнул, когда она предложила ему присесть рядом с ней неподалеку от ворот Прибамбасска. — Я ошибалась насчет тебя, — начала дренейка. — Твое стремление разорвать все узы с Легионом — я не знала о нем и… я очень-очень-очень сожалею, что сделала неверные выводы. — Сожалеть должен я, — возразил Арьери. — О том, что довольно грубо прервал твою первую проповедь. — Так это из-за тебя мне так сдавило горло? — отшатнулась девушка. — Но… зачем?! — Я был ею рассержен. Аркана и Скверна действительно погубили многих — однако ровно то же самое можно сказать о превозносимом тобою Свете и дополняющей его Тьме. В зависимости от обстоятельств я использовал и то, и другое как во благо, так и во вред… И в этом видел свою собственную гармонию. Не стану лукавить — временами мне приходилось поступать решительно, вплоть до беспощадности, но лишь для того, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Не скажу, что меня это оправдывает, и все же я ни о чем не жалею. Жрица какое-то время хранила молчание, обдумывая сказанное. Мир, воистину, был слишком сложно устроен для того, чтобы можно было провести четкую грань между добром и злом, Светом и Скверной, ей — и сидящим напротив нее клейменным… Наконец она кивнула: — Кажется, я понимаю. — Я рад, что мы нашли общий язык, — улыбнулся чернокнижник. — Если я не вернусь — позаботьтесь, пожалуйста, с Аджаном о моих друзьях до тех пор, пока они не смогут позаботиться о себе сами. — О наших друзьях, — поправила дренейка. — Ты ни с кем из них не попрощаешься? — Я всеми силами души надеюсь на благоприятный исход, — ответил он. — Незачем драматизировать положение. — Верно-верно-верно, — затараторила Эви. — Удачи. — Благодарю. Она пригодится, — откликнулся полукровка, седлая полного сил протодракона — его единственного спутника в Пещеры Времени. Дренейка смотрела ему вслед до тех пор, пока наездник не скрылся за песчаными барханами, после чего вернулась в город. Там ее встретили тревожные вести — Мире с самого утра было дурно до тошноты. Сама женщина была уверена, что просто немного перебрала накануне, но, проведя осмотр, жрица вынесла иной вердикт. Ровэн уже месяц как была беременна.