Изгои

Реминисценция пятнадцатая — Вальден, я могу войти? Я много думал над тем, что вы говорили, и кажется, мне есть что на это ответить… Но наставник оставался совершенно безмолвен. Тогда полукровка отдернул тяжелую портьеру в сторону и замер на пороге, не решаясь взглянуть на кал’дорай, неподвижно застывшего в высоком резном кресле. К сожалению, блаженное неведение не могло длиться долго — будто находясь в ночном кошмаре, клейменный подошел к остывающему мертвому телу и заглянул в остекленевшие, утратившие блеск глаза. Пальцы сомкнулись вокруг рукояти ножа, клинок гладко вышел из груди наставника, и фонтан алой крови окропил побелевшее лицо ученика… Когда собственный крик замолк в его ушах, Арьери подумал, что сейчас либо взаправду сойдет с ума, либо наконец очнется от ужасного видения — но ни того, ни другого не произошло. Колени подкосились, и он пал ниц перед мертвецом. Руки вцепились в побагровевшие одеяния Магистра, с губ сорвался глухой стон скорби — и обескровленное тело, занявшись пламенем, осыпалось седым пеплом. Зачерпнув истлевшие останки высокорожденного в узкие ладони, полукровка тоскливо взвыл. Как он ненавидел чернокнижника, покуда тот был жив! Так откуда взялась эта нестерпимая, мучительная боль, теснящая грудь?! Словно проклятый кинжал вошел в его собственное сердце! — Поздравляю вас, господин. Чернокнижник обратил опустошенный взгляд на Ганро, склонившегося в поклоне. За маленьким бесом в той же унизительной позе стояли остальные прислужники. — Что? — глухо спросил полукровка, переводя взгляд с одного на другого. — Вы раскрыли его предательские планы, господин. Вальден обманывал доверие Повелителя год за годом и нарочно препятствовал успеху Легиона. Слухи об этом ходили уже несколько месяцев, старшие демоны намеревались принять меры, но вы, со свойственной вам предусмотрительностью, избавили их от хлопот, — продолжал бес. — И доказали, что достойны титула этого мерзавца, раз сумели победить его в дуэли. Глаза Арьери расширились: — О чем ты говоришь? Все было… — ИМЕННО ТАК, господин, — с нажимом произнес Аг’зал, будучи куда строже беса. — Повелитель незамедлительно узнает об этом. Его милость будет равносильна вашей преданности. Все те, кто сомневался в вас, будут наказаны по заслугам. Чернокнижник посмотрел на кинжал в своих руках. — Разумеется, этот трофей по праву ваш. Видя его у вас на поясе, каждый не раз подумает о последствиях, прежде чем доносить на вас Ман’ари. К горлу Арьери подступил ком горечи. Вот как. Они все знали… Все подстроили… — И как мне теперь с этим жить?! — В звании Магистра и должности ведущего координатора. Советую как можно скорее приступить к своим новым обязанностям, господин. Я все вам объясню, — донесся до него, как издалека, голос Аг’зала. Плеча понурившегося заклинателя, в глазах которого стояли слезы, коснулась суховатая ладонь прислужницы: — Вы должны быть благодарны, Арьери. — Благодарен? — прохрипел тот, поднимая на нее ошалелый взгляд. — Благодарен?!

***

«Я бесконечно благодарен, Вальден». Лезвие остро отточенного кинжала блестело в лучах жаркого пустынного солнца, всегда остававшаяся холодной иссиня-черная рукоять уютно лежала в ладони. Искусная работа прославленных оружейных мастеров кал’дорай… Вряд ли кинжал сегодня понадобится. За все семь лет обладания им полукровка воспользовался наследием Вальдена от силы пару раз, но мысль избавиться от единственного напоминания о наставнике никогда не приходила ему в голову. «Если я сделаю все для того, чтобы никогда не получать клейма, значит, тебе никогда не придется жертвовать собой ради меня?» Заклинатель задумчиво огладил прохладную рукоять, убрал кинжал в ножны на поясе и, прищурившись, поднял глаза к чистому небосводу, за которым распростерлась Великая запредельная тьма… Последнее пристанище души кал’дорай. «Не меня ты тогда спас. Ты спас себя. Нельзя искупить вину более благородным способом, нежели самопожертвование. А вины на тебе лежало немало». Как и на нем самом. «Мы столького друг другу не сказали… Впрочем, я всегда думал, что ты не ждешь никаких особенных слов от величайшего разочарования своей жизни». Правильно ли он поступает? Еще не поздно повернуть назад, вернуться в Прибамбасск и отказаться от шуток с самим ходом времени… И навсегда остаться клейменным? Прочь, малодушные сомнения! Уже поздно отказываться от задуманного. Этот путь должен быть проделан не зря. «Я не сумел оправдать твоих надежд, Вальден. Когда-то я пытался следовать твоему примеру — и раскаиваюсь в этом до сих пор. Тысячу раз оберни время вспять — и тысячу раз я сбежал бы! Из меня вышел преданный почитатель, восторженный ученик, беззаветно любивший тебя преемник… но никогда из меня не вышло бы подобного тебе клейменного. Никогда!» Пора было приниматься за дело. Арьери был уверен, что отправился в путь один, но когда он подлетел к барханам, за которыми находились Пещеры Времени, то увидел син’дорея. — Я ведь сказал, что сопровожу тебя, — улыбнулся ему Кейленис и кивнул на бронзовых драконов, что парили у входа в логово. Стражей нужно было отвлечь, умудрившись не нажить себе врагов в лице потомков Аспекта Времени. — Кейленис, пожалуйста, не рискуй, — догадываясь о намерениях эльфа, попросил Аро. — Уезжай. — Не думал, что ты настолько во мне сомневаешься, — хмыкнул Кейл, седлая талассийского скакуна. — Дай мне хоть немного тебе помочь. Вам с Труди немалым трудом дадутся пещерные тоннели — до средоточия временных потоков еще надо достать. — И все же нести ответственность за своего протодракона мне несравненно легче, чем за тебя. Если достигнет цели хоть одна струя пламени… — …то рано или поздно мою душу вернет в тело Аджан, — беззаботно ответил пекарь. — Моя воля к жизни сильнее, чем когда-либо — и я прожду за чертой столько, сколько нужно. Полукровка, поджав губы, трезво оценил свои возможности и кивнул. Он должен был проскочить в логово в тот самый момент, когда ко входу в Пещеры заявится эльф и обратит внимание на себя, а что будет дальше… не узнаешь, пока не попадешь внутрь. Чернокнижник проследил за эльфом, мчащимся навстречу бронзовым драконам. Как только головы стражей в унисон повернулись к бывшему паладину, полукровка дернул поводья — протодракон, накренившись, влетел в узкую щель между стражами в тот самый момент, когда те приготовились изрыгнуть пламя. Заклинателя окатила волна жара, и поток огненного дыхания осветил все логово. Подземелье, полузасыпанное песком пустыни, было наполнено переплетениями временных линий. Краем глаза он заметил множество реликвий, усеивавших каменистый пол, и руины дворцов прошлых эпох, громоздящиеся у стен. Труди сделала плавный заворот — и над головой разверзся бескрайний космос, сверкавший мириадами звезд и комет… Огромные песчаные часы. Не время отвлекаться. Он должен добраться до огромных песчаных часов, в горловине которых сходятся все временные потоки. Конечно, незамеченным наездник не остался — драконы один за другим пробуждались ото сна и с ревом бросались в погоню, но протодракон не просто несся вперед — он скользил из одного туннельного пространственного разлома в другой, а иллюзии, создаваемые полукровкой, вынуждали Хранителей Времени гоняться за призрачными химерами, мелькавшими в разных уголках пещеры. Коридор стал уже, спертый воздух загустел — Арьери понял, что приближается к цели. Он увидел далеко впереди часы, на толстом стекле которых играли радужные блики, как вдруг огненное дыхание настигло его, и в ноздри ударил запах подпаленных волос. Труди чудом ускользнула от основной массы чадящего пламени, но что ее хвост, не защищенный огнеупорными пластинами, что лазоревую косу Арьери обдало раскаленным добела огнем. Оставалось совсем немного до часов — они охранялись особенно тщательно, и Хранители Времени, развернув крылья, скалили клокочущие рычанием пасти. — Будь умницей, — шепнул заклинатель Труди, щелкнул пальцами, открывая последний разлом в своей жизни, и спрыгнул с седла. Протодракон с ревом влетел в портал, зияющий под потолком — и растворился в россыпи чародейских искр. Комната наполнилась смогом и гарью. Разъяренные Хранители Времени, готовые растерзать посягнувшего на мировой ход истории смертного, потеряли чернокнижника, скрывшегося в дымовой завесе, из виду. Его свободное падение длилось недолго — очень скоро вытянутые перед собой ладони коснулись прозрачного стекла и провалились внутрь. Заклинатель с головой нырнул в круговорот песков времени за секунду до того, как тяжелый дым рассеялся. Обрушившаяся на него тяжесть времен сдавила легкие, выжав из них воздух, а фрагменты ключевых событий запестрили перед мысленным взором. Однако Арьери не волновали судьбы мира, не тревожили герои прошлого и не интересовали трагедии будущего — зная, что каждый шаг он совершает над пропастью всепожирающего времени, полукровка, цепляясь за яркое воспоминание юности, старательно отыскивал в хронологии своей никчемной для мировой истории жизни тот единственный момент, который предопределил его судьбу. В груди разгоралась тревога. «Не делай этого!» — вопило нутро, но он непреклонно следовал против течения времени, и каждый прожитый год рассыпался прахом за его плечами. Он ясно увидел то, что произошло двадцать три года… тринадцать лет… три года… три дня… три часа… три мгновения назад. Полукровка остановился перед высокими, поражающими чудовищностью своих размеров вратами, ведущими в храм эредари. Именно там, преклонив колена, заклинатели обращались к Саргерасу с мольбами о пощаде или колдовском могуществе. Мальчику нельзя было здесь находиться, но его непреодолимо влекло в этот зал. Он должен ступить под темные своды храма и узнать, что же произошло с Повелителем на самом деле. «Нет. Возвращайся к Вальдену. Саргерас не достоин сострадания. Уходи!» И мальчик, коснувшись тяжелой створки врат, замер. Его охватил страх. Повелитель разгневается. Арьери будет испепелен. Какая мучительная боль его ждет! Он бросился бежать — прочь от храмовых врат, туда, где ему были не страшны ни демоны, ни эредары, ни сам создатель Пылающего Легиона. Вдруг мальчик закричал, повалившись на каменные плиты. Его конечности налились болью. Последним, что увидели испуганные глаза, был сполох энтропического огня, а затем тело обуглилось, поглощенное оскверненным пламенем. «Что происходит?» Отбросив с дороги изувеченный труп, к покоям Вальдена направилась тень незнакомого наблюдателю чародея. Шелковая ширма истаяла пеплом, и кал’дорай, застигнутый врасплох, едва увернулся от смердящего гарью сгустка Скверны. Принявшая вид ослепительно-белой зарницы стрела арканы сорвалась с пальцев высокорожденного в сторону незваного гостя и сорвала с него капюшон. Тогда наблюдатель увидел прежнего Магистра, чье лицо несло на себе отметины демонической порчи. Глаза чернокнижника горели ненавистью. — Говорят, ты метишь на мое место, Вальден, — прохрипел Магистр. — Говорят, ты справился бы лучше меня. Очередная остервенелая атака была легко отражена умелым пасом кисти — высокорожденный действительно превосходил изувеченного чародея колдовским мастерством. — Как я рад, что ты пришел ко мне сам, Захмет! — натянуто улыбнувшись, промолвил Вальден. — Очень любезно с твоей стороны избавить меня от необходимости нанести визит в твое мерзопакостное логово. Чернокнижник, названный Захметом, прошипел проклятье на Эредане — и покои наполнил удушливый дым, но высокорожденный щелкнул пальцами и, пока Магистр плел колдовскую вязь, которой намеревался прикончить соперника, Вальден возник за дюжину шагов от него, предвкушая победу. Один незатейливый заговор, и Захмет будет навеки сослан в Круговерть Пустоты. Кал’дорай сделал шаг назад, дабы у переплетенных вместе арканы и магии Тьмы был больший размах, и услышал, как под каблуком хрустнула тонкая косточка. Сердце Вальдена замерло, когда он, оглянувшись, увидел под своими ногами хрупкий обугленный скелет. — Арьери, — прошептал заклинатель, теряя сосредоточенность. Сгусток тайной магии, прежде ярко сиявший в его руках, тотчас рассыпался поблекшими искрами. Вспышка Скверны распорола пелену охватившего его отчаяния — и голова высокорожденного скатилась с опаленной плоти и рухнула рядом с обугленными костями… …ведь ребенка не защитили врата храма… …ведь его наставник не сразил Магистра… …ведь Повелитель не отметил преемника своей милостью… «А как же они? Что станет со всеми ними?» — холодея от ужаса, подумал наблюдатель — и его взору представились… …сгоревшие дотла стойла, из которых вырвался на свободу ополоумевший протодракон, в чьей пасти виднелись останки растерзанного тела… …всклокоченный ворон за прутьями тесной стальной клетки… …паладин в накидке Алого ордена… «Я хочу все вернуть!» …обтянутый кожей скелет тролля, отрубленная рыжая голова которого болталась на поясе монотонно бубнившего заговоры знахаря… …брошенный на корм вепрям издохший зверь, покрытый язвами… …терзаемая когтями гарпий беззащитная белокурая девушка… «Вспять! Умоляю! Пусть время повернет вспять!» …и виселица с двумя полуразложившимися трупами, с чьих посиневших шей свисали полинявшие от дождя и ветра таблички, возвещавшие всем, кто бросит на них взгляд, о совершенных преступлениях… Это было выше его сил — и Арьери закричал, сгибаясь в три погибели под неумолимостью смещенного им временного потока. Заклинатель приложил все силы к тому, чтобы переплести временные линии в прежний узор — но его внутренние ресурсы иссякли, а ход времени остался незыблем. Вопль горького отчаяния, казалось, сотряс основы мироздания — и полукровка, проглоченный круговоротом песков, воззвал к беспощадному времени, медленно пожиравшему все что ни есть в Великой запредельной тьме. «Забери мою жизнь, но поверни всю цепь событий вспять!» Власть слепой темноты, окружившей его, дрогнула — где-то далеко-далеко проглянул блуждающий огонек, будто пламенный язычок свечи разогнал непроглядную ночь. Только почему же его холодное сияние так похоже на бесстрастные глаза высокорожденного, давным-давно возвратившегося в вечность? «Вот мы и встретились…» В следующий миг все существо чернокнижника пронзила агония — казалось, время по кусочкам вырывает из него душу, выедает эссенцию жизни из оскверненного тела, вытягивает жилы, выхолащивает кровь, перекраивает заново нутро… Сколько длится эта непрестанная боль?! Неужели от него еще что-то осталось?! Самонадеянный дурак, возомнивший себя могущественнее Провидения — ты заслужил эти муки! «Я каюсь! Каюсь! Делай со мной что хочешь, только поверни время вспять!» Каждая прожитая секунда восставала из забвения и тяжелым бременем ложилась на плечи — три мгновенья… три часа… три дня… три года… тринадцать лет… два с лишним десятилетия… Арьери грузно рухнул на поверхность стеклянного сосуда, песок в котором отмерял жизнь всему сущему. Сдавленные легкие жадно впустили в себя душный воздух, а широко распахнутые алые глаза обвели просторную пещерную залу, окруженную Хранителями Времени — в их глотках клокотало пламя. Чернокнижник не мешкая рухнул на колени, склоняя голову в низком поклоне: — Простите меня! — воскликнул он. — Я не имел на это права! Ответом ему был гортанный рев всего рода Ноздорму, а мгновением позже висок заклинателя пронзил бездушный, как само время, голос: — Ты хоть понимаешь, на что посягнул, безумец? — Да! — откликнулся полукровка. — И если я изменил ход времени — я заслуживаю смерти! Я готов к ней! Это лучше, чем жить со знанием того, что произошло по моей вине… — не смея встретиться взглядом с нависшей над ним рогатой головой Аспекта Времени, промолвил заклинатель. «Впрочем, если мне суждено умереть, это должно выглядеть как можно более эстетично», — подумал он и, не поднимая глаз, аккуратно оправил на себе одеяние, после чего нарочито небрежно отбросил со лба прядь лазурных волос. Встречены эти жесты были, мягко говоря, с недоумением. — Смерть — недостаточное наказание за подобную дерзость, — поборов мимолетное замешательство, произнес Ноздорму. — Тогда… В конце концов, что ему было терять? — Тогда отпусти меня, — предложил Арьери и, собравшись с духом, посмотрел прямо в хранившие мудрость прошедших тысячелетий глаза бронзового дракона. — Я никогда не вернусь. Мне незачем возвращаться. Аспект выпустил из ноздрей дым, окутавший коленопреклоненную фигуру чернокнижника, и взглянул на часы. Песчинка за песчинкой, событие за событием, история шла своим чередом. — Прочь, — повелел голос, и Арьери, как пушинка, слетел к подножью часов. Он сам удивился своей невесомости. Испытывая необъяснимое облегчение, чернокнижник щелкнул пальцами — и ничего не произошло. Он с небывалой легкостью сделал сложный пас кистью — и с пальцев не сорвалось ни единой искры. — В тебе не осталось колдовства, — прогремел голос Ноздорму из-под потолочных сводов. — Время полностью вытравило его из тебя. Это — плата за восстановленный порядок вещей. Полукровка коснулся дрожащей рукой левой лопатки и не удержал изумленного возгласа. Его колдовское могущество осталось в прошлом — а уродливое клеймо зияло на коже как зловещее предостережение на будущее. Да. Так и должно быть. Он все понял. — Благодарю тебя! — крикнул он бронзовому дракону, презрительно пустившему ему вслед облако дыма, и легким шагом понесся по коридорам, ведущим на поверхность. Жизнь… никогда еще он не был так ею переполнен! Бронзовые драконы не сводили с него настороженных взглядов — но Арьери не замечал их. Его ждут! Целые и невредимые, живые и здоровые — совсем как он, не избавившийся от клейма, но обретший от него свободу. В этом и состоит гармония! «Отныне я преклоняюсь перед диалектикой!» — Кейленис! — позвал полукровка, выбежав из Пещер Времени, охраняемых неусыпными стражами. Ответом ему послужил радостный восклик — среди песчаных дюн он увидел Труди, а на ней, как ни в чем не бывало, восседал бывший паладин. — Как я счастлив тебя видеть! — ступив с принадлежавших роду бронзовых драконов земель на безбрежные пески Танариса, произнес бывший Магистр, когда эльф спешился. — Все обошлось? — Слегка запыхался, — ответил син’дорей, оглядывая его с головы до ног. — Твоя коса… Арьери коснулся лазурных прядей — опаленные кончики, завиваясь кольцами, едва доставали до плеч. Он рассмеялся — всего-то! — Это такая мелочь! — махнул он рукой. — Право, она порядком мне надоела за минувшие десятилетия. Я не остригал ее лишь потому, что волосы заклинателя хранят в себе его силу. Как тебе удалось избежать пламени? — Вовремя ушел с линии огня — спасла наработанная за годы, проведенные в латах, сноровка, — усмехнулся эльф. — Коня только немного жаль, но ты ведь меня подвезешь? — Да, летим сейчас же! — вскочив в седло, возбужденно воскликнул освободившийся от гнета Скверны бывший чернокнижник. — Мне не терпится увидеть их! Как будто прошла тысяча лет с нашей последней встречи… — Ты ведешь себя так, будто на эту же тысячу лет помолодел, — заметил Кейленис, садясь позади. Он-то привык видеть заклинателя согбенным под бременем колдовских сил. — Что показал тебе Ноздорму? — То, чего никогда не произойдет, — ответил полукровка замирающим от счастья голосом и натянул поводья, устремляясь навстречу раскаленному солнцу Танариса.

***

Объединенный отряд опытных охотников на магов, состоявший из представителей обеих фракций, уже предвкушал долгожданное пленение клейменного, ловко перемежавшего извилистый след демонической порчи подтеками первозданной арканы. Несколько раз ловчие, кочуя от одного пространственного разлома, открытого заклинателем, к другому, едва не угодили в далекие миры эредаров, но теперь — никто в этом не сомневался — цель была близка. Обрывочные колдовские перепутья сошлись в одну ровную, вымощенную отголосками использованной маны тропу, ведшую прямиком к бескрайним дюнам Танариса. Многие члены отряда самодовольно усмехались — загнанный на край света клейменный потерял всякую надежду на спасение и теперь даже не утруждает себя тем, чтобы запутать след! А ведь прежде им приходилось плутать неделями, теряясь в бесчисленных отзвуках заклятий, принадлежащих к самым разным — если не сказать, противопоставленным друг другу — школам магии. Вначале наемники полагали, что имеют дело с очередным пироманом — очень многие чернокнижники тяготели к жертвенному огню. Затем они всерьез рассмотрели гипотезу о том, что чародей больше склонен к традициям высокорожденных — в потоки арканы разыскиваемый заклинатель, судя по многочисленным свидетельствам, окунался как в купель. Позднее, обнаружив засаленные гадальные карты и рунические плашки, следопыты решили, что их цель не обходится без первобытного идолопоклонничества. Но когда ко всей этой мешанине добавилась аура Света и эфемерные шаманические колебания… Клубок, сплетенный из взаимоисключающих донесений и противоречивых фактов, должен был вот-вот распутаться, и череда необъяснимых тайн манила близостью разгадки. Поверенному Саргераса ничего не оставалось, кроме как сдаться на милость фракционным лидерам… Но всякое напоминание о его существовании бесследно исчезло, стоило ловчим оказаться перед входом в Пещеры Времени. Некогда ясно различимый запах Скверны канул в небытие, отчетливо слышимые отголоски арканы смолкли в шелесте необозримой пустыни, а хорошо ощутимые вибрации стихий растаяли в зыбучих песках. Клейменный, переступив порог логова Ноздорму, пропал без вести.

***

Когда следующим же вечером все члены отряда собрались на пляже на Краю света, Мира вгляделась в безмятежные волны Южного моря и, набрав в грудь побольше воздуха, что было сил свистнула в туманную даль. Глупо было надеяться, что тут же из ниоткуда возникнет галеон мертвых, и Виктор Ровэн отвезет ее со спутниками домой — но Мира свистела до тех пор, пока Танраксис не запрыгала от радости, указывая на небо. Рассекая небесные толщи, к берегам Танариса мчался огромный дирижабль, к корме которого была прибита обуглившаяся доска, а на ней широкими мазками черной краски было вымазано название воздушного корабля — «Любимец судьбы».  — ЙИ-И-ИХА-А-А! — крикнул, перегнувшись через борт дирижабля, мертвец и замахал сухопутным крысам адмиральской шляпой. — И года не прошло! Успели оценить красотку, которую я себе отжал у зеленокожих, а? — Так ты заделался в воздухоплаватели? И не стыдно тебе изменять морю с небом? — крикнула Мира. — У меня большое сердце — в нем хватит любви ко всем стихиям! — весело загоготал Ровэн и подал команду снижать высоту. — Ну что, куда отправимся? Мира едва заметно коснулась ладонью своего живота, и ее глаза заблестели. — Нам пора домой. — Что, прямо-таки всем? — Почти, — ответила женщина и обернулась к целителям, пришедшим на берег, чтобы проводить друзей. Аджану и Эви еще многое предстояло сделать, прежде чем они смогут вернуться на Дренор. Их ждали разрушенные заставы, забитые до отвала госпитали и кровопролитные бои. Кейленис пообещал себе никогда больше не браться за оружие. Он намеревался, добравшись до Восточных королевств, вернуться в леса Вечной песни и дожить свои лета где-нибудь неподалеку от деревни Легкий Ветерок. Виктор, с удивлением узнав в эльфе сплавленного в шлюпке фанатика, обязал Кейла загладить вину за причиненные в прошлый раз неудобства каждодневными пиршествами, на что эльф сразу же согласился — стоило ему подняться на борт, как он прошествовал в кухню. — Привет, Йохан! И тебе, Гилберт! Привет-привет, Ванесса! — помахал приятелям рукой Зайнир. Обернувшись к целителям, он чмокнул на прощание Эви, потрепал Аджана по черной, как смоль, гриве и взбежал по трапу на борт. Единственное, что его мало-мальски волновало — это то, что Джиге в горах будет зябко, но Саольрис пообещал, что решит эту проблему — и тролль стал совершенно спокоен за свое будущее. Ворген, как и Танраксис, давно уже подумывал о том, чтобы остепениться где-нибудь на год-другой, пока не заест тоска по дороге — а потому они поднялись по трапу вслед за троллем. Маг’хар, тем временем, крепко сжал руку Арьери: — Я пошел бы с тобой в любую схватку. — Равно как и я, — кивнул ему бывший Магистр и взглянул на жрицу. — С вами обоими. Та улыбнулась и энергично затрясла узкую ладонь полукровки в своих кулачках. — Кто знает, может, еще свидимся, — сказала Мира, переводя взгляд с маг’хара на дренейку и обратно. — Ни мы, ни наши дети не станем прятаться вечно. Когда очередной катаклизм сотрясет этот мир — будьте уверены, что вы окажетесь не одни. — Я уверена, — умиленно глядя на Ровэн, ответила Эви. — Я очень-очень-очень в этом уверена. Ты только побереги себя, хорошо? — Вы заслужили отдых, — подтвердил шаман. — И мы как следует им воспользуемся, но на покой уходить рановато, правда? — улыбнулась Мира и поднялась на борт дирижабля вместе с Арьери. — Ну как, закончили развешивать сопли? — заскучав, фыркнул Виктор. — Тогда поддать газу в оболочку и раскрутить воздушные винты! Черт его знает, как называются части этой громадины — но конструкция очень интересная, — шепнул он бывшему заклинателю, который с нескрываемым скепсисом наблюдал за носящимся взад-вперед экипажем. — КУРС НА СЕВЕРО-СЕВЕРО-ВОСТОК! Дирижабль давно скрылся из виду, а шаман и жрица все стояли на берегу, глядя вслед покинувшим их друзьям.