Изгои

Наступила ночь, когда они приблизились к Великому подъемнику — единственному спуску в Тысячу Игл. Здесь-то и начались проблемы — подъемником нельзя было пользоваться без специального на то разрешения. Солевая пустыня с щелочными озерами была слишком опасна, чтобы в нее можно было попасть из чистой прихоти. — Сколько тауренов следят за подъемником? — спросил чернокнижник у принявшей гуманоидный облик Танраксис. — Трое, но они хорошо вооружены, — ответила та. — Троих ты увидела, а сколько их всего? — терпеливо повторил он. — Да какая разница, ты что, не можешь просто открыть вниз портал? — спросила Мира. — Подобные каньоны не образуются сами по себе — а в местность с нестабильными магическими полями я не стану открывать разлом даже под угрозой проповедей Эви. — А Труди не может перенести всех по одному? Саольрис нервно хохотнул: — Перенести так, чтобы животные не завопили от того, что протодраконьи когти впиваются им в бока? Вряд ли! Танраксис немного подумала, обратилась в птичку поменьше ворона и облетела механизм как сверху, так и снизу, заглянув в небольшие пещерки под холмами, окружавшими спуск в Тысячу Игл. Завидев несущегося на нее стервятника, она из маленькой птички на лету обратилась в огромного ворона и, прогнав падальщика угрожающим карканьем, вернулась к отряду: — Всего их семеро. По двое стоят у припрятанных верхнего и нижнего рычагов механизма. — У-у-у, семеро взрослых хорошо вооруженных тауренов, — протянула Мира. — Придется тебе задействовать все свое женское обаяние, Танраксис. — Ты хочешь отвлечь их всех при помощи одной псевдо-тауренки? — догадался ворген. — Не совсем. При помощи одной очень миловидной и очень напуганной псевдо-тауренки, находящейся в смертельной опасности. — Уж не мне ли ты отводишь партию такой опасности? — Бинго, дружок! Не бойся, ролевые игры пойдут вам только на пользу. Эви, одолжишь свое безупречное платье Танраксис? Дренейка, слабо понимавшая происходящее, переспросила: — Что-что-что? — Поменяйся с Танраксис. Не волнуйся, это только на время. — Можно расчесать и украсить ее волосы цветами, — предложил Кейленис, критически оценивая встрепанную тауренку. — Это определенно прибавит миловидности. — Отличная идея, Кейл! Какие-нибудь еще творческие предложения? Нашу красотку должно так и хотеться спасти хотя бы пятерым здоровенным тауренам — с двумя другими внизу мы уж как-нибудь сладим. — Никакого насилия! — предупредила Эви. — Что ты, какое насилие. Впрочем, иметь дело с Зайниром это в какой-то степени насилие, да… — А я-то что должен сделать?! — возмутился тролль. — Спуститься на подъемнике и как угорелый носиться верхом на Джиге с криками «А-А-А-А!!!», да так, чтобы на подъемник и не смотрели. — И кто будет, в таком случае, дергать за рычаг? Шаман переглянулся с заклинателем и выпятил волосатую грудь. — Полагаю, нам не составит труда сделать это, — пожал плечами Арьери. — Протодракон выдерживает нас обоих. — Отлично, — кивнула Мира. — И нам не помешает хорошая такая вспышка Света, чтобы нашу приманку как следует разглядели в ночной темноте. Эви, намек понят? — Да-да-да… — Только как мне объяснить, что я ночью забыла возле подъемника? — спросила Танраксис, приглаживая волосы. — Поверь, первой мыслью этих тауренов будет не «обломи мои рога, что она ночью забыла возле подъемника?», а «обломи мои рога, как прикончить этого шустрого волка?» — И как нам понять, что можно закругляться? — стаскивая с себя пальто, чтобы ничто не мешало во время беготни за метаморфом, уточнил Саольрис. — Я, знаешь, не настолько ошалелый, чтобы до утра за ней носиться. — Зайнир одолжит мне свой рог, и я протрублю, — заверила Ровэн, в предвкушении отменного зрелища потирая руки. — Будь уверен — этот вой и мертвый услышит. Когда наряженный метаморф с раздетым и всклокочившим шерсть контрабандистом обменялись парой-тройкой договоренностей, действие было объявлено начатым. Тишину разорвал самый пронзительный девичий визг, который когда-либо атаковывал слух всех присутствующих, а в темноту ворвалась ярчайшая вспышка Света, озарившая искаженное ужасом лицо юной тауренки и оскаленную пасть воргена. Трое ордынцев, заслышав шум, схватились за топоры и бросились к воргену, но он ориентировался в ночной тьме гораздо лучше них, поэтому в целом помощь тауренов сводилась к размахиванию оружием наугад и крикам «Держись!» — Помогите! Ах! — на случай, если двое у верхнего рычага не прониклись состраданием к бедной девушке, провизжала Танраксис, продолжая улепетывать от воргена, и картинно запнулась о подол платья. Очередная вспышка осветила закрывшую лицо руками тауренку и нависшего над ней «волка». Увидев, что оставшиеся двое тауренов выбежали из укрытия, Мира присвистнула. Дождавшись, пока Джига с наездником зайдут в кабину, чернокнижник и шаман слетели к рычагу и, поднатужившись, сдвинули механизм. Кабина плавно спустилась вниз. Арьери бросил взгляд в каньон — тролль, едва спустившись, взбеленил ящера и, чередуя вой растревоженного Джиги с собственным, закружил по солевой пустыне как умалишенный. Механики бросились за ним — то ли чтобы помочь троллю спастись от невидимого врага, то ли чтобы прикончить. Труди в крутом пике слетела вниз, наездники вновь дернули рычаг — и кабина понеслась вверх. Довольно быстро внизу оказались Пышечка с Кейленисом в седле (хорошо быть паладином, хотя и бывшим — лошадь возникает прямо из воздуха и при необходимости уходит туда же, откуда пришла), вслед за ними Мира перевела сначала талбука дренейки, а затем и своего Мерзавца, после чего протрубила в рог — как раз вовремя, потому что и ворген, и Танраксис уже выбились из сил. Оставив шамана внизу, Арьери затащил на протодракона почему-то закричавшую в ответ на это дренейку и спустил ее вниз. Эви резво соскочила с седла и спряталась за маг’харом. Полукровка не обратил на это внимания, спеша к Саольрису — если метаморф просто обратился в ворона и взлетел в небо, то ворген оставался один среди пятерых разъяренных тауренов, и укрывал его от гнева ордынцев один лишь сумрак ночи. Близоруко щурясь, Аро наконец отыскал притаившегося в кустарнике воргена и помог ему взобраться в седло. Труди в последний раз слетела вниз и своим ревом подняла на дыбы остальных животных — нужно было как можно скорее уходить. Наконец-то взошла луна, проливая на каньон свой блеклый свет, достаточный для того, чтобы верховые разобрали дорогу. Мира пересчитала спутников — вот пронеслась Эви с Аджаном за спиной, следом спешит Саольрис, за ним несется Кейл на призванном скакуне, Труди с Танраксис кружат над каньоном… а где же ее рыжая заноза в заднице?! Ровэн набрала побольше воздуха в легкие и протрубила еще раз. В миле от нее — до того далеко забежал раззадоренный Джига — Зайнир дернул поводья на себя и наконец дал механикам себя догнать. — Что случилось, парень? — спросил один из них, тяжело дыша. — Чего ты так орал? — Я… а я просто темноты боюсь, ха-ха, — проворковал Зар и, ударив ящера по бокам, понесся в обратную сторону, и вслед ему летела самая грязная брань, которую он когда-либо слышал. Стоило Джиге пулей пронестись мимо Ровэн, как Мерзавец вышел из-за песчаной иглы и, замыкая ряд, прогалопировал за отрядом. Эви, по чистой случайности оказавшаяся впереди всех, вдруг закричала — перед мордой талбука мелькнули оголенные колья. — Кентавры… — ахнула она, выронив поводья, которые был вынужден подхватить Аджан. Развернув талбука в другую сторону, маг’хар попытался избежать встречи с племенами Галак, но поздно — через частокол, окружавший лагерь, уже летели копья и стрелы. — Что, дорогая, не проповедуется? — крикнула Мира дренейке. — Не стопори других, поезжай! Напролом вернее будет, чем в обход! — Да ведь здесь одни колья! — ответил за дренейку шаман, приняв управление заметавшимся талбуком на себя, пока Эви пыталась унять дрожь в руках. — ПОЕЗЖАЙ ВПЕРЕД, — рявкнула Ровэн. — Но… — ПЕРЕПРЫГНИ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!!! Балансирующие на иглах каньона камни задрожали. Аджан покрепче намотал на жилистые руки поводья и, молясь о том, чтобы животное не перебило себе ноги, ринулся прямо в лагерь кентавров, навстречу копьям и стрелам. Дикари, явно ожидая, что талбук понесется от них, но никак не на них, бросились врассыпную. Вслед за талбуком через частокол перепрыгнули и остальные — к тому моменту, как препятствие преодолел Мерзавец, паника, распространившаяся по поселению, достигла своего пика. Лагерь был освящен редкими факелами, и Эви успела увидеть много подробностей быта своей потенциальной паствы, чтобы перехотеть нести слово Света в это жестокое племя. Танраксис упредительно гаркнула — тогда Арьери взглянул вниз и крикнул: — Впереди еще один частокол! Он в десяти шагах от тебя, Аджан! Шаман приготовился, натянул поводья — и талбук легко перелетел через очередное препятствие. За ним, не сбавляя скорости, успешно проскочила и медведица, и талассийский скакун, но ящер, в силу неопытности своего наездника, налетел прямо на колья и взвыл. Зайнир вылетел из седла и, кубарем прокатившись по песчаной земле, ударился головой о подножье ближайшей иглы. Балансирующие камни задрожали вновь, а вслед затем раздался крик гарпий, свивших гнезда на этих неприступных вершинах. Аджан, всучив поводья более-менее оклемавшейся дренейке, спрыгнул с талбука и, пока Мира приводила в себя контуженного тролля, оттащил тело кнутохвоста в сторону и влил в распоротую грудь весь запас своих сил. Когда ящер поднялся на ноги, шаман взял его под уздцы и повлек за собой. А смятение, царившее в лагере, сменилось на жажду мести, и воинственные кличи грянули с новой силой. Ровэн оглянулась — к кентаврам присоединились потревоженные гарпии, выпорхнувшие из своих гнезд. — Арьери! — крикнула она что было мочи. — За нами сразу два хвоста! Труди взревела — он услышал предупреждение. Ядовито-зеленое пламя, смердящее невыносимой вонью, ударило в подножье соляной иглы, и гнезда гарпий, вместе с обломками разрушенного песчаника, повалились на кентавров. За первой обрушилась и вторая игла, задетая ударной волной, и завалила дорогу назад, а за нею — третья, придавив стаю рыскавших в той округе пум и разживавшихся объедками их добычи гиен. Мире было некогда наблюдать это зрелище. Она ласково похлопала Мерзавца по шее, и понятливый скакун, стараясь бежать как можно ровнее, чтобы взгроможденный на него тролль не слетел с седла, припустил за отрядом. Эви заставила себя посильнее сжать в кулачках поводья. По лицу ее катились ручьи слез, а удушливый запах, свербящий в ноздрях, только подстегивал парализующее чувство страха. Она всего лишь хотела Вселенской гармонии — за что ей все это?! Но судьба в ту ночь была беспощадна к дренейке. Она остановила талбука, чтобы помолиться Наару и немного успокоиться, но стоило только Свету забрезжить в ее сложенных ладонях, как девушка услышала похожий на скрежет голос: — Это что, свеча? На сердце дренейки похолодело, когда кобольд бросился на нее с криком «Отдай свою свечу!», но вот сверху низвергся грязно-желтый сполох пламени — и кобольд повалился навзничь. К сожалению, он был не один. Эви завизжала, увидев, как несколько мерзких, похожих на крыс существ облепили ее талбука, и хлестнула ездовое животное поводьями что было сил. Талбук заржал, забил копытами, угрожая затоптать каждого на своем пути, но кобольды, столь же надоедливые, сколь живучие, не отставали, и дренейка запричитала: — Пожалуйста, хватит! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Наконец подоспели остальные спутники, впереди показался Мерзавец. Пока Мира потуже натягивала уздечку, очухавшийся тролль за ее спиной поудобнее перехватил свое копье — и на глазах у дренейки обсидиановый наконечник, пронзая одно тельце за другим, насадил кобольдов на длинное древко как на шампур. Тех, кого не достало копье, убило выстрелом ружья. — Аджан, она не способна вести, — посмотрев в остекленелые глаза Эви, сказала Мира, поставив на предохранитель на всякий случай перезаряженное ружье. — Мы должны проехать мимо заставы Вольного Ветра так быстро, как только можем, если не хотим отвечать на вопросы ордынцев. Шаман, подлечив Зайнира, пересел обратно на талбука. Руки дренейки безвольно обвисли, и маг’хару пришлось собственноручно перенести ее себе за спину. — Я чувствую запах Скверны… — прошептала жрица. — Он не уходит… — Другая магия не смогла бы свалить иглу так быстро, — сухо ответил Аджан и махнул рукой отряду, выражая готовность. — Больше никакого галопа, — предупредил Саольрис. — Иначе животным грозит обезвоживание, а здесь — сплошь щелочные озера. Остаток пути до Мерцающей равнины был проделан без происшествий. Перед тем, как ступить на просоленную почву равнины, все, кроме Танраксис, которая должна была уйти высоко за облака, сделали остановку и надели маски, наскоро скрученные из плотных шерстяных бинтов — песчаные бури, бушующие на равнине, забили бы дыхательные пути. Еще одной опасностью были гейзеры. Саольрис знал лишь приблизительное их местоположение, за точность должны были отвечать Арьери с метаморфом. — Ни с кем не драться, — наставляла Мира, приспустив маску. — Ни с василисками, ни со стервятниками, ни с хрустогрызами, ни со скорпидами! Они сами отвяжутся, главное не дайте зверью спешить вас. Скоро светает, проснутся промышляющие тут умники — на них тоже лучше не обращать внимания… Ну, поехали. Так уж получилось, что каждый собирал за собой целые толпы голодных хищников, но чернокнижник с оборотнем довольно быстро наловчились заводить их в гейзеры: координируя движения то одного спутника, то другого, они, мысленно отсчитывая время до возникновения горячей струи, заставляли ездовое животное проскочить над расщелиной за пару мгновений до того, как из нее вырывался столп газа, раскидывая всю увязавшуюся за всадниками толпу. Отряд добрался до перевала, ведущего в Танарис, в тот самый момент, когда в центре Мерцающей равнины начал зарождаться пылевой вихрь.