Изгои

— Стой! Ты когда-нибудь бывал в Азероте? Арьери остановился как вкопанный. Он перевел взгляд с золоченных закатом городских ворот, показавшихся вдалеке, на Миру. — Всего на пару мгновений. Близнецы обменялись встревоженными взглядами. — В чем дело? — прошептал полукровка, его лицо побледнело. Он был вусмерть вымотан, хотя старался этого не показывать. За весь день они сделали только одну остановку, и то — чтобы набрать воды во фляги. Наверное, вся проблема во внешности. Конечно, он не сойдет и за эльфа… — Дело — в заразах навроде холеры, — мрачно буркнула Мира, развеяв прежние опасения и посеяв новые. Их об этом не предупреждали. Не заставил задуматься даже тот факт, что, стоило появиться в поселении новому пришельцу, как дюжину детей помладше подкашивал жар и горячка. Через несколько дней после того как близнецы впервые оказались в крупном торговом городе, обоих загнала в постель оспа. За уход хозяйка постоялого двора сдирала втридорога, но для них было счастьем одно то, что их не обокрали и не вышвырнули за порог — оказать сопротивление бродяги не сумели бы. Болезнь достигла пика и пошла на спад только через неделю. Это была самая долгая и наиболее дорого обошедшаяся им неделя. Слабость сохранялась еще с месяц, а полностью восстановиться удалось лишь к Зимнему Покрову. Зима в тот год выдалась мягкой — в противном случае Ровэн ее бы не пережили. Полукровке повезло больше, чем им тогда — он-то не один. И, кто знает, может, у чернокнижников иммунитет? Какая зараза сумеет ужиться с той, что течет в их жилах? — Замотать ему шарфом лицо поплотнее? Ну, нос там, рот… — Да он же задохнется… Аро припомнил все, что он знал о болезнях. Как Магистр, он был знаком с ними, но в Легионе они чаще всего использовались только как оружие, действие которого всецело контролируется заклинателем. — Как часто данное явление встречается в Азероте? — прервал он сумбурную речь близнецов. — Заразы-то всякие? — уточнил Нику. — Да на каждом шагу… — И как их ликвидируют? — Правильнее говорить «лечат», — встряла Мира. — А никак. Этим просто нужно переболеть. Любое лекарство способно только облегчить симптомы. «Переболеть». Аро повертел это слово на кончике языка и причислил его к ряду слов вроде «перетерпеть» и «пережить». — Каким образом протекает процесс… переболевания? — У всех по-разному. Чернокнижник медленно кивнул и бросил пронзительный взгляд вначале на Нику, затем на Миру. — Если это случится, все мои средства в вашем распоряжении. — Да, хорошо. — Я буду полностью недееспособен? — Может быть… Это будет катастрофа. Недееспособный клейменный на руках у малознакомых людей. Они перережут ему горло, едва увидят на нем печать Скверны, и он ничем не сможет им помешать. Ему остается одно — открыть правду до того, как она откроется сама. Через ворота они прошли беспрепятственно. Близнецы не обманули, сказав, что прекрасно знают местность — особенности каждого населенного пункта они тоже знали отлично. Сердце Арьери выскакивало из груди, когда он проходил мимо стражи, натянув на голову капюшон, из которого торчали два длинных уха. Он уставился под ноги — было боязно поднять алые глаза на прохожих, но, заметив это, Мира толкнула его локтем в бок: — Да оглядись ты. Кругом не было ничего, кроме пестрой толпы, заполонившей все свободное пространство. В толкотне звучал говор на нескольких наречиях. Полукровка не потерялся только потому, что по обе стороны от него стояли Ровэн, уверенно, как два лося, ведшие его дальше по главному тракту. Удивленно ахнув, чернокнижник завертел головой в поисках флага. — Кому принадлежит эта территория? — Никому, — пожал плечами Нику. — Пока что никому. Иначе нас бы тут не было. Аро привстал на носки и пробежал взглядом поверх голов азеротцев. По обе стороны тракта стояли приземистые здания, но определить, к архитектуре какого народа они принадлежат, было затруднительно. — Куда мы идем? — Остановимся в таверне, а делами займемся завтра, — известила женщина, чуть ускоряя шаг. — Ты чудно вписываешься в обстановку, но головой лучше так не вертеть, а то еще отвертится. — Никогда не видел столько свободных гуманоидов в одном месте… — Только им этого не говори, ладно? Вообще лучше помалкивай, пока не освоишься. Оказавшись внутри халупы, именовавшейся для удобства таверной, Ровэн заплатили за комнату и взяли ужин из того, что было подешевле, после чего усадили за грубо сколоченный стол полукровку и сами принялись за еду. Но Арьери было не до нее. Куда интереснее были новые лица вокруг, и не только лица — он разглядывал сваленные на табуреты клинки и стоявшие у стены посохи, привставал, чтобы рассмотреть постояльцев и их питомцев, и напрягал слух, пытаясь перевести доносившиеся до него обрывки разговоров. Цены, снаряжение, стычки на границах, новости с передовых, множество имен, непонятных и трудно выговариваемых, какие-то восклицания, переругивания, смех… — Ешь, пока не остыло, бестолочь! И его, как котенка, ткнула носом в тарелку заботливая рука. — Да, благодарю, — проговорил Аро, переключая внимание с окружающего мира на кашу с овощами. В еде он был неприхотлив, и нынешняя трапеза казалась ему божественной — в первую очередь благодаря своей сытности. Быстро разделавшись с ужином, за который чернокнижник отдал монеты из своего кармана, они поднялись в комнату, если четыре голые стены с подвешенными на балках гамаками и двумя табуретами можно назвать комнатой. Заперев дверь на прочную щеколду, Нику обернулся к полукровке: — Как тебе, Аро? Наверное, пустоватой кажется, после твоих-то покоев? — Мои покои не отличались роскошью. Близнецы обменялись недоуменными взглядами. — Вы, заклинатели, неплохо зарабатываете… — Моей приоритетной статьей затрат было не убранство, — откликнулся Арьери, привыкший тратить все, что у него было, на совершенствование своего чародейского мастерства и — ближе к тридцати годам — выкуп военнопленных Легиона. Раздевшись до рубашки и кальсон, он свернулся на растянутом пониже гамаке лицом к стенке. — Доброй ночи. Не успело солнце скрыться за горизонтом, как все трое спали крепким сном.

***

Реминисценция пятая Кровь. Умопомрачительный, сногсшибательный запах крови. Пленяет, соблазняет, искушает… Он повсюду! Непонятно, от чего мутит разум — от наслаждения или отвращения. Судя по тому, как рот исходит густой, вязкой слюной, а клыки сами собой обнажаются, наслаждение все-таки вероятнее… Но до чего же это дико! «Я ведь не безмозглое животное! Впрочем, мне бы хотелось им стать». — Говори со мной, — прорвался к слуху, как сквозь вату, голос высокорожденного, звенящий сталью. Панически притягательная пелена жажды крови чуть спала, и Арьери хрипло выдавил: — Я… — он поспешно вытер с губ обильно выделявшуюся слюну. — Я не чую ничего, кроме… — он представил соленый привкус крови на языке, и живот скрутило спазмом. — Мне хочется… Полукровка не решился продолжить — его взгляд заметался по полю боя, усеянному трупами. Свежими. Ароматными. Пригодными для употребления в пищу… Насилу оторвав глаза от аппетитно белевшего горла погибшего в битве с демонами солдата, юноша впился когтистыми пальцами в собственную глотку, в которой намертво стоял ком, и затрясся. — Больно… Больно! Он согнулся в три погибели, когда его ударил под дых Страж Скверны, служивший наставнику. Дыхание сперло. — Вот ТЕПЕРЬ тебе больно, — степенно кивнул Вальден, растягивая уголок губ в усмешке. — Отрезвляет, не правда ли? Часть безостановочно текшей слюны сглотнув, а часть — сплюнув, Арьери ответил невнятным хрипом. Удар по желудку и правда на какое-то время отвлек его от мечтаний о еде. — Я велел тебе говорить со мной! — Не хочу крови… Но мое тело ее хочет… «Крови… и мяса». — Ты так яро бунтуешь, когда речь заходит об исполнении указаний Легиона, и так легко сдаешься, когда приказы тебе диктует животная натура? — высокорожденный залился клокочущим смехом, который в могильной тишине покинутого бранного поля звучал особенно громко. Арьери замотал головой и, осознав, что невольно подается к распростертым под его ногами телам, отшатнулся. — Я себе этого не позволю… — Тогда перестань оголять клыки, плотоядная бестолочь. Полукровка скосил глаза вниз — верхняя губа топорщилась, обнажая острые зубы. Спохватившись, он заставил себя сомкнуть губы. Еще бы с той же легкостью можно было заткнуть ноздри, чтобы ничего не чуять. — Подобная тактика сопротивления ничем тебе не поможет, — словно бы прочитав его мысли, возразил Вальден. — Избавляться надо не от раздражителей, а от реакции на раздражители. — Но как? — Дыши. Глубоко и размеренно. Пусть запах наполнит твои легкие до отказа… Вдох. — И в следующее мгновение покинет их… Выдох… непроизвольно перешедший на гортанный рык, упрямо рвавшийся из груди. Юноша вскрикнул — больше от неожиданности, чем от боли — когда по щеке полоснул остро заточенный кинжал. Порез был совсем неглубокий, и все же на коже выступила пара капель крови. — Ты ничем не лучше них, — вытирая лезвие о рукав, сказал высокорожденный, кивая на трупы. — Не менее обильно истекаешь кровью, если тебя ранить, и не менее отвратно смердишь, если тебя убить. А значит, у тебя нет ровным счетом никаких прерогатив на то, чтобы лакомиться ими по первой же прихоти того внутреннего людоеда, что достался тебе по наследству. — А мой отец действительно был людоедом? — прижигая порез на щеке язычками пламени, проступившими на кончиках пальцев, спросил полукровка. — Несомненно! — фыркнул Магистр, кривя губы. — Если бы его гастрономический интерес к твоей матери не перерос в половой — по сей день глодал бы кости заблудших путников! — Ганро рассказывал об этом иначе, — забывая о мучившем его аппетите, заметил юноша и подстроился под шаг высокорожденного, едва тот, повернувшись спиной к горе тел, зашагал к ставке Легиона. Они могли бы воспользоваться порталом, но Вальден любил пешую ходьбу. — Конечно же, мифотворчество придурковатого беса гораздо достовернее тех сведений, которые ты можешь получить от своего наставника! Должно быть, его познания в обычаях первобытных обществ многократно превосходят мои! — Если вы намерены поведать мне что-то из этой области — я весь внимание, наставник, — почтительно склонив голову в ответ на ерничанье Вальдена, заверил полукровка. Голод отступил далеко на второй план. — О, неужели? Тогда постарайся не захлебнуться слюной, когда я коснусь темы добычи пропитания…