Глава 3. Застывший в янтаре
3 февраля 2020 г., 17:38
Примечания:
сильно урезанный вариант правок Greykot'а
Глава 3. Запертый в янтаре
Гермиона ясно чувствовала беспокойство Гарри, поинтересовавшегося ее здоровьем, и от его голоса в животе щекотно запорхали бабочки.
– Я в порядке, Гарри, просто плохо сплю, – она открыла глаза и не увидела его завораживающих зеленых глаз, обнаружив, что ее голова лежит на коленях Луны Лавгуд.
– Наверное, мне следовало сначала предупредить тебя, Гермиона. Впрочем, ты бы мне все равно не поверила.
Случившееся промелькнуло в ее голове, и она вскочила с пола.
– Гарри?
– Я здесь, Гермиона, с тобой.
Оглядывая комнату в поисках своего лучшего друга, Гермиона потянулась за палочкой.
– Как это возможно?
Луна подняла руку и мягко остановила ее.
– Гарри, позволь мне объяснить тебе. Ты можешь показать Гермионе все, и она сможет понять. Гарри – дух-бродяга. Как и я.
– Гарри стал собакой?
– Нет, Гермиона, это не имеет никакого отношения к его крестному отцу – да, я знаю о Сириусе. Кроме того, как и я, Гарри не знал, что он Скиталец, пока не стал им. Навык Скитальца позволяет духу, некоторые говорят, душе, покинуть тело и отправиться в странствие. Прошлой ночью я нашла Гарри бродящим по здешним коридорам и пригласила в себя. Ночь он провел со мной…
Просмотреть воспоминания Гарри оказалось гораздо быстрее, чем слушать объяснения Луны. Гермиона видела его путешествие в Азкабан и обратно, а также две неудачные попытки установить контакт в замке. Она уже собиралась просветить его по нескольким вопросам, когда последняя фраза Луны попала в цель.
– Ты провел ночь с Луной... – к ее тираде добавились новые воспоминания. – ...и сегодня утром принимал с ней душ?
Луна решила немедленно положить этому конец.
– Гермиона, ты принимала душ сегодня утром?
– Конечно, но какое это имеет отношение к делу?
– Ну, ты только что об этом подумала – и Гарри увидел это в твоей памяти, так что мы квиты, – Гермиона, зашипев, покраснела, но Луна не унималась.
– Ты была последней, о ком думал твой парень, когда я засыпала, и первой, о ком он подумал утром, когда я проснулась. Он очень тебя любит. Гарри стал моим единственным другом, и я более чем довольна.
Луна видела, как Гермиона разговаривает с Гарри, даже слышала ее неоднократные извинения, но ей хотелось, чтобы пара быстрее прошла эту фазу.
– Гермиона, прежде всего нам нужно помочь Гарри, его жизнь в очень большой опасности. Я надеюсь, ты согласна, что спасение Гарри – самое важное. Возможно, тебе придется передать его обратно мне, чтобы ты могла связно мыслить.
С тех пор как Гермиона в первый же год своей жизни в Хогвартсе подожгла мантию Снейпа, спасение Гарри стало для нее самым важным делом. Она скорее почувствовала, чем услышала смешок, когда Гарри мысленно заговорил.
– Посмотреть это воспоминание было здорово, еще раз спасибо, Гермиона. Ты же знаешь, что я говорю о том, где ты подожгла Снейпа? Но у меня нет слов, чтобы описать, насколько красиво другое воспоминание, которое я только что видел.
Гермиона широко улыбнулась, хотя и покраснела. А Гарри обнаружил, что может показать Гермионе воспоминания Луны. Увидев, как маленькую блондинку выгоняли из комнаты в холод зимних ночей, Гермиона поняла, что всегда ей поможет. Она все еще сидела на полу, глядя на несколько странную девушку.
– Возможно, ты и права, Луна. Мне нравится, что Гарри здесь, во мне, но я совершенно не в силах одновременно общаться с ним и трезво мыслить. Как это сделать, и смогу ли я вернуть его позже?
Такой искренней улыбки Гермиона еще никогда не видела. У нее сложилось впечатление, что у Луны в замке было не так уж много поводов улыбнуться. Склонившись, Луна поцеловала ее, и старшая ведьма сразу же почувствовала потерю.
– О!.. Не могу поверить, как быстро я привыкла к тому, что Гарри со мной, и как сильно я скучала по нему, когда его не было. Нам, возможно, придется распределить его между нами до конца триместра, и главное, нам нужен план, как доставить его в Азкабан и обратно, – Гермионе пришлось мысленно дать себе пинок, чтобы вернуться к проблеме, о которой ей рассказал Гарри.
– Луна, теперь у тебя два друга. Я с радостью присмотрю за твоим телом, когда вы отправитесь в Азкабан. Однако, это вызывает много вопросов. Как часто Гарри нужно возвращаться в тело, и что будет в субботу, когда мы разъедемся по домам?
– В идеале Гарри должен возвращаться каждую ночь. Как только Гарри закрепит навык, он сможет найти нас, когда захочет.
И тут у Гермионы появилась идея.
– Луна, как ты смотришь на то, чтобы провести со мной часть каникул? Я должна помочь родителям с отъездом из Британии, и хочу, чтобы Гарри всегда мог найти меня.
– Гарри смог найти дорогу сюда, потому что думал о Хогвартсе как о доме. Теперь, когда он побывал в нас, он найдет нас, где бы мы ни были. Но я все равно хочу погостить у тебя, вечером напишу отцу, – и девочки, и Гарри были в восторге от этого.
– Ты хорошо все приняла, Гермиона, Гарри волновался, что ты сразу побежишь к Дамблдору, – сказала Луна.
Гриффиндорка снова покраснела.
– Это была моя первая мысль, но Гарри быстро меня переубедил. Гарри простил меня за свой арест, и я соглашусь со всеми его желаниями. Но, Гарри, ты не прав насчет Рона, он очень меня поддерживал. Рон пытался пошутить, а я чуть не сломала ему челюсть, я ужасно переживаю. Дамблдор тоже пытается помочь, но я чувствую, у него для этого есть собственные мотивы.
– Гарри согласен с этим и надеется, что ты никогда на него не рассердишься. Он также считает, что пришло время покинуть страну... Можно мне поехать с вами?
Увидев широкую улыбку Луны, Гермиона взяла ее за руку.
– Конечно, можно. Полагаю, Гарри сказал то же самое?
Луна кивнула, в ее глазах стояли слезы счастья – она не привыкла, что людям нравится ее общество. Прежде чем изложить свой план, Гермиона сжала ее ладошку.
– Если ты оставишь Гарри до обеда, у меня будет время привыкнуть к тому, что он появится в моей голове. Я схожу с ним на ужин, а потом мы отправимся в комнату, которую вам показал Добби. Там мы сможем подготовиться к тому, что Гарри отправится в Азкабан.
Поскольку остальные согласились с этим расписанием, настало время начать день. Может потому, что Гарри был с Луной, Гермиона, прежде чем расстаться, просто не могла не обнять маленькую блондинку.
– Увидимся за обедом, – пропела Гермиона, и равенкловка радостно попрыгала на свой первый урок. Гермиона решила, что она закончила обучение в Хогвартсе, и может до субботы заниматься в библиотеке самостоятельно. Внезапно оказалось, что до отъезда домой нужно сделать очень многое. Она написала родителям и попросила Хедвиг отнести письмо, надеясь, что умная сова успеет вернуться до завтра.
***
Гермиона направлялась на обед, переживая, что Луна и Гарри уже ждут.Она собиралась провести остаток дня с Гарри,простившим ее за необдуманные слова в Больничном крыле. А Гарри, похоже, хотел, чтобы она стала его девушкой. Хотя... это же Гарри! Скорее придется проявить инициативу, позволив увидеть некоторые воспоминания, и дать понять, что она никогда не скажет "нет". Группа слизеринок во главе с Панси Паркинсон преградила ей путь, блокируя коридор. и она почувствовала, что будет нелегко. Дэвис и Гринграсс, казалось, предпочли бы оказаться отсюда подальше, но Булстроуд рвалась в бой. – Грейнджер, если ты думаешь, что особенная, мы покажем тебе, что бывает с много о себе возомнившими грязнокровками... – Булстроуд, кто это для тебя написал? Я почти вижу, как Драко дергает за ниточки, открывая тебе рот... – Оставь моего Драко в покое, сука. Он не запятнал бы себя такими, как ты, – Панси так разозлилась, что практически выплюнула эти слова. У единственной в пустынном коридоре гриффиндорки это вызвало саркастический смех. – Видишь ли, Панси, я дотронулась до твоего парня всего один раз, в прошлом году, и тогда я врезала ему по морде. Ты больше подходишь этому мелкому говнюку, мне он отвратителен. Казалось, вот-вот начнется драка. – Я прикрою, Гермиона, – раздалось из-за спин слизеринок. Пять ведьм увидели на стоящую с палочкой в руке Луну Лавгуд, но слизеринки не впечатлились и совсем не испугалась. – Не твое дело, Чокнутая, отвали, – Миллисент снова повернулась к Гермионе, но Луна не отступила. – Если свяжешься с Гермионой, придется иметь дело со мной. Она моя подруга. – Ну, если ты говоришь.– Миллисент бросилась на Луну, но далеко не ушла. За Petrificus Totalus последовали Expelliarmus и Incarcerous. Заклинания с невероятной скоростью слетали с палочки Луны, и находили цель. Миллисент была полностью обездвижена, палочка вырвалась из рук, ее опутали волшебные веревки, и она грохнулась на пол, как подрубленное дерево. Ловко выхватив палочку Булстрод из воздуха, Луна заткнула ее за ухо раньше, чем крупная слизеринка с неприятным хрустом врезалась в каменный пол. Палочка Луны была по-прежнему направлена на трех слизеринок, так и не успевших ничего предпринять. – Кто-то еще хочет попробовать? Луна действовала чисто в стиле Гарри, уж его почерк Гермиона сразу узнала. Теперь, с поддержкой Гарри-и-Луны, Гермиона была готова ко всему. – В чем дело, Паркинсон, шансы уже не в твою пользу? Я предпочитаю двое против троих, а не четверо на одного. Это тактика пожирателей смерти. Они не дерутся, а просто сбиваются в стаю и убивают людей. Это то, к чему вы стремитесь? Кто хочет первым показать грязнокровке ее место? Гринграсс? Дэвис? Те не решались не то что ответить, но даже взглянуть на Гермиону. – Похоже, все зависит от тебя, Паркинсон. Ты готова? – Успокойся, Грейнджер... Теперь Гермиона стояла с ней лицом к лицу. – Тогда зачем ты устроила засаду? Пристанешь еще, Паркинсон, узнаешь, чему я научилась за год тренировок с Гарри. Он сразился с Волдемортом вничью и сбежал. Если мне не верите, посмотрите в глаза своим отцам и спросите. В конце концов, большинство из них видели, что было той ночью на кладбище. Панси пошевелила губами, но не издала ни звука, а Гермиона сказала напоследок. – После субботы ты меня больше никогда не увидишь. Держись от меня подальше, Паркинсон, мне хватило дерьма от тебе подобных. Затем Гермиона и Луна пошли дальше по коридору, оставив троих слизеринок разбираться с распростертой на полу Булстроуд. – О, это было очень здорово. – У меня возникли проблемы, Луна, но ты просто великолепна. – А это не я, Гермиона, я позволила Гарри взять все в свои руки. Честно говоря, не думаю, что могла его остановить, когда он увидел, что происходит, – казалось, Луна с кем-то спорила, и Гермиона точно знала, о чем – Гарри извинялся. – Ты все сделал правильно... Нет, все хорошо... Думаю, теперь моя очередь раскачать лодку. Мне было приятно наблюдать за тобой, но нужно учиться самой. Войдя в большой зал, Луна попросила Гермиону придержать ей место, а сама направилась к преподавательскому столу. Ей нужна была Макгонагалл. – Да, мисс Лавгуд, чем могу помочь? – Я хотела бы получить бланк заявления об уходе из Хогвартса. Я устала от всех этих издевательств, пришло время попробовать где-то еще, – Луна небрежно вытащила из-за уха палочку Миллисент и положила на стол. – Это палочка мисс Булстроуд, она и еще три слизеринки решили устроить в коридоре засаду на мою подругу. – Пятьдесят баллов с Равенкло, и отработки со мной до конца недели. Луна прямо взглянула на Снейпа, борясь с возмущением Гарри. – Я не буду ходить на отработки, хотите, исключайте. Что касается баллов, Равенкло не принял меня, почему я должна заботиться о них. Макгонагалл попыталась взять ситуацию под контроль, ведь в зале присутствовали ученики Дурмстранга и Шармбатона, которые могли покинуть турнир с очень плохими впечатлениями о Хогвартсе. – Мисс Лавгуд, если у вас возникли проблемы, вам следовало обратиться за помощью к кому-нибудь из персонала... – Как вы помогли Гарри Поттеру, отправив его прямо в Азкабан. Нет, спасибо, профессор, я просто уйду из Хогвартса. Мне ясно дали понять, что я здесь не нужна, зачем мне оставаться? Я бы посоветовала всем, кто находится в таком же положении, получить документы на перевод. Волдеморт вернулся, а Фадж – идиот, и скоро все станет намного хуже. С этими словами Луна отошла от стола преподавателей и села рядом с Гермионой. Дамблдора в зале не было, и сдерживать Северуса пришлось Макгонагалл. Когда баллы факультетов и отработки ничего не значат для студента, у персонала не оставалось совсем никаких способов воздействия. Исключение того, кто в любом случае собирался уехать через четыре дня, было пустой тратой времени и сил, и еще одним темным пятном на репутации, в котором Хогвартс не нуждался. Не прошло и минуты, как в Большой зал ворвалась разъяренная Миллисент Булстроуд. Остальные девушки были явно не в состоянии сбить массивную слизеринку с избранного курса, тем более удержать ее. Заметив светлые волосы своей цели, она направилась прямо к гриффиндорскому столу. – Чокнутая, у тебя есть кое-что мое. Отдавай ее, пока я тебе руки не переломала. – Булстроуд, ты и с палочкой не справилась, почему я должна бояться сейчас? – Потому что я недооценила тебя. В следующий раз я не дам тебе шанса... Макгонагалл встала из-за стола в тот момент, когда четверка слизеринок вошла в зал, и теперь дала знать о своем присутствии. – Следующего раза не будет, мисс Булстроуд. Отработка со мной каждый вечер, пока экспресс не отвезет вас домой. Также пятьдесят баллов с каждой участницы этого нападения. Счетчик, сбросивший двести изумрудов, еще больше взбесил Миллисент. – Эта мелкая сучка забрала мою палочку, я хочу ее вернуть! – Мисс Булстроуд, ваша палочка останется у меня. Если это необходимо для занятий, я передам ее преподавателям, но они будут забирать ее в конце урока. Еще пятьдесят баллов со Слизерина, и я продолжу снимать баллы, если вы не вернетесь к своему столу. Миллисент неохотно двинулась с места, но гнев заставил ее резко возразить. – Наслаждайтесь своей властью, пока можете, но это ненадолго. Эта вспышка стоила Слизерину еще ста баллов. Затем Макгонагалл повернулась к Луне. – Зайдите ко мне в кабинет после обеда, я предоставлю вам документы, – только от ее львят у нее было три запроса на отчисление, значит, придется подключить к проблеме Альбуса. Поскольку Луна потеряла пятьдесят баллов с Равенкло, а затем Слизерин упал с первого места на последнее, Гриффиндор вышел в лидеры Кубка школы. То, что ее детеныши, казалось, не обратили на это внимания, очень беспокоило Минерву. До первого сентября Хогвартс может потерять довольно много учеников. Не помогало репутации лучшей школы Британии и то, что студенты Дурмстранга и Шармбатона стали свидетелями всего этого.***
Рон нашел Гермиону в библиотеке. Ей удалось не вербализировать свою часть разговора с Гарри, но она еще не осознала, что выражение ее лица менялось, будто она с кем-то разговаривает. – Эй, Гермиона, ты в порядке? – Я в порядке, Рон, успокойся. Я сожалею о вчерашнем, обещаю никогда больше так не делать и хотела бы искупить вину... – Ну, это было чертовски больно. Но автограф Виктора Крама наверняка поможет. Гермиона фыркнула. – Держу пари, так и есть, но, к сожалению, ничем не могу помочь. На последнем задании Виктор попал под Империо, напав на Флер, а затем на Седрика – пока Гарри не оглушил его.Мы знаем, что он не отвечал за свои действия, но сейчас он не может даже смотреть ни на меня, ни на Чжоу, ни на Флер. Для него было бы гораздо менее неловко, если бы ты сам подошел и спросил. – Но не для меня... – Гермиона еще раз фыркнула, что удивило Рона и побудило его задать следующий вопрос. – Значит, никакого Крама? – Рон готов был поспешно ретироваться, но улыбка подруги его совершенно обезоружила. – Все это заставило меня понять, что я – девушка Гарри, думаю, я была ею с самого начала. Теперь мне нужно только добраться до Гарри, чтобы это ему втолковать, – Гарри, подтвердив, что он этого с нетерпением ждет, заставил ее улыбнуться еще шире. Рон тоже улыбнулся. – Первая часть может быть трудной, но я уверен, что вы легко справитесь со второй. Да, а с Чокнутой вы когда подружились? – Ее зовут Луна, Рон, она пытается помочь мне вытащить Гарри из Азкабана. Она прикрыла мне спину, когда слизеринки загнали меня в угол в коридоре. – Ее отец владеет Придирой, но никто не верит ни единому слову из того, что там печатают... Выяснение отношений так увлекло Гермиону и Гарри, что до планов руки у них пока не дошли. Пора было браться за дело. – Они поверят, если у Придиры будет письмо от Гарри. – Это невозможно, не забывай, он же в Азкабане. Если бы ты могла получить оттуда письмо, намного лучше отправить его мадам Боунс. Она возглавляет ДМП, и мой папа говорит, что никто не захочет с ней связываться. Это она опубликовала заявление о Фадже и его кто-она-там. – Ладно, значит, нужно два письма. Спасибо за помощь, Рон. Такая решимость подруги заставила его рассмеяться, невозможное, казалось, не беспокоило Гермиону. – Ты знаешь, что ты ненормальная? Гарри находится в самой охраняемой тюрьме мира, но ты хочешь получить оттуда письма. Безумно! – Это не безумно, Рон, просто трудно. Если бы это было легко, все бы так и делали. Ты можешь спросить Колина, есть ли у него фотография Гарри, которую можно использовать? Желательно недавняя, которую люди еще не видели. Скажи Колину, что он поможет Гарри, это заставит его пошевелиться. Гермиона, выглядела лучше, чем за последние недели, в ее глазах появилась прежняя решимость. Рон не удивился бы, если его подруга справится. В конце концов, они втроем делали невозможное с первого курса. И Рон отправился выполнять поручение – Почему ты не рассказала обо мне Рону? – Гарри ясно увидел ответ в голове Гермионы и почувствовал, как она покраснела. – Ты совершенно права. Он бы тебе не поверил, пока я не перелез в его голову, а ты не хочешь целоваться с Роном. Чем это отличается от поцелуя с Луной? – Луна – наш друг, Гарри, Рон, конечно, тоже. Но она осознает разницу между переходом и поцелуем, а вот Рон вряд ли смог бы или захотел. И вообще, теперь я твоя девушка, и у меня нет намерения целовать кого-то еще. – Гермиона почувствовала, что он доволен ее признанием, и продолжила. – Ты взял под контроль Луну в том коридоре, чтобы уложить Булстроуд, можешь взять под контроль меня, чтобы написать письмо? – Блестящая идея. Оно будет написано моим почерком, и ты поможешь подобрать нужные слова. Они как раз заканчивали, когда появилась Луна. Вместо того чтобы пытаться все объяснить, убедившись, что никто не смотрит, Гермиона просто пропустила Гарри в поцелуй. Через несколько секунд у Луны загорелись глаза. – О, Гермиона, это фантастическая идея. Мы должны держать это в секрете, иначе министерство попытается остановить папу, когда он будет его печатать. Ты отправишь свою копию мадам Боунс прямо сейчас, или подождешь, пока мы с Гарри напишем версию для Придиры? – Думаю, мы подождем, и сова полетит к обоим. Еще перед ужином нужно найти Колина. И ты права, нужно держать это в секрете, но я забыла сказать Рону… – Давай просто пропустим ужин и попросим Добби принести нам что-нибудь в комнату. Так мы сможем отправить письма быстрее, и будем готовы к тому, что нужно сделать вечером.***
Альбус беспомощно наблюдал, как в его кабинете два декана ведут словесную баталию. – Нелепость! Ты сняла столько баллов, а даже не знаешь, что произошло... – Но это не помешало тебе снять с мисс Лавгуд пятьдесят баллов... – У девушки подходящее имя – Полумна. Они, вероятно, просто болтали, а она напала, мисс Булстроуд имела полное право сердиться, что ее оставили без палочки... – Мисс Булстроуд практически угрожала мне темным лордом перед всей школой, что мне оставалось делать? Я не буду целовать подол этого ублюдка, и задницы его прихвостней... – Минерва, Северус, хватит! Северус, если ты не обуздаешь слизеринцев, неизвестно, сколько учеников покинут Хогвартс... ...и что в этом плохого? – и Дамблдор, и Макгонагалл уставились на него, вынуждая Северуса объясниться. – Мисс Грейнджер, высказавшись в своем собственном приводящем в бешенство стиле, на самом деле права. Судя по тому, как обстоят дела на данный момент, для ее собственной безопасности у нее действительно нет другого выбора, кроме как покинуть Хогвартс и страну. Сколькие в этой школе находятся в таком же положении? Разве не лучше, чтобы они поняли это уже сейчас и за летние каникулы приняли хоть какие-то меры? Это ошеломило Минерву и заинтриговало Альбуса. Северус олицетворял ценности факультета, и директор хотел услышать подробности. – Я поговорю с факультетом и скажу им, чтобы они смягчили свое поведение. Я отмечу, что если по их вине студенты других факультетов окажутся в Больничном крыле, они будут наказаны – если их поймают. Это позволит свести агрессию к словесным перепалкам. Тем не менее, я намерен, и это не обсуждается, снимать баллы с других факультетов, награждая моих подопечных даже за знание собственных имен. Для Крэбба и Гойла это действительно достижение. Видя, что Минерва не оценила юмора, Северус продолжил. – Все это должно донести до тех, кто после возвращения Темного Лорда окажется в серьезной опасности, что британское волшебное общество далеко от справедливости. Поттер, томящийся в Азкабане, безусловно, придаст этому правдоподобия. Мы знаем, что Темный Лорд вернулся, и министерство по воле Фаджа не противодействует этому. Пусть лучше дети, под нашим контролем,получат представление о том, к чему это может привести, а не аваду в лоб в один прекрасный день. – Северус, это просто блестяще. Ты не согласна, Минерва? Прежде чем она успела ответить, вмешался Северус. – Минерва, мне нужно, чтобы ты изображала злость на меня, когда мы на людях. Ты видишь, что происходит внутри Хогвартса, но бессильна это остановить. Слизерин должен получить Кубок школы, чтобы отправить наше сообщение, а также укрепить мое положение среди детей пожирателей смерти. Драко будет очень рад рассказать своему отцу, как именно выиграл Слизерин, а профессор Макгонагалл была в ярости по этому поводу. Директор согласился с такой тактикой. – Это также даст понять, что мы бессильны помочь. Как красноречиво и в то же время убедительно заметила мисс Грейнджер, кое-что Гарри, к сожалению, знает не понаслышке. Это шло вразрез со всем, во что верила Минерва Макгонагалл, против самых основополагающих ценностей Гриффиндора, но она была вынуждена согласиться. Как заместитель директора школы-интерната, она в первую очередь отвечает за безопасность своих подопечных. С учетом того, что Фадж придерживается позиции "он не вернулся", покинуть Хогвартс – лучший способ обеспечить безопасность некоторых студентов. Ей даже не нужно было притворяться, что она в ярости из-за сложившейся ситуации, она в самом деле была в гневе. Альбуса и Минерву поразило, насколько они на самом деле беспомощны в своей собственной школе.***
Гермиона смотрела, как Луна-и-Гарри сидит за письменным столом и работает над письмом для Придиры. Вместо более достоверной версии, которая вскоре должна была дойти до мадам Боунс, они хотели чего-то, похожего на газетную статью – а в этом Луна разбиралась лучше. Гермиона же сосредоточилась на фотографиях, которые они получили от Колина. У этого мальчика был настоящий талант. Снимок, который они выбрали для сопровождения письма, был сделан сразу после первого задания. Гарри, все еще в рваной турнирной мантии, входит в гостиную Гриффиндора, где уже готовы приветствовать героя. Вид был самый подходящий – Молния в одной руке и золотое яйцо подмышкой другой. Он был исцарапан и покрыт синяками, но на лице была искренняя улыбка. Лишь немногие близкие друзья понимали, что это больше улыбка облегчения, чем счастья. Однако больше всего ей нравилась фотография, на которой они с Гарри сидели на полу гостиной, склонившись над книгой. Рон сидел на диване сзади и гораздо больше интересовался закусками, чем любой книгой. Гермиону настолько восхитила фотография Луны и ее покойной матери, стоявшая у кровати Луны, что в Комнате появилась еще одна серебряная рамка. Вставив туда снимок, она поставила ее рядом с фотографией Луны. Оглянувшись, Гермиона поняла, что Гарри контролирует тело. Она узнала сосредоточенность на лице Луны, когда он-в-ней писал, а также небрежное касание ее волос, чтобы скрыть свой знаменитый шрам – шрам на другом лбу. Луна с манерами Гарри прежде могла бы вывести Гермиону из себя, но после сегодняшнего дня, для этого потребуется нечто намного большее. Она провела с Гарри более четырех часов, и это были совершенно замечательные, но мучительно смущающие часы. После короткого утреннего опыта она хотя бы имела некоторое представление о том, чего ожидать. В сознании каждого человека есть мысли и переживания, которыми он никогда не захочет делиться с другими, но все меняется, когда вы делите ментальное пространство с кем-то еще. "Я не хочу, чтобы он/а это видел/а" сразу же выводит скрываемую мысль на передний план, делая ее доступной для просмотра. У них не было возможности что-то скрыть, ни она, ни Гарри не имели никакого опыта защиты своих мыслей, поэтому оба испытывали мучительное смущение. С другой стороны, она и Гарри теперь знали друг о друге больше, чем многие пары, которые провели вместе десятилетия. Их дружба, по мнению Гермионы, теперь сильнее, чем когда-либо. Оба также были заинтересованы в отношениях парень/девушка, когда Гарри физически выйдет из Азкабана. Отношениях, которые начнутся и будут развиваться вдали от Хогвартса. Одно можно было сказать точно: Луна будет с ними. Маленькая блондинка с Равенкло произвела впечатление на Гарри, и Гермиона, посмотрев воспоминания своего парня, была не против. По их общему мнению, после смерти матери, Луна вела тяжелую жизнь. Отец явно любил ее, но даже не учитывая безутешную печаль от потери жены, Ксено Лавгуд был плохо приспособлен к самостоятельному воспитанию дочери. Издевательства над Луной в Хогвартсе были намного хуже опыта Гермионы, вероятно, даже хуже того, что пережил Гарри в начальной школе. Однако Гарри впечатлило то, что у Луны, похоже, не было ни одной горькой мысли о случившемся. Луна не оглядывалась в гневе, а смотрела вперед с надеждой. Для Гарри, у которого было в жизни мало поводов для надежды, это не просто совершенно иное отношение к жизни — это откровение. Оторвав ее от размышлений, Луна села на кровать и передала ей Гарри. – Это быстрее, чем объяснять, что мы написали. Это также даст вам время побыть вместе до того, как мы с Гарри отправимся в Азкабан. – Луна, Гарри говорит, что ты беспокоишься об этом? – Пройти больше двухсот миль в своем первом рейде – это неслыханно. Большая часть путешествия над морем тем более... – После первого в жизни полета на метле Макгонагалл сделала Гарри ловцом Гриффиндора. Теперь он обгоняет драконов. Это просто Гарри. Оставшись с ним подольше, ты привыкнешь. – Сегодня нам предстоит путешествие туда и обратно около пятисот миль. До этого моя самая дальняя прогулка была около десяти. Гарри сообщил Гермионе, как сильно Луна нервничает из-за сегодняшнего путешествия. А еще она не привыкла к людям, зависящим от нее. Пока они собирались в совятню, Гермиона обняла младшую подругу. – Все будет хорошо, Луна. Доверься Гарри, а я верю, что ты сделаешь для него все, что в твоих силах. Ты великолепна, ни Гарри, ни я не справимся без тебя. Я надеюсь завтра получить ответ от родителей, и мы сможем строить планы на лето. Выходя из комнаты, чтобы отправить сову, Луна чувствовала себя гораздо счастливей.***
Страх Луны пропал еще до того, как они пересекли Черное озеро. Она никогда раньше не бродила с кем-то еще, и с Гарри было очень весело. Гарри летел со скоростью, о которой она даже не подозревала, и с энтузиазмом тащил ее за собой. Даже полет над Северным морем не вызвал никакого страха. Луна знала, что пока она с Гарри, все будет хорошо. Она была даже рада, что солнце зашло к тому времени, как они добрались до Азкабана, Луна поняла это, как только Гарри начал замедляться – его энтузиазм угасал по мере приближения к островной тюрьме. Угольно-черные высокие стены Азкабана, источали тьму, казалось, даже свет не мог вырваться из его загребущих лап. Проходя сквозь стены камер, Луна получила шанс увидеть вблизи настоящее отчаяние. Пленники, не имели ни спасения, ни передышки от безжалостного давящего ужаса, внушаемого вездесущими дементорами. Большинство из них свернулись клубком и стонали от боли. Когда Луна увидела, что министерство осмелилось сделать с Гарри, ее гнев вырвался наружу. Вскоре парочка оказалась в камере, где содержалось физическое тело Гарри. Так же, как она учила его переходить от нее к Гермионе, теперь Луна помогала Гарри вернуться в собственное тело. Она видела, как гримаса боли исказила его лицо. Из-за сведенных судорогой от длительной неподвижности мышц, эффекта дементоров и необходимости воспользоваться ведром, вернувшись в тело, Гарри чувствовал сильный дискомфорт. Ему удалось встать с кровати и избавиться от одной проблемы, которая была главной, по которой Луна сдерживалась. Гарри дико смущало то, что Луна считала совершенно нормальными физиологическими функциями. Она знала, что если она разделит его тело, пока он писает в ведро, смущение Гарри будет зашкаливать. Покончив с этим, он снова плюхнулся на кровать. Еще около десяти минут ушло, чтобы размять мышцы, и он смог передвигаться по камере и отведать деликатесы, которые здесь считались едой и питьем. В деревянной миске была какая-то жижа, в другой такой же, видимо, питьевая вода – тюремщики явно не жалели сил в жестоком обращении с Гарри. Луна не плакала от преднамеренной попытки сломать ее друга, но знала, что позже она обязательно поплачет. Тут она заметила, что Гарри начал расслабляться, и через мгновение он пригласил ее. Луна сразу же заметила, что Гарри использует счастливые воспоминания, для борьбы с дементорами. Она обязательно скажет Гермионе, что тот момент, когда он увидел ее в душе, в самом деле помог ее парню в трудную минуту. Луна готова была мягко подразнить Гарри по этому поводу, когда почувствовала еще одно присутствие – не дементора. Что бы это ни было, оно намеревалось причинить Гарри как можно больший вред. Она увидела щупальца чернейшего зла, тянущиеся к воспоминаниям Гарри и пытающиеся извратить их во что-то ужасное. Вместо того чтобы помочь Гарри отбить эту атаку, Луна попыталась проследить эти щупальца до их источника и нашла часть сознания Гарри, которая казалась кристаллизованной – она не могла придумать другого слова. Однако настоящий шок она испытала, когда заметила движение внутри этого мерзкого кристалла. Злобные красные глаза существа, застывшего в янтаре, сосредоточились на счастливых воспоминаниях Гарри о Гермионе. Луна никогда в жизни не видела такого зла, и далеко не сразу сообразила, что вопль ужаса, который она слышит – ее собственный.
