Определять Будущее

Когда Блейз говорил «всё или ничего», он, вероятно, именно это и имел в виду. Казалось бы, ничего странного; впрочем, кто бы мог подумать, что кому-то может прийти в голову вдруг организовать вечеринку в гостиной Слизерина. И устроить её в тот же день, в который идея вообще появилась. Хотя, наверное, в этом и есть весь Блейз Забини. Только они втроём вошли в гостиную, взгляд Аделин зацепился за пару бутылок на кофейном столике. Она слегка нахмурилась. Конечно, декан отчего-то почти не посещает их гостиную, просто пуская жизнь своего факультета на самотёк, впрочем, нельзя ведь отрицать возможность того, что он вдруг решит о них вспомнить. Так невозмутимо раскрывать все свои карты. Однокурсники, видимо, совсем потеряли страх. Привычно Аделин бы подобного слабоумия не оценила, но сейчас это отчего-то вызвало только улыбку. Даже уже распивающая огневиски Панси не разозлила, напротив, Бёрк даже удосужилась одарить её приветливым взглядом. Ведь можно иногда отложить мысли о принципах на дальнюю полку для того, чтобы спокойно провести вечер в кругу семикурсников. Всего девять человек. Самые привычные Трейси, Тео, и даже Крэбб с Гойлом. Напоминало сборы инспекционной дружины. Однажды в один из подобных, кажется, Дэвис самыми немыслимыми уговорами выменяла бутылку у какого-то бармена в Хогсмиде, и они впервые распили её все вместе. Вот они, сладкие воспоминания о пятом курсе. Кто бы мог подумать, что это может войти в привычку? Аделин почувствовала, как Дафна, прежде держащая её под руку, отстранилась и совсем нескромно засеменила к дивану. Нотт осторожно постукивал по месту рядом, очевидно, приглашая её присесть. Ну а Гринграсс решила не отказываться, уже забыв о Блейзе, с которым всего десять минут назад успела помириться. Хотя, кажется, и ему было всё равно, потому что парень тут же разместился рядом с Дэвис и Паркинсон. Странная компания. Но, очевидно, он просто хотел «оставить голубков наедине», о чем говорил почти незаметный, но от этого не менее красноречивый кивок в сторону Малфоя. Он уже пил, как и большинство. В любом случае, Бёрк это совсем не смутило. Ей просто захотелось разделить с женихом кубок огневиски. Такое вот нескромное желание девушки, которая когда-то терпеть не могла вкус алкоголя, но стоило один раз присоединиться ко всем, чтобы расслабиться, и былая ненависть совсем забылась. Драко вальяжно занимал почти весь диван, но думать о том, почему никого рядом с ним не было, не хотелось. Поэтому скоро она без лишних слов упала едва ли не в его объятия, беззастенчиво протянув руку за его же кубком. — Даже не побрезгуешь? — с усмешкой поинтересовался тот, всё же послушно отдав ей напиток. Присутствующие будто этого только и ждали, потому что сразу после его слов гостиная оживилась. Послышались голоса и весёлые выкрики, и теперь каждый был занят собой и ядом в кубках. Блейз заливисто смеялся, а Дафна перешёптывалась с Тео. Как трогательно. — И в горе, и в радости? — отпив немного, бросила Аделин, заглянув в его глаза и поймав огонёк озорства, будто от одного взгляда заразившись всеобщим настроением. Послышалась музыка, неясно, как и откуда, хотя кому какая разница? Начинается веселье. — И в горе, и в радости? — недоверчиво переспросил Драко, чуть склонив голову. — Не узнаю тебя, Бёрк. — А следовало бы, мы ведь встречаемся, — по телу роем прошли мурашки, и она едва отказалась от желания рассмеяться подобно Забини и в ту же секунду осушила кубок полностью. Непривычная крепость сковала сначала горло, а после и челюсть, но девушка только запрокинула голову, позволив напитку заполнить её разум и подавив желание тут же запить острую горечь. Аделин прикрыла глаза, откинувшись на спинку дивана и почти не почувствовав упавшей на её плечи руки Малфоя. Девушка не слышала, что он ей ответил, если ответил вообще, вместо того, чтобы привычно наградить её одной только усмешкой. Музыка, смешиваясь с алкоголем, заполняла сознание, внушая только жажду. Желание забыться, выпасть из реальности и почувствовать себя немного живее. Теперь даже Кэрроу, война и сам, мать твою, Тёмный Лорд были так далеко и туманно, что всё это казалось нереальным. И единственным правдоподобным кусочком её мира оставалась вся эта какофония из музыки, смеха и глупых шуток. Бёрк бы хотела обвинить себя в глупости… нет, наивности. Кто вообще может так просто забыть обо всём на свете? Но мыслей не было слышно за всеобщим весельем. Весельем, в котором хотелось оставаться. Она чувствовала только приятное тепло, которое разливалось по её телу с каждой каплей алкоголя, и концентрировалась только на этом чувстве, где-то в подсознании оправдывая себя тем, что это проблемы будущей Аделин, а не нынешней. Впрочем, голос, что звучал громче происходящего, вынудил её открыть глаза и посмотреть на его обладателя. Удивительно, говорил Гойл, заливаясь хохотом и подбадриваемый легкими толчками в плечо со всех сторон. Он выглядел, признаться, нелепо. Нелепо, но оттого мило. Парень переминался с ноги на ногу, держа в руке кубок и тупя взгляд. Его некоторая робость дала Аделин время поспешно осмотреть гостиную и, глянув на часы над камином, понять, что прошло чуть больше часа. Только подумать, этого действительно хватило на то, чтобы споить кучку подростков. Блейз, который, по обыкновению, совершенно точно нашел бы себе занятие поинтересней, сидел в одиночестве, вальяжно раскинувшись в кресле и, закинув голову, почти не слушал говорившего. Да и вообще не обращал ни на кого внимания. В отличие от Драко. Тот явно смягчился, и его рука действительно лежала на плече девушки, будто юноша боялся, что она подорвётся и пойдёт танцевать, как это делала Панси. Малфой смотрел на своего друга и… улыбался. Нет, на его лице действительно сияла улыбка, а не презрительная усмешка. Аделин на мгновение успела допустить мысль об обмене сознанием между Блейзом и Драко, хотя скоро поняла, что скорее всего виной всему служил алкоголь. Отсутствовала только Дафна, отчего даже опьяненное сознание запаниковало. Потому что не было и Нотта, а это точно наталкивало на определенные мысли. «Да ладно, не могла же она всего через час так легко повестись на него?» Но проблема заключалась как раз в том, что Дафна могла. Очень просто и, вообще-то, с великим удовольствием. И только Бёрк хотела подняться, чтобы всё-таки найти главную неудачу её жизни, Грэг заговорил. — М, — это конечно было сложно назвать словами. — Вы знаете, что я не силён в подобном, — отчего-то сейчас это вызвало волну смеха. — Но я хочу сказать, что очень рад, что мы всё-таки это сделали. «Бедненько» Но вряд ли кто-то ожидал от Гойла большего, так что гостиная тут же разразилась бурными аплодисментами вперемешку с хохотом, за котором Аделин едва смогла различить, что именно уже после речи бросила Дэвис. Кажется, что-то вроде «достаточно»? Ладно, в любом случае, сил на то, чтобы концентрироваться ещё и на отношениях Грэга и Трейси, не было. Нужно было разобраться хотя бы в том, почему только что Нотт зашёл в гостиную без той, с кем он, предположительно, из неё выходил. Не говоря ни слова, Аделин поднялась, чувствуя легкое головокружение и всё больше удивляясь тому, что беспокойство за подругу вообще вынудило её подняться с такого мягкого дивана, где ей было так тепло и приятно… Нет, это совершенно не то, о чём сейчас нужно размышлять. «Бёрк, соберись» Аделин едва удержалась, чтобы не дать себе крепкую пощёчину, чтобы хоть немного привести сознание в порядок. Обессиленно потерев глаза, девушка поспешила как можно быстрее (насколько в её положении это вообще было возможно) выйти из гостиной. Бёрк была более чем уверена, что если что-то и случилось, ей придётся обойти едва ли не весь Хогвартс, чтобы за одним из углов найти Дафну. Хотя, может, Драко или Паркинсон настолько раздобрели, что дали им пароль от ванной старост. Видимо, и её придётся проверить. И действительно, она ожидала буквально чего угодно, но только не того, что почти сразу услышит тихий скулёж где-то неподалеку. Конечно, не факт, что это Гринграсс, впрочем, боль даже случайного человека иногда полезно послушать. — Аделин? — нет, это всё-таки была Дафна. Лохматая, она сидела на полу в глубине коридоров подземелья и плакала, судорожно поправляя мятую одежду. Насколько было видно в темноте, казалось, её глаза сильно покраснели. Голос дрожал, а руки, кажется, потряхивало. Всё это в совокупности почти заставило Бёрк осторожно присесть напротив и выдавить из себя подобие улыбки. Со стороны, очевидно, походило скорее на оскал. Но она же пыталась… Просто не каждый может обнадеживающе улыбаться, когда хочется только пить виски и греться о бок Драко Малфоя. — Что случилось, Даф? — выдохнула Аделин, тут же чуть скривившись. Гринграсс отреагировала так внезапно, что Бёрк успела подумать, что и ей просто не понравился запах алкоголя, исходящий от подруги. Дафна опустила брови, и её челюсть вдруг затряслась; не успела Аделин сказать хоть что-то, как девушка содрогнулась. По её щекам вновь побежали слезы и, закрыв лицо ладонями, та только и смогла, что выдавить из себя едва слышное «Тео», а после истощенно уронить голову на колени Бёрк. «Мерлин, только не снова» Если бы это были слёзы о потере девственности с тем, кто её не любит. Если бы Гринграсс это понимала, а не в который раз сокрушалась о том, что «просто растерялась, услышав его чудесный голос и почувствовав ладонь на пояснице», а любимый Тео снова её бросил, лишь закончив то, чего добивался всего час. Правда, Аделин с каждым разом всё больше и больше казалось, что Дафна вообще не думает. Так убивается из-за того, что с ней делает Нотт, но ведь ей абсолютно плевать на то, что она творит с чувствами того же Забини. И ведь всё повторяет и повторяет одну ошибку за другой. Наивность ли? Скорее глупость, никак иначе. У Бёрк уже не было сил искать подруге оправдания или жалеть её. Просто надоело делать это после каждого столкновения с Теодором. — Ну, Дафна, — протянула та, едва скрывая раздражение за шумным выдохом, больше отдающим усталостью. — Почему опять? Только не говори, что ты не знала, что всё закончится так же, как в прошлый раз. И в прошлый раз до того раза, и в другой прошлый… — Я поняла твою мысль, — резко вставила девушка, не дав ей закончить и чуть успокоившись. Какое-то время она просто смотрела на Бёрк, нахмурив брови, однако скоро вздохнула и повела плечами, заметно смягчаясь. Конечно, она ведь прекрасно знала, почему та раздражена. И, наверное, где-то в глубине души тоже злилась на себя. — Я не знаю. Просто… просто мне кажется, возможно, так он однажды полюбит меня? Глаза Аделин распахнулись, и легкое раздражение постепенно начинало сменяться настоящей злостью. Мерлин, так ведь считают только идиоты. Вот она, причина доступности девушек? «Он полюбит меня, если мы переспим». Теперь Бёрк буквально хотелось взять подругу за плечи и резко тряхнуть, крича что-то вроде «что ты несешь?» — Ты серьёзно? — спустя некоторое время напряжённого молчания между ними, чересчур отрывисто бросила Аделин, даже не обращая внимания, что её жесты отчего-то вызывают у Дафны не желание как обычно начать плакать ещё сильнее, а ответную агрессию. — Просто у меня есть ощущение, что ты издеваешься надо мной, потому что то, что ты говоришь, не имеет смысла. Человек не может полюбить другого только за то, что он с ним спит. — Прошу прощения? — она вспыхнула, тут же заливаясь румянцем, однако уже через пару мгновений на её лице появилось мерзкое, торжествующее выражение и эта презрительная ухмылка. — А, наверное, поэтому Драко трахается с Панси? Но любит тебя, совершенно точно. Вот она, платоническая любовь? И снова Аделин едва поборола в себе желание ударить подругу. Мерлин, ей было абсолютно плевать на чувства Малфоя, даже если он будет её ненавидеть, но что она вообще несёт? Драко слишком самолюбивый, чтобы ранить свою гордость кем-то, вроде Паркинсон. Это совершенно точно очень похоже на Дафну — пытаться зацепиться за единственное, что для неё важно. — Если ты пыталась меня задеть, у тебя не вышло, — невозмутимо бросила Аделин, поднявшись и безразлично окинув Гринграсс взглядом, не забыв отметить, что сейчас та кажется ей жалкой. — Придумай что-нибудь интереснее. Но на губах Дафны сверкнула странная улыбка, доходящая до безумия, кривая. Она прищурилась и, точно так же диковато хихикнув, начала излишне энергично мотать головой. — О нет, Аделин. Я ведь всё слышала. Понимаешь ли, пару дней назад как раз мы с Тео хотели одолжить ванну старост, однако, ой, — Гринграсс прикрыла ладонью губы, с притворной невинностью глянув прямо в глаза подруги. — Кто-то уже был там. Кто-то уже извивался под руками твоего драгоценного Драко Малфоя. Аделин отчего-то теперь раздражало в Дафне всё. То, как жалко она выглядела сейчас, то с какой интонацией она это говорила, её растрепанные волосы и красные глаза. От этого до скрипа зубов сводило челюсть, а ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Бёрк не позволяла себе глупостей, просто осознавая, что за этим последует, но больше сдерживаться она не могла. Почти машинально правая рука вдруг дёрнулась вверх, и Аделин было замахнулась, чтобы ударить, однако вовремя остановилась. Девушка лишь слегка нагнулась к зажмурившейся от страха Гринграсс, та держала ладони над головой, очевидно, ожидая удара. Бёрк, чуть прищурившись и поджав губы, щёлкнула пальцами, одним движением вынудив подругу всё-таки поднять на неё испуганные глаза. О нет, это чувство куда сильнее того наслаждения, которое она получила бы, просто ударив. Это чувство превосходства. Она знала, что Дафна боится её. И Аделин удивительно для самой себя упивалась её страхом. — Ты и правда заигралась, Дафна, — почти шёпотом произнесла девушка, наклонившись к самому её лицу. — Не нужно играть против тех, с кем ты дружишь. *** О, она была в ярости. Аделин прекрасно знала, что Гринграсс не было смысла врать, а её же старания оправдать Малфоя его самолюбием и гордостью были только жалкими попытками не унижаться перед подругой. Не унижаться перед самой собой, хотя куда уже сильнее? Её жених спит с первой шлюхой факультета. С единственной девушкой факультета, у которой не было даже намёка на гордость. А Аделин просто стоит в стороне и смотрит на это, едва ли не аплодируя. Все они перебарщивали. Только подумать, стоило Бёрк на мгновение потерять бдительность — они все, весь грёбанный мир, катился к чертям. Кажется, каждый человек из её окружения плевал на свою репутацию. Плевал на всё, полагая, что всё наладится само собой. Пил в гостиной факультета и зажимался по углам непонятно с кем. Они что, хотят прожить последние дни в шкурах гриффиндорцев? Всегда завидовали, так решили пуститься во все тяжкие под страхом смерти? Она не контролировала ничего, и всё вокруг будто пользовалось этим. Аделин сжала ладони в кулаки, похрустывая костяшками, едва зашла в гостиную, и её взгляд упал на запрокинутую назад голову. Малфой сидел спиной ко входу, закрыв глаза и держа в правой руке полупустой кубок. В одиночестве. Остальные ушли, абсолютно все, будто специально оставив гостиную только им. Возможно, так оно и было, возможно, теперь все знали о подробностях показной личной жизни Драко. Он не повернулся, не обратив внимания даже на довольно громкое появление Аделин в комнате. Ей пришлось хлопнуть в ладоши прямо перед его лицом, чтобы парень, наконец, поднялся, не забыв бросить в сторону Бёрк недовольный взгляд. — Бёрк, будь добра, иди, куда шла вместо того, чтобы играть с людьми в ладушки, — хмыкнул юноша, отчего-то старательно приводя свои волосы в порядок, прежде поставив кубок (пролив часть его содержимого) на кофейный столик. — К твоему несчастью, именно за этим я и шла. — она скрестила руки на груди, не сводя взгляда с серых глаз Малфоя. Он смотрел на неё с легким прищуром, недовольно нахмурив брови и сжав челюсть. Никто не ощущал исходящей от Аделин угрозы, потому что её вовсе не было. Как бы она ни злилась, всем было плевать. Это ведь молодая Аделин Бёрк, подружка Драко Малфоя. Прежде всего. — Я кое-что узнала, Малфой. — Говори, — лениво бросил тот и Бёрк нашла в его глазах скуку. От всего этого хотелось кричать. Но девушкам из приличной семьи не пристало кричать. Особенно кричать на своих супругов, ага? — Настолько низко опустился, что снова развлекаешься с Паркинсон? Он шумно выдохнул, потерев переносицу и на мгновение позволив себе прикрыть глаза. Он думал о том, что ещё ссор с Бёрк ему не хватало. Он слишком устал на летних каникулах, чтобы выслушивать всё это ещё и в школе. Драко хотел уйти от разговора, просто подняться и, пожелав Аделин добрых снов, выйти из комнаты, показав ей её место. — И что? — постойте, это именно то, что он только что сказал? Это именно то, как он заткнул Бёрк и указал ей на её место? Нет, он правда не смог придумать ничего лучше? Выдавил из себя лишь жалкое «и что», так держать. Кто вообще сказал ей? Какая ей вообще разница? Мерлин, ну переспал он пару раз с Панси, что теперь? — А то, Драко, — на лице Аделин не было ни капли сомнения, когда она легко склонилась к нему и расстояние между их лицами стало совсем незначительным. Стоило ему слегка дёрнуться… — Что мне абсолютно плевать на то, как ты удовлетворяешь свои потребности, пока это не касается меня. Паркинсон — самое низшее существо из всех, кого ты мог выбрать. Мерлин, где вообще твоя гордость? Спать с той, с кем не спал только ленивый. Поздравляю, Драко Малфой, твой папочка бы гордился тобой. Курок был спущен. Она разозлила его. Заставила резко дернуть её за руку и, уронив на диван, нависнуть прямо над ней. И виновата в этом была только чёртова Аделин Бёрк и её хобби лезть не в своё дело.  — Заткни свой рот или это придётся сделать мне, — она хотела было ответить, однако Драко надавил ей на шею. — Тебя не касается то, с кем я сплю. Ты говорила об этом, Бёрк. Так что сиди молча и не лезь в мою личную жизнь, пока не захочешь стать её частью. — Видимо, придётся мне всю жизнь сидеть молча, — усмешка. Краткая, горделивая. В глазах не было страха, только злость. Несмотря даже на хрип из-за того, как грубо он давил на её шею. И всё это раздражало ещё сильнее, всё это вынуждало его скрипеть зубами, а ладонью с силой сжимать её щеки. Он хотел, чтобы она трепетала, замолкала при виде его, смотря на Драко Малфоя с восхищением. Со страхом. Но Аделин не боялась, не восхищалась и даже не ненавидела. Казалось, она не питает к Драко никаких чувств. Ни-че-го. Ну а Малфой… Он ненавидел её за это. За то, что она считала своим долгом следить за всем, хотя зачастую не могла контролировать даже то, что говорила сама. Каждый раз Бёрк отчитывала его как сопливого младшего брата. Учила жизни, хотя сама ничего о ней не знала. Аделин всегда жила и до сих пор продолжает жить фантазиями и легкими предположениями о скором будущем, зная, что там ей не придётся ничего решать. — Пошла ты. В ту же секунду губы Драко накрыли губы Аделин. Он поцеловал её с неожиданной и для самого себя резкостью, не обратив внимания и на то, что она отвечала ему, что её руки едва ли не против её же воли обвили его шею. Бёрк запустила ладони в его волосы, поддавшись секундной слабости — той же, поддавшись которой, Малфой ослабил хватку. Оба не представляли, что ими двигало. Что может так просто заставить двух чужих друг для друга людей поступать подобным образом? Злость, о нет, ярость. Или алкоголь? Очевидно, винить второе было приятнее. Особенно, когда здравый смысл возвращал на землю, вынуждая оттолкнуть от себя Драко, пусть тот и не слишком сопротивлялся, и подняться, поспешно одернув блузку. А потом отвернуться. На мгновение Аделин зажмурилась, сжав ладони в кулаки. Она сосчитала до десяти, прежде чем сказать хоть слово, потому что прекрасно знала, что, если этого не сделать, будет только хуже. — Постарайся в следующий раз выбирать тщательнее.