Определять Будущее

«Что это было?» О нет, неправильный вопрос. Лучше спросить «зачем?» или «как так вышло?», в конце концов, вполне очевидно, чем именно это было — поцелуем. Не сложно ведь, да? Хорошо, с одной проблемой Драко уже разобрался. А теперь, вместо того чтобы постоянно задавать себе один и тот же вопрос, нужно найти ответы на остальные. Хотя бы постараться. Итак, зачем он это сделал? С этим уже сложнее. И с этим тоже лучше повременить. Конечно, Драко всегда честен перед собой, но сейчас голова слишком болела для того, чтобы решать подобные вещи, да и в целом атмосфера не располагала к честности перед самим собой. Он на мгновение зажмурился, машинально представляя полку, на которой, подобно старым безделушкам с чердака, Драко вынужден раскладывать свои мысли. У них, полки на чердаке и его головы, определенно была одна единственная схожая черта: «порядка» как такового и не было, а если и был, то настолько хаотичный, что пытаться его придерживаться просто бесполезно. Поэтому Драко чуть поджал губы, избавляя себя от странного образа, и открыл ноющие от накатывающей усталости глаза. Ночью абсолютно не спалось; он смотрел в потолок пустым взглядом, то хмурясь, то недовольно морща нос и хмыкая. Практически не думал, только лежал и смотрел, всё прокручивая в голове тот момент. Казалось бы, что в этом особенного? Тем более, странного? Поцеловал свою девушку, пусть и фиктивную — всё равно Аделин (даже произнося её имя про себя, Драко теперь невольно поджимал губы и каждый раз одним рваным жестом поправлял волосы) была его девушкой. Но отчего-то, стоило ему вспомнить её слова — хотелось беспомощно протереть лицо и снова шумно выдохнуть. «Малфой, не вынуждай меня ложиться рядышком и начинать тебя убаюкивать», — после очередного вздоха раздражённо бросил Блейз, видимо, подразумевая, что ему уже пора спать. Прошлой ночью они всё же пересеклись в спальне, впрочем, оба были несколько не настроены болтать, так что только сухо поздоровались и разошлись по своим углам. У Драко не было ни сил, ни желания узнавать, что снова не получилось у Забини, как и у Забини не было ни сил, ни желания узнавать, что снова не получилось у Драко. Поэтому Малфой отбросил даже догадку о том, что там снова что-то с девушками, и постарался уснуть. И у него не вышло, так что сегодня Драко спокойно проспал завтрак и сейчас максимально неспешно шёл по коридору прямо к классу зелий. Настроение от тех двадцати минут чуть улучшилось; к тому же, пропуская завтрак, он избегал ненужных встреч с тем же Забини, например, который бы не упустил возможности в этот раз всё же поинтересоваться причиной ночного бодрствования друга. Мерлин, Драко буквально слышал его «ты не спал всю ночь, и вовсе не потому, что был увлечен своей подружкой». Хотя, фактически, так это и было, пусть и не в том смысле, который Блейз бы вложил в свои слова. Ну а Бёрк видеть не хотелось. Потому что… «Просто потому, что мне не хочется её видеть. Очевидно ведь», — хмыкнул про себя юноша, почти невольно позволив себе чуть скривиться — потому что знал, что вокруг никого нет. И только он успел уже второй раз похвалить себя за находчивость с идеей с завтраком, парень зашёл за угол и наткнулся на… неё. И первой его мыслью стало то, что хоть чем-то они друг на друга похожи, родственные души. Оба, оказывается, такие находчивые, что решили пропустить завтрак. Или оба просто не любят общаться с людьми. Или оба не хотели видеть друг друга, что вообще-то больше всего походило на правду. — Привет, Драко, — начала девушка, тут же отбросив секундное замешательство и даже возмущение, с которым поначалу они оба смотрели друг на друга. — Как спалось? И это всё? Ещё вчерашняя злость вновь давала о себе знать, неприятно-щекотливым чувством залезая под кожу. Только в этот раз Драко был трезв и, кажется, совсем не собирался никого целовать. Зато ответ на мучивший его вопрос почти сам пришёл к нему. Он сделал это, потому что разозлился. Разозлился на неё за то, что она… такая. Что её максимум по отношению к нему — секундное замешательство, а после идиотская улыбка ради приличия. Он разозлился на неё за то, что она не смеётся рядом, чего уж там, даже не снисходит до того, чтобы искренне на него злиться. Драко каждый день наблюдал за тем, как она общалась с Гринграсс, порой осторожно смеясь, но не оглядываясь в страхе быть осужденной, как она, озорно сверкая глазами, хмыкала и нелепо фыркала на тупые шутки Блейза, и то, как ненавидящим взглядом приторной вежливости Аделин прожигала Паркинсон. И ничто из этого и близко не напоминало её отношения к нему. Он злился на неё, потому что понимал, что она считала его ровным счётом никем. Наивным мальчишкой, который свалился на её плечи в роли ненужного жениха, которого ко всему прочему ещё и нужно постоянно поучать. Будто они оба выросли, но так и не переросли игру, в которую играли в глубоком детстве, бегая по Малфой мэнору и представляя, что они муж и жена, а поместье — их собственный дом. «Смешно, что по сути так оно и есть», — хмыкнул про себя парень, по привычке чуть дёрнув ладонью, чем заставил сустав звонко хрустнуть и разрушить оплетающую их тишину. Драко не мог понять и того, задевало это его гордость или что-то ещё, но совершенно точно чувствовал, что ему это совсем не нравится. Привыкнув к тому, что все могут только обожать или ненавидеть несравненного Драко Малфоя, он жаждал от неё эмоций, и вместо того, чтобы снова копаться в себе, решил подумать над тем, как лучше удовлетворить свою прихоть. — Просто невероятно, Аделин, — наконец довольно уклончиво ответил юноша, даже сумев выдавить из себя лёгкую улыбку, больше походящую на ухмылку. — Ты? — Прекрасно, — не колеблясь ответила та, нацепив точно такое же подобие улыбки, и поспешно отвернулась, облокотившись о стену, чем дала юноше понять, что разговор на этом может считаться оконченным. Впрочем, Драко пока не считал нужным его заканчивать: он хотел внимания, хотел удовлетворить свою потребность в ней. В конце концов, жена ведь должна слушаться своего мужа? Хотя прошедший вечер явно давал понять, что Бёрк пока это правило не усвоила. Во всем её виде не было ничего, что могло бы указать на то, что после произошедшего она смущена хотя бы немного, весь её вид в целом будто кричал о том, что вчерашней вечеринки и не было вовсе. Краснеть Аделин, кажется, вообще не умела, а брови, что в таких случаях обычно опускались вместе с уголками губ, сейчас оставались в своём обычном положении. И снова все это смехотворно раздражало. Мерлин, даже на ту историю с балом Бёрк реагировала эмоциональнее. Он совсем не стоит того, чтобы хотя бы разозлиться? Он чуть сильнее сжал челюсть — порой это помогало сконцентрироваться. Это нездоровое удовольствие от эмоций Аделин его настораживало. Более того, он прекрасно понимал, что это равносильно абсолютному сумасшествию. Он прекрасно помнил, что именно испытывал в моменты, когда у него выходило вывести её из себя. Что он чувствовал вчера, когда она узнала о Паркинсон, и то, что он чувствовал в день, когда Аделин просила его показать метку. Драко точно отдавал себе отчёт, что испытывает то самое нездоровое удовольствие, стоит Бёрк чуть повысить голос или вовсе перейти на раздражённый тон, даже когда в её голосе едва заметны нотки злости. И это казалось Малфою ненормальным, но поедающая изнутри злость на самого себя притуплялась за эйфорией от её эмоций. Значит ли это, что ему стоит продолжить? — Неужели совсем не хочешь поболтать со своим парнем? — кажется, Драко и сам подобного от себя не ожидал. С другой стороны, подумаешь, не будет же он стыдиться своих слов перед Аделин. Она, пожалуй, последняя, о чьём мнении ему стоит волноваться. В любом случае, нужный эффект (пусть Драко и сам изначально не знал, чего хочет этим добиться) его слова произвели. Аделин не просто замешкалась, а оторопела, невольно даже отшатнувшись назад. Но странно, они ведь и раньше в полу-попытке то ли пошутить, то ли задеть друг друга, бросали подобные фразы, поэтому её реакция могла значить лишь то, что… «Ей всё-таки неловко» Мерлин, знал ли до этого Драко, что торжествующую улыбку так сложно скрывать? Хотя, к чему вообще скрывать от неё что-либо, он ведь уже пришел к выводу, что Аделин — последняя, чье мнение должно его беспокоить. И в ту же секунду уголки его губ тянутся вверх, чуть обнажая верхний ряд зубов. — А надо? — как всё же резко, настолько, что это вынудило Драко неодобрительно цокнуть, прямо по-учительски покачав головой. Не хватало только злобно пальчиком пригрозить. — Аделин, нужно ведь нежнее общаться со своим мужчиной. Она нарочито медленно вздыхает, видимо, пытаясь и саму себя убедить в этом напускном спокойствии. Впрочем, от взгляда Драко не укрывается то, как Аделин рвано заправляет прядь за ухо, её непривычно дёрганные движения. — Поговори лучше об этом с Паркинсон. Найдёте больше тем, уж она-то куда покорнее, — право, Драко был готов поклясться, что, стоило ей произнести это, в то же мгновение Аделин об этом пожалела. Девушка вдруг поджала губы, а её брови очаровательно опустились вниз, и это всё в совокупности веселило. И Малфой едва не рассмеялся от осознания происходящего. Наконец-то Аделин как ребёнок обидчиво говорила всякие глупости, в которых Драко и находил странное упоение. Наконец-то она не думала прежде, чем выдавать свою злость и смущение за глупую ревность. Наверное, именно появившийся вдруг из ниоткуда энтузиазм заставил его чуть податься в сторону Бёрк, чем сократил расстояние между ними, и теперь оно составляло не больше десяти дюймов. Он чуть опустил голову, заглядывая в глаза девушки. Стоит отдать ей должное: Аделин стойко не отводила взгляда до последнего. Напротив, несмотря и на чуть сбившееся дыхание, Бёрк держалась удивительно неплохо. Маленькая Аделин всё же научилась держать себя. Нужно будет, вероятно, похвалить при случае, ну или поблагодарить за это тех, для кого прошедшим летом Малфой мэнор стал временным пристанищем. — Неужели тебя так задела та история с Панси? — насмешливо ласковым тоном спросил тот, чуть щурясь, однако, не отрывая взгляда от её глаз. — Молодые люди, прошу вас, имейте совесть! — только Аделин раскрыла рот для ответа, где-то позади раздался громкий недовольный голос профессора зелий, привычно певуче подпрыгивая. Эта его манера и без того порой заставляла почти скрипеть зубами, а сейчас едва ли не вынудила сделать это буквально. Впрочем, обоим потребовалось некоторое время, чтобы оторвать взгляды друг от друга и чуть поджать губы, прежде чем повернуться к профессору. И в тот же момент Драко поймал себя на до безобразия странной мысли: он вдруг понял, что его глаза буквально на долю секунды, однако задержались на губах Аделин. На удивление обоих, профессор Слизнорт, обладающий привычкой опаздывать на урок ровно на четырнадцать минут, в этот раз пришёл даже раньше нужного. Мало того, с ним был ещё некто. Этому некто на вид было не больше тридцати, и он выглядел откровенно неплохо. Подтянутый мужчина с мягкими чертами лица и совсем немного впалыми щеками. При одном взгляде на него отчего-то создавалось впечатление его безумной занятости, на что не указывало ни отсутствие мешков под ясными, кажется, голубыми, глазами, ни слишком добродушная улыбка на лице в купе с озорными огоньками, что едва мерцали в высоко посаженных глазах. — Ну что вы наделали, профессор, прервали молодые души, хотя мы с вами вполне могли застать зарождение любви, — в этот раз уже незнакомец неодобрительно покачал головой, цокнув. Правда, ему образ учителя подходил куда больше. — Мы надеемся, мы вам не помешали? Доброе утро. И, кажется, только теперь Драко заметил, что Аделин значительно расслабилась, как минимум, опустила плечи и уже спокойнее заправила прядь за ухо, возвращаясь в привычное несколько отрешенное состояние. Оказалось, что разочарование скрывать ещё сложнее, чем торжество. Особенно, когда теперь нельзя оправдать себя тем, что «это же Аделин». Малфой совсем не знал, к чему мог привести этот разговор, однако это вовсе не отменяло того, что ему было крайне интересно, как раз то, к чему он бы и привёл. А учитель и его новый друг, так вовремя появившись, испортили, о нет, буквально убили всю интригу и настроение. Ладно, в любом случае, показывать отсутствие расположения и учителю, и странному незнакомцу (который впоследствии может оказаться полезным, в конце концов, многие незнакомцы впоследствии оказываются полезны) — просто глупо. Вероятно, именно поэтому Драко неспешно нацепил вежливую полуулыбку и глянул на побеспокоивших их с Аделин мужчин. — Ну что вы, мистер… Малфой выжидающе глянул на мужчину, явно давая понять, что намерен узнать его имя. Впрочем, незнакомец не заставил себя ждать, лишь улыбнулся чуть шире с небольшим прищуром глянув сначала на Драко, а после задержав взгляд на его девушке. — Эллиас Ноа Осборн. *** Аделин чуть сжала ладони в кулаки, прикрыв глаза и едва поборов желание обессиленно опрокинуть голову назад. Всё то, о чём говорил учитель, её сознание просто отказывалось воспринимать. Рука безвольно опускала перо в чернила и самовольно выводила на пергаменте странные узоры больше похожие на каракули. Она окинула взглядом конспект урока и всё, что могло помочь случайно заглянувшему туда человеку понять, что это конспект, были дата, аккуратно выведенное «зелье невидимости» и случайные слова вроде «пролить или выпить» и «рог двурога», ну и ещё нескольких ингредиентов. Теперь появилось желание стыдливо прикрыть пергамент ладонью от сидящего рядом Драко. Удивительно, что она всего лишь рисовала, вместо того, чтобы в попытках записать слова профессора бездумно начинать писать постоянно крутившиеся в голове «Драко», «поцелуй» и «убейте меня». Черт возьми, Аделин не могла сконцентрироваться ни на чём, помимо своего соседа, который сегодня проявлял к ней непривычный интерес, видимо, настолько сильный, что он даже вызвался сесть рядом. И в обычной ситуации она бы не придала этому значения, но сейчас… А что, собственно, изменилось? «Оо, что изменилось? Я отвечу на этот вопрос, Аделин Бёрк, конечно, то, что… А ведь правда, что?» И снова это убивающее желание потрясти головой или запрокинуть её назад, чтобы закричать. Самым ужасным здесь, во всей этой истории, было то, что и поделиться было не с кем. И дело вовсе не в том, что они с Дафной поссорились, нет, напротив, Гринграсс-то быстро пришла к единственному верному в данной ситуации решению — сделать вид, что ничего не случилось. Дело было в том, что каждый вокруг, пусть и не был убеждён в том, что они с Драко встречаются уже три года, вовсе не должен был знать о том, что это было не так. Поэтому рассказывать кому-либо о том, что она до сих пор чувствует себя странно после поцелуя с ним… нелепо. И снова мысли возвращали её к Гарри, хотя и с ним делиться подобным было бы ещё нелепее. Потому что, насколько бы они ни были близки, болтать с парнем о поцелуе с другим парнем, особенно, с тем, кого он вроде терпеть не может… Аделин и думать об этом не хотелось. К тому же, она вполне спокойно признавалась самой себе в том, что всё это — лишь желание оттянуть неизбежное. Оттянуть момент, когда она должна будет прямо спросить саму себя о том, что чувствует и почему она это чувствует. «Ладно, признаем, Аделин, дело в поцелуе», — твердо отметила девушка, даже чуть кивнув самой себе в подтверждение своих мыслей. Изменилось как раз то, что теперь их отношения казались куда страннее. До этого момента Бёрк давно начала признавать Драко чем-то вроде неизбежной ноши, от которой избавиться просто невозможно, а потому с ней нужно просто смириться. И она совершенно точно считала, что он относится к ней так же, а потому отношения на грани постоянных насмешек друг над другом, отсутствия поддержки и чувств в целом стали для неё нормой. И даже осознание того, что рано или поздно им, вероятно, придётся завести детей как-то притуплялось немыми шутками про вечных любовников у обеих сторон. Говоря прямо, всё это так или иначе не носило серьёзного характера для неё. Просто брак по расчёту, подумаешь. Но с поцелуем Бёрк будто окатило ледяной водой понимание того, что и поцелуй и даже секс с Драко Малфоем не должен настолько пугать её. Что это должно быть для неё нормой. И это пугало куда больше, об этом хотелось думать куда больше, чем о том, почему Драко вообще сделал то, что сделал. Возможно, и это было обыкновенным нежеланием сталкиваться с вопросами о причинах его поступка, но всё же, сейчас Аделин беспокоило именно то, что она понимала, что не сможет так дальше. Не сможет жить с человеком, чувства к которому граничат с ненавистью, но никак не с любовью. Она чувствовала накатывающее раздражение в купе с пожирающим изнутри опустошением. Хотелось и кричать, и плакать одновременно. Будто всё до этого момента было затянувшейся игрой в семью, как в детстве, а сейчас реальность сбивала с ног. Аделин чувствовала себя грязной. Игрушкой. Игрушкой в руках Пожирателей, нет, всего мира. Игрушкой в руках Драко Малфоя и всего его семейства, успевшего породниться и с её родом. Аделин не могла ничего. Даже возмутиться из-за вчерашнего поцелуя, потому что фактически была его собственностью, а собственности, подобно домашним эльфам, не возмущаются. Такая себе сомнительная шлюха, перепутавшая роли, а потому занявшая место жены. Видимо, это и является браком по расчёту. И с кем ей этим поделиться? Возможно, с тётей Беллой? Или, лучше, с матушкой её суженного? А может, с Фридсвидой, которая добровольно отдала своего ребёнка в пользование? — Я дам тебе свой конспект, — справа послышался тихий, совсем спокойный голос, однако и такой тон отчего-то заставил Бёрк клишированно вздрогнуть, вернувшись в реальность, и даже оглянуться на говорившего. И ни доли насмешки, кто бы мог подумать. Как очаровательно. — Спасибо, — поспешно бросила девушка, всё-таки стыдливо прикрыв свой пергамент от взгляда Малфоя, вероятно, просто побеспокоившись, что одно «Драко» там встретиться вполне может. — Раз уж ты не постаралась даже… Нет, по задумке насмешка всё-таки должна была появиться. Но, слава Мерлину, профессор Слизнорт просто не дал ему закончить, нарочито чуть громче обычного сказав о том, что урок закончен и ученики могут собирать свои вещи, а Аделин и не стала особо этому противиться, поспешно отвернувшись от Драко и убрав несчастный пергамент, баночку чернил и тонкое перо в сумку. Оказывается, если весь урок думать о своем ничтожном положении в семье и мире вообще, он заканчивается куда быстрее, чем обычно. Наверное, поэтому Дафна, несмотря на свои скудные знания и оценки по зельям, никогда на них не жаловалась. «Так плохо думать о своих друзьях», — про себя отметила Аделин и повела плечами. Ага, друзьях. Наконец, девушка позволила себе легко потрясти головой, чтобы прогнать оттуда странные мысли, которые на Трансфигурации ей бы совсем не пригодились. Не став даже прощаться с Драко, Аделин поднялась и одной из последних зашагала к выходу, про себя решив, что ей нужен отдых от всего на свете. Отдых, который она вообще-то планировала вчера. И она бы точно отдохнула, если бы кто-то не решил потрогать её губы своими. И вот она снова думает об этом, только в этот раз уже не стыдится абсолютно идиотского… — Мисс Бёрк? Не задержитесь на пару минут? — и снова спокойный голос вытягивает её из размышлений, правда, в этот раз её окликнул мистер Осборн, которого в самом начале урока профессор Слизнорт представил как инспектора безопасности, и каждый второй про себя вздрогнул, вспомнив их генерального инспектора, знакомство и общение с которой в целом проходили не очень гладко. Ну да ладно, справедливости ради, мистер Осборн и с первой встречи внушал куда больше доверия. Аделин вообще-то чуть было не окрестила его спасителем, когда они с зельеваром прервали затянувшийся разговор с Драко. Ко всему прочему, инспектор объективно располагал к себе. Приятный голос, мягкие черты лица и тёплый тон кожи в совокупности создавали ему безумно притягательный образ. — Да, мистер Осборн? — девушка вопросительно глянула на мужчину, с некоторым удивлением отметив, как он кивнул Слизнорту, видимо, намекая тому, что не желает иметь лишних слушателей. В любом случае, учитель послушно засеменил к концу класса, вдруг изобразив невероятную увлечённость и заинтересованность в чём-то, что лежало в глубине множества полок, а инспектор только одобрительно, право, почти самодовольно улыбнулся. С другой стороны, обладай Аделин подобным влиянием на людей куда старше неё, не гордилась бы она этим? Конечно гордилась бы. Тем временем, инспектор, ещё в начале урока объяснивший, что иногда будет присутствовать на некоторых занятиях, чтобы наблюдать за поведением учеников и учителей, подошёл чуть ближе к Аделин и слегка склонился к ней, что выглядело не пугающе, как в случае с Драко, а скорее… бережно? — Я не так стар, называйте меня по имени, — он легко отмахнулся, слабо усмехнувшись и, получив согласный кивок, продолжил: — Вас что-то беспокоит? Вы были несколько отрешённой, Аделин. Как на это стоит реагировать? Поблагодарить за заботу или что вообще? Так или иначе, девушка была бы счастлива просто взять и выложить всё то, что её беспокоит, но, пожалуй, Аделин, во-первых, не настолько отчаялась, чтобы жаловаться на жизнь едва знакомому человеку, а во-вторых, она пока и не настолько глупа, чтобы забывать о том, что каждый улыбающийся тебе незнакомец может искать в милом общении личную выгоду. А, поскольку Аделин пока совсем не знает этого мужчину, даже догадок о его сомнительных намерениях у неё быть не может. И это, пожалуй, куда хуже, чем знать, например, что твоя лучшая подруга дружит с тобой только для того, чтобы поддерживать свой статус. Поэтому Бёрк только и сделала, что постаралась улыбнуться настолько дружелюбно, насколько она вообще могла, а после легко пожала плечами, будто сама сомневалась в том, что скажет дальше. Пусть отчасти так оно и было и мистер Осборн, то есть, Эллиас, это точно заметил. Оно и к лучшему. — Нет, что вы, всё нормально, просто думаю о… — на мгновение девушка замешкалась, чуть нахмурившись. — О будущем. Стоит отдать учителю должное, он очень неплохо на это отреагировал. Улыбнулся, кажется, ещё (хотя куда уж там) дружелюбнее и, запустив руки в карманы, точно так же легко повёл плечами, явно дав девушке понять, что не будет настаивать, однако вполне отдаёт себе отчёт в том, что она что-то не договаривает. — Хорошо, надеюсь, это не слишком беспокоит вас, расслабьтесь немного, в конце концов, это ваш последний год в школе, — он едва заметно усмехнулся, глянув куда-то в сторону, и Аделин, невольно проследив за его взглядом, заметила, что тот явно наблюдает за беспокойными, несколько резкими движениями профессора. Казалось, само присутствие кого-то помимо него в его же кабинете его более чем смущает. Впрочем, думать об этом ей было явно не к чему. — Хотя вы правы, пора уже определять своё будущее. — Не беспокойтесь об этом, Эллиас, — несколько обрывисто вставила Бёрк, почти перебив учителя. — Моё будущее давно предопределено. *** — Драко! — мог ли он ещё неделю назад подумать о том, что голос Панси Паркинсон, девушки, с которой парень развлекался годами, может его раздражать? Хотя, он никогда ему особо и не нравился. Высокий, писклявый голосок, который становился только протяжнее, потому что она вечно пыталась придать ему, как ей, вероятно, казалось, изящества, растягивая слова и звонко протягивая гласные. В любом случае, юноша послушно повернулся, только изогнув бровь, показав свою заинтересованность, которой и вовсе не было. Взгляд упал на её губы, отвратительно ярко накрашенные розовым блеском, которым та пользовалась курсе на пятом. Он отвратительным послевкусием всегда оставался на его губах и щеках, а его цвет, кажется, Гойл как-то по глупости назвал «цветом крысиного брюха», так что впечатления Драко об этом решении всегда оставались крайне неоднозначными. — Хотела спросить тебя, где Аделин, — она вдруг состроила нелепое выражение лица, явно изображая удивление. — Думала, она с тобой, у вас ведь налаживаются отношения, да? Интересно, из каких соображений она сделала подобное умозаключение? И Драко уже хотел было ответить, что тот факт, что он больше не заинтересован в Панси, не означает, что он очертя голову вдруг влюбился в Аделин. Но вовремя осёкся: надо ведь обладать хоть частичкой разума, чтобы вовремя затыкаться. — А, точно, она осталась с мистером Осборном. Совсем об этом забыла, представляешь? — она вдруг дёргано, подобно только обыкновенным скачкам в её голосе рассмеялась, отчего Драко вновь на секунду будто почувствовал на губах вкус её блеска. — Вполне представляю, — парень вновь отвернулся и пошёл вперед, не сомневаясь, что Паркинсон последует за ним. Его голова была забита чем-то, как ему казалось, куда более важным, чем мысли об отношениях с Панси. В конце концов вся эта история с беспокойством о своих нездоровых желаниях испытывать эмоции Аделин начала казаться ему вполне благоразумной. Ещё на уроке зелий Малфой решил, что это просто странноватое желание избавиться от лишних переживаний насчёт всего происходящего. Своего рода сублимация, пусть присуждать его играм подобный характер и несколько легкомысленно. Драко в последнее время в целом позволял себе слишком много легкомыслия в своих же суждениях, и это, как ни странно, позволяло ему свободно рассуждать даже о таких вещах, как мерзко-розовый блеск на губах Панси Паркинсон. Нужно было что-то делать с этим, хотя, нужно ли? Раз впервые за последние два года он пусть и на минуту общения с Бёрк не обременён бесконечными, разрывающими голову мыслями о будущем и настоящем? Драко с каким-то странным сладковато-горьким привкусом чувствовал себя… подростком. Подростком, который не должен думать о том, как убить своего директора и переживать об одобрении Тёмного Лорда и своего отца, а может просто немного поиграть в отношения. Оно, наверное, и к лучшему, раз хотя бы в свой последний год в уже осточертевших стенах он может по-настоящему попробовать быть обычным школьником. Хотя бы на мгновение. Да и вся его появившаяся недавно неприязнь к Паркинсон была вызвана только тем, что одним своим голосом она возвращала его в те тревожные минуты, когда он прятался в туалете, чтобы поговорить с Миртл, а после в смешанных чувствах шел искать утешение в ванную старост. Как он задерживал взгляд на зелёных глазах, и ему казалось, что лучше утонуть в них и едкой эйфории, чем продолжать жить. Панси, тем временем, издала странный хрюкающий звук, напоминающий возмущение, а после слегка коснулась его плеча, семеня следом так быстро, что казалось, будто она вот-вот споткнётся о свою же ногу и упадёт. Ладно, это уже слишком. Вот танцевала, например, Панси всегда просто потрясающе. Считал ли Драко это плюсом — другой вопрос; впрочем, этого у неё не отнять. — Я хотела сказать не это, — её голос звучал почти виновато, из-за чего Драко даже вновь искоса на неё глянул. — Сразу после ужина первое собрание ППОТИ. Передай это Аделин, пожалуйста. Ага. ППОТИ. Ну, рано или поздно это всё же должно было случиться, не могли же они весь год просто притворяться, что их отряд продолжает своё существование, пусть особо ничем и не занимается. Драко вообще-то прекрасно представлял, чем они будут заниматься. И в нём больше не было ни того детского азарта, с которым он принял на себя роль Пожирателя смерти в шестнадцать лет, ни страха перед осознанием своего положения той же весной. Ему было почти плевать. — Ладно.