Определять Будущее

Драко давно не чувствовал такого напряжения со стороны окружающих. Ну, неделю точно. Комната была погружена в полумрак, на столах — пара свечей. И это, пожалуй, все освещение, на которое потратились организаторы. Из огромных, обычно полностью освещающих класс окон теперь падало только тусклое отражение луны, как-то стыдливо скрывающейся за облаками. Будто даже ей происходящее не казалось правильным. Все здесь молчали. Не смотрели на соседа, не перешёптывались и даже не усмехались из-за собравшейся компании. Чего уж там, и Малфой этого себе не позволял. Он слишком слился с интерьером, чтобы выбиваться из этой адской гармонии абсолютного молчания. Впрочем, компания, нужно сказать, действительно была чрезмерно разношёрстной, а он сидел в самом конце класса рядом с Аделин, так что мог прекрасно изучить спину почти каждого. Конечно, ни одного гриффиндорца или пуффендуйца, зато добрая половина седьмого курса слизеринцев и даже кучка учеников с Когтеврана. Интересно, но шестикурсникам и младше вступать в ППОТИ было не разрешено. Трейси, видимо, то ли не хотела лишних ушей, то ли просто не считала их достаточно «взрослыми». Блейз сидел на пару парт дальше с незнакомой Драко когтевранкой. Неудивительно. Только у Забини, кажется, ничего и никогда не менялось, так что в том, что он успел найти себе новую соседку, не было ничего странного. К тому же, Гринграсс уселась с Тео, воспользовавшись тем, что Дэвис и Панси крутились у стола Кэрроу, любезно предоставившей свой кабинет для собраний ППОТИ после ужина. Каждый невольно прокручивал у себя в голове первый урок «нового» магловедения, отчего просто не думалось о чём-то, помимо Кэрроу и её изумительных рыжих кос. Ну и той радости, с которой Трейси сообщила, что «мисс Кэрроу теперь будет нашим наставником». Ладно, Драко вовсе не думал о том, что выбирать настолько сомнительную особу на роль проводника было, как минимум, странно, напротив, ему это казалось очевидным. Кто, если не Пожирательница смерти будет наставлять деток, как правильно перевоспитывать сбившихся с пути? Его смущало лишь странное настроение, с которым к этому относились присутствующие. Конечно, он не ожидал, что все будут хлопать в ладоши и верещать от радости и трепета, понимая, какие именно обязанности теперь их ожидают, но Драко казалось, что все будут относиться к этому чуть… проще. Хотя, видимо, он слишком критично судил об однокурсниках, у них всё-таки хватало мозгов осознавать, что надвигается война и, вступив в их партию, они фактически выбирают ту самую сторону. — Самое время рассказать вам чуть больше о наших обязанностях, — наконец разрушила тишину Трейси своим вдруг показавшимся режущим тонким голосом, и Драко заметил, как Панси одобрительно улыбнулась. — Уже очевидно, что мы будем помогать тем, кто просто не может отыскать правильную дорогу. Вы спросите: «И как же мы будем это делать?» Всё очень просто: любыми доступными и недоступными методами. Каждый из вас станет и информатором, и деятелем. Не будет ни одного, оставшегося в стороне и, я верю, что сам Тёмный Лорд, узнав об этом, совершенно точно не станет упускать из вида вашу персону. Мы станем особыми фигурами в этой игре, друзья. Стоит отдать ей должное: болтать Дэвис умела просто превосходно. Говорить такие вещи с совершенной уверенностью и даже гордостью определённо нужно уметь. Она умудрилась приплести сюда и ожидаемую благосклонность от Владыки, просто потрясающе — видимо, и её отец кое-что умел, пусть и был одним из тех членов Пожирателей, которых за глаза называли мясом. Хотя, возможно, как раз на примере отца Трейси научилась тому, как делать не надо. — Как только в стенах Хогвартса будет замечено неповиновение, нашей обязанностью, как помощников, будет показать ошибившемуся, что он поступает неправильно, — тем временем, продолжала девушка, чуть присев на край стола и прелестно улыбнувшись. — Впрочем, давайте обойдёмся без самодеятельности. Заметите что-то — сообщайте мне или Панси, а мы уже решим, кого посылать с этим разбираться. Драко вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что напряжён. Вся эта история с Аделин успела изрядно отвлечь его. На какое-то время он даже принял себя за обычного подростка, наконец вырвавшегося из всего того абсурда в их доме. Но правда заключалась в том, что вырваться из него невозможно. — Конечно, это может показаться вам несправедливым, но, поверьте, мы консультировались с мисс Кэрроу, и даже она сказала, что для каждого оступившегося нужно тщательно подбирать помощника, чтобы он как можно лучше подходил ему. Но не волнуйтесь, если вы не поучаствуете в одном деле, вы точно станете частью другого. Вот только… — свет от свечи на учительском столе почти смехотворно увеличивал тень Трейси, а из-за её внезапно сменившегося выражения лица это работало ещё лучше. Производило тот самый эффект, когда тебе хочется слушать человека, неотрывно следя за каждым его движением и изменением. Когда внутри что-то предательски сжимается, и ритмичные удары сердца становятся в разы громче, а ты и не понимаешь, почему, ведь говорит всего лишь Трейси Дэвис, та девочка с детским лицом и такими же повадками. Та девочка, что каждый раз на вокзале целует в щёку одного из наиболее кровожадно-тупых Пожирателей смерти, слащаво называя его папочкой. — Вот только, — продолжала та, и на мгновение Драко показалось, что рука Аделин дёрнулась, будто та, невольно поёжившись, захотела коснуться его плеча и попросить немедленно уйти из комнаты. Оба совершенно точно сейчас ловили самые отвратительные воспоминания о всё тех же почти погасших свечах, леденящем душу голосе и в мгновение опустевшем взгляде. — Участвовать должен каждый. Вы знали, на что идёте, вступая в наш комитет, поэтому равнодушие будет равносильно предательству. Так что лучше уйдите сейчас, если в чём-то не уверены. Нам не нужны сомневающиеся, и я надеюсь, что каждый из присутствующих отдаёт себе в этом отчёт. Послышалось нерешительные шорохи. Драко почти нечаянно чуть повернул голову в сторону Аделин, столкнувшись с ней взглядами. Её рот чуть приоткрылся в неуверенном молчании, и (Малфой и сам не знал, что заставило его это сделать) он едва покачал головой. Для остальных это вряд ли стало заметным, но Бёрк только облизнула пересохшие губы, и вернула взгляд к Трейси. Она поняла. Это не шутки. Это понял каждый в комнате. Понял, что им не скрыться в чёртовом Хогвартсе от того, от чего каждый из дрянной парочки надеялся сбежать как можно дальше, не оглядываясь и наплевав и на собственные семьи, и друг на друга. Они были рождены для того, чтобы занять это место, и так просто убежать от своих святых обязанностей не выйдет, как бы они ни пытались. Шорох в комнате усиливался, но никто даже не думал вставать, только беспокойно ёрзал на своём месте, пугаясь даже оглядываться. Да и Драко не оглядывался, бесстыдно пользуясь своим положением и с привычной идеальной осанкой скользя взглядом одновременно по каждому. Кажется, только что Тео чуть привстал, будто собирался бежать, но нет, он тут же сел на место, столкнувшись взглядом с Трейси. И вот, спустя бесконечные пару минут, кто-то поднялся, тут же вынудив прежде смиренно опустивших голову однокурсников, подобно маггловским роботам, одновременно повернуться к осмелившемуся. Этим кем-то оказалась та самая неизвестная соседка Блейза. Она как-то излишне смело глянула прямо в глаза Трейси, чуть прищурившись. Казалось, именно сейчас одними взглядами они о чём-то беседуют. И в ту же секунду легкий прищур Дэвис сменился на приподнятые в притворном изумлении брови. — Ах, Блэквуд, отчего-то я не сомневалась, — манипулирует. Причём настолько уверенно, что Драко на какое-то мгновение показалось странным, что она всё ещё не одна из них. — Даже не попробовав, да, Кристал? И заключительным аккордом сыграла лёгкая усмешка. Трейси определенно выиграла в этой почти не начавшейся битве, потому что блондинка, которую та назвала «Кристал», только выпрямила плечи и сухо кивнула, присев обратно. Правда, ещё более уверено, нежели когда поднималась. Будто своими словами Дэвис только укрепила в ней мысль о необходимости всего происходящего. — Не обольщайся, Трейс, юбка задралась, — она сказала это так, будто совсем не понимала, что делает. Со слепой уверенностью, обычно присущей гриффиндорцам, но никак не отпрыскам Когтеврана. Драко только отметил, что они говорили друг с другом как старые знакомые. Не друзья, но упорно старавшиеся показаться таковыми. Видимо, и с новой подружкой Забини всё не так просто. Только подумать, а Малфой ведь было решил, что она — лишь очередная легкомысленная девчонка, которой Блейз заинтересовался только из-за их внешней схожести с Гринграсс. Вероятно, он слишком поспешно про себя обвинил друга в ветрености. Впрочем, наверное, со стороны Блейза это изначально и было мимолётным увлечением. Но теперь, зная Забини, он не умерит свой пыл, пока не докопается до самой сути их с Трейси отношений. — Вот и замечательно. Добро пожаловать, друзья. *** Допустим. Допустим, всё это было только выступлением, чтобы показать Кэрроу, что их намерения серьёзны. Допустим, Трейси не ждёт от помощников ничего, только присутствия на еженедельных собраниях. Даже несмотря на её излишне серьёзный тон. Это (очевидно) было лишь для того, чтобы напугать учеников, пустить пыль в глаза, дать профессору понять, что они не шутят, хотя на самом деле и само собрание из себя ничего не представляло. Хорошо, допустим. Тогда почему они косятся в сторону остальных учеников, постоянно переговариваясь, почему ещё активнее начали избегать гриффиндорцев? Почему при взгляде на собирающихся в стайки пуффендуйцев кто-то странновато усмехается, тут же переглядываясь с наиболее ближайшим к нему членом дружины? Всё это могло быть только очередной попыткой Аделин накрутить себя, если бы они не сплетничали о нуждающихся в помощи слишком громко. Достаточно для того, чтобы окружающие слышали. Впрочем, возможно, им эти планы не казались жуткими. Но Бёрк… Бёрк с ужасом всё чаще ловила себя на одной единственной мысли, на одной единственной ассоциации со всем этим спектаклем. Каждый раз, прокручивая у себя в голове тот вечер, тусклый свет свечей, возвышающуюся за спиной Трейси тень и в одно мгновение погашенную попытку сопротивления, Аделин не чувствовала ничего, кроме животного ужаса. Дети заигрывались в своих родителей, и ей не верилось, что сама Дэвис догадывается, к чему это может привести. Бёрк злилась. Её выводил из себя тот факт, что для них это что-то вроде игры. По крайней мере, так оно выглядело. Безусловно, Трейси подала всё, так, что оно и правда выглядело как детское соревнование. Что-то вроде «кто найдёт больше пасхальных яиц, получит больше конфеток». Вот они и искали пасхальные яйца — ополченцев среди учеников. Точно как их родители, обсуждая, кто убил больше человек. — Лин-лин! — передёрнуло: вновь эта поразительная доброта и ласковые сокращения имени со стороны Паркинсон. — У нас тут появилась одна мысль, не хочешь присоединиться, чтобы проверить? Последние события в целом вынуждали Аделин ещё меньше верить в доброжелательность со стороны кого-либо. Как показала практика, если человек мил с тобой, он либо чего-то хочет, либо чувствует собственное превосходство. По крайней мере, Бёрк могла спокойно утверждать, что с ней это тоже работало подобным образом. Чего уж там — даже Гарри не бывал беспричинно милым к кому-либо, помимо друзей, конечно. Впрочем, от этого слова Паркинсон вдруг прозвучали ещё непонятнее. С чего бы ей делиться… достижениями? Мерлин, как вообще это называть? Заслуги? Преимущества? Неважно, это в любом случае было странно. — Очень мило с твоей стороны, Панси, — слишком холодно. — Но я откажусь. Летом Аделин уже наигралась в притворство, так что хотя бы сейчас, с человеком объективно ниже её во всех отношениях, она предпочла гордость и статус эфемерной полезности Паркинсон в настолько же эфемерном будущем. К тому же, судя по устоявшейся за долгие годы неприязни между девушками, строить дружбу уже бесполезно. — Ладно, — чуть помолчав в замешательстве, неуверенно бросила та. — Тогда не будем тебя задерживать, в конце концов, все возлагают на тебя большие надежды в будущем, так что прости, что отвлекаю тебя с такими мелочами, конечно тебе есть, чем заняться, — она усмехнулась, легко откинув волосы за плечо и исподлобья глянув на девушку снова. — Но можешь не волноваться, как и сказала Трейси, никто не останется без дела. Не могу раскрывать все секреты, но у нас уже есть кое-что. Так что готовься — возможно, тебе повезет. Панси подмигнула и вскоре скрылась в проёме, ведущем из гостиной Слизерина, вместе с кучкой других помощников. И вот оно, это как раз то, о чём размышляла Аделин, когда её прервали. Ребячество, с которым они подходят к этому. «Тебе повезёт» — кто вообще говорит так? И что она под этим подразумевает? Мерлин, Аделин и думать не хотелось о том, как они собираются помогать, так что все свои догадки она упорно прятала где-то внутри, не позволяя им всплывать даже на мгновение. В глубине души Бёрк продолжала верить, что на этом всё и закончится. Они просто поиграют в сыщиков, а потом успокоятся. Как минимум половине нет даже восемнадцати для того, чтобы помогать одному из движений. Школа на то и школа, в ней вы свободны от чёртовой политики, зла и добра. И всё, что должно тебя беспокоить — это то, что ты не успеваешь сдать конспект по зельеварению вовремя. Аделин усмехнулась. Ей необходимо отвлечься, все эти её размышления вели абсолютно не в ту сторону. Ещё и Малфой неожиданно исчез. Только подумать, Бёрк не видела его, кажется, целые сутки. Теперь казалось, что безостановочно думать о Малфое куда приятнее, и девушка поймала себя на мысли, что лучше бы так и продолжала размышлять о нём. Лучше бы этого собрания вообще не было, ну или Аделин из-за желания обезопасить себя в него не вступала. Лучше бы она решила насладиться последним годом в Хогвартсе, спрятаться и просто не думать. Как это делала та же Дафна. На лице Бёрк вновь сверкнула всё та же кривенькая усмешка. О да, тогда она бы наверняка думала только о Драко, кто знает, может и их отношения сложились бы чуть лучше, может, у них вообще действительно появились отношения, ложись она под него по каждой просьбе. Мужчинам ведь и нужны такие как Дафна. И как Панси. Мужчинам нужны покорные. «…срезать шипы» — Ты слышала про Ричардс? Кто-то сбоку произнёс это слишком громко, вынудив Аделин резко повернуть голову в его сторону. Так резко, что говоривший парень по имени Зума, которого Бёрк знала только по рассказам, вдруг замолчал и посмотрел на неё. Он обращался не к ней. «Пора взять себя в руки» Девушка повернулась к юноше всем корпусом, окинув его изучающим взглядом с лёгким прищуром. Надо же, она уже почти забыла, кем является в глазах окружающих. Парень казался как минимум напряжённым, потому что неотрывно следил за каждым её движением, явно ожидая, что дальше сделает Аделин, за последние семь лет своими действиями успевшая заработать уважение окружающих. Особенно, своих сокурсников. Но Бёрк только прищурилась, внимательно всматриваясь в его лицо. Всё со стороны выглядело так, будто девушка просто демонстрирует своё недовольство их громким тоном и излишней жестикуляцией. Так что, убедившись в этом, она отвернулась с полуусмешкой на губах. Нарочито медленно Аделин собрала свои вещи в сумку, почти невольно придавая движениям столько изящества, на сколько она вообще была способна. И правда, что это с ней? Нельзя забывать о своём имени и его месте здесь. Всё вокруг было относительно спокойным, к тому же и та группка отчего-то, кажется, отсела от неё подальше. Видимо, решили, что они ей мешают. Но так или иначе, заниматься здесь было совершенно невозможно. Поэтому девушка осторожно поднялась и с ровной осанкой направилась к выходу из комнаты, намереваясь пойти в библиотеку. И только выйдя из гостиной, она чуть опустила голову, невольно хмурясь. Всё равно по сторонам можно было почти не смотреть, их подземелья Аделин знала, кажется, как свои пять пальцев. Как и, кажется, весь Хогвартс, ну что же, можно сказать семь лет в его стенах не прошли даром? На подобную фразу отец бы точно отметил, что лучше бы она «училась, а не разучивала бесконечные коридоры школы». И ему было плевать, что с оценками у Бёрк никогда особых проблем и не было. Не все «Превосходно», конечно, в конце концов, ЗОТИ отчего-то никогда ей не давалось, но всё же. Зайдя за очередной угол, Аделин, наконец, позволила себе выдохнуть, на мгновение прикрыв глаза. Кажется, до этого она и вовсе не дышала, что конечно же было не так. Не заметив, она вдруг толкнула кого-то плечом, до того сильно, что оно тут же отдало тупой болью, вынудив девушку недовольно сощуриться и сквозь зубы процедить немое проклятие в сторону своей же неуклюжести. Нет, не неуклюжести. Несобранности. И она так бы и пошла вперёд, если бы не голос пострадавшего: — Лун?.. — растерянно начал юноша, но, стоило Бёрк обернуться и одарить его, кажется, бесконечно враждебным взглядом, тут же осёкся, чуть нахмурившись. — Обознался. Это был Невилл и, несмотря на его хмурость, Аделин показалось, в его глазах скользнуло… разочарование? Очевидно, он же обознался. Неясно, кого именно он ожидал увидеть на её месте, но они явно были похожи, возможно, цвет волос или рост. Одному Лонгботтому это известно. Впрочем, вместо того чтобы просто хмыкнуть и уйти, как она сделала бы это в обычной ситуации, Бёрк отчего-то на мгновение задержалась. Неясно, почему задержался и гриффиндорец, но тот лишь опустил глаза, в отличие от Бёрк, что стояла с высоко поднятой головой, отчего-то продолжая бесстыдно скользить по нему взглядом. Чуть прищурилась. Почему он выглядел так жалко? Наверное, потому что весь сжался перед ровесницей, ниже него на добрые десять дюймов. Девушкой, которую его легкий толчок в плечо чуть не вывел из равновесия. Она по всем параметрам была слабее, но почему?.. Почему тогда он напуган? Продолжать было уже просто некрасиво, а заговорить не позволяла разница факультетов, поэтому Бёрк просто отвернулась и ушла туда, куда направлялась изначально. Не думая больше об одном школьнике, но о том, как она и все слизеринцы выглядят в глазах остальных. Устрашающе, что вполне справедливо, конечно. Но как можно бояться того, кто тебя слабее? Как лев может бояться кошку? Драко сидел в самой глубине библиотеки, скрывшись от надоедливых взглядов. Он смотрел в учебник и то и дело разминал затёкшую шею. Кажется, точно так же всего несколько недель назад Бёрк сидела в библиотеке Малфой мэнора над Шекспиром. Бесстыдно села рядом, не дожидаясь разрешения или приглашения. Он и не думал смотреть в сторону Аделин, только галантно убрал пергамент с её части стола, чуть подвинувшись. Тут же вернулся к своим делам. Ей это показалось правильным. Нормальным. Привычным. Примерно также они делали, когда увиделись впервые после того, как Аделин, наконец, вернулась из заточения в школе для девочек. Она до сих пор не знала, зачем отец отправил её так далеко. Ей тогда было всего шесть, кажется. Она даже не успела начать обучение, когда за очередное непослушание была отправлена в ссылку. Хотя, вероятно, такое выражение не совсем подходит для «самой лучшей элитной школы для юных волшебниц», но ведь не была на родине добрые пять лет, пока, наконец, не пришло лето, когда им с Драко исполнялось одиннадцать. Стоит отдать отцу должное: он получил то, чего добивался. Его подросшая дочь, ежедневно терпя удары по спине за кривую осанку, бойкоты за плохую дикцию и полное уничтожение пергаментов за малейшую помарку, вернулась домой другим человеком. И она, даже не повидавшись с бабушкой, сразу после возвращения появилась в Малфой мэноре, как будущая супруга молодого наследника. Сказать, что их отношения выстраивались плохо, — ничего не сказать. Драко, наверное, хранил в памяти, как ещё совсем маленькая Аделин бесконечно дразнила его, а потому теперь, чувствуя, что она больше не позволит вести себя так же, он этим пользовался. Пользовался и тем, что Бёрк упорно пыталась добиться его расположения, отчего выполняла любую прихоть. Какой же гордостью она тогда была для родителей… Но, только подумать, стоило ей вновь осознать собственную значимость, тут же вновь стала разочарованием. В воспоминаниях мелькнули рождественские каникулы после Святочного бала. Ладонь машинально коснулась щеки. — В среду собрание, — наконец, вновь голос Драко, во сне тянувший ее всё дальше вглубь, в реальности так грубо вытягивал из неприятных мыслей. — Да, Панси меня предупредила. Сказала, будет что-то интересное, — ноль эмоций на лице, ни разочарования, ни даже полуусмешки. Ни-че-го. Снова. Драко осторожно сделал головой круговое движение, разминая шею. Вот так она всегда оставалась Аделин Бёрк, и он не знал, хорошо это или плохо. Аделин Бёрк, которая не требует от тебя разговоров, с которой молчание не приносит дискомфорта. Конечно, как жена она, наверное, и правда лучшая партия. Почти не лезет не в своё дело, достаточно заботлива и умеет помалкивать. Хотя бы иногда. И почему тогда ему всегда так хотелось вывести её из режима идеальной супруги? — Идиоты, — он едва подавил усмешку. Как легко и случайно иногда получается всё-таки добиваться своего. Аделин же продолжила, чуть понизив голос. — Думаю, им скоро надоест играться в родителей. Он нахмурился и глубоко вздохнул. Этот разговор был вопросом времени, и Драко действительно давно ожидал его, впрочем, всё равно теперь казалось, что он был не готов. Обсуждать подобные темы… Как минимум, странно. Особенно, обсуждать их с Аделин, с которой за лето они почти не говорили вообще. Только пару раз, не считая спектаклей за ужинами и редкими завтраками. А ещё, в последний раз, когда они обсуждали подобное, Драко переспал с Панси. — Возможно, — он как-то беспечно пожал плечами. — А может и нет. Пока это не переходит наши границы, не будем даже задумываться. Решай проблемы по мере их появления. Она кивнула. Это было честно, пока их семьи это не касается, лезть в это смысла нет.