Определять Будущее

Они все собрались вокруг двух сорвавшихся с цепи льва и змея. Один шипел, а второй, не слыша, только рычал и огрызался, но оба бездумно кидались один на другого, делая резкие, вызывающие выпады. Толпа только подначивала их, вынуждая в высказываниях быть ещё смелее, а в ругательствах грубее. С чего началось представление? Вряд ли кто-то вообще об этом вспомнит, одно необдуманное слово, и вот гриффиндорец уже рычит что-то об отце слизеринца, а тот, как загнанная в угол шавка, пятится назад и огрызается, чуть ли не скуля от ужаса. Безусловно, подобные стычки разгорались в коридорах Хогвартса едва ли не каждый день, но эта отчего-то привлекала куда больше внимания. Буквально всякий случайно проходящий мимо ученик находил необходимым остановиться и стать частью взаимной травли. Здесь были все — Гриффиндор, Слизерин, Когтевран и даже Пуффендуй. Кто-то уже и не занимал чью-либо сторону, а просто нашёл себя во всеобщем крике. Сначала это были отдельные слова поддержки одной из сторон, но со временем они всё равно слились в единый гул. Другие орали уже не на одного из оппонентов, а друг на друга. Где-то в толпе заблудилась и Аделин. Она хмурилась, кажется, не совсем понимая, что вообще тут делает: подобные ссоры, мягко говоря, не её уровень. Это только и заставляло, что стыдиться за собственный факультет и таких гордых гриффиндорцев. Открытые стычки — разве это вообще кому-либо может казаться привлекательным? — Животное, — сквозь зубы процедил слизеринец, сощурившись, казалось, он вот-вот начнёт брызгать ядом. Но ведь змеи не нападают просто так, только защищаются. — Слышу это от сына Пожирателя смерти, думаю, он-то нам расскажет, как живут животные, — гриффиндорец уже плевался, провоцируемый одобрительными криками толпы, он говорил почти нараспев, слишком явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Только подумать, в пятнадцать лет и столько злости. Столько желчи. — Захлопни пасть, а то мне придётся сделать это самостоятельно. И, поверь, я сделаю это, не подумав о том, что твоя грязнокровная мамочка будет переживать. Они говорили быстро, срываясь на крик, но уже не от злости, а просто стараясь перекрыть этот невероятный гул. Аделин в эту же секунду показалось, что отпрыск её факультета уже мечтал закончить, но гриффиндорец видимо впервые обратил на себя внимание, вот и не мог успокоиться. Наверное, начал всё-таки Розье, ляпнул что-то, не подумав, какую-то колкость, вряд ли и предполагая, что проходящего мимо гриффиндорца это так заденет. Аделин знала, что никто из их факультета не начинает просто так бросаться оскорблениями, только шутки. Довольно острые. Просто львы, в силу нехватки у них интеллекта, способны только на то, чтобы хвататься за палочки в ответ. Некоторые девчонки-старосты старательно махали руками, пытаясь успокоить окружающих, Панси и вовсе куда-то исчезла, видимо, не посчитав нужным марать этим свои руки. Очевидно, там же пропадал и Драко. Взгляд девушки вдруг выловил где-то в толпе знакомую усмешку. Блейз, заметив, что она теперь смотрит на него, явно ожидая, что он сделает хоть что-то, только пожал плечами и, подмигнув, скрестил руки на груди, опершись о колонну. «Потрясающе, где вообще учителя?» Но думать об этом времени не было, она прекрасно знала, что заметь это хоть кто-то, оба факультета-зачинщика потеряют не меньше пятидесяти баллов. Повезёт ещё, если их заметит декан Слизерина. МакГонагалл уж точно не будет настолько снисходительной. — Розье, где твои манеры? — её спокойный голос отчего-то услышал каждый из оппонентов, стоило Аделин сделать шаг из толпы, выйдя вперёд и осторожно положить ладонь парню на плечо. Благо, она знала мальчишку по имени, отчего он тут же обернулся на её голос и замер, так и не вытащив палочку из внутреннего кармана мантии. Она говорила спокойно, с застывшей на губах полуулыбкой, и не сводя взгляда с оппонента её подопечного. Кто-то в несколько успокоившейся толпе громко заулюлюкал, явно недовольный тем, что кому-то взбрело в голову помешать их развлечению, слизеринцы же, стоявшие теперь за спиной Бёрк, умолкли и только перешёптывались. Будто Аделин своими словами напоминала им о чём-то, а, может, и её авторитет призывал прекратить балаган. Символично, что на их факультете девушку уважали куда больше, чем их старосту. Удивительно, всё-таки, что девушка ею так и не стала. Так или иначе, с остальными было сложнее. — Не хочешь пригласить своего друга на чашечку чая, Розье? Раз ему так интересно узнать что-то о твоём отце, — продолжала та, чувствуя, как парень вдруг чуть дрогнул. Не гриффиндорец, а слизеринец. Первый, видимо, просто не сразу понял, о чём она говорит. Вероятно, кому-то слова Бёрк могли показаться угрозой, пусть отчасти так оно и было. Непрямой, но всё же. Должного эффекта на льва они не произвели, хотя какое-то время он хмурился, будто пытаясь осознать, что только что сказала девушка. — Так быстро? Неужели боишься, что накажет мамочка? — наконец, кивнув в её сторону, бросил гриффиндорец, и пара людей в толпе одобрительно закричали. — Лучше подумай о себе, парень, — знакомый голос чуть не заставил повернуться в его сторону. Однако самообладание и гордость говорили о том, что сейчас поворачиваться назад, чтобы увидеть лицо Драко, голос которого раздался, как ей показалось, прямо над её ухом, не нужно. — Слизерину точно не нужно беспокоиться о своей репутации, а вот о вас я бы подумал. Будет так неловко, если профессор Снейп сейчас пройдёт мимо и захочет забрать у факультета-зачинщика пару баллов. Драко встал справа от Аделин, осторожно положив руку ей на талию, а та краем глаза та отметила, что он был несколько… растрёпан. Верхняя пуговица застегнута криво, галстук завязан неаккуратно, и едва ли кто-то это заметил. *** Аделин усмехнулась, едва заметно покачав головой. Отчего сейчас ей вспомнилось именно это? Возможно, потому что тот самый Розье теперь обсуждал судьбу того парня, кажется, Тома, сидя на собрании ППОТИ? Оказалось, что мать мальчишки действительно магглорождённая, поэтому в школе его нет, впрочем, слизеринец утверждал, что иначе гриффиндорец не смог бы избежать разговора с их дружиной. Обиделся. Так или иначе, со случайно подслушанным разговором в голове всплыла не только их перепалка, но и растрёпанный Драко Малфой, который обыкновенно себе подобного не позволял. Вспомнился и разивший от него за версту запах роз, до скрипа в зубах знакомый парфюм, которым на четвёртом курсе в силу его популярности пользовались все девушки, но потом продолжила только одна. Взгляд невольно упал на Панси: она скучающе качала ногами, сидя на столе профессора. Явно ждала Трейси, которая снова опаздывала. Больше Паркинсон говорить было не с кем, а все поводы привлечь внимание она уже перепробовала. Малфой же сидел рядом, дочитывая очередную страницу учебника, кажется, по зельеварению. Последние дни он был поразительно спокоен. Прошло уже две недели с начала собраний ППОТИ и, наверное, им повезло; впрочем, ни Драко, ни Аделин всё ещё не были удостоены чести присоединиться к одной из вылазок. О них в целом почти ничего не было слышно, потому что Трейси старательно убеждала каждого не распускать язык. Даже Дафна рассказала совсем немного, только вскользь упомянув что-то про необычные способы Дэвис. Было видно, что она просто не хочет говорить об этом, поэтому Бёрк и не стала расспрашивать, решив, что после её первой вылазки у подруги тут же появится желание пообщаться. — Простите за задержку! — голос Трейси, как обычно певучий, излишне радостный. На её лице ни следа усталости, только слишком мягкая, но тоже абсолютно привычная ей улыбка. — Не буду вас задерживать, скажу сразу — сегодня у нас в планах кто-то особенный, поэтому мы не возьмём много людей. Обычная процедура. Так было каждый раз: Трейси говорит, что сегодня у них по плану вылазка, перечисляет фамилии, а после все расходятся. И Аделин, видимо, просто привыкнув, что за все две недели существования ППОТИ её так и не вызвали, лениво перевела взгляд в сторону, наблюдая за тем, как за окном неспешно плывут облака. Но сегодня что-то всё-таки прервало её спокойствие. — …Бёрк и Малфой, — в небольшом потоке фамилий отчего-то их с Драко резали уши. Из уст Трейси они звучали как-то неестественно и странно, из-за чего Аделин не сразу обернулась на Дэвис, даже не постеснявшись чуть изогнуть брови. Драко же поднялся, лениво, почти скучающе и немного задев девушку плечом. Незаметно, однако этого хватило, чтобы Аделин опустила брови и с беспристрастным выражением лица последовала за ним. Стоило догадаться, что сегодня, наконец, настала их очередь. Сразу после слов Дэвис, что сегодня их ждёт что-то особенное. Они ведь здесь не для того, чтобы изучать небо и рассуждать о жизни за чашкой чая. Трейси как-то странно улыбнулась ей, стоило той подойти. В одной улыбке — будто похвала матери, довольной, что её ребёнок наконец учится уму разуму. Отчасти в подобном толковании даже был смысл, Дэвис явно видела свою выгоду в Аделин под боком, но подстраиваться под неё девушка не собиралась. А теперь как удобно: будущая миссис Малфой сама послушно следует её указам. И кого-то бы передёрнуло от одной мысли об этом, но Аделин только улыбнулась ей в ответ, зная, что они могут быть полезны друг другу. Не шутки то, чем они занимаются, и нужно порой уметь брать себя в руки. И за последние две недели девушка вдруг очень резко почувствовала это, почувствовала, что та Аделин Бёрк, от слов которой затихала гостиная, которую за глаза называли сукой из-за непроницаемого выражения лица и та, которая, выпрямив плечи шла по коридорам Хогвартса с высоко поднятой головой, куда-то исчезла. И на её место пришла Ада, с которой Гарри до рассвета говорил об одуванчиках. И ей это было не нужно. Она слишком расслабилась. Стала слишком мягкотелой. С этой секунды Аделин решила вернуться, только утвердить свою репутацию, уничтожив ту тошнотворно хорошую девочку, которая боится фестралов. *** — Вы наверняка слышали об этом, — говорила Трейси едва слышно; закатное солнце еле успевало следовать за ними, лучами провожая темнеющие в коридорах фигуры. Они отправились на вылазку группой из пяти человек, следуя за Дэвис, петляли между стен Хогвартса. Всё это напоминало только точно такие же рейды дружины Амбридж, хотя с той всё почему-то выглядело куда комичнее. Как они тогда нелепо шатались по школе, пытаясь найти Тайную комнату, а возглавляла их женщина в розовом вельветовом платьице. Сейчас же мантии пятерых развивались во время ходьбы. Гойл, Драко и Нотт широкими шагами шли немного позади, Аделин же вышагивала едва ли не под руку с Дэвис. Удивительно, но Панси в этот раз не взяли, и она даже не возмутилась, только заикнулась, что им с Трейси нужно будет потом поговорить, на что девушка безучастно кивнула и поспешила потянуть сегодняшнюю группу за собой, бросив что-то про то, что затягивать они не могут. Только не этим вечером. — Уверена, вы помните тех, кто называл себя Отрядом Дамблдора? — вопросом, впрочем, это не было. — Наши информаторы полагают, что некто пытается возродить эту организацию. И снова никаких перешёптываний или ещё чего-либо — только молчание, которое было для Трейси лучшей реакцией. Драко чуть нахмурился, явно пользуясь тем, что в темноте коридоров его лица не увидит даже Гойл. Ему предположение казалось абсурдным: конечно, в Хогвартсе куча не думающих головой идиотов, но теперь, когда и ППОТИ за месяц своего существования стал набирать недобрую популярность, собираться в подобные группировки было не просто глупо, а опасно. И для него было очевидным, что каждый здравомыслящий человек отдает себе в этом отчёт. Хотелось саркастически усомниться в том, что информаторам Трейси вообще можно доверять, но Драко с этим всё же не торопился. Безмозглые всё-таки есть везде, раз даже сейчас некоторые из них догадывались спокойно возражать одному из Кэрроу. — И они, как сообщил источник, сейчас… — даже в темноте он заметил, что на губах Дэвис сверкнула самодовольная улыбка, едва она остановилась напротив класса заклинаний. — Здесь. — И что ты хочешь делать? — спокойно спросила Аделин, и Малфой невольно перевёл взгляд не неё. С приезда инспектора безопасности, с их разговора в библиотеке, они особо и не беседовали. Конечно, пересекались, более того, каждый завтрак, обед и ужин проводили вместе, даже в гостиной по вечерам сидели рядом и иногда показушно обнимались. Но ещё одной задушевной беседы никто отчего-то не хотел, поэтому и жизнь продолжалась своим чередом. Очевидно, до сегодняшнего дня. На вопрос Аделин Трейси вместо ответа только осторожно постучала в дверь и, услышав, как там кто-то что-то уронил, удовлетворенно улыбнулась, даже не постеснявшись достать палочку, чтобы после одного её взмаха двери распахнулись, и перед ними во всей своей красе предстал он.