100 проклятий главного героя

      Постукивая ложечкой по стенкам кружки, Катя с сонным видом перемешивала растворимый кофе, сдерживая приступы зевоты. Хоть они с Сашей довольно быстро разобрались с заказом призрака, домой она вернулась поздно. В отличие от своего друга, который заявил, что в гробу видел пары утром, девушка не могла себе позволить так много прогуливать. А потому, борясь с накатывающим сном, она отложила ложечку и сделала глоток.              В гостиной послышался шорох. Переведя взгляд в темный коридор, Катя громко спросила:              — Кушать будешь?              — Буду, — донесся глухой ответ.              Уже подойдя к холодильнику, чтобы достать яиц для яичницы, Катя нерешительно замерла, разглядев на кухонной тумбе черное тельце таракана. Насекомое выжидающе шевельнуло усиками, явно ощутив на себе полный негодования взгляд моментально проснувшейся девушки.              — Вот тебя я точно кормить не буду! — гневно вспыхнув, Катя быстро нагнулась и вооружилась тапком. Пускай ее и пугали насекомые, девушка не собиралась терпеть их присутствие у себя дома. — Лучше погибнуть в бою, чем жить в страхе! — решительно воскликнула она, подняв над головой свое оружие.              Однако противник оказался не так прост и погибать явно не собирался, быстро перебежав на новую тактическую позицию. Поближе к Кате. Девушка взвизгнула, рефлекторно сделав шаг назад и прижав тапочек к груди, но уже спустя мгновение вытянула руку максимально вперед и сделала несколько беглых шлепков по тумбе.              Словно в замедленной съемке, Катя наблюдала за падением на пол членистоногого, отчаянно перебирающего лапками в попытке перевернуться в воздухе. В голове в этот момент была лишь одна мысль: «Не убила!». Фантазия уже подкинула картинку, где таракан приземляется и стремительно бросается на свою обидчицу. А от дальнейшего кровь стынет в жилах.              Дабы не дать страшному случиться, как только таракан коснулся пола, вслед за ним с ускорением полетел тапочек, с расчетом если не попасть, то хотя бы разделить его обладателя с подлым насекомым. Снаряд не достиг цели, но смог отрезать один из возможных путей и немного дезориентировать маленького бойца, и спустя пару мгновений таракан успешно скрылся в стыке между тумбой и холодильником. Катя облегченно выдохнула. Это сражение осталось за насекомым, но война все еще продолжалась…                            Неся перед собой поднос, девушка вошла в темную гостиную, тут же недовольно нахмурившись. Света из окон было недостаточно, чтобы как следует осветить комнату и дать возможность спокойно обойти весь тот бардак, который образовался за вчерашний день, пока ее не было.              — Хоть бы свет мне включил, а то тут сам черт ногу сломит!              — Ха-ха, — в темноте комнаты раздался ехидный смешок, после чего девушка увидела силуэт костыля, тянущегося к выключателю. Свет озарил комнату, позволив ей без особых проблем приблизиться к дивану, где лежал ее отец. — Знаешь ли, яблоко от яблони…              — Только ты можешь сломать ногу на ровном месте, — безапелляционно заключила Катя, ставя поднос на столик. Мужчина с виноватым видом рассмеялся, почесав затылок. — Лучше скажи мне, как ты в подобном положении умудряешься устраивать такой бардак?              — Это не бардак, а творческий беспорядок! — возразил отец, пододвигаясь ближе к столику, игнорируя обреченный взгляд своей дочки, в котором буквально читалось: «Этот беспорядок и послужил причиной гипса на ноге». — Мне так комфортнее работать.              Девушка с сомнением окинула взглядом грязную посуду, расставленную в разных местах, какие-то разбросанные бумаги, папки с чертежами, карандаши, линейки, циркули и транспортиры. Часть инструментов отца была похожа на обычные карандаши и ручки, но на деле являлась специальными приспособлениями для черчения и рисования. Основная работа производилась в ноутбуке, в специальной программе, но отец довольно часто делал живые наброски. И ни разу при этом не убирал за собой инструменты! Катя уже перестала удивляться неожиданным находкам в самых различных местах. Хоть она и ворчала, но поделать тут было ничего нельзя — перевоспитать ее отца было задачей абсолютно невозможной, да и если ему этот бардак помогает лучше зарабатывать деньги, то так уж и быть.              — Но хоть иногда бы мог за собой прибирать! — пробубнила Катя, устало выдохнув в кружку.              — Кстати, ты довольно поздно вернулась, — задумчиво протянул мужчина, решив сменить тему. — С мальчиком гуляла?              Катя бросила взгляд поверх кружки. Глаза ее отца буквально горели любопытством.              — Ну… да, с мальчиком, но прогулкой это сложно назвать… — уклончиво ответила девушка. Объяснить, чем именно они занимались, она вряд ли сможет.              — Понима-аю, — театрально произнес мужчина, после чего его губы растянулись в довольной улыбке. — Свидание, значит.              Катя усмехнулась. Таких «свиданий» у нее еще никогда не было. Плохо или хорошо это — сложно сказать, однако подобное отлично так бодрит и отвлекает от рутины.              «Придется в этот раз уступить и подыграть, а то вопросами завалит, — сделав глоток, Катя посмотрела внутрь почти опустевшей кружки, улыбнувшись своим мыслям. — Пускай думает что хочет».              Мужчина понял реакцию дочери по-своему. Улыбнувшись еще шире, он спросил:              — Познакомишь?              — Обязательно. Как-нибудь.                            Привычно поздоровавшись с подругами, Катя прошлась по аудитории и села рядом с Димой, который увлеченно переписывался с кем-то в телефоне, натянув объемные наушники, из которых доносилась музыка.       — Искушаешь очередную несчастную девушку своими сладкими речами? — усмехнулась она, доставая тетрадь. Друг снял наушники и повесил их на шею.       — Скажешь тоже! Просто веду дружескую беседу, договариваясь о встрече — отмахнулся Димка, весело улыбнувшись.       — А то я не знаю, чем такие встречи обычно заканчиваются. Всегда поражало то, как они умудряются вестись...              — Кстати, как там ваше расследование? Продвигается? — спешно перевел тему парень, не отвлекаясь от переписки с кем-то в телефоне.              — Уже закончили, — с заметной гордостью заявила Катя. — И мы даже награду получили.              — Во дела… — не отводя взгляд от дисплея телефона, произнес он удивленным голосом.              — Ты не поверишь! Почти сто тысяч рублей! — в этот раз ответа не последовало. Димка, не отрываясь, читал что-то на экране, вновь и вновь пробегая глазами по короткому сообщению. Катя не вытерпела и спросила: — Дим, что случилось?              Парень ответил не сразу. Переведя растерянный взгляд на подругу, он коротко произнес:              — Саша в травмпункте. Последствия этой ночи.              — Что с ним? — взволнованно спросила девушка.              — Вывих лодыжки и так, по мелочи, к обеду подъедет, — перечитав текст еще раз, друг нахмурился. — Пишет, что ночью новую зверушку подцепил...                                   Время до обеда тянулось невыносимо долго. Забыть про все и отдаться учебе никак не удавалось, и потому Катя обреченно отложила ручку. Саше она уже написала, так что была в курсе того, что с ним произошло. После того, как они съездили за наградой и он отвез ее домой, у подъезда его уже поджидало какое-то существо, которую Жданов окрестил "Бесоёбина подвальная", так как к его приходу она начала вылазить из маленького окошка подвала, сверкая голодным взглядом. Дожидаться, пока монстр полностью вылезет, он не стал, быстро юркнув в подъезд и взбежав по лестнице, где чуть не наткнулся на теней, которые попытались заглушить свет на этаже и добраться до него. Саша сам едва не влетел в тени, а снизу уже слышалось странное кряхтение и цокот по каменным ступенькам.              Пока он доставал телефон и включал фонарик, лампочка этажом ниже также перегорела и пролет, на котором было существо, оказалось в темноте. Визг стоял страшный, поэтому идея "попробовать договориться с тенями" была отвергнута. Вот только тварь кинулась вверх, где было светло, прямо к Саше, который не сказать, что был рад такой компании.       "...И тут в полумраке появляется морда этой твари, вся перекошенная и напуганная. Никогда бы не подумал, что увижу испуганного монстра, но в тот момент мне было не до рефлексии. Оказаться на маленьком пятачке вместе с этой... понятие не имею, что это было: размером с мелкую дворнягу, куча конечностей и вся волосатая, глаза огромные и пасть не меньше. Ну я и попытался не пустить, отбрыкиваясь ногами. Вот за них она меня и ухватила, скинув вниз, к теням. Еле фонариком отогнал. Не любят они свет. Упал неудачно, но пока отмахивался, тварь пропала, да и тени отошли. Решил ехать сразу в травму. Болит чертовски, а еще больнее было узнать цену за такси..."              Катя никогда не была психологом и не могла сказать наверняка, что у человека на душе, но тем не менее она чувствовала. Это была простая интуиция, но девушка на нее не жаловалась. Саша врал себе, врал окружающим, однако лжецом его нельзя было назвать. Он не обманывал друзей, говорил прямо и честно, но вот о своем самочувствии он умалчивал. Веселился, шутил, делал едкие замечания — Кате казалось, что парень делал все, чтобы его друзья не задумывались о его состоянии, а задуматься было над чем. Даже сейчас, он рассказывал о произошедшем, словно это была интересная история, не более.              «Все люди врут, — девушка задумчиво обвела взглядом спины впереди сидящих одногруппников. — Носят маски, умалчивают и недоговаривают. Это нормально. Но Сашка… не такой. Грубый, сам себе на уме, но он предпочитает говорить правду, говорить то, что думает. Единственный, кому он лжет, — это он сам».              Вне всяких сомнений, Жданов не всегда говорил правду, но это была и не ложь ради выгоды. Девушка была знакома с ним всего ничего, но ей казалось, что она уже без проблем может понять, что у того на уме и что он за человек.              Лежащий на столе телефон внезапно завибрировал, сигнализируя о входящем звонке. Экран высветил имя звонящего, от которого Катя незамедлительно сморщилась и с раздражением отклонила вызов. Спустя десяток секунд телефон коротко завибрировал, а на экране появилось короткое сообщение от звонившего: «Ответь».              Недолго думая, девушка отключила и вибрацию, дерганым движением отложив телефон подальше от себя. Возмущение в купе с обидой нахлынули разом, портя все утреннее настроение. Однако это неплохо отвлекло от размышлений, позволив Кате вновь сосредоточиться на учебе. Лишь бы не думать о нем.                            На обеде уже в привычной курилке они встретились всей компанией. Жданов выглядел помятым, уставшим и… недовольным. Немного прихрамывая на левую ногу, парень подковылял к друзьям, натянув на себя кривую улыбку. Лицо было в ссадинах, губа разбита, волосы взъерошены. Казалось, будто он не спал больше суток, учитывая мешки под глазами и бледность кожи.              — Жопа, — вместо приветствия, выдавил из себя он, на что Игорь согласно покивал.              — Ну и что с тобой случилось? — решил поинтересоваться Дима, рассчитывая услышать подробный рассказ.              — Упал.              — Лестница, наверное, длинной была? — вновь поинтересовался парень шутливым тоном. — Ты это, под ноги в следующий раз смотри.              — Смешно, — мрачно констатировал Саша, недовольно хмыкнув, после чего достал сигарету и закурил. — Еще смешнее то, что я правда так неудачно упал, хоть мне и повезло. Иногда все же полезно иметь внутри квартиранта, который постоянно говорит, что я сдохну и от чего.              — И что он тебе сказал? — с любопытством спросила Катя. Было сложно поверить в одержимость Жданова демоном, ведь в фильмах одержимые выглядели и вели себя совершенно иначе. С другой стороны, было глупо составлять представление об одержимости, полагаясь на выдумки других людей, пускай и такие красочные.              Парень меланхолично пожал плечами, выдыхая сизое облако дыма:              — Да ничего нового. Что я обречен, что борьба не имеет смысла и что я просто подхватил очередное проклятие. Иногда он даже говорит, что именно. Проклятия я теперь подхватываю быстро и незаметно, как какую-нибудь болезнь, так что мне на хвост очередные чучела увязались.              Под вопросительными взглядами друзей Саша тоскливо выдохнул:              — Скажем так: в зеркала теперь смотреть нежелательно. Долго спать нельзя. Подвалы обходить стороной.              — Зеркала... Только не говори, что это как… — пораженно протянул Дима, но Жданов прервал его жестом руки.              — Не так, но похоже, если ты об ужастиках про зеркала. Если в двух словах, то каждый раз, когда я смотрю в зеркало, то вижу какую-то НЕХ, и с каждым разом она все ближе. Ашуро меня любезно просветил по этому поводу, сказав, что это что-то вроде чокнутого на всю кабину фаната, который везде следует за мной и горит желанием крепко меня обнять и не отпускать, пока не перестану двигаться, — в несколько затяжек докурив сигарету, Саша метким броском отправил бычок в урну, после чего одарил всех усталым взглядом. — Кроме того, если я долго сплю, то по квартире начинает шароёбиться какая-то ебанина. Понятия не имею, что ей надо, но мой дружелюбный квартирант меня любезно просветил, что, вероятнее всего, ничего хорошего. А, ну и по традиции он добавил, что я умру.              Повисла задумчивая тишина. Что делать в такой ситуации, никто не знал. Однако Саша в очередной раз убедил всех, что сдаваться он не собирается:              — Пока была свободная минутка, я решил наведаться в католическую церковь. Есть у меня такое хобби — посещать храм в свободное от грехов время. Честно говоря, я думал, что меня там либо в лечебницу пошлют, либо просто пошлют, но нет. Так что теперь у меня есть наводка на одного опытного «паладина света», который всю жизнь с нечистью борется, — последние слова он произнес с усмешкой.              — Это хорошая новость, — обрадовалась Катя, но парень тут же ее прервал.              — Но есть и плохая новость. Его сейчас нет в городе, мобильную связь он не одобряет и вообще, судя по всему, человек старой закалки. Хотя скорее закостенелой. Короче, я только знаю, куда он отправился, но вот когда он вернется — неизвестно.              — И что ты планируешь делать? — резонно спросил Игорь уже без веселья в глазах.              Саша задумчиво поднял голову вверх и посмотрел на небо, зажмурившись от солнечного света. Внезапно поднявшийся ветер окончательно растрепал волосы на его голове, но, казалось, парень даже не обратил на это внимания, отдавшись своим мыслям. Спустя несколько секунд он коротко ответил:               — Поеду за ним.                            Из рассказов Жданова стало понятно, что святой отец отправился на помощь "в какую-то глушь", где срочно потребовались его навыки. Добраться дотуда оказалось задачей нетривиальной — двенадцать часов на поезде плюс автобусы с пересадками и длительный поход пешком. В этот раз вызвалась не только Катя, но и Игорь с Димкой. Причина оказалась простой — впереди их ждали выходные. К тому же Саша без вопросов взял все расходы на себя, что неудивительно, ведь он теперь был при деньгах.              Сборы оказались сумбурными, но уже к концу дня четверка друзей собралась на вокзале, ожидая посадки на поезд. Родным они сказали, что решили укатить на ночевку к друзьям загород, так что на отсутствие в несколько дней никто внимания не обратит. По ощущениям они отправлялись в самый настоящий поход.              Лично Катю нисколько не смущал тот факт, что она на все выходные покинет Москву, даже наоборот — отдохнуть от бесконечной суеты и задыхающегося выхлопными газами мегаполиса было только в радость. Девушке всегда нравилась тихая и размеренная сельская жизнь, хотя сама бы она точно не стала жить в деревне. Потому что тихая жизнь не для нее, как бы парадоксально это не звучало. Она уже давно прониклась суетой большого города, так что в деревне она просто умерла бы от скуки.       Игорь что-то красноречиво объяснял Сашке, Димка надвинул на уши объемные наушники и прикрыл глаза, так что Кате ничего не оставалось, кроме как разглядывать от скуки людей в зале. Невзирая на поздний час, на вокзале было людно. Взгляд девушки задержался на небольшой очереди людей, стоящей к окошкам касс. Внимание привлекла пара сильно качающихся мужчин неопределенного возраста, с трудом удерживающих равновесие. Внешне парочка не выглядела бомжами, скорее гулящими туристами, однако встретить их на вокзале было немного странно.              Один из них неуверенным шагом подошел к окошку и неловко нагнулся к нему, едва не свалившись с ног. До ушей девушки донесся заплетающийся голос мужчины:              — Девушка, добрый вечер-р, — ему понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на собеседнице и собраться с мыслями. — Подскажите, п-пож-ласта, я прилетел или улетаю? — с этими словами он вытащил из заднего кармана помятый билет и протянул его кассирше, которая с брезгливым видом подтянула его за краешек к себе и пробежалась глазами по тексту.              — Вы приехали, — отчетливо произнесла она, после чего на всякий случай добавила: — на поезде.              Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы обработать полученную информацию. Качнувшись на месте, он всем своим видом выказал удивление.              — А х-где море?              В этот раз уже собеседнице понадобилось время, чтобы справиться с удивлением и суметь дать ответ.              — Здесь нет моря.              Мужчина икнул и резко погрустнел, неловко повернувшись к своему товарищу, который, судя по виду, явно научился спать стоя. Либо просто сильно утомился, а потому стоял с опущенной головой, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Беспардонно растормошив друга, он громко произнес:              — Вася! Идем в Дьюти Фри, здесь нет моря!              Такое заявление расстроило не только второго мужчину, но и саму Катю. Сельская местность, конечно, по-своему прекрасна, но так хочется на море!                            Ехать предстояло ночью, что было немного обидно. Катя любила путешествия в поезде. Очень странное время, когда ты выпадаешь из реальности. Момент, когда тебя уже нет дома, но ты еще не добрался до цели. Можно сказать, что тебя нет ни там, ни там, как бы это глупо ни звучало. Наблюдать за проносящимися за окном пейзажами, пить горячий чай, слушать стук колес, мерно покачиваясь в такт со всем вагоном, и украдкой наблюдать за другими пассажирами, представляя, куда они едут и зачем. Была в этом какая-то романтика, именно поэтому было обидно пропустить это все и просто уснуть, чтобы проснуться уже на месте. Но ничего не поделаешь.              Саша выкупил все места в купе, благо их как раз было четверо, так что других соседей у них не было. В плацкарте Жданов ехать категорически отказался, сказав, что лучше он переплатит, чем будет ехать «как в общаге». Впрочем, дело его, как и деньги.              Застелив свою полку, Катя с чувством выполненного долга спустилась вниз, где уже собрались остальные. Удивительно было то, что только Сашина полка осталась не заправлена. В углу сиротливо лежал неоткрытый комплект постельного белья.              — Ты спать не собираешься, что ли? — поинтересовалась Катя, садясь рядом. Жданов наградил ее мрачным взглядом.              — Не собираюсь. Не хочу проспать появление теней или той твари. Сомневаюсь, что смогу найти много источников света или спрятаться от той твари. Жить мне еще не надоело.              Девушка хотела что-то возразить, как вдруг поймала себя на мысли, что на его месте поступила бы так же. Ложиться спать, зная, чем это грозит… страшно. Но как долго у него получится не спать?              — Мы покараулим, — согласно кивнул Игорь, сведя руки на столе в замок.              — Еще не хватало, чтобы мы без тебя доехали, друже, — поддержал Димка.              — А то деньги на билет обратно у тебя ведь, — с ухмылкой произнес Игорь, с наслаждением наблюдая, как у Жданова задергался глаз.              — Он шутит, — решила успокоить друга Катя, примирительно махнув рукой. — Не обращай внимания.              — Я в курсе, — буркнул Сашка, после чего сполз вниз, принимая полулежачее положение. — Шутки дебильные.              — Стараюсь, — еще более широко улыбнулся друг.              — Раз уж все равно спать не собираешься, то расскажи хоть про святого отца, к которому мы едем, а то не до этого как-то было, — даже не пытаясь сдержать выступившую на лице улыбку, произнес Дима.              Стрельнув злым взглядом в друга, Жданов недовольно хмыкнул:              — А что про него рассказывать, если я сам ничего не знаю? Сказали, что он опытный и с подобным часто сталкивается, поэтому может помочь.              — И как мы тогда его найдем?              — Как-как, — передразнил его Саша. — Легко. Много ты знаешь католиков, которые в глубинках нашей необъятной обитают? Вот и я не знаю. Спросим местных и найдем.              Катя сняла обувь и забралась с ногами к Саше на полку, подтянула к себе колени и обняла их руками.              — Никогда бы не подумала, что буду искать католика в глуши…              Яркие огни города остались позади, и за окном воцарилась тьма, которую редко прерывал свет одиноких фонарей. Покачиваясь в такт вагону, девушка ощутила подступающий сон, тут же помахав головой, отгоняя прочь сонливость. Напротив заразительно зевнул Димка, прикрывая рот ладонью.              — Предлагаю спать по очереди, — предложил Игорь, обведя глазами друзей, после чего размял шею. — Я все равно привык ложиться позже, так что можете спать первыми.              — Разумно, — согласился Саша. — Хреново будет, если утром вчетвером мух ртом ловить будем.              — Еще бы было неплохо, если бы ты по приезде такси поймал. Автобус нас вымотает, поверь, — добавил Димка.              — Звучит неплохо, — согласно кивнул Игорь.              — Ребята, вы слишком много кушаете, — пробубнил Жданов.              — В смысле?              — В смысле зажрались!                            Пара часов на сон — это кощунство. Казалось, будто она только задремала, как уже трясут за плечо и говорят «твоя очередь бдеть». Катя сонливо повела взглядом, невидяще уставившись на силуэт, который активно, но осторожно тормошил ее, шепотом зовя по имени. Наконец сфокусировавшись, Катя разглядела Игоря.              — Встаю-ю, — протянула она, с неохотой откидывая одеяло.              Тихо соскользнув вниз, она устроилась на полке Саши, который раскладывал карты, явно взятые у проводника. Игорь готовил свою полку. Вопреки ожиданиям Кати, он не стал «отжимать» себе нижнюю, а даже наоборот попросился «наверх». Она успела узнать одногруппника Жданова, так что такое поведение можно было понять. Нелегко жить в большой семье, где ты старший сын, а кругом одни дети. Так что парень уже интуитивно стремился занять более тихое и недосягаемое место. Лишь бы не трогали.              Саша встретил девушку задумчивым взглядом, после чего пододвинул к ней колоду карт.              — Тяни шесть карт, гадать буду, — с усмешкой произнес он. — Карты покажут, кто из нас дурак, а кто так.              — А чего тут гадать, тут и так все ясно, — ехидно улыбнулась девушка, беря карты в руки.              — Ну что же ты, Катенька, — Саша задумчиво всматривался в свои карты, думая, какой лучше походить, — не надо принижать себя раньше времени.              — Иногда приходится, чтобы люди не задумывались о своем собственном уме, — легко парировала девушка, окончательно проснувшись, достав из колоды козырную карту. — Знаешь, как говорят? Молчи — за умного сойдешь.              — Да уж, как мне это знакомо, — парень задумчиво почесал щеку, после чего сгреб выложенные карты в «биту». — А в итоге в дураках остаются все. Но не все это готовы принять.              Катя удивленно уставилась на друга, который не смог отбиться и забрал часть колоды себе. Как-то было неожиданно слышать такие слова от человека вроде Жданова.              Спустя пару минут игра была окончена. Кате не составило труда скинуть лишнее другу, оставив того в дураках.               — А, гадство, — с досадой бросил карты Жданов.              — И каково осознать себя дураком? — решила подстегнуть его девушка, однако парень равнодушно повел плечами.              — В принципе — ничего нового. Жил же как-то до этого, — его глаза сузились, и он улыбнулся. — Еще партейку?              — Хочешь отыграться?              — Поднимем ставки — кто проиграет, тот выполнит желание победителя.              Катя слегка удивилась такому предложению, однако необъяснимый азарт сделал свое дело. На ее губах появилась хищная улыбка.              — Ты ведь пожалеешь об этом, когда проиграешь.              — Рано радуешься, я поддавался, — ответил парень, раздавая карты. Козырь — пики.              — Ну конечно, я так и поняла, — ехидно согласилась девушка, делая первый ход. — Только не перемудри в этот раз.              — Кстати, все никак спросить не мог, — отбившись, Саша внезапно перевел тему, — почему ты помогаешь мне? В смысле ты ведь понимаешь, во что я вляпался, но тем не менее не отступаешь, хотя мы были до этого не особо знакомы.              — Меньше знаешь — крепче спишь, — подмигнула ему Катя, на что парень поморщился.              — Спать мне сейчас нельзя, так что рассказывай.              — Просто захотелось, — пожала плечами девушка, после чего тут же продолжила: — Будешь еще подкидывать или «бита»?              Саша лишь отрицательно повел головой, и девушка отодвинула выложенные карты, вновь ходя под друга.              — Если так интересно, то одолей меня и спроси.              — Не хочешь, чтобы я заставил тебя делать что-то, чего бы ты не хотела делать, а потому акцентируешь внимание на такой простой мелочи, раздувая ее значение? Умно, но я умнее.              — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — невесело ответила Катя, взглянув на отыгранное. Она вела счет картам и запоминала, какие уже были сыграны, а какие были на руках. Выходило так себе — у Сашки был неплохой набор козырей, однако их еще надо было правильно разыграть. — А если не секрет, то чтобы ты загадал?              — Обыграй меня и тогда узнаешь, — передразнил ее друг, выкидывая хорошую карту. По мнению Кати, не вовремя. Для него.              — Я могу просто приказать тебе подчиниться, а после уже начать расспрашивать.              — Ну, а я не джинн, чтобы любые желания выполнять, так что давай остановимся на чем-то реальном и конкретном.              — Ох, Сашенька, даже с такими ограничениями ты не спасешься от женского коварства, — тихо рассмеялась девушка, скидывая последние карты, завершая игру. — Я победила.              Жданов неверящим взглядом уставился на выложенные карты, после чего запрокинул голову и закатил глаза, тихо простонав:              — Да блин, и как с тобой после такого дружить можно! Просто удар под дых без намека на жалость.              — Привыкай, — весело усмехнулась девушка, довольная полученным результатом. Ей все больше и больше нравилось подкалывать Сашку, особенно наблюдать за его реакцией на это. Вот и в этот раз он лишь тяжело вздохнул, признавая поражение.              — И какое твое желание? — устало поинтересовался он, наклонив голову набок.              — Я еще не придумала. Да и к чему такая спешка? Всему свое время.              «Помаринуйся в ожидании», — злорадно подумала она про себя.              Жданов смерил ее изучающим взглядом, после чего заключил.              — Нет в тебе ни стыда ни совести. Ничегошеньки лишнего… Еще партейку?                            Перебрасываясь с Сашкой фразами, они сыграли еще несколько партий. Мерно покачиваясь на полке и разглядывая свои карты, попутно отвечая на очередную фразу колкостью, Катя поймала себя на мысли, что наслаждается моментом. Складывалось ощущение, будто она вернулась во времена детских лагерей и сейчас поезд несет ее в место, где она проведет месяц. Целый месяц веселья, новых историй и знакомств. Целый месяц вдали от дома и того, что там происходило.              Катя помахала головой, отгоняя неприятные мысли. Еще не хватало испортить себе настроение! Вспоминать прошлое совсем не хотелось, поэтому она обратилась в слух, чтобы не пропустить новые подколки и глупости, которые Жданов скажет. Но он молчал.              Замолчала и Катя, когда поняла, что в дверь купе тихонько постукивают. Посмотрев на друга, она заметила, как тот подтянул свою сумку к себе и достал оттуда бутылку с водой, однако что-либо еще предпринимать он не спешил.              — Может, это проводник или кто-то из пассажиров? — прошептала девушка, косясь на дверь. То, что она закрыта на замок, она знала, ведь своими руками закрывала ее.              — Посреди ночи? — прошипел Сашка, внимательно вслушиваясь в окружение. — Сомневаюсь. Поверь, за дверью стоит не человек.              Девушка поежилась. В купе будто стало прохладнее и темнее.              — И что будем делать?              — Ничего, — ответил Жданов спустя какое-то время, повернувшись к двери полубоком. — Игнорируй. Если стучится, значит не может войти. А будешь бояться, так только раззадоришь гостя. Знаешь, я не собираюсь реагировать на каждую внезапно объявившуюся НЕХ, иначе эти тупорылые монстры ничему не научатся.              — Ты хочешь… чтобы они учились? — удивилась Катя.              — Нет, но такие банальные и тупые попытки меня напугать начали бесить.              Девушка задумчиво хмыкнула.              — Не подумала бы, что ты настолько их не боишься.              — Я боюсь, — смутился парень, — но последнее время начал привыкать, да и таблетки Игорька делают свое дело. Если его новые лекарства еще сильнее, то боюсь, что демонам вообще ничего не светит в этой жизни.              В дверь снова постучали, но Катю этот стук уже не так сильно напугал. При виде закипающего друга становилось как-то… спокойнее. Саша даже не стал будить остальных. Пускай ее и заверили, что ничего делать не нужно, она все равно потянулась в сторону своей полки и стащила с нее маленький рюкзачок. Уверения Жданова, конечно, хороши, но с шокером под рукой всяко спокойнее.                            Вокзал небольшого города-поселка не мог удивить хоть чем-то. Это была обычная маленькая промежуточная станция. Город также не являлся чем-то особенным, из крупных построек тут выделялось разве что несколько старых многоэтажек. Блуждать по городу не было нужды, автовокзал с автобусами находился тут же. В нужную деревню ходил один автобус и, судя по времени, отходил он минут через двадцать. Ситуация с возвращением была аналогична: один автобус в день в установленное время. Это наводило на определенные мысли.              Что интересно, ночью стучащее в дверь нечто отступило, и Катя смогла без проблем уснуть, а ее пост занял Димка. По пробуждении ее ждала неожиданная новость. Нет, позже гость не вернулся. Зато у Жданова отросли рога. Игорь не удержался и спросил, кто ему уже успел их наставить, на что Сашка громко фыркнул, сказав, что некому это делать, если только не его «сожителю». И вправду, демон не стал отнекиваться, подтвердив, что его сущность может иногда проявляться, так как ритуал пусть и не полностью, но был проведен. Глядя на два толстых, изогнутых назад спиралью рога, девушка мысленно отметила про себя, что пары у Жданова нет. А рога теперь есть.              Ехать до места пришлось на стареньком ЛиАЗе. Последний раз Катя видела такие автобусы в детстве, когда ездила к бабушке. В Москве уже давно заменили их на более современные и удобные модели, так что сейчас, глядя на этого монстра, девушка испытала приятное чувство ностальгии. Внутри ее ждал запах детства. Помимо их компании, из пассажиров была всего парочка пенсионеров. Увидев в билетах место назначения, кондуктор — бойкая старушка с седеющими волосами, собранными в пучок на затылке, вопросительно приподняла бровь, окинув взглядом группу. При виде рогов у юноши вверх поползла вторая бровь. На фоне других пассажиров они выглядели как инопланетяне, которые явно заблудились. Иначе как объяснить их присутствие в подобном месте? На вопрос о святом отце кондуктор согласно кивнула, сказав, что был такой пару дней назад. Назад не уезжал, она одна на этом маршруте, так что точно бы запомнила.               Путь предстоял неблизкий. В принципе, ребята даже сумели выспаться, чего не скажешь о Саше, который откровенно клевал носом, еле-еле умудряясь оставаться в сознании. На помощь пришли родные дороги, которые не давали не только заснуть, но и просто усидеть на месте. По всей видимости, полотно не меняли здесь с советских времен.              За окном начал капать дождь, постепенно набирая силу. Катя с досадой укорила себя в том, что не продумала этот момент и не взяла зонтик. Уезжали они налегке, и взято было по минимуму.              — Зря ты думаешь, что что-то подобное меня остановит, — буркнул Саша. Увидев реакцию товарищей, он коротко пояснил: — Ашуро. Пытается вызвать уныние.              — Кстати, о том эпизоде ночью, — заговорил Димка, опустив рукава на руках. Из-за дождя в автобусе было немного прохладно. — Ты уверен, что эта тварь за тобой не последовала?              — Без понятия да и плевать, если честно. Не хочется об этом думать, и так разочарований в жизни хватает, — сказал Саша, почесав рога. Выглядели они довольно натурально и убедительно. В Москве на подобное могли бы и не обратить внимания, но вот в деревенской местности это выглядело, как минимум, чудно. — Надеюсь, что этот дед не ушел своим ходом. Не хотелось бы бегать за ним по всей стране…              — Это козлиные рога, — хлопнул кулаком по ладони Димка. — Причем отечественного вида козлов. Наши, короче говоря. Похожи.              Саша смерил угрюмым взглядом довольно улыбающегося друга. Игорь неприлично громко рассмеялся, да и Катя не смогла скрыть улыбки, тихо хихикнув.              — Да, спасибо, что прояснил. Может, ты еще знаешь, как от них избавиться, а?              Димка растерянно почесал затылок.              — Мне приходилось работать у деда с животными, но обезроживать не доводилось. Тяжелый случай…              — Спасибо, что приободрил, — недовольно нахмурился парень, после чего на секунду притих, будто прислушиваясь. — Что? Ты думаешь, что это временный эффект? Очень надеюсь. Иначе пришлось бы спиливать.              — Хотела бы я на это посмотреть… — не удержалась от комментария девушка. — Слушай, а они тебе идут.              — Да бля, и ты туда же!              — А я тебе говорил, Санек, что ты тот еще козел, — поддержал Игорь с довольной улыбкой, которая вызвала у его друга едва слышимый скрежет зубов.              — Как вы все… мне до́роги! — злобно прошипел Жданов, нахохлившись. — И как бы я жил без вашей моральной поддержки?                            Спустя пару часов они добрались до остановки. Через какое-то время этот автобус отправится обратно и следующего придется ждать еще сутки. О том, где они проведут эти сутки, думать не хотелось. Конечно, у них были деньги, но Катя сомневалась, что здесь имелись отели. Судя по пейзажам, ничего крупнее обычных магазинов тут не было.              Деревня своим видом удручала. С десяток старых хат, покосившаяся церквушка, вместо дорог либо бетонка, либо вообще непроходимая каша. Деревня больше походила на полузаброшенный дачный поселок. Косые деревянные заборы, старые окна, облезлая краска на стенах…              — Ну и дыра-а… — протянул Игорь, окинув взглядом бедный на достопримечательности поселок.              — Думаю, в первую очередь надо спросить в церкви, — предложил Дима, кивнув на некое подобие площади, у которой виднелась характерная высокая башня колокольни. — Было бы странно, если бы они не слышали о визите католика.              — Надеюсь, что не начну гореть, когда войду на территорию, — поправив лямку сумки на плече, Жданов двинул вперед. — Как бы еще не спровоцировать на себя гнев местных аборигенов.              — Зря ты так думаешь про деревенских, — возмутился Дима, следуя за другом. — Никто тебя сжигать не будет за одни лишь рога. Этим предрассудкам и суевериям больше сотни лет, общество уже давно изменилось.              — Ты сам-то в это веришь? — с сомнением поинтересовался Саша, толкнув деревянную дверь церкви. — Сомневаюсь, что местные являются членами прогрессивного общества. У них хоть телевидение есть?              — Есть, — вставила Катя. — Я видела спутниковые тарелки на некоторых окнах.              — Надо же, как далеко зашел технический прогресс! — всплеснул руками парень. Дойдя до центра здания, он огляделся. — Ну и где все?              Внутри оказалось пусто, лишь редкие горящие свечи у икон указывали на то, что люди здесь есть. Однако спустя пару секунд до слуха Кати донесся чей-то голос. Судя по всему, источник звука находился за алтарем, за открытой дверцей перегородки иконостаса. Уловив чье-то присутствие, Саша решительным шагом двинулся в сторону алтаря. Подойдя к приоткрытой створке, он открыл ее и вошел внутрь. Мгновение спустя внутри раздался человеческий крик.              — А-а-а-а, демон! Изыди! — вбежав вслед за Ждановым, ребята растерянно замерли, впившись глазами в истошно кричащего пожилого священнослужителя, лежавшего на полу, пытающегося отползти от парня.              — Что ты там говорил про «изменившееся общество»? — поинтересовался Саша, бросив взгляд на друга. Дима задумчиво почесал шею.              — Да он пьяный, — заключил Игорь, поморщившись. Катя также учуяла винный дух. Мутный взгляд старика быстро перебегал с Саши на остальную компанию, вновь возвращаясь к парню.              — Охолонись, святоша, — поднял ладонь Сашка, будто бы останавливая собеседника. — Чего разорался, будто убивают? Где все?              — Тебе здеся не место, нечисть! — церковник неловко подскочил к столику, где стояла кропильница со святой водой, схватил кропило и от души взмахнул им на Сашку. Тот лишь поморщился от прилетевших капель в лицо. — Боже упаси…              — Остынь, я не демон, рога накладные. Мы с Москвы приехали за святым отцом, — похоже, священнослужитель понял, что прямо сейчас его никто убивать не собирается, и обратился в слух. — Скажи, ты не знаешь, где мы можем найти приезжего католика?              — Ак эть токо… кажите, робятки, на кой он вам-то? — с подозрением произнес раскрасневшийся мужчина.              — Рога чтобы убрал и от венца безбрачия избавил, — хмыкнул Сашка, после чего спросил. — Стой. Где батюшка? Ты явно на него не тянешь. Послушник? И как так получилось, что послушник допился до чертиков?              Мужчина устало опустился на стул, пытаясь прийти в себя. Жданов устало закатил глаза, поджимая губами в нетерпении, но торопить мужика не стал. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями.              —...Всю жизь в колхозе тут роботал, ничо не зароботал, токо горб нажил себе. Все барахло можно в один узел сложить. А ведь где чежельше, там моя работа и была. Это вы чичас работаите за живые деньги, а мы за палки… Хош бы дали кода малёхочка зерна, али ишшо чо… Дак ведь шиш да маленько! — мужичок тихонечко встал и обвел руками помещение. — А здеся тепло и сыто.       — Ближе к делу, — недовольно напомнил Саша.       — Да-да, конечно. Лихо недавно приключилося! Поселился тут ранешно мужик один, сын нашого смотрячего, ак тот Богу душу отдал. Мил был, но потом осердился, как одна из девок его в лесу-то сгинула. А потом и вторую хвора свалила неведомая. Своих-то дохторов нету, а потому к болезненной батюшка наш отправился, но и тот не вразумил, ак помочь бедняжке, — мужичок взял со стола платок и вытер им лицо. — Врачи из города тоже во приезжали, руками разводили, мол, не знаемся, как лечить. А недавно и вовсе девчушка осатанела, на люд кидалася и слова непонятные молвила. Батька-то ее не растерялся и в город позвонил, а те и дальше зов кинули. И вот давеча сын божий приехал, день в доме пробыл, ак к нам прибег. Хоть он и церкви другой, но наш батюшка не отказал, и пообещал тому, шо поможит сдюжить с девкой и проведет отчитку. Крики этой ночью стояли в том доме такие, аж страх пробирал, все наши на ушах стояли! А с утреца православные миряне наши собрались у дома, но дверки-то им никтошеньки не открыл! А я-то знаю, что сгинули они все, точно говорю!              Саша наклонил голову набок, выражая всем своим видом недоверие.              — И откуда ты знаешь? Еще скажи, что со свечкой там стоял.              — Дак я вам говорю, — неуклюже наклонился вперед послушник, — вчерась ушли, а ночью — крики из дома. Не управились, — мужичок грустно вздохнул. — А дело-то их мне завершать, пошто при церкви я.              — И с каких пор послушник занимается изгнанием демонов?              — Ак некому больше, окромя меня. Лихо мне, а деваться и некуда!              — Если этот светильник там кони двинул, я собственноручно того демона крестом покрещу, — прошипел Жданов с досадой, после чего перевел взгляд на мужичка, который что-то тихо бубнил себе под нос. — Собирайся, мы отправляемся в тот дом. Так и быть, помогу тебе, болезненный, богу душу раньше времени не отдать и работу сдать свою вовремя…              Мужик начал что-то мямлить, пытаясь откреститься от намечающегося похода, но Саша был непреклонен. Компании лишь осталось последовать за другом, который тащил на буксире послушника, явно не желающего идти и нести «свет и волю божью», переваривая услышанное от этого самого послушника. Справятся ли они в этот раз? Что их ждет там? Катя предпочитала не задумываться над этим, как и Дима, судя по его виду. Один только Игорь разминал кулаки, явно не собираясь просто так отступать.                            

***

             Пока мы двигались в сторону близлежащего леса, у меня возникли вполне логичные вопросы к нашему нетрезвому проводнику, который захватил с собой библию, пару свечек с большим крестом и бутылку, к которой он регулярно прикладывался. Похоже, большее спокойствие ему приносит сейчас «жгучая» вода, нежели святая. Звали его Архипом, как он сам представился, и при церкви он недавно, что было заметно.              — Эй, старик, куда мы идем?              — Ак домой к одержимой, куды ж еще, — с удивлением произнес церковник.              — И почему ее дом не в деревне, а в лесу где-то?              —Так то усадьба старого боярина, — отмахнулся он. — Милздарь с семьей жил тута еще во времена царя, покуда красные не погнали их. А после дом-то отобрали и решили музеем сделать! Народное достояние, память рабочему восстанию и прочая чепуха. Наши деды погундосили, но делать-то нечего. Поставили, значит, смотрячих, чтоб те за землюшкой присматривали, ну, а работники там житье свое и начали, домик отстроили рядышком хорошечный. Там-то и жили семьями. И всем благо.              — Знатное, наверное, жилище для обычных деревенских? — присвистнул Игорь.              — А то ж! — кивнул мужичок. — Мы еще робенками там игрались! Огромный дом, два этажа, резная мебель и ковры-ы…— протянул он. — Дорогущие! Наши мужики хотели даже растащить по рынкам домик этот, когда советы-то развалились, но не решились. Пошто боязно им было, вдруг приедит кто важной из города и проверит! Тогда-то строго с этим было, а нынче и непонятно как.              «Интересно, местные сильно обидятся, если я утащу что-нибудь в качестве платы? Все же от демона избавлять их собираемся…»              Идти пришлось недалеко, сама усадьба была довольно близко, хоть и скрыта за деревьями. По сравнению с деревенскими хатами, она поражала. Но подобного раритетного, допотопного строительства я уже насмотрелся в свое время. Близлежащая территория была ухоженной, как и сам дом, но от него буквально веяло чем-то темным. Нет, это не фигура речи, я действительно видел его энергетику, хотя при взгляде на друзей стало ясно, что они и без особого зрения чувствуют себя не очень рядом с этим домом. Чуть подальше была видна хижина семьи, которая присматривала за усадьбой. Если верить Архипу, то последний раз всю семью видели именно в усадьбе. На кой черт их туда понесло — непонятно.              *Осторожнее, внутри сидит существо гораздо опаснее ранее встреченных тобою*, — послышался настороженный голос Ашуро. — *На твоем месте я бы отправился домой*.              — Ого, переживаешь за меня? — усмехнулся я, тем не менее поежившись от явно упавшей температуры и непонятно откуда взявшегося холодного ветра.              *Глупости. Я переживаю за себя. Неизвестно, что этот демон сделает с тобой. Я не хочу терять это тело*.              Слова моего «сожителя» немного напрягали. С одной стороны, верить ему было верхом глупости, ведь нашей целью был святой отец, который мог помочь с изгнанием Ашуро, так что помешать этой встрече было бы идеально для него. С другой стороны, делать это сейчас было неразумно. Вполне возможно, что он никак этому не препятствовал, потому что не воспринимал это как угрозу и был полностью уверен в провале подобных попыток. И сейчас он именно что насторожен появлением нового демона, и это вовсе не попытка отговорить меня от поисков. Однако отступать я не собираюсь. Слишком долго я сюда ехал.              «Прочь сомнения, — мысленно произнес я, подойдя ко входу. — Мне некуда отступать».              С самым решительным видом я дернул дверь. «Кина» не случилось, она оказалась закрыта.              — Говорю же, — подал голос старик, — наши седня споранья собралися сюды, а тута дверки запертые.              — Блеск, — с досадой выдохнул я, пнув двери кроссовком. — Значит, воспользуемся другим входом.              Обойдя дом по периметру, убедившись, что в него не проникнуть, мы вернулись к главному входу.              — И что будем делать? — поинтересовалась Катя. — Может, у кого в деревне есть ключи?              — На это нет времени, — подойдя к окну рядом с домом, я нагнулся и взял с клумбы овальной формы гладкий камень, после чего с силой бросил его вперед. Послышался звон бьющегося стекла. — Вот, теперь у нас есть вход.              — Боже упаси, робятки, чего ж вы делаете-то! Не можно вот так вламываться сюды! — запричитал послушник, качая головой.              — Тихо. Мы спасаем вас. Ждите здесь, сейчас открою, — отчистив раму от осколков, я пролез внутрь. В доме было темно, окна были завешаны плотными шторами, так что дорогу до двери пришлось подсвечивать телефоном. Отодвинув засов, я впустил товарищей внутрь, после чего под руки затащил Архипа следом. Еще не хватало остаться здесь без него.              — Темно, — заключил Димка, включая свой фонарик. — Если они тут отчиткой занимались, то зачем заперли дверь?              — Сомневаюсь, что это они заперли, — пятно света выловило из темноты бурого цвета лужу, в которой что-то лежало. Приглядевшись, я почувствовал, как сердце уходит куда-то в пятки. — Этот ваш батюшка?              Недалеко от входа, практически у лестницы, ведущей на второй этаж, лежал человек, точнее будет сказать, его труп. Как-то сразу подумалось, что все это глупая затея и пора убираться отсюда. Тело было завалено на бок, живот распорот, черная ряса была разорвана в клочья. Рваные шматки мяса были разбросаны вблизи погибшего, из живота вываливались внутренности, а пол со стенами был залит литрами темной крови. Лицо, застывшее в гримасе ужаса, давало понять, что священник умер страшной смертью. Побелевшие пальцы сжимали большое позолоченное распятие, покрытое кровью.              — Господи боже… — пискнул Архип, подойдя к телу. — Што ж тут случилося? Бутто зверь какой погрыз, аль еще кто страшнее!              — Вера послужила ему броней, а глупость — оружием, — я обвел светом от фонарика тело покойного. Помимо креста, у него ничего не было. — Глупо было сюда идти с одними крестами и свечами.              Скинув сумку с плеча, я дернул молнию, раскрывая ее. Верная бита немного успокоила, как и баклажки со святой водой. Димке досталась телескопичка, девушка вооружилась электрошокером. Игорь же достал нож-бабочку, виртуозно перекрутив его в руках.              — Выебываешься, — заключил я, глядя на друга. Игорь пожал плечами.              — Потому и купил, чтобы «демонстрировать намерения». Отлично работает, чтоб ты знал, люди после такого становятся сговорчивее и в драку лезть не спешат.              — То люди, а у нас тут демон, — решил напомнить я. — Сомневаюсь, что его испугает твой ножик.              Присутствие демона ощущалось отчетливо. Если от призраков людей и монстров шел лишь пробирающий холод, то сейчас мои инстинкты буквально кричали об угрозе. Держать себя в руках было тяжело. Будто бы сама смерть ждала где-то в этом доме. Ребят тоже, кажется, пробрало, однако держатся.              Чего не скажешь об Архипе.              — Эй, дед, не время отдыхать! — старик осел на пол возле батюшки, явно не в силах встать. — Подъем, пенсия, кому еще демона изгонять? Поднимайся, я сказал!              — Саш, а может, отступим? — неуверенно произнесла Катя, тронув меня за плечо. — Не справимся ведь…              — Можете уходить, я никого не держу, — произнес я севшим голосом. — Понимаю, что опасно, и никого осуждать не буду.              В глубине души я боялся, что друзья могут покинуть меня, но винить за это было глупо. Они рискуют своими жизнями, так что если они сбегут, то понять их можно, они и так многое для меня сделали. Но неприятный червячок обиды в груди отравлял своим страхом душу. Страхом, что останусь один. Что все уйдут.              Но никто не двинулся в сторону выхода. Приятно.              Кровавые следы виднелись всюду, но по направлению исходящего ужасающего давления можно было догадаться, куда нужно идти. Осторожно шагая друг за другом, мы проследовали мимо лестницы вглубь дома. Судя по наведенному бардаку, разбитым в щепки деревянным стульям и поломанным сервантам, борьба здесь была недетская. Когда они прошли чуть дальше, в пятно света попала софа, за которой виднелись чьи-то ноги, обутые в красные туфельки. Уже понимая, чего следует ожидать, я обошел ее сбоку, наведя фонарик на очередную жертву. Женщина лежала лицом в пол в луже крови, а из ее спины торчал самый обыкновенный кухонный нож. По рукоятку.              — Черт, да у нее же лицо обглодано, — просипел Димка, закрывая нос рукавом.              — Лихо-то какое! — Архип при виде трупа женщины тихо икнул, обеспокоенно покачав головой. — Так эт-ш Людмилка наша! Женушка смотрячего, он-то тут со всею семьей жил. Эх, сгубило зло проклятое человека хорошего!              Недолго думая, старик стянул покрывало с софы и накрыл им труп женщины.              — Эх, Люда-Люда, чего ж стало-то с тобою? Светлым человеком была, образование имела, сама-то, как и вы, хоротская, от того и выглядела подобающе. Ак боярина иль еще кто важный, но добрущая была! И детей любила всех. Ох, горе-горе…              — Она мать той девчонки, которая заболела? — решил уточнить я.              — Она-она, робятки.              — Жопа, — констатировал я. — Если она собственную мать не пожалела, то рассчитывать на ее жалость, совесть или еще что не стоит.              — Будто бы с демонами можно договориться, — поежился Димка. — Было бы это так, уже давно бы по-другому жили.              — И то верно, — кивнул согласно я, после чего битой указал на запертую дверь в другой части комнаты. — Судя по всему, демон именно там. Не знаю, что тут с планировкой, но похоже, будто там столовая.              — Так и ести, — подтвердил старик.              — Тогда выступаем. Приготовьтесь.              — Ага, приготовишься тут, — буркнул Игорь, размяв плечи.              К двери мы подошли всей группой. Сначала была мысль выбить ее силой и резко влететь внутрь, как в боевиках. Однако пронизывающий холод, который вопреки вызванному ознобу бросал тело в жар, не дал этого сделать. Это был последний шанс уйти. Казалось, будто за тонкой деревянной дверью находилось настоящее логово монстра. Волосы встали дыбом, когда я прикоснулся к дверной ручке. Мышцы будто заледенели, хотя кожа практически горела. Стук сердца в ушах оглушал, и, казалось, даже рога на голове завибрировали.              *Пути назад не будет, человек*, — раздался серьезный голос демона. — *Открыв эту дверь, тебе придется столкнуться с противником явно не по твоим силам*.              — Спасибо за поддержку, — прошипел я, дергая ручку. Дверь со скрипом открылась, руша мои небольшие надежды на элемент неожиданности.              В нос ударил неприятный, сладковато-тошнотворный запах, от которого ком к горлу подступил. Помещение было довольно просторным и тускло освещенным десятком свеч, стоящих на обеденном столе в центре. Сюрреализмом картины являлось устроенное пиршество. За столом собрались два обезглавленных трупа, головы которых лежали перед ними на тарелках. Во главе же стола сидела та самая дочка, о которой рассказывал Архип, держа в своих изящных ручках столовые приборы.               Девочка представляла собой ужасающее зрелище. Кожа шеи и рук, выглядывающая из-под невинного светлого платьица с желтым кружевным бантиком на груди, была покрыта кровоточащими порезами и имела болезненный, серо-зеленый цвет. На ее безумном лице играла хищная улыбка, производя неизгладимое впечатление в сочетании с неадекватным взглядом, в котором можно было прочесть смесь ярости, сумасшествия и удивительной радости, граничащей с наслаждением. В одно мгновение казалось, будто она вот-вот нападет, стремительно выпрыгнув из-за стола, а секундой позже от нее уже исходило тянущее любопытство наполовину с азартом и голодом.              Мой взгляд невольно проследил за тем, как она спокойно слизнула кровь с царапин на пальцах. Ее всепоглощающая жажда убийства никак не вязалась с миловидной внешностью, с хрупкой фигуркой и когда-то золотистыми волосами, ныне потускневшими и всклокоченными. От ее образа становилось жутко... нет, не так, страх буквально пробирал до косточек, сдавливая грудь и мешая дышать. На мгновение стали заметны две пары черных, как смоль, когтистых рук, вылезших откуда-то сзади, из-за спины девушки. Они перебирали ее волосы, теребили цепочку с золотым крестиком на ее груди, мигали жуткими глазенками и, будто бы, что-то ей нашептывали. Волна злобы и голода исходила от них, хотя, может, я уже сам себе это придумал, ибо трудно было рассудительно мыслить, когда само зло заглядывало внутрь тебя и протягивало к тебе свою руку, такую иронично маленькую и изящную, но, несомненно, имеющую крепкую хватку.              — Какие необычные гости пожаловали ко мне на пир, — вкрадчивым голосом произнесла девочка, мило улыбнувшись. Вышло не очень, учитывая запачканный в крови рот. — Позвольте узнать, с какой целью вы пришли? Неужели вы задумали навредить мне?              — Мы явились за святым отцом, который недавно приехал в эту деревню, — дрогнувшим голосом заговорил я, не спуская глаз с собеседницы, которая с доброжелательной полуулыбкой слушала меня. — Мне нужна его помощь, хочу избавиться от этого, — я жестом указал на рога.              — Очень жаль вас расстраивать, но, боюсь, он уже не сможет помочь, — с притворным сожалением произнесла девочка, тоскливо вздохнув. Черная рука скользнула по ее голове, словно пытаясь погладить. — Прибыли бы вы на день ранее… Впрочем, можете сами убедиться, — с этими словами она взглядом указала на одно из тел, которое было усажено за стол.              Я и с места не двинулся. Даже отсюда, даже в тусклом свете свечей было видно, что безголовое тело было облачено в характерное черное католическое облачение с белым воротником. Опоздали.              — Да уж, жаль, что он не успел нам помочь, — наигранно вздохнул я. — Мы тогда пойдем, не хочется мешать твоему… пиру.              Девушка мило улыбнулась, прикрыв глаза и склонив голову набок, примостив ее на сложенных на столе домиком руках.              — Конечно, еды мне хватит надолго. Счастливого пути!              Я, не веря своим ушам, сделал шаг назад. Монстр даже не сдвинулся с места, продолжая мило улыбаться и излучать интерес и голод вперемешку с липким ужасом. Пятясь спиной в сторону выхода и не спуская глаз с девушки, я подхватил под локоть в очередной раз потерявшего силы деда. Друзья были едины со мной в мыслях, а потому тоже отходили, не издавая ни звука.              Как только мы преодолели порог, я, подавив желание тут же захлопнуть дверь и броситься бежать, плавно, медленно, без резких движений аккуратно закрыл ее. Повернувшись к товарищам, в свете фонарей увидел, как широко были раскрыты их глаза. Так выглядел ужас.              — Уходим, — прошептал я. В то, что нас отпустили, верилось с трудом, но испытывать судьбу очень не хотелось. Так что, дойдя до выхода, я молча открыл дверь, выпуская друзей наружу. Димка и Игорь тащили под руки бубнящего себе под нос Архипа, а Катька — их оружие. В следующую секунду на меня накатила волна парализующего страха, а дверь закрылась перед самым носом, грозно звякнув засовом.              Тело словно онемело. По спине пробежался леденящий холодок, будто кто-то лизнул меня холодным, влажным языком от макушки до поясницы. За спиной чувствовалось чье-то присутствие.              А в следующее мгновение мое тело дернуло в сторону, едва не попав под что-то неразборчивое и быстрое. Мышцы обожгло от перенапряжения, но задумываться над этим не было времени — из темноты дома последовал очередной удар, на который человек просто не способен среагировать. Однако я успел, снова отпрыгнув в сторону. Вернее сказать, не я.              Все тело будто жгло раскаленным железом. Осознание произошедшего пришло позже — телом управлял не я. Где-то внутри меня будто что-то обломилось, а губы сами зашевелились, говоря одновременно моим и не моим голосом:              — Тварь, да как ты посмела!              Темнота вокруг стала будто бы ярче, и я смог разглядеть силуэт медленно приближающейся девушки, на губах которой блуждала кровожадная улыбка. Руки, сотканные из тьмы, жадно подрагивали, словно готовясь броситься в мою сторону.              — Прошу прощения, но не в моих силах сопротивляться такому соблазну! Мне еще никогда не приходилось вкушать плоть одержимых демоном людей. Не терпится попробовать тебя на вкус, человек!                            

***

             Месяц назад.              Время уже приближалось к полуночи, а сестрица Василиса так и не вернулась домой. Мария уже не могла найти себе покоя. Она металась по своей комнате: от окна к двери и обратно. То хотелось убежать из дома и самой найти сестру, то обратиться к отцу, выдав тем самым ее. Мария знала, что Василиса отправилась миловаться с каким-то парнем, который приехал в деревню к родственникам. Отец такого явно не одобрит. Девушка разрывалась между спасением своей сестры и сохранением ее тайны, которую та доверила ей.              Мария закрыла глаза, чтобы успокоиться. Сестра верит ей. Даже сквозь мрак прикрытых век проступал образ виновато, но счастливо улыбающейся Василисы, которая, краснея, рассказывала ей про интересного юношу, который положил на нее глаз. Как она просила ничего не говорить батюшке. Как искренне и тепло улыбалась, когда Мария согласилась.              Девушка села на кровать. Ее руки дрожали.              «Василиса — взрослая девушка, она не допустит ошибки, она знает, что делает», — успокаивала себя она, однако страх неприятно царапал где-то в груди, не позволяя усидеть на месте. На горле будто замкнулась чья-то рука, отчего дышать стало сложнее. Все сильнее разрасталась волна тревоги, а в голове проскальзывали мысли о том, что она совершает ошибку.              — Ошибка… — тихо произнесла Мария. — Пускай я и совершу ошибку, но лучше так…              Мария встала и с самым решительным видом вышла из комнаты, отправляясь в спальню к родителям. Уж лучше она ошибется и просто помешает свиданию сестры, чем будет сидеть без дела. Жизнь близких ей дороже, а ссора с Василисой ее не пугала. Тихо постучав в дверь, она словно застыла, поняв, что не знает, что сказать. Как объяснить все это отцу, как преподнести? Стоит ли говорить о том, что ее сестра в такое время гуляет где-то с мальчиком?              Дверь открылась. Из темной спальни вышел отец, сонно потирая глаза.              — Маша? Чего не спишь?                            Реакцию отца можно было понять. Для него дочери были дороже любого золота, он в них души не чаял, а потому ревностно ограждал от всего, что могло бы им навредить. В отличие от него, мама позволяла им некоторые вольности, хотя любила ничуть не меньше. Она считала, что девушкам нужна свобода, иначе эта деревня с ее усадьбой станет их «золотой клеткой», а она этого не хотела. Мама видела, как дочкам скучно здесь, а потому готовила их к взрослой жизни, планируя скопить средства и отправить их жить в город.              В городе Мария с Василисой бывали часто — в гостях у родителей мамы. Маше гораздо больше нравилось бывать в гостях у родственников, чем дома, ведь там было столько всего интересного! По сравнению с деревней, город был просто огромным. А еще живым. Благодаря маме у девушек было отличное образование, они постоянно читали книги, рисовали, пели и играли на музыкальных инструментах. Мама считала, что эти знания помогут ее дочерям встать на ноги, когда они покинут родительский дом. Пускай это было и запрещено, но Мария часто брала книги из библиотеки усадьбы, с удовольствием прочитывая их. Поначалу были проблемы с дореволюционной орфографией, но девушка быстро ее освоила.              Новость о том, что его прекрасная дочурка шастает где-то с каким-то проходимцем, отца сильно взбесила, но также и встревожила. Время было позднее, обычно сестра всегда возвращалась раньше, потому Мария могла понять отца. Маму будить не стали, отец быстро оделся, наказав девушке оставаться дома, и вышел в темноту ночи, взяв с собой ручной фонарь. Марии оставалось только вернуться к себе в комнату и беспомощно забраться в кровать. Она надеялась отправиться искать Василису вместе с отцом.              «Он обязательно найдет Ваську», — мысленно подбодрила себя девушка, обняв руками плечи. — «Обязательно».                            Проснувшись, Мария сладко зевнула и села в кровати, нащупывая ногами тапочки на полу. Почему-то ей казалось, что все плохое прошло и ее сестрица уже дома. Злая за то, что та помешала ее свиданию, но зато целая. Эта мысль вызвала у нее улыбку.               Умывшись, она вышла на кухню, но там оказалось пусто, хотя было самое время для завтрака. Через кухонное окно она разглядела какое-то движение вдалеке. Вглядевшись, она разглядела деревенских около входа в усадьбу, которые что-то бурно обсуждали с ее отцом. Рядом стояла мама. Ее плечи едва заметно содрогались.              Предчувствуя неладное, Мария быстро оделась и выскочила наружу. Быстрым шагом добравшись до толпы, она замерла в паре шагов от родителей, вслушиваясь в диалог мужчин.              —…Мы весь ближайший лес прочесали, Валер. Все проверили, но даже следа не нашлося. Мужикам отдых нужен.              — Не нужон он нам, пока еще на ногах стоим. Тут такое дело, терпеть положено, — произнес кто-то из толпы, и послышался одобрительный гул.              — Лихо-то какое, — запричитала одна из бабок, качая головой. — А что с сынком Маруськиным-то?              — Да дома сидит. Говорит, шо распрощался с Василиской еще до полуночи и домою потопал.              — Ак куда ж она тогда подевалась? — пошамкал беззубым ртом дядя Костя.              — Найдем, Валер, — один из деревенских положил руку на плечо ее отца. — Отыщем ее, чего бы это ни стоило. Ты уже звонил в город?              — Да, в полиции ориентировка есть, говорят, что займутся, — каким-то безжизненным голосом произнес отец.              — Их покашта дождешься, — махнула рукой женщина в платке. — Самим надо искать.              Новости о поиске пропавшей Василисы припечатали Марию к месту. Девушка стояла и чувствовала, как все больше и больше нарастает гул в ушах, а ноги предательски слабеют. Сестра пропала. Отец вышел искать ее в ночь и все еще не спал, а она так и не нашлась. И ведь он искал не один!              Девочка даже не заметила, как к ней подошла заплаканная мама, что-то тихо говоря. Все было словно в тумане. Отец выглядел уставшим и растерянным. Увидев Машу, он что-то сказал, но она не услышала. Гул нарастал. Он еще несколько раз что-то сказал, после чего мама суетливо взяла ее за плечи и развернула в сторону дома.              —… уведи ее, не выходите из дома… Найдем, Люд, обещаю…                            Вечером отец вернулся. Мама тут же накинулась на него с вопросами, но тот лишь прятал глаза и что-то невнятно бубнил. Мария ничего не понимала. Мама села в кресло и расплакалась. Никогда ранее девушка не видела своих родителей такими подавленными и опустошенными.              Поиски сестры не дали результатов, отец вместе с деревенскими обыскали все близлежащие территории. Здешние леса густые и труднопроходимые, так что еще оставалась надежда на то, что сестрица могла быть где-то поблизости, но искать ее в ночи было бессмысленно, да и людям нужен был отдых. Маша понимала, что взрослые уже не надеются на то, что Василиса еще жива, но она не собиралась сдаваться. Утром должны были приехать полицейские кинологи, региональное МЧС даже обещало выделить вертолет. Но все они прибудут не ранее завтрашнего утра. Ждать нельзя.              «Ваське может быть нужна помощь», — рассуждала Мария, собираясь в ночную вылазку. Родителям она не собиралась ничего говорить. — «Вдруг она поранилась, потерялась или застряла где-то и не может выбраться? Каждая минута на счету».              Одевшись потеплее и взяв с собой отцовский фонарь и его охотничий нож, она вышла из дому. Девушка сомневалась, что сможет воспользоваться оружием в случае чего, но с ним было хотя бы спокойнее. Родители уже спали, опустошенные и обессиленные событиями этого дня, но Мария не желала заканчивать этот день. Как она может спать, когда ее сестра в беде?                            Она всегда боялась темноты, но мысли, связанные с судьбой Василисы, пугали ее сильнее, и она старательно отгоняла их прочь. Но все тщетно. Страх сковывал, больно вгрызался в сознание девушки, лишая сил и дыхания, причиняя неизвестную до этого боль. И она становилась все сильнее. Боль потери. Утраты. Беспомощности. Собственной слабости.              Поэтому она продолжала идти, продолжала искать, совершенно не обращая внимания на усталость, на ноющую боль в ногах, на жгучее покалывание на коже, оставленное многочисленными кустами и слепыми падениями в полной темноте. Ко всему прочему небо затянуло тучами, оставив девушку с единственным источником света, который она крепко сжимала в расцарапанных руках.              С первыми лучами восходящего солнца она поняла, что пора возвращаться. Сил не было совершенно, но она должна была поспешить и успеть до того, как родители проснутся. Ей еще предстояло продолжить поиски с полицией. Она не собиралась сдаваться.                            — Ты совсем с ума сошла?! Ты хоть подумала о нас?! Тебе мало Василисы?              Щека неприятно жгла. Родители уже давно не спали, и, когда она вернулась домой вся грязная, в рваной одежде и с исцарапанной кожей, отец буквально взорвался. Он никогда ее не бил, а потому эта пощечина сильно удивила Марию. Но было больше обидно, чем больно.              — Валер, успокойся… — попыталась вступиться за нее мама.              — И ты туда же? Ты хочешь еще и Машку потерять?              — Не говори так, будто Василиса уже мертва! Как у тебя вообще язык повернулся! — тут уже и мама не выдержала и перешла на повышенные тона.              — Посмотри в глаза правде, Люд, — зашипел отец, ткнув в ее сторону пальцем. — Прошло два дня, а мы до сих пор не знаем, что с ней! Очнись, наша дочь мертва! Мертва, Люд! И я надеюсь, что сегодня мы найдем ее тело, чтобы хоть что-то похоронить!              — Да как ты можешь говорить такие вещи… — ахнула мама, растерянно тряся головой. — Она же твоя дочь…              — Нет уже ее, дура, разве ты не понимаешь? Кругом лес на сотни километров, думаешь, что она ушла по грибочки?! А ты, — его гневный взор остановился на притихшей Маше, которая держалась за раскрасневшуюся щеку, — чем ты вообще думала, отправляясь ее искать?! Ночью! Тоже помереть решила?              — Я хотела найти Василису… — машинально ответила Мария, на что ее отец раскраснелся еще больше.              — Даже думать забудь об этом! Я запрещаю тебе! И даже не вздумай заикнуться о том, чтобы пойти с нами, слышишь? Сидишь дома, ясно?              Не дожидаясь ответа Марии, отец вышел из дома, прихватив с вешалки кожаную куртку. Стены сотряслись от сильного хлопка дверью. Мама тихо заплакала, спрятав лицо в ладони.                            Вечером отец вернулся и, не говоря ни слова, отправился спать. Было понятно, что они ничего не нашли. Поиски продолжатся завтра. Мария за весь день так и не смогла поспать. Даже просто закрыть глаза было сложно, в голову сразу лезли страшные образы. Девушка ходила из стороны в сторону по своей комнате, не в силах упасть и провалиться в сон. Она хотела сделать хоть что-то! Должен ведь быть способ найти Ваську! Хоть что-то! Что угодно.              Вновь идти в лес на ночь глядя она не решилась. Прошлой ночью она прошла не меньше нескольких десятков километров, но ничего не нашла, как и кинологи с деревенскими. Но и заснуть она не могла, зная, что Василиса где-то там и ждет ее.              Ночью она не сомкнула глаз, лишь изредка впадая в забытье, вытаскиваемая из него ледяной рукой тревоги. Мысли крутились с бешеной скоростью, путались и сбивались, выматывая девушку, но она не сдавалась. Нужно было найти решение. Что-то, что она еще не испробовала. Что-то, что могло бы ей помочь.              К утру усталое сознание подкинуло Марии мысль. Старое воспоминание промелькнуло у нее перед глазами, заставив голову размышлять. Библиотека усадьбы, одна из книг, стоящая на толстой полке, в черном переплете без указания автора и названия. И текст в ней… непонятный, пугающий и абсурдный одновременно. Оккультная литература, одна из книг целой серии, если верить предисловию, посвященная призыву и подчинению потусторонних сущностей и духов.              В книге говорилось, что духов можно использовать для самых разных задач. Это было глупо, невозможно, лишено всякого смысла! Полная чушь, Мария никогда в подобное не верила, а потому откинула эту мысль. Но та постоянно возвращалась, не давая отвлечься, буквально впиваясь острой иглой в само сознание. В какой-то момент эта книга показалась ей единственным выходом. Соломинкой для утопающего. И она тонула с каждой минутой бездействия все глубже и глубже.              Девушка совсем отчаялась. Взяв ключи от усадьбы, она тихо оделась и вышла из дому. Родители спали, утомленные своими переживаниями, но спали наверняка беспокойно. Быть может, и вовсе не спали, а лишь пытались хоть ненадолго забыться. В любом случае Мария без проблем покинула дом и проникла в усадьбу.              Глаза слипались, все тело трясло, но Мария, казалось, совершенно этого не замечала. Книга нашлась не сразу. Доставая ее с полки, ослабшие руки не удержали тяжелый том, и тот с грохотом упал на пол. Девушка замерла, вслушиваясь в окружение. Тишина.              Раскрыв книгу на столе, она принялась за поиск. Сейчас чтение давалось ей с трудом, мысли путались, а текст совершенно не воспринимался. Пришлось даже похлопать себя по лицу, чтобы хоть немного взбодриться.              — Есть! — вдруг воскликнула она, даже слегка подпрыгнув на месте. Сердце забилось быстрее. — …Для поиска, отслеживания и нахождения определенных людей, мест и вещей обычно используют призыв определенного круга духов. Заключая с ними контракт, призыватель обязан предоставить духу вместилище, сосуд, в котором призванный дух осуществит поставленную задачу. Подойдет любое животное, но наиболее подходящим телом считается птица либо домашнее животное, привыкшее к человеку и не нападающее на него. При призыве призыватель жертвует частью своих сил, которые со временем восстанавливаются. Чем больше сил будет вложено в ритуал, тем более длительный получится контракт. Ритуал не предусмотрен для призыва иных форм потустороннего мира, однако сам по себе является довольно нестабильным, а потому требует необходимых предосторожностей.              Ниже описывался сам ритуал. Он не представлял собой ничего сложного, однако его подготовка требовала времени. Надеяться на то, что отец с полицией найдет Ваську, было… наивно. Так же наивно, как и полагаться на этот ритуал.              «Нет, я должна попробовать!» — тряхнула головой Мария. — «Сделать хоть что-нибудь. Найти… не сдаваться…»              Мел нашелся здесь же, в усадьбе, как и свечи. Необходимо было начертить замысловатый рисунок пентаграммы, заполнить его непонятными словами на латыни и другими рисунками, более похожими на какие-то геометрические фигуры, а также начертить «защитный круг», чтобы звезда с узорами оказалась в центре. Мария делала это все словно в гипнозе, машинально. В голове стоял какой-то гул, сказывались часы без сна и блуждание в лесу. Расставить свечи на концах лучей. Осталось найти животное.              В книге говорилось, что подойдет любое. В деревне был домашний скот, но вот найти сейчас кого-то мертвого было невозможно. Смерть скотины происходила не так часто, и узнавала о таком событии вся деревня.              «Поймать какую-нибудь кошку или собаку?» — продолжала перебирать в голове варианты девушка. Однако при мысли, что она должна будет сделать с бедным животным, ее буквально затрясло от страха. — «Нет, я не смогу убить чьего-то питомца. Это все равно что убить чьего-то друга! Должен быть другой вариант…»              Как поймать птицу, Мария даже не представляла себе. Однако было еще кое-что. Девушка прошлась до двери, за которой был спуск в подвал. Открыв ее, она осветила лестницу фонариком. Если вспомнить, то отец постоянно жаловался на крыс, которые поселились в подвале усадьбы. Что было странно, ведь, как он говорил, «жрать им там все равно нечего, так чего они там забыли?» Он сыпал отраву, расставлял мышеловки, которые регулярно менял, но грызуны не отступали.              Спустившись, девушка осмотрелась. Пыльно, темно, и все забито хламом. Их семья никогда не убирала подвал, и у нее создавалось впечатление, будто этим подвалом вообще ни один смотритель не занимался за весь прошедший век. В одном из закутков она наткнулась на несколько мышеловок. Все были пустыми, приманка съедена. Ловушек было около десятка, и каждую из них Мария проверила. Уже отчаявшись, она отправилась к последней, и там ее ждала удача. Старая на вид тушка крупной крысы с облезшей местами шерстью едва заметно шевелила лапкой. Ее глазки-бусинки были устремлены на девушку. Сердце Марии сжалось.              «Я должна это сделать. Ради сестры», —она подошла к крысе, которая испуганно замерла. Животное было на последнем издыхании, механизм крепко приложил ее, закрепив в смертельной ловушке. — «Она умирает. Сейчас я могу лишь окончить ее страдания…»              Мария прошлась до стеллажей в углу и взяла с них пыльный старый молоток. Тяжесть металла не шла ни в какое сравнение с тяжестью того, что ей сейчас предстояло сделать.                            У нее тряслись руки, когда она накрывала бездыханное тельце белым платком. Взяв в руки сверток, который начал пропитываться вязкой темной кровью, она отнесла крысу наверх. Положив тельце в центре пентаграммы, она зажгла свечи и взялась за книгу. Предстояло прочитать сложное заклинание на латыни. Девочка этого языка не знала, но и не нужно было — в старом томе была расшифровка с подробным описанием того, как произносится текст заклинания. Но вот перевода там не было, хотя последнее мало волновало девушку.              Расположив руку над тельцем, она начала читать. Буквы расплывались перед глазами, тело тряслось, но Мария продолжала, отчетливо произнося каждое слово непонятного ей ритуала. Спать хотелось все больше и больше. Ей даже могло показаться, будто она и вправду отдает сейчас свои силы, если бы не ее усталость.              Монотонное чтение гипнотизировало. Прошло около десяти минут, но ничего не происходило. Заклинание было почти завершено, а вместе с ним таяли последние надежды девушки. На глазах проступили слезы.              Внезапно будто кто-то открыл окно и в комнату ворвался холодный сквозняк, обдав девушку неприятным запахом по лицу и заставив невольно зажмуриться. Когда она открыла глаза, кулек, в котором покоилась тушка крысы, начал шевелиться. Сначала едва заметно, но с каждой секундой все активнее.              У нее получилось.              Не опуская руки, она аккуратно протянула вторую и помогла грызуну выбраться из плена окровавленного платка. Ее глаза-бусинки уставились на Марию, однако в этот раз от них веяло каким-то холодом. Будто в них нет жизни.              — Получилось, — тихо прошептала девушка, не веря своим глазам. Животное смирно сидело внутри круга, выжидательно уставившись на нее. Мария поняла, что нужно объяснить духу ее просьбу, а потому речитативом проговорила: — Мне нужна твоя помощь! Нужно найти мою сестру, она пропала!              Животное ничего не ответило, продолжая неподвижно наблюдать за девушкой.              — Может, тебе нужна какая-то ее вещь? Запах? Что-то дорогое? Я взяла кое-что…              И вновь тишина. В растерянности девушка полезла в карман и извлекла из него любимую ленту для волос ее сестры. Посмотрев на зверька, она неуверенно протянула ему ленту.              Среагировать на резкий бросок крысы Мария попросту не успела. Мелькнули белые зубки — и по протянутой руке потекла алая струйка крови. Запоздало отдернув руку, она случайно задела одну из свеч, и та упала на рисунок, ломая его очертания. Зверек тут же упал и задергался в конвульсиях.              Мария не знала, что делать. Больно не было, ее больше напугал внезапный рывок грызуна. Глядя на то, как тело крысы извивается, она попыталась поставить свечку обратно. На рисунок упали несколько капель ее крови. Зверек еще раз дернулся и застыл. Пламя свечей как ветром задуло.              Понять, что произошло, девушка не успела, так как услышала, как ее окрикивают. Выглянув в окно, она увидела ее отца с матушкой, которые приближались к усадьбе. Быстро юркнув к столу, она завернула тушку обратно в платок, стерла с его поверхности нарисованный рисунок ладонью и, увидев, как мел все запачкал, накрыла стол первой попавшейся под руку тканью. Послышался скрип входной двери. Поняв, что она стоит посреди гостиной с трупиком крысы в руках, она закинула тушку под стол, взяла в руки оккультную книгу и опустилась в софу в один момент с появлением родителей.              — Маша, ты что тут делаешь? Почему ушла и ничего не сказала? — грозно произнес отец. Из-за его спины выглядывала мама. Ее глаза были красные и опухшие.              — Так вы спали, я не хотела будить, — пытаясь следить за голосом, произнесла Мария, отложив книгу в сторону. — Я просто хотела прийти в себя, а потому пришла сюда почитать.              Отец напрягся, будто бы желая что-то сказать, но лишь выдохнул, устало опустив плечи.              — Ты же знаешь, что сюда нельзя, — севшим голосом сказал он, ворча будто бы для галочки. — Я знаю, что тебе хочется почитать здешние книги, но могла бы попросить меня об этом.              — Прости меня, пап, я больше так не буду, — машинально ответила Мария. Прозвучало это очень по-детски, но отец не обратил на это внимания.              — Бери свою книжку, пойдем домой. Самое время позавтракать…              Марии ничего не оставалось, кроме как последовать за родителями. У нее не получилось. Но ритуал проведен, пускай и неправильно. Значит, надо попробовать еще раз.                            В ту же ночь Мария вновь выбралась из дома и проникла в усадьбу. Но больше ничего не происходило. Тушка не оживала, а потому девушка решила, что нужен новый труп. Мышеловки оказались пусты, потому она наполнила их приманками. Впервые за несколько дней ей удалось подремать. Утром, еще до подъема родителей, она вновь отправилась в усадьбу и вновь провела ритуал, но чуда не произошло. Мария не понимала, в чем дело.              День спустя она вновь попробовала. И на следующий день. И еще один день спустя. Но ничего не выходило. Единственное, что менялось, — это ее состояние. Самочувствие стремительно ухудшалось — сказывался постоянный недосып, тревога и тоска по сестре. Родители, казалось, совсем забыли про нее, отдавшись горю. В то, что Василиса жива, не верила уже и мама. Но Мария продолжала верить.              Дни сменяли друг друга незаметно, один был неотличим от другого, а ей становилось все хуже. От отчаяния девушка решила найти другие ритуалы в той книге, но ничего подходящего там больше не было.              Голова постоянно болела, ее мутило и бросало в жар. Хотелось есть. Еда не утоляла этот странный голод. Хотелось чего-то непонятного. Хотелось спать. Постоянно. Просыпаясь, она чувствовала себя уже измотанной, во сне ее преследовали образы сестры, ругань родителей и чувство собственной беспомощности. Ей казалось, что она сходила с ума.              — Почему ты вечно думаешь только о себе? — раскричалась мама по какому-то очередному поводу. Ее родители начали постоянно ссориться. —Только и делаешь, что пьешь и спишь! Посмотри, кем ты стал! Рохля!              — Ты можешь не истерить хотя бы сегодня, полоумная?! — злобно крикнул из спальни отец. — Каждый день мозги по чайной ложечке выедаешь, никакого спасу от тебя нет!              Мария старалась не слушать их. Все были на взводе из-за Васьки, но все равно… было больно и неприятно видеть своих родных такими… Она и сама изменилась.              Раньше мир казался ей светлым, удивительным и увлекательным. Теперь же он казался ей тусклым и мрачным, родная деревня угнетала, родители вызывали уныние, а пустая комната ее сестры — слезы.              «Почему ты покинула нас, Василис?» — девушка чувствовала, как волна негатива и усталости накатывает все сильнее. Сил больше не было. Она сдалась. Сестру было больше не вернуть.                            Спустя две недели поиски прекратились. Никто больше не надеялся найти девочку или хотя бы ее тело. Не надеялась и Мария. Ее родители уже давно потухли, но она еще продолжала верить. Но веру сменило отчаяние и безграничная пустота в груди. Будто бы она лишилась кусочка себя.              Она стала реже кушать с родными из-за их постоянных ссор и криков, ужин часто пропускала, ложась спать раньше. Ночью ее преследовали кошмары, которые на утро тут же забывались, но стоило ей уснуть, как они вновь возвращались. Ее кожа приобрела болезненный серо-зеленый цвет, вены под кожей вздулись, а ее красивые золотистые волосы словно потускнели.              С каждым днем Мария все меньше ходила и все больше спала. Ее постоянно бросало то в жар, то в озноб, живот скручивало будто бы от сильного голода, но есть она практически не могла, кое-как заставляя себя выпить кружку чая в день. В голове постоянно стоял шум, а иногда девушке казалось, будто сквозь этот шум она слышит чей-то неразборчивый шепот.              Родители не замечали ее состояния. Мама скорбела по Ваське, а отец постоянно пил и где-то пропадал.              «Им плевать на тебя», — вдруг подумалось ей. Мысль была токсична, неприятна, но она не могла перестать думать об этом. — «Они сдались, смирились с ее потерей. Разве после такого можно называться родителем?»              — Да о чем я таком думаю! — Мария подняла голову с подушки. Середина ночи, она глаз сомкнуть не может от боли в животе и едких мыслей, которые делали едва ли не больней. — Как можно вообще о таком думать!              «Родители не должны мириться с пропажей ребенка», — вновь пронеслась мысль, практически озвученная ее голосом. Девочка затрясла головой, пытаясь не думать, но у нее не получалось заставить умолкнуть внутренний голос. — «Они сделали недостаточно. А ты?»              — Я сделала все, что могла, — безжизненным голосом произнесла Мария, опустив глаза. Ей почему-то стало стыдно. — Если бы я продолжила поиски, то могла бы сгинуть вслед за сестрой.              «А так ли это?» — и вновь этот голос, который начал пугать девушку. — «Ведь Василиса была не одна в тот вечер…»              Последняя мысль словно отпечаталась у нее в сознании. Сестра ведь уходила гулять с парнем, сыном деревенских, который приехал к родным в гости. Его уже допрашивали, но подозреваемым он так и не стал. Не хватало улик. Не хватало Васькиного тела.              Внутри разгорелся огонек надежды. Злой надежды, решительной надежды. Мария должна понять, что произошло на самом деле. Она накажет его, если он виноват, добьется справедливости. Она все расскажет полиции. Она должна…              Перед глазами будто что-то щелкнуло, ослепив девушку ярким светом. Болезненно поморщившись, она растерла их ладонями. Прохладный ветерок скользнул по ее спине. Раскрыв глаза, Мария растерянно огляделась. Только что она была у себя в комнате, а сейчас она находилась в лесу. Под босыми ногами ощущалась холодная земля, руки были перепачканы в грязи, а тело трясло от холода. Это было похоже на сон.              — Я сплю? —но ощущения были реальными. Оглядевшись, она увидела очертания деревни в темноте перед собою. На сон это было не похоже.              Мария прислушалась к себе. Ей было все еще плохо, но уже не так. Живот будто что-то переваривал, недовольно бурча, а в теле появилась крупица сил. Вполне хватит, чтобы дойти до дома.                            Она решила не рассказывать родителям об инциденте ночью, сама не до конца понимая, что тогда произошло. Когда она отмывала руки, то заметила под ногтями кровь. Ей стало страшно.              К вечеру состояние вновь ухудшилось, и Мария решила пожаловаться маме. К ее удивлению, даже отец зашел к ней с встревоженным видом. Несколько следующих дней родители безуспешно пытались сбить температуру имеющимися лекарствами, но все тщетно. В один из вечеров к ней в комнату вошел батюшка из их церкви, почитал молитвы, а после вручил позолоченный крестик. В мыслях она усмехнулась. Сама она хоть и была крещеной, но вот в бога как-то не верила. Говорить об этом батюшке она не стала. Какой смысл? Да и сил на это не было.              «И что же они будут делать, когда у них умрет вторая дочь?»— вновь пронеслась токсичная мысль. Мария и сама не заметила, когда успела стать такой мрачной. Пытаться противиться этому уже не хотелось. Ничего не хотелось. —«Вновь и вновь это происходит, а они только и делают, что сидят и смиренно ждут! Их стараний недостаточно! Их любви недостаточно! Все, что они могут, так это предаваться праздности и самовлюбленно утешать себя! Разве это решение? Разве ты лучше их?»              Внутри будто что-то обломилось. Нет, она не лучше. Ее усилий было недостаточно. Это ее вина. Это вина ее родителей. Это вина того парня. Мария уже не чувствовала горя утраты, лишь отчаяние, злость и разочарование. А еще нестерпимую головную боль и сжимающую резь в животе. Ей даже показалось, будто она переживает больше за собственную беспомощность, чем за потерю сестры. Это злило ее еще сильнее.              «Эгоистка, как и все,»— припечатал внутренний голос. Ей было нечего возразить. —«Если не можешь справиться сама, то будь добра довериться тому, кому это по силам», — она вновь ничего не ответила. Странно было бы отвечать собственным мыслям, но даже такое их построение в виде разговора ее уже не удивляло. Хотелось довериться. Чтобы все решилось само. Ведь ее сил недостаточно.                            Провалы в памяти стали происходить все чаще. Подобно первому разу, все это сопровождалось яркой вспышкой, и мгновение спустя Мария оказывалась в совершенно другом месте и времени. Иногда потеря памяти длилась несколько минут, а иногда срок увеличивался до часов. Она ничего не могла поделать, она просто не знала, что именно можно изменить. Ей начало казаться, что у нее развилось психическое расстройство, но она не была доктором, а о подобном знала лишь поверхностно. Многое просто перестало ее волновать, и девушка все больше стала любить проваливаться в забытье. Сон не лечил ее, но и не делал хуже. В такие моменты ее сознание будто переставало метаться из стороны в сторону, давая ей время отдохнуть.              В один из таких провалов она обнаружила себя возле дома того парня. Скоро он должен был уехать. Мария не знала, откуда ей это известно, ведь она никого не спрашивала об этом, да и при ней не говорили больше о сестре или ее пропаже. Будто бы все забыли. Все, кроме нее.              «Все равно что забыть часть себя», — пронеслась еще одна мысль. Она еще не забыла. Пока что.              Но дальше становилось все хуже. День за днем проносились перед глазами, словно кинолента из кадров, которые сменялись яркими вспышками провалов. Вспышка: она вновь у его дома. Вспышка: вот он вышел в нужник. Вспышка: она в лесу, а у нее в руках покоится лопата, у ее ног скорчился тот самый парень. Вспышка: послышался истошный крик, тут же прерванный очередной вспышкой.              Когда сознание вернулось к Марии, она обнаружила себя возле какого-то болота. У ее ног лежало тело, а рука сжимала заколку сестры, покрытую тиной.              «Он спрятал ее тело здесь»,— внезапно пришло осознание. Память услужливо предоставила фрагмент затуманенных воспоминаний, в которых запуганный до смерти парень рассказывает об их ссоре. Как корчится от боли, когда она пытается узнать у него, куда он дел тело. С каким равнодушием она вытягивает из него подробности. —«Он заслужил это».              Место он выбрал непроходимое, неудивительно, что собаки не справились. От вони начинали слезиться глаза. Мария не знала, как она сюда добралась и как ей предстоит выбираться, но это уже не волновало.              — Я нашла тебя… — тихо прошептала девушка, глядя в черноту болота. Вытащить ее тело собственными силами было невозможно. А нужно ли было? Она перевела взгляд на тело парня. Он был мертв. Убит ею. Но и это ее не волновало.— Я отомстила за тебя, сестренка…              Живот вновь скрутило от боли, и она свернулась калачиком на холодной земле. Жутко хотелось есть. Есть. Пить. Мария задумчиво посмотрела на лежащее рядом тело. Все еще теплое. Затуманенное сознание подкинуло мысль, идею, образ того, как она пьет его кровь. Она должна была утолить ее жажду.              Мария из последних сил подползла к бездыханному обезглавленному телу и припала губами к стекающей с шее крови. Глоток. Еще глоток. Внутри стало теплее. К ее удивлению, вкус был вовсе не отвратительным. Следующие глотки уже были более жадные. Кровь придавала ей сил, но недостаточно, чтобы утолить голод, лишь раззадоривая аппетит, заставляя сжиматься желудок в ожидании. Чего?              «Мяса-а…»— прозвучал в голове ее собственный голос. Ее зубы сами разжались, позволив плоти проникнуть внутрь. Почувствовав ее, они сомкнулись. Сознание мелькнуло, и она провалилась в бездну.              *Тобою       питаясь,       в истоме растворяюсь.       Отныне.       Едины.       Вовек неразделимы…*                            Проснулась она уже в своей кровати. Ей было плохо, голова кружилась, но боль в животе пропала. Откинув одеяло, она села в постели.              — Это был сон. Плохой сон.              Ее внимание привлек какой-то необычный предмет на тумбочке рядом с кроватью. Взяв его в руку и поднеся к лицу, Мария замерла. Заколка сестры. Вполне чистая, если не обращать внимания на несколько темно-зеленых пятен. Это был не сон.              — Что я… что же я натворила… — схватилась за голову Мария.              «Отомстила»,— последовал ответ, однако девушку он не устроил.              — Но я не хотела никого убивать!              «А так ли это? Разве тебя устроило, если бы убийцу просто посадили? Он бы потом вышел на волю, а Василиса уже никогда не вернется».              — Но, убив человека, я также не смогу ее вернуть, — возразила Мария, вдруг поймав себя на пугающей мысли. Она говорила сама с собой… или, точнее…              «Жизнь за жизнь, смерть за смерть, таковы законы. Глупо обманывать себя, ты желала его смерти. Пускай Василису уже не вернуть, но и этот подонок не будет пачкать своим существованием мир», — голос будто задумался на секунду, окончательно руша иллюзию собственных мыслей девушки. Это был ее голос, но слова принадлежали уже не ей. —«А знаешь, мы кое-что забыли. Ведь были те, кто делал недостаточно…»              — Мои… родители… — тихо произнесла Маша, отчего ее руки затряслись. Пришло осознание того, кто будет следующей целью. — Они не виноваты! Не трогай их, прошу!              Но перед глазами вновь вспыхнул яркий свет. Она сидит в гостиной, рядом врачи из города ее о чем-то расспрашивают. И она отвечает им. Точнее, не она. Кто-то вместо нее.              — У меня уже все прошло, правда. Чувствую себя все еще слабой, но уже гораздо лучше.              Врач с густыми усами тихо кивал, что-то отмечая в своих документах. После чего выложил пару каких-то таблеток.              — Похоже, ваша дочь просто переволновалась, и на фоне этого возникли боли, нарушение внутренней микрофлоры. Сложно сказать без анализов и обследования, но сейчас ее состояние не вызывает беспокойства, так что в госпитализации необходимости нет. Советую при возможности доехать до города и посетить поликлинику, а до тех пор избегать стресса и волнения. Перед сном давайте ей либо валерьянку, либо ромашковый чай.              «Что происходит?» — Мария попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Живот будто пронзило клинком. Боль была острая, но ее тело даже не шелохнулось. Лишь указательный палец лежащей на коленях руки едва заметно подергался из стороны в сторону.              — Не стоит… — тихо прошептали ее губы.              Ее телом кто-то управлял.              — Чего, Машенька? — вопросительно поинтересовалась мама.              — Не стоит беспокоиться за меня, со мной уже все хорошо, — оптимистично произнесло ее тело, а на губах появилась улыбка.              Вспышка. Она стоит перед закрытой дверью в спальню родителей. В доме темно. Мария огляделась. Она все меньше и меньше понимала, что происходит, она не знала, какой был день, что происходило вокруг. В голове была каша.              — Почему ты это делаешь? — спросила она вслух. Ответ последовал незамедлительно.              «Потому что ты этого хочешь. Потому что я этого хочу. Потому что это моя суть».              — Кто ты?              В голове раздался смех. Едкий, пугающий, злобный. Тело словно обняли чьи-то невидимые руки. Нежно. Ласково. Цепко.              «Приятно познакомиться. Тератома».                            Вспышка. Она ругается с отцом, в чем-то его обвиняет, кричит. Отец злится, но выглядит довольно растерянно. Вспышка. Ее родители стоят напротив нее. В их глазах читается страх. Какая-то часть ее испытывает наслаждение, предвкушение чего-то… плохого. И Мария не могла ничего с этим поделать.              «Спасите меня».              Вспышка. В доме появляется какой-то новый человек. Внутри все сжимается от злости и страха. Он делает какие-то непонятные вещи, отчего ей становится больно, но его сил недостаточно.              «Спасите меня, прошу».              Вспышка. Приходит осознание того, что нужно действовать. Не ей. А тому, кто управляет ею. Просыпается голод, просыпается аппетит.              «Пожалуйста, не надо! Остановите меня! Кто-нибудь…»              Вспышка. Ее мама кричит, корчится от боли, ее руки трясутся в судорогах, а вместо лица — невнятное месиво из крови и ошметков плоти. Внутренности наполняются теплом, но все еще хочется есть. Этого мало. Вспышка. Отец в дверях, на его лице ужас и отвращение. Мария чувствует, как с ее губ капает кровь. Ее отец следующий. Вспышка. В ее руках топор, у ног — связанное тело. Без головы. Нужно подготовиться к возвращению того человека. Вспышка.              Они все мертвы. Теперь у нее много еды, хватит надолго. В голове туман. Кажется, пришел еще кто-то. Кто-то необычный. Кто-то аппетитный.              «Прошу, убейте меня…»              Вспышка. Тело словно пронзила сталь, внутренности сжались от сильной боли, а в голове будто взорвался огненный шар, разгоняя туман, который мешал думать. Яркое, жаркое пламя выдернуло ее из полусна.              Мария сидела на сильно израненном парне в холле усадьбы. Его рука плотно приложена к ее щеке, но в следующую секунду он убирает ее, а на его губах появляется злая ухмылка. В глаза бросился странный головной убор в виде рогов.              — Не ту ты жертву себе выбрала, тварь. Он мой! — после чего голова парня опустилась на пол, и он устало прикрыл глаза. Его тело обмякло. — Дальше сам, человек.              Все закончилось.              — Говняный из тебя помощник, Ашуро, — слабеющим голосом произнес парень, прежде чем окончательно потерять сознание.