Спокойная жизнь? Не смеши

Хатти оказался из племени человекоподобных животных — Минков, красной пандой. Он рассказал нам, как все люди этого острова издевались над ним и одновременно боялись неизвестного пушистого существа, что повергло меня и остальных моих друзей в шок. Как могли эти люди издеваться над столь милым и маленьким созданием? Лишь приемные родители милашки были ласковы и добры к нему, что подарило Хаттону веру в лучшую жизнь и мечту. Мечту найти свою утерянную родину, узнать свое прошлое и построить новое будущее.        Услышав это, Эдди бросился обнимать енота, крича что-то о том, как они похожи. Патриция же с Диди переглянулись и лишь погрузились в свои мысли. Был ли шанс, что они могли что-то знать о его Родине, Дзо? Нет, быть не может. В настоящий момент слухи об этом месте ходят лишь на уровне легенд и сказок, не более.        Чуть позже Триша подошла ко мне, когда никто не видел, и шепнула:        — Может ли быть, что этот милашка — просто несчастное животное, съевшее дьявольский фрукт?        Я покачала головой в знак отрицания. Хотя я и не могла рассказать, что подобное животное — Чоппер — уже существует, но лишь чуть-чуть подумав, можно с легкостью понять, что шанс появления кого-то из племени Минков гораздо выше, чем появление подобного животного-фруктовика.        Родители Хаттона оказались, и правда, наимилейшими людьми. Не только они нас встретили горячим, вкусным обедом, так еще и не взяли ни белли за починку корабля!        — Вы слишком добры для столь ужасного мира. — Бросил Диди, поедая свою порцию горячего бобового супа со свежим хлебом и сыром. На его утверждение муж с женой лишь рассмеялись.        Корабль был починен всего за три дня, за которые мы успели закупиться самой необходимой провизией и обойти весь город вдоль и поперек, собирая всевозможную информацию. Как только мы с Патрицией остались наедине, я поспешила рассказать ей об инциденте на острове Коция, и что скорее всего Джерма 66 сейчас находятся на Гранд Лайн. Новость эта настолько же расстроила ее, насколько обнадежила. Все больше и больше причин кричало нам о том, что мы просто обязаны были покинуть Норд Блю и пересечь Ред Лайн, и это не могло не тревожить и пугать меня.        Гранд Лайн слишком опасен для моих текущих способностей. Ну почему Ло нужно было уплыть именно сейчас, когда я еще не успела освоить даже базу фехтования? Единственное, что меня могло успокоить — тот факт, что у нас не было карты, чтобы попасть в эти опасные воды. Все пути тщательно прятались Дозором, и случайному желающему было бы невозможно попасть на Гранд Лайн без соответствующей карты.        Интересно, как Ло в оригинальном сюжете попал туда? Где он нашел эту карту, кто помог ему? Всевозможные мысли крутились в голове, и я не могла не думать об этом все больше и больше. Возможно, подсказка к текущему местоположению лежит в оригинальном течении событий?        Я вскочила с кровати и включила газовую лампу на столе. Через небольшое окно моей комнаты можно было увидеть, как медленно плывут белые облака по кромешно-темному небу, периодически обнажая яркий свет луны. Можно было разглядеть несколько звезд, но недостаточно, чтобы увидеть созвездие.        Я села за стол и достала все карты, что я имела о близлежащих островах. Многие из них были куплены во время нашего путешествия, чтобы продумывать следующий план действий и маршруты. Мой взор упал на карту острова Миньон — места, где я впервые встретила Ло — и ближайших к нему островов Сваллоу и Рубек.        И как я могла упустить это из виду? В первую очередь нужно было проверить места из оригинального произведения! Места, где Ло мог бы получить подсказки к карте Гранд Лайн. Конечно, тяжело было судить о правильности моих догадок, но эти два острова — наиболее вероятные места побега для мальчишки из оригинала, а значит и ключ к его дальнейшему путешествию.        Но какова вероятность, что он уплыл именно туда, учитывая, как далеко мы жили? А ведь очень большая! Вполне вероятно, что его первым местом назначения был город Миньон — место, где умер Коразон. У меня возникло сильное желание ударить себя по голове. Почему я раньше не могла додуматься о столь очевидной вещи? Решено. Завтра утром я расскажу о своих догадках друзьям, и мы составим новый план действий, несмотря на то что мы уже собирались отплывать в абсолютно противоположную сторону.        Я вернулась в кровать и завернула себя в теплое одеяло. Становилось все холоднее и холоднее, и даже в теплой одежде было тяжело привыкнуть к ночным перепадам температуры. Пока я пыталась уснуть, меня начали одолевать уже знакомые мысли. К ночи я всегда разыгрывала разные исходы событий в моей голове, отчего тревожилась еще больше и зачастую не могла уснуть.        Что, если я так и не найду Ло? Наверное, вернусь в свой первый, уже родной город и продолжу работу официанткой. Что, если я встречу мальчишку, но он меня так и не примет в свою команду? Буду добиваться своего. Но что, если он примет меня? Мне бы пришлось расстаться с друзьями. Возможно, они и не были бы против избавиться от обузы в моем лице, но мне все равно было бы грустно расставаться с ними… Может, Ло согласился бы принять их в команду вместе со мной? Шансы были почти равны нулю.        Но почему он сбежал без предупреждения? Ненавидел ли он меня в тайне? Считал обузой? Мысли становились все мрачнее и мрачнее, пока я не уснула тревожным сном.              

* * *

       В тускло освещенной комнате, после закрытия кафе. Беременная девушка с ее светлыми, почти золотистыми волосами, собранными в нетугую косу, сидела за одном из столиков и читала газету. После примерно десяти минут быстрого просмотра всего содержимого, девушка опустила ее на стол и тяжело вздохнула.        — Снова ничего? — Спросил ее муж, сидящий рядом и тихо рассматривающий лицо своей любимой. Ее голубые глаза блестели в тусклом освещении ламп и выражение лица девушки передавало сильную растерянность и нервозность.        — Тору… — Она лишь могла вздохнуть еще раз. — Я беспокоюсь. Даже если с ней что-то произошло, вряд ли об этом напишут в газетах. Неизвестность пугает…        В этот момент, со второго этажа спустилась мать Юри, старушка Мери. Ее щеки стали немного меньше, а морщин, наоборот, стало больше. На лице владелицы кафе было точно такое же обеспокоенное выражение, а под глазами были едва заметные мешки.        — Могло что-то произойти, но это не значит, что она в опасности. Она могла просто потерять наш номер. — Мужчина, наблюдающий за картиной, мог только вздохнуть. Конечно, он тоже волновался о Ветте, своей подруге, однако старался не показывать беспокойства, чтобы быть опорой для любимой жены и тещи. — Я свяжусь с Рюджи.        Мужчина встал из-за стола и погладил Юри по голове с еле заметной улыбкой на его каменной лице. Небольшое выражение любви и заботы. Лицо девушки слегка прояснилось и стало менее взволнованным. Она кивнула.        — Спасибо.        Тору ушел на второй этаж, в их спальню.              

* * *

       За те три дня наших попыток узнать больше о Ло, мы успели пообщаться чуть ли не с каждым жителем города (по крайней мере, так казалось, настолько много людей мы опросили). Но нам так и не удалось разузнать абсолютно ничего. Не услышав ни слова, ни намека по поводу текущего местонахождения мальчишки, я все больше и больше стала бояться, что сорванец уже успел покинуть Норд Блю и попасть на Гранд Лайн. Но какая-то частичка меня, та небольшая надежда, оставшаяся в моем сердце, говорила мне продолжать поиски здесь. Немного посовещавшись с Диди, мы решили посетить еще один остров, Сваллоу. По его словам, он находился относительно недалеко, да и по слухам там были добрые, милые жители и минимум преступлений. Для себя же я решила, что если мы не узнаем ничего нового, то отправимся на Гранд Лайн.        Прощание Хаттона с его приемной семьей было долгим и слезливым. Мне пришлось дать твердое обещание защищать енотика и беречь его от всех невзгод, хотя сама я прекрасно понимала, что Хатти был гораздо сильнее, чем выглядел. Вы бы видели его во время починки корабля! Да этот кроха мог поднять сразу несколько огромных досок дерева, которые обычный человек поднимал бы как минимум с двумя его приятелями. Я даже подозревала, что этот енот мог посоревноваться в физической силе с Диди, но проверять этого не хотела. Вдруг они разгромят корабль еще сильнее?        Отплыли мы сразу же после починки. Нельзя было терять ни минуты времени, которое я могла бы потратить на поиски Ло. Мне всегда было страшно опоздать всего на минуту, всего на день. Что, если мы приплывем туда, где он был всего пару дней назад? Нет, я просто обязана была поторопиться.        Буквально за первым же застольем и празднованием прибавления к команде Хаттон рассказал подробнее о своей жизни и своем прошлом. С малых лет он путешествовал со своими родителями, такими же красными пандами. Не помня даже своей Родины, его первым воспоминанием были бескрайние воды, обволакивающие их небольшой корабль. Вместе с ним и его родителями, как он помнил, путешествовало еще несколько зверо-людей, но воспоминания о них были столь же расплывчаты, сколько и воспоминания о его доме.        Будучи путешественниками-наемниками, с малых лет в нем были развиты сила и ловкость, хоть и не превосходящие обычного среднестатистического человека ввиду его возраста. В восемь лет они внезапно столкнулись с пиратами. Кровавая битва быстро обернулась трагедией, где прямо на глазах Хаттона были убиты его родители и их сокомандники. Они все сражались, не жалея себя, но все равно жестоко проиграли.        Беспомощный и побитый, он был взят пиратами в рабство, выполняя разные грязные поручения и являясь грушей для битья во время их пьянок. Его били, пинали, ругали и просто издевались, не давая ему ни крошки еды. Красная панда выживала на объедках, которые он сам же и убирал после пиров пиратов. Порой бывало его подвешивали вверх ногами и кидали в море, заставляя ловить рыбу зубами, и, если ему не удавалось ничего поймать, избивали до потери сознания. Я не могла не разинуть рот от удивления, что такие жестокие люди существуют в этом мире. Впрочем, как раз для этого мира это, скорее всего, было обычным делом.        Несмотря на все издевательства и побои, Хаттон никогда не плакал. Он не кричал, нет, он не издавал ни единого звука, не позволяя пиратам еще сильнее глумиться над его слабостью. Поэтому пираты приняли его за обычное, чуть более умное животное, а не за зверо-человека. Возможно, это спасло Хатти от еще более страшной судьбы. Во время одного из очередных пиров, капитан корабля, разозлившись, что Хаттон не издавал ни звука на их издевательства, выкинул ребенка за борт, громко хохоча.        Брошенный, жалкий, Хаттон сражался за свою жизнь в холодном безжалостном море на протяжении нескольких суток, и, когда его силы совсем иссякли, он очнулся на берегу Нотиса, продрогший до нитки, голодный, обезвоженный и умирающий. У него не было сил даже держать глаза открытыми, не то, что звать на помощь. Ему казалось, что он провалялся на том безлюдном берегу еще около суток, прежде чем снова потерять сознание.        По воле судьбы мимо той набережной проходила женатая пара. Имея доброе сердце, женщина тут же бросилась на помощь к умирающему животному, а у ее мужа не было выбора кроме как последовать за любимой. Принеся его к себе домой, день и ночь они ухаживали за Хаттоном, что все не приходил в себя, и не находили себе места, лишь молясь, что вскоре он очнется.        На третье утро малыш открыл глаза. Теплая постель и неизвестный деревянный потолок шокировали только что очнувшегося Хатти, и он поспешил вскочить с кровати, осмотреться и понять, что же происходит, только чтобы заметить сидевших напротив его постели неизвестных мужчину и женщину, таких же шокированных его внезапным пробуждением. Их звали Марта и Август.        Поначалу осторожный и напуганный Хаттон постепенно открыл новым родителям его израненное сердце. Он был лишь восьмилетним ребенком, пережившим ад и столько страданий, что даже слез на его обиды не осталось. За него плакали его приемные родители.        Следующие двенадцать лет Хатти обучался мастерству этой семьи плотников. Они без размышлений усыновили малыша, хоть и неофициально. Марта была бесплодной и не могла иметь детей, поэтому всю материнскую любовь без раздумий отдавала Хатти. Он вырос сильным и праведным малым. Пережив однажды ад, он не допускал, чтобы кто-то другой тоже страдал. Стоило ему увидеть кого-то в беде, тот сразу бросался на помощь, не жалея себя, как это однажды сделали его биологические родители. Естественно, не раз он возвращался домой побитым и жалким, но всегда улыбался.        Эдди, выслушивая его историю, не мог не растрогаться. Прямо за столом он налетел на панду и обнял малыша крепко-крепко.        — Хатти, ты столько пережил! — Восклицал Эдвард, обнимая и сжимая раздраженного Хаттона в своих руках. Зверьку явно не доставало удовольствия быть чьей-то игрушкой для обнимания, но все же не отстранялся.        По лицам Патриции и Диди можно было понять, что и их растрогала такая сложная и жестокая судьба Хаттона. Да что там, я сама сидела и еле сдерживала слезы. Ну почему у всех в этом жестоком мире были такие сложные жизни? В общем, Хатти украл все наши сердца разом и тут же стал незаменимым членом команды и хорошим другом.        После ужина Триша и Эдди вызвались помогать Диди на кухне, а Хатти вышел вместе со мной на палубу. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая голубое море в оттенки розового золота, постепенно переходящие в темно-фиолетовый. Волны лениво ударялись о борт, а вечерний соленый воздух освежал и даже бодрил. Все плохие мысли от такой спокойной атмосферы тут же улетучивались, оставляя за собой лишь надежду на лучшее будущее.        Хаттон тихо наблюдал за пейзажем вместе со мной некоторое время, прежде чем тихо начать диалог.        — Давно я не был в море. — Пробормотал он задумчиво, больше для себя, но я все равно его услышала.        — Тебе не страшно?        — А должно? — Где-то я уже видела эту привычку отвечать вопросом на вопрос. С моих губ невольно слетел тихий смешок.        — Ты столько пережил из-за пиратов. Мне было бы страшно. — Я честно ответила. После той травмы, где он чуть не погиб в море, меня бы воротило от одного его запаха всю оставшуюся жизнь. Откуда только он брал смелость идти дальше?        Хаттон молчал, лишь загадочно смотрел вдаль на застенчиво прячущееся за горизонт солнце. Тишина затянулась, но не чувствовалась неловкой или давящей. Просто каждый думал о своем.        Мне все еще снились кошмары, полные крови и трупов. Это было страшно, невыносимо давяще и жутко. Почти каждую ночь я просыпалась в холодном поту и не могла уснуть до самого рассвета, до первых лучей солнца, пробивающихся сквозь окно моей комнаты. Мне искренне было интересно знать, как же Хатти удалось преодолеть его собственные кошмары.        — Время лечит. — Тихие слова панды вывели меня из размышлений, и я не могла сдержать тихий вздох. И правда.        В этот момент Триша тоже поднялась на палубу и оглядела нас двоих с ног до головы, спрашивая, о чем же мы там шептались. Я лишь нервно посмеялась, а Хаттон промолчал. Я и правда порой хотела научиться стойкости местных людей преодолевать трудности.        Медленным движением руки Триша поправила мою слегка выбившуюся прядь волос, заправляя ее за мое ухо. Прикосновение это было таким теплым и нежным, что я невольно расслабилась. Так было всегда. Поначалу страшная и грозная Триша теперь была в моих глазах таким нежным и чутким человеком, которому я не прочь была доверить все мои тайны, все мои мысли. Я улыбнулась ей в ответ и хотела уже что-то сказать, но голос только что появившегося Диди прервал меня.        — Пора опускать якорь.        Вслед за Диди на борт прибежал и последний член нашей команды, Эдвард. Честно говоря, нахождение в компании стольких друзей и правда было для меня в новинку. Но я не могла отрицать, что эти люди приносили мне счастье и какое-то даже спокойствие. Не знаю, что бы я делала, если бы все еще путешествовала одна, в той небольшой шлюпке. Возможно, я бы не смогла безопасно добраться даже до второго острова. Возможно, плаванье, наполненное только стрессом и постоянным недосыпом, заставило бы меня сойти с ума. Возможно, я бы попала в очередной шторм и утонула бы. Возможно…        Мои пессимистические размышления прервала теплая рука Патриции, обвивающая мою собственную. Словно успокаивая меня, она слегка сжала мою ладонь, и я в очередной раз удивилась, как девушке всегда удавалось найти самый подходящий момент чтобы приободрить меня.        — Чур я помогаю! — Звонкий голос Хатти раздался в моих ушах, и я отвлеклась на беззаботно бегающую по палубе красную панду. Диди усмехнулся и повел его за собой, а на ними потянулся и Эдвард. Так мы с Тришей остались наедине.        — Не хочешь устроить сегодня девичник? — Все еще держа меня за руку, девушка посмотрела на меня уже привычными теплыми рубиновыми глазами, заставляющими меня невольно вздрогнуть и вспомнить мои нескончаемые кошмары. Я лишь неловко кивнула и позволила девушке потянуть меня за собой, в ее кабину.        Внутри ее комнаты я обнаружила уже заранее приготовленные закуски и напитки и не смогла сдержать тихий смешок. Ее комната мало чем отличалась от моей по общей планировке, но вот обставили и украсили мы их по-разному: у Триши преобладали розовые оттенки, от постельного белья до даже подушки на стуле. На прикроватной тумбочке стоял милый будильник в виде белого зайчика, а рядом с ним — сегодняшняя газета. На ее рабочем столе обычно творился полный беспорядок, повсюду разбросаны какие-то записи, вырезки из газет, ручки. Было видно, что к вопросу о расследовании местонахождения Джермы 66 она явно подходила серьезно. Сегодня же вместо этого беспорядка на ее столе лежало лишь несколько сэндвичей, коробка печенья, тарелка фруктов и бутылка неоткрытого вина, сопровождаемая двумя чистыми бокалами.        В моей же комнате преобладал некий минимализм голубого цвета, стол всегда был чист и прибран, а полка над ним была набита разными книгами. В последнее время я все больше читала навигационную литературу, чтобы в будущем иметь возможность хоть чем-то помогать команде во время плаваний и не быть для них обузой. Конечно, с тех пор, как к нам присоединился Эдди, путешествовать стало в разы проще.        Триша усадила меня на ее мягкую кровать и придвинула стол с закусками, прежде чем сесть рядом со мной и открыть бутылку вина. На эту ее торопливость поскорее начать я невольно улыбнулась, находя ее действия даже немного милыми. Девушка налила нам обеим по бокалу вина и протянула один мне с ее привычной улыбкой.        — За нас? — Ее голос звучал на удивление робко, возможно, она даже немного нервничала.        — За нас. — Я не смогла сдержать еще более широкой улыбки. Ну как же эта девушка была прелестна.        Мы поговорили о всякой ерунде пока пили первый бокал и закусывали это сэндвичами, сделанными Диди заранее по просьбе девушки. Обсудили появление нового члена команды, прошлое Хатти, его милоту, стряпню Диди. Непринужденный разговор и приятная атмосфера заставили меня расслабиться окончательно. Конечно, не без помощи вина, что так и навевало воспоминания о моем старшем брате. Мы ведь с ним любили иногда вечером вместе выпить вина и посмотреть пару серий какого-нибудь аниме.        — Я скучаю по брату… — Невольно вырвалось у меня с тихим вздохом.        — Мы обязательно отыщем его! — Патриция поспешила приободрить меня с улыбкой на лице.        — Нет… Я имею в виду старшего брата.        Я тихо вздохнула, собираясь с мыслями. Я ведь еще не успела рассказать Трише о том, что у меня был старший брат. И, раз мы решили устроить небольшой девичник, более подходящего времени было не сыскать.        Я начала рассказ слегка туманно, без лишних подробностей, притворившись, будто я изначально была жительницей того несчастного острова Миньон, на который меня забросило после смерти в родном мире. Рассказала, как услышала выстрелы и сломя голову побежала спасать Росинанта — я представила его как старого друга. Рассказала, как встретила Ло, как тяжело было добиться его доверия и как страшно было просить дозорных подбросить нас до другого острова.        Мой рассказ шел плавно, а Триша местами задавала наводящие вопросы. Так я придумала легенду о том, как мой старший брат однажды уплыл в небольшое путешествие до соседнего острова, но так и не вернулся, и что я не имела понятия о том, жив ли он вообще.        Я поведала ей о моем знакомстве с Рюджи, как я была рада обзавестись таким чутким, внимательным и даже нежным другом, всегда волнующимся обо мне. Как весело нам было обсуждать книги, как много часов мы проводили за вечерними разговорами по ден ден муши и как я скучала по нему, за что получила несколько ехидный взгляд от Триши.        Рассказала, как Ло постепенно открылся мне, как он плакал после моего внезапного похищения и как даже подарил мне браслет. Этот малой всегда был вредным, но все же слушался меня и даже давал потрепать его волосы время от времени. Не без ворчания, конечно. Рассказала и о том, как сильно мы сблизились с Ло за полтора года совместной жизни, и немного даже поругалась на него за внезапное исчезновение. Я потратила не менее получаса, описывая, как я волнуюсь и скучаю за Ло.        Рассказ перетек в то, как я нашла новых друзей в кафе, в котором я работала: Юри, Тору и старушку Мери, которую я время от времени даже называла бабушкой. Упомянула и недельный отпуск с Рюджи, как он навещал меня, и что белая катана, которой я пользуюсь, на самом деле была его подарком. Те дни и правда были для меня самыми счастливыми и беззаботными за все время моего пребывания в этом мире.        Я невольно заметила недовольный блеск в глазах Триши каждый раз, когда я упоминала Рю. Но, думаю, мне просто показалось.        — Мы обязательно найдем Ло, и я даже помогу тебе поймать негодника и побить его. — Триша шутила, пытаясь поднять настроение своей игривостью. А, возможно, это вино действовало на нее так.        — Я бы предпочла просто обнять его… — Я тихо усмехнулась собственному ответу. Несмотря на все негодование и волнение за жизнь младшего, я все еще любила его слишком сильно, чтобы иметь право злиться. Нет, более того, я прекрасно понимала, почему он так поступил, и могла обижаться только на тот факт, что парень даже не попрощался со мной.        На мои слова Патриция внезапно обняла меня. Крепко, со всей любовью. Я даже могла поклясться в этот момент, что я действительно стала для нее младшей сестрой, за которую она искренне переживала. Я, разумеется, обняла ее в ответ, и мы так и упали вместе на кровать.        Спустя некоторое время, когда мы уже лежали более-менее порознь и просто смотрели в потолок, я не могла не посмотреть на браслет на моей левой руке. Тот самый, что Ло подарил мне полтора года назад. Ракушки переливались розовато-голубым цветом, а на свету даже блестели и создавали эффект свечения. Нельзя было не догадаться об огромных усилиях и любви, что были вложены в этот подарок.        Триша заметила, как я засмотрелась на свою руку, и тихо усмехнулась. Она также поведала мне о своих мыслях, о том, как скучала по семье, которую было уже невозможно вернуть. Ее младшая сестра была убита прямо на ее глазах, а в соседней комнате она слышала крики боли и отчаяния, исходящие от ее умирающих родителей. Ей чудом удалось сбежать в ту ночь.        Местами ее рассказ был таким же туманным, как и мой. Некоторые детали упускались, будто она хотела скрыть, кем были ее родители или как их звали. Но я и не была против. У каждого, даже самого близкого человека, могли быть свои секреты. И это было нормально.        Пока мы доедали закуски и допивали вино, время пролетело незаметно. Наш разговор снова сменился чем-то более веселым и легким. Нам обеим стало комфортнее после излития души друг другу, и настроение заметно улучшилось. В какой-то момент к нам в комнату постучался Диди, интересуясь, все ли у нас было хорошо. Его легкий румянец дал нам понять, что он только закончил свою вечернюю тренировку, и я мысленно подметила, что и мне стоило бы взять себя в руки и начать тренироваться. Поддерживать форму было также важно, как и правильно питаться, особенно когда в любой момент на нас могли бы напасть другие пираты.        Триша оказалась довольно слаба к алкоголю: уже после второго бокала она цеплялась за мою руку, вися на мне и не отпуская от себя ни на шаг. Ну прямо дитя. Моя же выдержка осталась прежней, прямо как в родном мире. Мне было довольно тяжело опьянеть даже после бутылки вина, и брат всегда проигрывал мне в пьянках. Даже его друзья, что он приглашал изредка, удивлялись этой моей суперспособности.        Мы с Тришей даже и не заметили, как уснули за разговором. Я даже не могла вспомнить, о чем именно мы говорили, медленно проваливаясь в сон и держась за руки. В ту ночь мне наконец-то не снился тот кошмар.