i see love

Хосок никогда не включал свет, когда находился один дома, потому что в этом не было необходимости, поэтому по привычке прошел по коридору в темноте. Ее прорезал фонарный свет из окна в гостиной, который через дверной проем лился в коридор. — Выключатель справа, — опомнился старший, виновато улыбаясь, а потом прошел на кухню. — Проходи сюда. Чонгук включил свет, который показался ему очень уютным и теплым после прохладного августовского ветра. Взяв пакет с продуктами, он присоединился к Хосоку на кухне. Тот выглядел встревоженным и немного расстроенным из-за ситуации с родителями младшего. Он надеялся, что им удастся поладить, но после случившегося это было очень маловероятно. Чонгук чувствовал вину за такое настроение старшего, который на ощупь набрал в чайник воды, смотря куда-то в пустоту. — Хен, — когда чайник был поставлен, младший положил руку на плечо Хосока. — Не переживай. — У тебя будут большие проблемы, — его голос уже не звучал так позитивно, как обычно, поэтому Чон встревожился еще сильнее. — Они будут завтра, — Чонгук принялся разминать чужие плечи в попытке утешить. — Можем сегодня побыть вместе? — Конечно, — Хосок потеплел и глянул на пакет с продуктами. — Чего ты хочешь? — Чего-нибудь горячего, — задумчиво ответил младший, думая, что из этого можно приготовить. — Меня? — усмехнулся Чон, а Гук резко поднял на него глаза. ДА — Нет, хен, я серьезно, — немного нервно рассмеялся он, доставая курицу. — Куриный суп с лапшой? — Тоже можно, — Хосок осторожно забрал из рук Чонгука курицу и переложил в раковину. — Я обычно не готовлю, боюсь что-нибудь сжечь, поэтому предпочитаю роль благодарного посудомойщика. Младший легко принял это и смирился. Во время готовки Хосок помогал с чем мог, но в основном отвлекал парня от грустных мыслей разговорами. Он говорил о том, что многие незрячие люди очень вкусно готовят. Ему даже посчастливилось познакомиться с одной женщиной, которая не видела с рождения, но работала шеф-поваром в ресторане. Чонгук узнавал все больше и больше удивительных фактов. А Хосок, несмотря на то, что это было очень непривычно и сложно, старался сохранять с младшим зрительный контакт. Точнее, его подобие. Старший внимательно прислушивался к передвижениям Чонгука и поворачивал голову в нужную сторону, чтобы не создавалось впечатления, что он залипает в одну точку. Старания не остались незамеченными. — Вкусно? — Чонгук предоставил Хосоку возможность первому попробовать приготовленное блюдо. — Безумно, — закивал тот и откашлялся. Младший с подозрением посмотрел на своего хена, который немного неестественно засовывал себе в рот уже третью ложку, и решился попробовать самостоятельно. Как только горячий бульон оказался во рту, Чонгук поморщился и закашлял. Такое количество соли выдержать было просто невозможно. Он со стыдом и благодарностью посмотрел на Хосока, с выражением безмерного восхищения избавившегося от половины тарелки, и осторожно взял его за запястье, останавливая. — Хен…можешь не есть, — Чонгук поднялся с места и налил стакан воды, вложив его в руку старшего. — Слава богам, — выдохнул Хосок и залпом выпил воду, что вызвало у Чона легкую улыбку. — Я думал, придется стоять до конца. А если бы ты предложил добавку… — Мог бы сразу сказать, — младший посмотрел на кастрюлю и обрадовался, что приготовил не так много, можно вылить без сожалений. — Чего уж, — отмахнулся старший, поднимаясь из-за стола. — В гостиной на столе есть пирожные. Их принес последний клиент, я решил, что тебе может понравится, поэтому оставил. Поставив тарелки в раковину и пообещав Чонгуку, что помоет потом, Хосок прошел в гостиную, а потом опустился на диван рядом с низким столиком. Пирожные действительно выглядели аппетитно, особенно после того супа. Младший сел рядом, подбирая под себя ноги. Он наблюдал за тем, как Хосок вслепую разворачивает для него пирожное, и сердце сжалось от переполняющих его нежных чувств. По сути, к нему даже в детстве не относились так трепетно, как это делал Чон, поэтому все происходящее казалось сказкой. — В этот раз ты первый пробуешь, — по-доброму смеясь над недавней неудачей, Хосок протянул младшему лакомство, а тот немного наклонился и откусил самый край. — А вот это действительно вкусно, — Чонгук проглотил пережеванный кусок и выдохнул, наконец перебив вкус соли и недоваренной курицы.- Попробуешь? — Конечно. Младший вскинул брови, когда Хосок вернул пирожное на стол, а потом приблизился к нему и провел кончиком языка по чужим губам. Чонгук задержал дыхание. Его губы слегка приоткрылись, впуская старшего, который одновременно жадно и осторожно поцеловал его. — И правда вкусно, — усмехнулся он, представляя удивленное лицо младшего. — Можно еще разок? — Угу, — тихо ответил Чонгук. Он сам положил руки на плечи Хосока и прижался к нему губами, больше не чувствуя собственного тела, а оказываясь где-то в невесомости. Прохладные пальцы старшего тут же оказались под его легким свитером, касаясь боков и прогоняя по ним стаи мурашек. Чонгук вздрогнул, отрываясь от губ и смотря на чуть напряженное лицо Хосока. — Все в порядке? — спросил тот, поднимаясь ладонями выше, а Чон выгнулся навстречу и кивнул. Потому что это было именно тем, о чем он мечтал и думал так долго. Во всем доме не было никого, кроме них двоих, поэтому никто не мог помешать. И они никому помешать не могли. Чонгук прижался всем телом так близко, как только мог, ведь если Хосок не мог его видеть, то чувствовать должен был сполна. Он чувствовал дыхание старшего на своей шее, и от этого все тело окутывало приятным жаром, будто Чонгук был болен. — Хен, можем выключить свет? — парень озвучил свою просьбу только тогда, когда Хосок потянул его свитер вверх, намереваясь снять. — Гук~а, стесняешься? — у него на лице появилась игривая улыбка, и свитер полетел в сторону. — Я не вижу тебя, не нужно стесняться, — Хосок подтянул Чонгука к себе, сажая на колени и ощупывая пальцами худое, но крепкое тело. — Все равно, — младший отвел взгляд. Ему было неловко от яркого света. В гостиной лампочки были гораздо светлее, чем в коридоре и на кухне, поэтому создавалось впечатление солнечного дня, мешающего настроиться. Хосок сдался и кивнул. Когда гостиная погрузилась в темноту, на полу осталась только яркая полоса от света фонаря снаружи. Старший не знал этого, но она падала прямо ему на лицо, которым Чонгук в который раз залюбовался. До того момента, как Хосок крепко сжал его ягодицы, приподнимая. — Ты ведь девственник? — парень еле расслышал вопрос сквозь шумящую в висках кровь. — Немного, — он отклонил голову назад, потому что Хосок смазанными поцелуями поднимался от груди к шее, и приоткрыл губы. — Это как? — теплый смех щекотал кожу. — Немного не бывает. — Может не немного… — Чонгук развел ноги шире, чтобы было удобней сидеть на коленях старшего, а потом наклонился к его уху, крепко обнимая за шею. — Хен, — незаконченная просьба больше была похожа на скулеж, поэтому парень замолчал. — Уверен, что сейчас ты особенно красивый, — шепнул ему Хосок, отчего по телу прошла дрожь. — Кричи, если что вдруг. Старший пошутил, но парень еще сильнее напрягся от этой шутки, потому что кричать ему не хотелось. Разве что постанывать, что он и сделал, а после услышал, как участилось дыхание Хосока, поэтому продолжил в том же духе. Выходило слишком нежно, тепло, как-то по-родному, и вскоре Чонгук понял, что ему безумно нравится. Что он хочет больше. Вся шея уже была покрыта мелкими укусами и засосами, а в голове пролетела мысль, что родители с ума сойдут, если увидят. Почему-то это не остановило. Он опустился на диван и потащил Хосока за собой, снимая верхнюю одежду. Чонгук старался, чтобы старшему было максимально комфортно, поэтому убирал все, на что он может наткнуться. Хосок старался, чтобы младшему было максимально комфортно, поэтому действовал ловко и не спеша. Все это происходило сквозь пленку возбуждения, Чонгук уже не помнил, что происходило минуту назад, потому что старший глубоко целовал его, а острое крепкое колено болезненно приятно упиралось между слегка раздвинутых ног. В голове взорвалась лампочка. «Наверное, именно так сходят с ума» — это была даже не мысль, а образ, не сформированный и далекий, но Чонгук понял всю его суть. — «Так приятно…»