Слишком много лжи

Кристина знает, что ей не следует пить в школьную ночь, но черт возьми у нее была трудная пара недель. Ее предполагаемые свидания с Иваном, Федором и Александром стали достоянием общественности, в то время как Павел ждет завтрашнего дня, и скандальные взгляды почти удвоились — как по частоте, так и по интенсивности. Таким образом, она чувствует, что она больше, чем заработала свою пластиковую бутылку, наполненную водкой и апельсиновым соком. Водка, потому что вино кажется слишком декадентским, и апельсиновый сок, потому что водка сама по себе напоминает бензин. Она сидит у себя на крыше, то пыхтя из бутылки, то бормоча сердитую обличительную речь, адресованную главным образом Ангелине и Елене, и вообще чувствуя себя немного жалко. Кристина достаточно пьяна, чтобы к тому времени, когда на ее телефон приходит оповещение о том, что ее тайный-друг-незнакомец прислал новое сообщение с той же фейковой страницы. Сначала девушка задавалась вопросом о том, кто же это, и как вывести на чистую воду, а потом плюнула, и общалась с ним, как с давним другом. «Привет. Как поживает моя любимая принцесса?» «Эх, ей уже лучше стало.» Кристина делает еще один глоток своего варева. «Что ты пьешь?» Девушка икнула и поверила головой, потом выглянула в окно, но не увидела кого-то в темноте и из-за выпитого. Поэтому она не стала задаваться вопросом, откуда он знает, что она делает и просто решила ответить. Крис, прищурившись, смотрит на бутылку.   «Ну, около часа назад это было 40% водки и 60% сока, но я довела его до предела, и я думаю, что процент перевернулся» «Или еще что-нибудь.» «Мне стоит беспокоиться о тебе?» — Почему все спрашивают меня об этом в последнее время? — Бормочет Крис. «Просто… один из твоих одноклассников упомянул… он боялся, что ты сейчас переживаешь что-то нехорошее…» «Чертов стукач. Не Его собачье дело, кем бы он ни был… А кто тебе сказал?» Ответа долго не было. «Один из твоих близких друзей»— наконец прислал он ответ. «Он уже несколько недель беспокоится… сказал что-то насчет того, что ты идешь на свидание с парнем постарше?» Это сужает круг подозреваемых до Данила или Макса. И учитывая, что Макс был удивительно холодным во всем этом, у Крис есть хорошая идея о том, кто стучал тайному-другу-незнакомцу. «Что еще Данила рассказывал тебе обо мне, что не было его делом?» Она чувствует нарастающую волну гнева внутри себя, и знает, что она, вероятно, в конечном итоге скажет что-то, о чем она пожалеет, но одно дело для Данила Легостаева жалеть школьную шлюху, и совсем другое-для него сплетничать о ее сексуальной жизни другим людям. «Ничего, клянусь тебе!» — напечатал он, после чего Крис окончательно убедилась, что рассказал обо всем именно Данил. Телефон завибрировал и пришло еще одно сообщение. «Он просто сказал, что очень беспокоится о своей хорошей подруге Кристине.» Начинается прилив, и гнев Крис обрушивается вниз. Она знает, что это несправедливо, но внезапно весь ее гнев от того, как ее одноклассники обращались с ней, направлен на Данила Легостаева и его большой рот. В конце концов, это отчасти его вина, что все это началось (хотя бы очень причинно-следственным, окольным путем). «Хороший друг моя задница — грубо пишет Крис, нервно стуча ногтями по экрану телефона. — С кем я ложусь в постель — это не ебаное дело Даниила Легостаева.  Ответ вновь приходит не сразу. «Вы ведь друзья, правда?» Кристина издает звук, который находится где-то между хихиканьем и всхлипом. «Хорошие друзья не сплетничают о сексуальной жизни других друзей. Хорошие друзья не жалеют других друзей из-за личного выбора. А хорошие друзья никогда не обижают своих друзей снова и снова и никогда не извиняются за это!» Все вещи Данил сделал, чтобы обидеть ее — раз он не удосужился показаться, чтобы получить мороженое, когда он попросил ее ведомый его на свидание с другой девушкой, а затем, совсем недавно, когда он сказал ей это в лицо, что он любил кого-то другого после того, как она честно сделала это нагло очевидно, он ей нравился — тут уж ничего не поделаешь. Это не его вина, что он не заинтересован, но немного такта было бы неплохо вместо того, чтобы просто сбросить его на нее, как Летающий дом на ведьму. Все время он говорил ей, чтобы она держалась подальше от Ангелины или Алисы, даже когда Кристина страдала от их рук. И рассказывать кому-то о ее сексуальной жизни — это последняя капля. «Я ненавижу Данила Легостаева» На самом деле, нет, но прямо сейчас, она вроде как делает это. Не то чтобы Кристина его ненавидела. Она тянется к браслету с талисманом на запястье — тому самому, который Данил сделал ей — и снимает его. — Много же добра эта штука для меня сделала, — бормочет она и роняет ее на пол. Он не ломается, даже не отскакивает. «Господи, как же я устала. Спокойной Ночи.» Она отдаленно видит пришедшее сообщение «Спокойной ночи», но слишком устала, чтобы ответить или хотя бы уделить ему столько внимания. Все, что Кристина может сделать, это рухнуть в постель, радуясь, что у нее хватило ума надеть пижаму, прежде чем напиться.

***

Кристина не может вспомнить ничего из своей ночи, когда она просыпается. Все, что она знает, это то, что ее дыхание ужасно пахнет, а во рту ощущается вкус щели между двумя автобусными сиденьями, и она нигде не может найти свой дурацкий браслет дружбы. Она натягивает темные джинсы, светло-голубые лакированные туфли на высоком каблуке и нежно-голубой атласный корсет с маленьким белым цветком на нем, берет три круассана на завтрак и дважды чистит зубы, но ни один из них не избавляет ее от неприятного чувства, что она сделала что-то глупое прошлой ночью. Когда Данил входит в класс, у нее краснеют веки, но это еще не самое странное. Самое странное, что Макс пристально смотрит на нее. Есть что-то немного неуверенное в этом, как будто он не совсем понимает, почему он смотрит на нее, но это тревожит. Мариша толкает Крис локтем в ребра, когда та садится. — Ты что-то делала вчера вечером? — Если под чем-то ты подразумеваешь кого-то, — машинально отвечает Кристина. Марина щурится на нее, потом принюхивается. — От тебя пахнет похмельем. — Ты чувствуешь запах похмелья… — Легкий. Слишком много зубной пасты, с оттенком… — она снова шмыгает носом, — … водки, я полагаю? — Марина делает паузу, изучая Крис. — Кроме того, ты выглядишь так, будто тебя сбил грузовик. — О Боже, — простонала Крис. — Я даже не помню, что делала прошлой ночью. Я иду в туалет, чтобы попытаться исправить некоторые повреждения.

***

Ее отражение заставляет ее вздрогнуть. Она едва взглянула на себя в то утро, и ее родители уже были в пекарне, когда она ушла, так что никто не мог указать на темные пятна макияжа под ее налитыми кровью глазами, ни на птичье гнездо, которое она в настоящее время щеголяет для прически. К счастью, она держит складную расческу для таких чрезвычайных ситуаций. Макияж не может быть удален, но небольшая обработка воды заставляет их выглядеть более дымчатыми, чем грязными. К сожалению, ее глаза все еще красные, и Кристина ничего не может с ними поделать. Ее менее-чем-звездное утро становится все хуже и хуже, когда Елена входит в ванную комнату. Кристина готовится к комментарию, но он так и не приходит. Елена игнорирует ее, открывая кран и брызгая водой на лицо. Кристина закатывает глаза и уже собирается уходить, когда замечает, что глаза Елены тоже покраснели. На самом деле, она действительно могла плакать. — А что, сегодня что-то вроде «красноглазого чемпионата»? — Кристина бормочет про себя, потом громче: — у тебя тоже была тяжелая ночь? — Летова игнорирует ее, но она издает звук, который может быть рыданием, и Крис снова проклинает ее потребность помочь несчастным. — Тебе нужно об этом поговорить? — Елена по-прежнему не обращает на нее внимания, но ее плечи начинают дрожать от усилия сдержать рыдания, и Кристина медленно приближается к ней. На этот раз Летова реагирует, вздрагивая, и Кристи закатывает глаза. — Огорчена. Я забыла, что личная жизнь других людей - это не мое дело. — О, Ирония судьбы. Елена поднимает на нее глаза. — Не то чтобы это было твое дело, но родители Захария получают развод! — Елена испускает несчастный вопль. — Просто… что скажет наша Церковь? Милославская не знает, что ей сказать, не говоря уже о церкви. Она размышляет, может быть, ей просто следует позволить природе взять свое здесь, когда происходит что-то совершенно беспрецедентное: Елена хватает Крис и начинает рыдать в ее плечо. — Там… там, — Кристи справляется через мгновение. Она неловко гладит Елену по голове и продолжает: — Иногда… родители наших парней разводятся… и самое главное — помнить, что это не твоя вина. Может быть, по мере того, как Крис продолжает гладить ее по голове, ей становится все труднее, но, честно говоря, в последнее время она имеет дело с большим количеством дерьма от Елены. Через мгновение Елене удается сдержать слезы, и она отстраняется от Крис. — Спасибо, — бормочет она с слезящимися глазами. Кристина неловко улыбается ей, но внезапно Елена хмурится. — Подожди… почему ты так добра ко мне? Кристина пожимает плечами, собираясь ответить избитым, но правдивым — ты выглядела так, будто тебе это было нужно, — но Летова перебивает ее, выглядя до смешного взволнованной. — О боже, — говорит она, сияя. — Я наконец-то докричалась до тебя, да? Все, что Кристи может сделать, это беспомощно кивнуть, и Елена оглушительно визжит и (к крайнему потрясению Крис) притягивает ее в крепкие объятия. — Боже мой, боже мой, боже мой! — она говорит громко, прямо в ухо Крис.  — Я так, так сожалею обо всех тех ужасных вещах, которые я говорила о тебе, я надеюсь, что мы сможем быть друзьями! Пожалуйста, скажи, что мы можем быть друзьями! — Угу, — тупо говорит Кристи. — Конечно. Елена снова визжит и сжимает их в объятиях, и Кристина, несмотря на все то дерьмо, которое Летова давала ей в прошлом, задается вопросом, не начинает ли все налаживаться.

***

И они действительно очень хорошие друзья — примерно на полтора дня. Это довольно мило, если честно. Ей почти удается заглушить реакцию на свежие сплетни о том, что Вадим катает ее на моторной лодке. Оказывается, Елена тоже не очень любит Сашу, и признает, что она хотела посмеяться, когда Крис назвала ее сукой несколько недель назад. Во время мировой литературы, когда Саша делает еще один пункт о том, как она не верит, что Эстер Принн была достойна искупления в конце концов, Елена поворачивается к Кристине и говорит «пизда» на нее, заставляя Милославскую поспешно превратить ее смех в кашель. Это дает ей возможность посидеть за обедом, так как Макс все еще необъяснимо смотрит на нее, в то время как Мариша выглядит смущенной, а Данила выглядит так, как будто кто-то пнул его щенка. Крис заставляет себя не обращать внимания на троих ребят, которые весь обед сидели, склонив головы друг к другу, и явно о чем-то сговаривались. Елена действительно может быть довольно забавной, когда она не стучит по Библии. И есть что-то особенно приятное в лице Ангелины, когда она видит, как Кристина смеется вместе с той самой девушкой, на которую она рассчитывала, чтобы снять Крис. На следующий день на перемене Елена подбегает к Кристине, снова вся в слезах. — Захарий в больнице! — она плачет. — Ему так больно, и врачи не знают, почему! Милославская сочувственно обнимает ее. — Все будет хорошо, — бормочет она. Она случайно встречается взглядом с Данилом через плечо Елены. Он все еще выглядит грустным, но там тоже есть смятение. Крис отворачивается.

***

Конечно, все хорошее должно прийти к концу, и именно на четвертом уроке физической культуры все идет не так для Крис. Она только что натянула свой спортивный топ, когда Елена ворвалась в раздевалку. Крис не сразу улавливает раскат грома на лице другой девушки и протягивает руки для объятий. — Эй, — бодро начинает она, но внезапно у нее перехватывает дыхание, когда Елена с силой бьет ее по лицу. Летова стремительно выбегает из раздевалки, оставив Крис в шоке. Кристина слышит, как Мариша спрашивает, все ли с ней в порядке, но ее внимание привлекает самодовольно улыбающаяся Ангелина. Неужели Воронцова солгала Елене о чем-то, связанном с Крис? Что тут происходит?

***

Крис узнает точно, что происходит, когда она идет в ванную перед обедом. Анита сидит там одна, выглядя испуганной, но ее лицо из молочно-белого становится мертвенно-белым, когда Крис входит, и она хватает ее за руку. — Кристина! — выдыхает она, — мне так, так жаль! Я так — я не могу… я… Милославская хмурится. — Это как-то связано с тем, что только что произошло с Еленой? Потому что она ударила меня безумно сильно в начале четвертого. — Да, — причитает Анита, — и это все моя вина! Кристина моргает. — Если только ты не убедишь ее, что я собираюсь превратить ее в шлюху и утащить с собой в ад, я не знаю, как это сделать. — Это Захарий, — шмыгает носом Анита. — Елена действительно против секса до брака, а он нет, и я нет, и мы просто валяли дурака, и… и у него хламидиоз! — От тебя что ли? Анита печально кивает. — Я с этим родилась. Кристина хмурится. — Но ведь это можно было бы предотвратить, если бы ты пользовалась презервативом — снова причитает Анита, и Крис стонет. — Ты не пользовалась презервативом. — Я принимаю от этого таблетки. — Но это не защищает от… — Кристина вздыхает и берет себя в руки. Конечно же, эти дети пропустили занятия по безопасному сексу. Ей просто повезло, не так ли? — Я все еще не понимаю, почему Елена злится на меня. Анита фыркает. — Его мама спросила, от кого он это получил, а он солгал и сказал, что от тебя, чтобы защитить меня. — Она моргает своими большими карими глазами и смотрит на Крис. — Но это была я. И это нормально, Кристи. Я просто скажу всем, что это была я, и у меня будут проблемы с церковью, и с моими родителями, и я потеряю свою дружбу с Еленой, и я разберусь с последствиями. — Она дрожит, и Кристина понимает, что ссора с Анитой, которая происходит из среды, не отличающейся от Данила, когда речь заходит о контроле и наказании, будет очень отличаться от ссоры с Кристиной. — У меня может быть хламидиоз, — дрожащим голосом говорит Маринетт. — Все знают, что я… сплю со всеми подряд.… К ее удивлению, Анита качает головой. — Нет, это не так. Настоящая шлюха не может признаться в этом даже самой себе. — Она неуверенно улыбается. — Уж я-то знаю. — Я сделаю это, — снова говорит Крис. — Если это значит, что ты не будешь… ну ты знаешь. — Ее «помощь угнетенным» в конечном итоге действительно уничтожит ее, не так ли? Но Анита вдруг обнимает Кристину и она снова плачет, и она шепчет: — Спасибо! — снова и снова, и Крис может только похлопать ее по спине и задержать дыхание для последствий.

***

Как оказалось, последствия наступили гораздо быстрее, чем она себе представляла, и это было больше, чем ожидала Кристи. Группа студентов стоит возле школы, как только звенит звонок, размахивая нарисованными от руки знаками протеста и сердито крича. Яркий картон и блестящий почерк контрастируют с сообщениями таким образом, что это почти комедийно. Исход 20: 14 Иван. Лидия. 13: 27 Держите Болезнь колледжа Свободной! Павел. 4: 17 И ее личный фаворит, задержанный Сашей и мальчиком, которого она не узнает: Исключите Кристину Милославскую! Елена и Саша там, конечно, и толпа в основном состоит из их последователей. Но что действительно шокирует Кристина — это девушка, держащая знак Джеймса 4: 17. О, какая горькая ирония. — Ангелина! — Крис подходит к ней и оттаскивает лжеца подальше от толпы, не обращая внимания на то, как усиливаются крики, когда она действительно осмеливается прикоснуться к одному из них. — Никогда не думала, что ты библеист. Разве это не запрещает ложь? Ангелина пожимает плечами. — Не знаю, мне все равно. Я просто делаю свою часть работы, чтобы сохранить эту школу чистой. Кристина прищуривает глаза, глядя на раскопки по поводу ее предполагаемого венерического заболевания. — Слушай, если ты злишься, потому что я каким-то образом умудрилась выйти из этого более популярной, чем ты… — Давай не будем путать популярность с позором, — ухмыляется Ангелина. — Я буду молиться за тебя, Крис. — Она присоединяется к толпе, и крики снова становятся громче. Милославская заставляет себя отвернуться, но почти сразу же жалеет об этом. Напротив толпы стоит небольшая группа людей, состоящая из Мариша, Макса и Данила, и все они смотрят на нее со смесью печали, беспокойства и небольшого ужаса. Крис не знает, что сказать. Она не знает, что делать. Но, наконец, Данил заговорил. — К черту всех этих людей, Кристина, — говорит он яростно, вся его печаль, вся его решимость избегать ее взгляда полностью исчезла. Крис чувствует, как к горлу подступают рыдания, и с трудом сдерживает их. Она пытается улыбнуться, но обнаруживает, что действительно не может. — Разве ты не слышал? — говорит она бесцветным голосом. — Я уже сделала это. И она уходит, ни разу не оглянувшись, не обращая внимания на слезы, которые начали капать с ее лица.