бог-араска

Ласковые утренние лучи солнца, что бродили по земле и зайчиками опускались на одежду проходящих людей, скрашивали даже самые темные и мрачные места, к которым никто не решался подходить. Одним из таких являлся полицейский участок, поскольку в последнее время события, потрясшие Гонконг, действительно пугали людей, и большинство дел было переброшено работникам Центрального участка. То было настоящей радостью как для тех, кто хотел отличиться, так и для тех, кто хотел помочь расследованию. Одним из таких был Мин Юнги, которому, к его же счастью, поручили найти как можно больше материала, связанного с цепочкой убийств в городе. Наконец у него появился шанс сделать легально фотографии с мест преступлений и сделать аудиозапись речи офицеров, поручившихся за все это. Однако в первую очередь он решил сходить в место, где работает Чонгук, и узнать, чем они занимаются в данный момент: это важнее. И даже холодный ветер, из-за которого кожа покрылась мурашками, не мешал юноше твердо идти к цели. К счастью, ему оформили пропуск, так что не пропустить внутрь его просто не могли, а посему он простоял лишь две минуты, пока охранники сверились с его статусом журналиста и допуском к приватным материалам, пропуская внутрь здания. Юнги улыбнулся, чувствуя себя настоящим победителем, и прошел в коридор, рассматривая все вокруг и стараясь выцепить из толпы кого-нибудь знакомого, точнее — Чонгука. Однако того нигде не было видно, и парень с досадой цокнул языком, поняв, что обрадовался новым возможностям настолько, что и забыл сообщить об этом другу. Пришлось искать кого-нибудь, кто мог бы помочь ему найти офицеров, и, увидев у кофейного аппарата двух мужчин, Мин прошел к ним. — Извините, — тихо начал он, притрагиваясь к запястью того, кто стоял к нему спиной, — Вы можете мне помочь? — Да, мальчик? — улыбнулся ему полицейский, второй хохотнул. Юнги поморщился. — Что ты тут забыл? Как тебя пропустила охрана? — Я журналист, работаю в газете «Новости Гонконга», меня назначили для поисков материала по делу, связанному с убийствами в городе, — один из офицеров хмыкнул, и юноша терпеливо продолжил: — Мое руководство договорилось с вашим, поэтому я здесь на законном основании. — И что же, дать тебе интервью? — протянул второй из них, забирая из аппарата свой кофе. Юнги вздохнул, проклиная свой рост и то, насколько незрело он выглядел в свои двадцать три. Осознав, что, вероятно, ничего особо не добьется, вместо ответа он вбросил несколько монеток в аппарат и выбрал себе латте. После, ожидая, пока напиток приготовится, все же обернулся к офицерам и сказал: — Мне нужно найти Чон Чонгука, — мужчины переглянулись. — Вы знаете, где он сейчас? — Знаем, наверное, — обернулся один из офицеров к другому. — Разве он не про парня с второго эскадрона коммандо, Сынги? У них вроде бы планерка в это время по утрам. — Да, но она уже должна была закончиться, — хмыкнул коллега, переводя взгляд на Юнги. — Мне как раз нужно на третий этаж, постараюсь найти его и скажу, что его ждет лисенок на первом, идет? — Меня зовут Мин Юнги, — сказал юноша, игнорируя прозвище, данное офицером. — Да, пожалуйста. Я буду ждать здесь. — Идет. Офицеры, попрощавшись, разошлись в разные стороны, и парень остался наедине с собой, держа в руке бумажный стаканчик и отпивая горячий напиток. В коридоре стало значительно меньше людей, раз в пять минут небольшие группы выходили на улицу и, видимо, ехали в места назначения; некоторые из них, поглядывая на застывшего юношу без значительного интереса, ходили по лестнице и заходили в собственные кабинеты, закрываясь там. Юнги даже увидел нескольких офицеров с собаками, прекрасными немецкими овчарками, которые, видимо, жаждали новых приключений. Когда прошло пятнадцать минут, Мин осторожно устроился на белом стуле, одним из тех, что десятком стояли вдоль стены; их целью, видимо, было удобство для ожидающих кого-то людей. Юнги, уже выпивший свое кофе, теперь со скукой рассматривал интерьер. Время текло медленно, что раздражало неимоверно, и юноша уже готов был подняться на ноги и самому пойти искать Чонгука, однако внезапно на плечо ему легла чья-то рука, из-за чего он вздрогнул и поднял голову, встречаясь взглядом с Хосоком. — Юнги, — выдохнул офицер, пораженно глядя на журналиста, — что ты тут делаешь? Что случилось, кто-то обидел? — Ой, Хосок… — неловко пробормотал Мин, поднимаясь на ноги и приобнимая Чона, — все хорошо, я пришел сюда не потому, что что-то случилось! — Так давно не виделись, — Хосок обнял знакомого в ответ, так, что тот на секунду забыл, как дышать. — Думал, больше не встретимся. Юнги, я… — Давай потом, ладно? Все хорошо, мы оба виноваты, но давай обсудим это позже, — нервно ответил журналист, через чужое плечо наблюдая за тем, как спускается по лестнице брат Хосока. — Да, конечно, извини, — Чон поспешно отстранился и теперь смотрел на друга с интересом. — Так зачем ты пришел сюда? Все-таки по работе, да? Юнги растерянно кивнул, слушая офицера вполуха и наблюдая за приближающимся к ним Чонгуком. Он очень сильно не хотел, чтобы прямо при нем оба брата встречались, до сих пор не мог простить себе ту ситуацию, произошедшую несколько лет назад и повлекшую за собой ссору всех троих. Однако младший брат все же подошел к ним, кивая Хосоку и здороваясь с Юнги. Выглядел он чуть недовольным, но не из-за родственника, а из-за пришедшего в участок журналиста, что подтвердилось в последующих за этим словах. — Я же просил тебя. — Мне дали направление, поэтому я не виноват, — обиженно выпятил губу Мин, чувствуя на себе прожигающий взгляд старшего офицера. — Вы недавно встречались? — спросил холодным тоном Хосок, глядя то на брата, то на юношу, и последний чуть съежился, не зная, что сказать: он не подумал о том, как их тайна может обидеть старшего. Однако Чонгук, осторожно взяв Юнги за руку и успокаивая его надежным жестом, обратил взгляд на своего начальника и спокойно сказал: — Мы виделись недавно, когда шло расследование по делу Соджуна. Этот маленький идиот прокрался прямо к нашей группе и хотел уже свое расследование провести, но я его задержал и уберег от твоего гнева, — Хосок перевел пристальный взгляд с брата на Юнги, и тот отвел глаза, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Хотел сообщить, но мы оба так замотались, что я и сам забыл. — Понятно. Воцарилось молчание, сопровождавшееся лаем собак на улице и бормотанием некоторых офицеров, проходивших мимо. Не зная, что сказать, Юнги молчал, пытаясь найти хоть какие-то слова, которые помогли бы выпутаться из ситуации. Чонгук с Хосоком смотрели друг на друга, будто вели безмолвный разговор, и, в конце концов, когда Мин уже хотел уйти, старший схватил его за руку и повел к лестнице. Цепочку замыкал Чонгук, который, перехватив взгляд друга, подмигнул ему и повернул голову в сторону, глядя вперед. Оказалось, что целью братьев был некий пустой кабинет, в котором они ранее, вероятно, проводили планерку. Помещение было не слишком большим, посередине стоял длинный стол с окружающими его двенадцатью стульями, во главе — рабочее кожаное кресло, принадлежавшее, видимо, Хосоку: тот, как понял Юнги, был главой подразделения. Усадив его на мягкую поверхность, старший брат тут же вышел обратно с прижатым к уху телефоном: видимо, позвонил какой-нибудь начальник. Чонгук же подошел к чайнику на тумбочке и взглядом предложил юноше выпить чего-нибудь, однако тот лишь покачал головой, отказываясь. — Я думал, Хосок разозлится, — пробормотал Юнги, как-то растерянно глядя на друга. — Он так изменился. — Мы больше не бьем друг другу мордашки, не волнуйся, — хохотнул Чон, наливая себе кипяток в кружку. – Да и несколько лет на посту нашего лидера его изменили. Поэтому не волнуйся, возможно, он немного разочарован, что не увидел тебя в тот день, но точно злиться не будет. — А вы не ссорились? Ну, не в плане того, что случилось, а… — Нет, Юнги, что было, то было, — серьезно ответил Чонгук. — Мы оставили это в прошлом, как и все обиды. И раз уж ты здесь на законных основаниях и выгнать тебя я не могу, то давай, вливайся обратно в нашу компанию. Мы скучали. Мин улыбнулся и хихикнул, когда его чуть ущипнули за нос, как делали раньше, а после, облегченно вздохнув, начал рассматривать расплывчатую фигуру Хосока за дверью. Голос офицера был спокойным и негромким, так что парень услышать то, о чем он говорил, не мог, однако все же гордился своим бывшим: он так изменился и возмужал за эти годы, как юноша в своих самых ярких мечтах представить не мог. Давняя ссора, связанная с разрывом отношений Юнги и Хосока, повлекла за собой и ссору Чонгука с братом: тот, видимо, подумал, что старший обидел его друга, за что и получил по лицу, да так, что кровь потом у обоих хлестала. Мин потратил несколько часов, чтобы успокоить обоих, однако в конце пришлось уйти, потому что те потребовали. Старший в тот момент был настолько злым и раздраженным, что юноша, психанув, добавил его в черные списки во всех социальных сетях. Чонгука не успел — тот написал раньше и извинился за все то, что случилось. Юнги, в свою очередь, извинения принял, однако попросил больше не говорить про случившееся: слишком больно было и от оскорблений Хосока, и от поведения Чонгука. Однако теперь, глядя на братьев, Мин чувствовал, как изменились они, и тайно надеялся, что он тоже вырос в их глазах. По крайней мере, он пообещал, что больше не позволит себе так убегать, несмотря на чьи-либо просьбы, и в случае ссоры сразу же разберется в проблеме. Наконец Хосок вошел в кабинет, глядя на пьющего кофе брата, что спокойно смотрел на Юнги, и самого юношу, записывающего что-то в свой блокнот. Видимо, офицер пересказывал ему краткое содержание тех событий, с которых начался весь этот хаос, и Мин, высунув кончик языка, старательно переносил на бумагу слова парня. — Одно из последних преступлений произошло около трех месяцев назад, точную дату вспомнить сейчас не смогу, — будничным тоном продолжал Чонгук, — в пятидесяти километрах от Гонкога в заброшенном коттедже, хозяин которого погиб лет пять назад, были убиты девочка с отцом. — Девочка? Какой ужас, — выдохнул Юнги, на секунду запинаясь, но после продолжил писать, однако теперь скорость письма снизилась. — Да, — как-то горько пробормотал Чон, переводя взгляд на вошедшего в кабинет Хосока. — Я очень надеюсь, что твоя статья будет выпущена после того, как все будет решено, а не сейчас, в разгар событий. — Конечно же нет! — юноша фыркнул, глядя на офицера так, будто тот был умалишенным. — Я просто собираю свежий материал. Подобные статьи о преступлениях иногда публикуются, чтобы не утаивать, что творилось на самом деле и чтобы люди учились на своих ошибках и не попадали в ловушки маньяков. — Это редко помогает, — подал голос Хосок. — У каждого свои способы похищений и прочего. Иногда может казаться, что рядом совершенно адекватный человек, однако все заканчивается весьма печально. Юнги кивнул, соглашаясь с офицером и понимая, насколько же это опасно: вот так вот просто попасть в сети маньяка и после потерять все, включая собственную жизнь. Когда он брался за это дело, то не думал о подобных масштабах, однако теперь, сталкиваясь с этим косвенно, но так близко, становилось немного боязно. В то же время он чувствовал легшую на его плечи ответственность, что было делом приятным. — Ты еще ходишь в церковь? — внезапно поинтересовался Чонгук, и Мин вздрогнул, не ожидая подобного вопроса. — Да, конечно, — пробормотал юноша, ставя жирную точку в конце общего плана. Друг хмыкнул. — Твоя вера тебя погубит. Юнги уже поднял голову и хотел резко ответить Чону, чтобы тот, наконец, замолчал и перестал дразнить и обижать его, как в их разговор вклинился Хосок, ругая брата и переводя тему на совершенно иной лад. — Хватит, Чонгук, у каждого свои идеалы и видения этого мира, — ответил он родственнику, и Юнги почувствовал прилив благодарности, ведь парень, хоть и сам не был верующим, всегда защищал эту особенность бывшего. — Поэтому не нужно спорить по этому поводу. А как твои родители, Юнги? Я, честно говоря, думал, что тебя распределят в Янъян. — Я бы туда и поехал, но мама не бедствует: свой бизнес, как-никак, — пожал плечами Мин, вспоминая, как родительница осуждала его желание жить в родном маленьком городишке. — Поэтому тут, конечно же, и остался, зарекомендовал себя в одной газете еще до выпуска, вот и приняли меня сюда с распростертыми объятиями. — В отличие от нее, да? — улыбнулся Хосок, и Юнги прыснул: его мать братьев на дух не переносила, а когда узнала про то, что любимый сыночек встречается с одним из этих «щенков», как она их называла, то скандал закатила на целый город. — Слава богу, эта мадам осталась в прошлом, прости, Юнги. Даже будучи главой нашего подразделения, все равно боюсь ее. — Да ладно тебе, я ее тоже немного временами пугаюсь! Друзья рассмеялись, на время забывая о делах, которые были гораздо серьезнее разговоров о прошлом, но все же наслаждаясь чувством ностальгии и долгожданной близости. Спустя годы разлуки они наконец воссоединились, общение Чонгука с Юнги обещало быть не таким редким и сухим, а с Хосоком отношения Мина и вовсе восстановились. Оба понимали, что парой они уже быть не смогут: слишком изменились за последние годы — однако факт дружбы просто так стереть было невозможно, и даже несмотря на долгое безмолвие, найти общий язык оказалось совсем легко. Ведь когда-то они были друг другу самыми близкими людьми на свете.

***

Ким Тэхен, как и всякий человек, обладающий наивысшей властью в собственном мире, шагал размеренно и негромко, словно крадущаяся пантера. Работники борделя, напуганные внезапным визитом незнакомца, расходились в стороны и кланялись, пытаясь понять, что это за персона такая и почему от нее веет такой силой. Однако Дон оправдываться и объясняться не собирался, осматривал все так, будто был тут не единожды, шагал в сторону правого крыла, место, где находился кабинет их хозяина. Никто, однако, мужчину не останавливал, а тот, понимая, что перед ним — пыль сплошная, ухмылялся. Первый этаж, как и ранее, служил местом для утех и содержания тех, кто готовился на продажу: торги устраивались раз в неделю, в субботнюю ночь, и многие специально ставили свое расписание так, чтобы прийти и выбрать себе кого-нибудь, или же просто понаблюдать за таким интересным событием. Тэхен уже потерял интерес к подобным мероприятиям, хотя раньше, по наводке друга, посещал подобное, чтобы удовлетворить собственное эго и поглумиться над беспомощными существами. С появлением Чимина эта черта его характера выветрилась, как всякий огонек надежды с приходом убийцы. Тэхен привычки разглядывать комнаты, где содержали пленников, не имел, однако в этот раз ввиду открытых нараспашку дверей все же задержался взглядом на нескольких кроватях, на которых, судя по всему, спали юноши и девушки. Всем им, на первый взгляд, было не больше двадцати двух лет, и Ким нахмурился, рассматривая незнакомцев и решая, что самому младшему из них — ребенку, сидящему в углу, — не больше двенадцати. «В конце концов, ему было одиннадцать, когда его продали сюда». Из соседней комнаты раздался крик, и Тэхен, вздрогнув, перевел туда взгляд, однако дверь была закрытой: видимо, заказ. Равнодушно дернув плечом, Дон решил не отвлекаться и двинулся дальше, проходя мимо лестницы и заворачивая за угол. Там находился кабинет хозяина и директора борделя, человека, с которым он был давно знаком и который, по словам одного из подчиненных главы, столкнулся с другим кланом. Ким понятия не имел, что там случилось, однако на всякий случай прихватил своих людей, которые окружили здание, и оружие, чтобы в случае опасности уничтожить всех. В кабинете хозяина никого не было, и Тэхен, войдя в пустое помещение, оглянулся. Все оставалось на своих местах так же, как и несколько лет назад; он обошел письменный стол и начал разглядывать выключенный ноутбук, кружку с недопитым кофе и несколько книг классиков, которые Ким, как ни старался, осилить полностью не мог и останавливался на середине. Друг, смеясь, хлопал его по спине и говорил каждый раз, что и этого достаточно: тяжелые книги не всем дано прочитать. Тэхен на такие слова лишь кривил губы, но молчал. На деревянном столе также стояли рамки с фотографиями лучших ребят, когда-либо находившихся здесь. На снимках они выглядели не как секс-игрушки, а были словно настоящими моделями, с уложенными волосами и легким, но свежим макияжем. Остановившись взглядом на одном из таких мальчиков, Ким нахмурился и взял в руки фотографию, разглядывая все детали и почему-то чувствуя собственное негодование. — Поставь фотографию на место. — Ты слишком неосторожен, Намджун, — тут же ответил Дон, не реагируя на появление хозяина борделя, — ты даже не поставил охрану, идиот. Кто угодно мог бы войти сюда. — И не вышел бы просто так, — ровным тоном сказал мужчина, проходя в собственный кабинет и не сводя глаз с Тэхена, — у меня везде глаза, Дон. Зачем пришел? — Не рад меня видеть? — Мафия всегда приносит беду. Тэхен лишь усмехнулся: Намджун был в какой-то степени прав. Подручные клана приходили чаще всего для того, чтобы выпытать правду или забрать долги, и, хоть Намджуна и его «бизнес» подобные дела всегда обходили стороной, осторожность не была делом лишним. — Я слышал о каких-то проблемах с Доныном и его группировкой. — Донын — та еще крыса, однако ни меня, ни моих людей он не трогал, — опровергнул слова Тэхена хозяин, — была небольшая стычка по поводу того, что ему не понравился товар, когда тот уже был доставлен, однако мы все уладили. — Насколько же покладисто ведут себя люди в тех случаях, когда вопрос встает о предоставлении им шлюх, — насмешливо фыркнул Ким. — Тебе ли не знать. Тэхен перевел на него пронзительный взгляд, однако Намджун и бровью не дернул, смотрел так же прямо и уверенно: знал, о чем говорил. Дон, прежде желавший заткнуть своего друга, сам замолчал, понимая, что кидаться язвительными фразами не намерен. Вместо этого он опять перевел взгляд на фотографию, которую все еще держал в руках. Мужчина, видимо, почувствовав настроение главы, также посмотрел на снимок и сказал: — К слову, как себя чувствует Чимин? — С чего это ты стал интересоваться жизнью мальчика? — нахмурился Тэхен, откладывая карточку в карман и наблюдая за мелькнувшим на лица Намджуна недовольством. Тот, услышав вопрос, пожал плечами. — Наверняка он сидит дома днями, пока ты шляешься по стране и занимаешься делами клана. Как цветок без солнца, он так завянет за короткое время безо всякого внимания с твоей стороны. — Хочешь уделить ему внимание? — рыкнул Тэхен. — Не нужно видеть подтекст там, где его нет, Дон, — резко ответил Намджун. — Мы ведь ответственны за тех, кого приручили. Это было правдой, но глава, не желавший соглашаться так просто, взглядом прошелся по кабинету, чтобы найти что-нибудь интересное: в конце концов, не зря же он сюда приехал. Место действительно не изменилось за три года, но Тэхен не ожидал чего-то иного, поскольку с самой первой их встречи с Намджуном мужчина дал понять, что любит делать все так, как желает сам, несмотря на писк моды, желание других людей и даже требования криминальных группировок. То же касалось как и качества товара борделя, так и банальной обстановки в собственном кабинете. Однако кое-что Ким хотел попробовать. — Я пришел сюда также для того, чтобы предложить наш протекторат. Ты играешь независимо ото всех, и я это уважаю, однако никто тебя не защитит в случае агрессии того же Донына. — Благодарю за беспокойство, Дон, — голос Намджуна был холодным, он не желал подобных условий, — однако, как ты и выразился, я играю в одиночку, и защитники мне не нужны. Да и что будет после, когда все обратно изменится? Когда ты был подручным, никто мне подобного не предлагал, значит, вскоре твое предложение силу потеряет. — Ты волен думать так, как пожелаешь, — пожал плечами Тэхен, поднимаясь с чужого стула и подходя к двери. — Но от своих слов я не отступлюсь. — Нет, Тэхен, — покачал головой мужчина, — вдобавок к моим словам, данная связь может послужить отправной точкой и стать той самой зацепкой для полиции. — Та опять пытается сесть нам на хвост? — Уже, — мрачно ответил Намджун. — Те убийства были слишком явными, но то не твоя вина, жаль только, что висеть все будет на тебе. Советую затаиться, чтобы сбить тварей со следа, иначе проблем не оберешься. Тэхен улыбнулся: хозяин борделя, каким бы умным ни был, в дела клана влезть не мог, а посему и не понимал, для чего все это было затеяно. Никто даже не пытался хоть как-то спрятать следы преступлений, их целью было вызвать шум в полицейских участках, и теперь, когда первый пункт грязного плана осуществился, оставалось ждать, пока ему помогут прямо оттуда, со стороны его главных врагов. А пока, скрывая данную тайну, приходилось улыбаться и строить из себя дурака, говоря про то, что они быстро с этим разберутся. И пусть ему никто не верил, это не было важно: в конце концов, правда была не на их стороне.  — Буду знать, — все же выдавил из себя Тэхен, с благодарностью кивая Намджуну и игнорируя беспокойство последнего. — Если будут какие-то новости, сообщай мне и не тяни. И подумай о моем предложении, хотелось бы иметь под рукой надежного человека. Он уже развернулся, чтобы уйти, однако его остановило внезапное утверждение мужчины, услышать которое он не ожидал: — Я надеюсь, что ты останешься на посту Дона еще на много лет, Тэхен. Ни одному другому главе я не доверюсь так, как тебе. — И года не прошло, а ты меня уже хвалишь. Глупо. Ему никто не ответил, но Дон тратить время на глупости и требование объяснений не собирался, а посему молча, не попрощавшись, вышел в коридор, проходя мимо испуганных девушек и не обращая на них никакого внимания. Брат был прав: все шло как по маслу, и теперь его делом было следить за действиями полиции. Спустя долгое время и огромное количество слов, произнесенных для убеждения и запугивания, можно было остыть и наконец побыть дома, чтобы собраться с силами и связаться со своими людьми. Когда он вышел на улицу, в лицо ударил свежий весенний ветер и запах жасмина, из-за которого мужчина чуть сощурился: вспомнился запах, от которого он не мог спрятаться даже ночью, даже в сотнях километрах от дома. Рука сама нашла фотографию, лежавшую в кармане, и Тэхен перевел взгляд на юношу, запечатленного на ней. У того были влажные, темные волосы с оттенком цвета индиго, пухлые губы с намазанным на них блеском и светлые, подведенные жумчужными тенями, глаза. Он излучал равнодушие и даже некое высокомерие, и эти эмоции, видимо, должны были быть чуждыми для того, кто вырос в подобных условиях. Однако Ким знал, каков на самом деле этот мальчик. Он знал, каков на самом деле Чимин.

***

Несмотря на возникшую вначале неловкость, дела шли в гору: Юнги смог узнать больше подробностей о произошедших преступлениях, жертвах и местах, где все это произошло. Чонгук даже взял его в лабораторию криминалистов, где изучали природу смертельных ранений, правда, Мина все равно выставили за дверь и запретили заходить, несмотря на его статус и полномочия офицера. В конце концов, обиженный, он отошел в сторону, но его нагнал Чон и рассказал все в красках, да так, что разве что звездочек в глазах юноши не было — так он был восхищен и поражен. На самом деле, дни, проведенные за расследованием, были изнурительными, и хоть Хосок и Чонгук держались и не показывали, насколько устали, Юнги все чувствовал. Хоть он и ездил с ними постоянно и просто бегал по участку, стараясь собрать как можно больше деталей и мнение офицеров насчет происходящего (многие из них раздражались, но отстать от настырного юноши было не так уж легко), та легкая боль в ногах была мелочью по сравнению с тем, как у братьев ломило спину. Даже голоса у них иногда становились хрипящими, будто кричали долго на кого-то, но парень не доставал их и не спрашивал, что произошло, лишь покупал в магазинах напитки и какие-нибудь закуски, чтобы те восстановили силы. Так они и проводили свои вечера прямо в кабинете отряда, закрывшись, ужиная и прожигая время. Юнги было действительно жаль не только братьев, но и всех членов эскадрона: те трудились днем и ночью, ища информацию об убийствах и возможном преступнике. Насчет всех дел, касающихся группировок, они молчали и при Мине не говорили, несмотря на его требования. Слишком опасно, говорили они, любой член мафии гораздо опаснее самого страшного маньяка. Юноша верил и понимал, но сомнения все равно одолевали его: он же рядом с полицейскими, ну кто его просто так тронет? Однако они стояли на месте и все не могли выйти на кого-то определенного: показания постоянно расходились, сконцентрироваться на одном подозреваемом было невозможно, а посему выйти на след не предоставлялось возможным. Хосок как-то сообщил, что в их участок в помощь командиру вызвали какого-то детектива, однако говорил мужчина с таким скептицизмом, будто не верил, что тот поможет. Те же мысли передавались и Юнги, особенно когда с момента данного сообщения прошло семь дней, и никто не появился. Но уже в понедельник, сразу же после собрания, когда все, учитывая Чонгука, разошлись по своим постам, Хосок с Юнги остались одни в кабинете. Они привыкли работать в компании друг друга, и, хоть между ними были недоговоренности, атмосфера была достаточно приятной: пока юноша собирал по кусочкам все те записи, которые он сделал за этот недолгий промежуток времени, Чон созванивался со своими подчиненными и сверялся с уже найденной ранее информацией. Спустя два часа, когда наступило неофициальное время обеда, они выдохнули, откладывая все гаджеты и бумаги в сторону. Хосок подошел к чайнику, наливая воду и ставя его на подставку, в то время как на экран его телефона загорелся, и на нем высветилось уведомление. Юнги осторожно придвинул к себе устройство и вслух сказал: — Через двадцать минут к нам придет тот самый детектив! — Неужели, — проворчал Хосок, — все-таки решил почтить нас своим присутствием и «помощью», да? — Не бубни, может, он и правда поможет. — Сто лет работаем безо всяких детективов и прочих выскочек, и в этот раз бы разобрались самостоятельно, — вздохнул Чон, ожидая, пока чайник закипит, а после посмотрел на Юнги. — Написал общий план? — Да, — Юнги улыбнулся, довольный проделанной работой, — все круто! Конечно, я пока что даже черновик кидать в редакцию не буду, в конце концов, многих деталей не достает, как и концовки истории. Но не волнуйся, твоих цитат будет достаточно, ты же крутой. — Ну-ну, — улыбнулся Хосок, наконец, разливая по двум кружкам кипяток. Задумавшись о том, каким будет тот самый детектив, о котором в последнее время жужжал весь эскадрон, младший закусил губу. Многие придерживались позиции Хосока и жаловались на то, что в их работу вмешиваются совершенно неуместные люди, но были и те, кто желал поскорее закрыть это дело и найти доказательства, чтобы подтвердить виновность кланов. Пока те прикрывались легальным бизнесом, все было чисто: в конце концов, мысли о «темных» делах пока что оставались лишь догадками, доказать которые на практике было невозможно. Именно из-за этого негодовали многие, ведь цель была так близко, но в то же время так далеко. Приятный запах кофе начал щекотать нос, и Юнги, отвлекшись от мыслей, довольно улыбнулся, с благодарностью принимая кружку с дымящимся напитком. Прижавшись губами к холодной керамике, юноша сделал маленький глоток кофе и на секунду зажмурился, терпя горячую жидкость и пытаясь почувствовать приятный вкус. Но когда он открыл глаза, то почему-то увидел спину Хосока, который будто закрывал его от кого-то. Поднявшись, Мин нерешительно встал с места и обошел Чона, останавливаясь рядом с ним и глядя прямо в глаза незнакомца, стоявшего в дверях. — Не ожидал я увидеть подле начальника отряда такого маленького офицера, — с насмешкой произнес мужчина, и Юнги немного опешил от подобной наглости. — Или же не офицера, м? — Вы и есть тот самый детектив? — холодно спросил Хосок, сжимая ладонь друга и не позволяя тому ответить незнакомцу. — Да, — мужчина гордо задрал подбородок и внимательно осмотрел присутствующих, задерживая взгляд на Юнги и щурясь так, будто тот вызвал в нем бурный интерес, — я и есть тот самый, который поможет выбраться вам из затяжной ямы. Детектив Ким Сокджин к вашим услугам.