бог-араска

Прокуренное помещение, наполненное запахами никотина и перегара, должно было отпугивать, но лишь притягивало незадачливых мужчин и женщин, членов отряда и самых близких друзей. На улице царила тьма, однако полумрак комнат дарил приятное тепло и даже чувство уюта. Двенадцать соратников расположились в каждом уголке квартиры и медленно распивали алкогольные напитки, неспешно беседуя и приветствуя главную звезду вечера при любом его появлении. Чонгук каждый раз усмехался и чуть приподнимал стакан с виски, глядя на гостей чуть расплывчатым взглядом. Впрочем, остальные выглядели не лучше: пьяно смеялись, обсуждали последнее новости, сплетничали и перемывали всем косточки, даже друг другу, но в шутку. — Эй, именинник! — хохотнул Хенвон, его напарник, и Шао, стоявший рядом с другом, усмехнулся. — Как тебе праздник? — Это должен быть мой вопрос, идиот, — весело фыркнул Чон, показывая большой палец, — но без вас было бы тухло, так что спасибочки! — Ага, гуляй! Музыка стала громче, и офицер вышел в задымленную кухню. Вообще, комнат в его квартире было две: зал, в котором разместилось большинство гостей, и спальня, также убранная для вечеринки. Там сейчас уместились и чирикали, словно птенчики, две девушки, обе — его товарищи. Шуа и Мэйли — настоящие красавицы и самые прелестные участницы эскадрона, свободные пташки, и, наверное, в их команде были бы сплошные служебные романы, не будь большинство членов женатыми. Чонгук был одним из самых младших, и многие часто недоумевали, почему он так цепляется за свою карьеру: разве не прекрасно после тяжелой работы прийти домой и ощутить мягкий поцелуй и ласковые заботливые руки на теле? Однако Чон каждый раз надменно фыркал, говоря, что семейная жизнь не для него, и тогда все начинали по-доброму подкалывать младшего, говоря о том, что так и ведут себя будущие «каблуки». Офицер закатывал глаза на такое и не отвечал, пихая остальных в бока и в мыслях возмущаясь. В конце концов, он хоть и был самым молодым, но в то же время являлся наиболее способным членом их команды, и в его навыках не сомневался никто. Но он не был лучшим. Хосок, его брат, который был старше лишь на два года, несмотря на все заслуги младшего, стал тем, кого по праву называли гением своего дела, самым успешным выпускником за последние пять лет. Чонгук, следивший за чужими успехами, тренировался долго и усиленно, чтобы доказать: вот он, пример для подражания, настоящий талант! И правда — его старания заметил Центральный полицейский участок, где он прошел по рекомендациям стажировку и в котором впоследствии стал работать. Однако, несмотря на все усилия, парень все равно был вторым после старшего в семье. Даже не успел стать главным в их отряде: его снова опередил навязчивый родственник. Сглотнув, именинник неспешной походкой прошел в дальний угол кухни и наткнулся на курящего брата. Последний стоял в окружении нескольких членов команды и о чем-то переговаривался с ними, из-за чего младший Чон сделал вывод, что выпили те не слишком много: их стаканы были полными, мужчины явно никуда не торопились и наслаждались вечером. Увидев хозяина вечера, все улыбнулись. — Мы обсуждаем девчонок, Гук, присоединяйся, — хохотнул Тао, хитро смотря на парня. — Не волнуйся, вопрос твоей девственности мы затрагивать не будем, негоже виновника торжества обижать. — У кого что болит, — кинул ответную колкость парень и, достав одну из бутылок, начал заполнять собственный стакан текилой. — А «девчонки» сидят в спальне, которая, кстати, недалеко находится. Бьют они точно в челюсть, так что советую прикрыть ротики, пока не получили по полной. — А мы не про тех девчонок, — обиженно буркнул Вэньмин. — Кстати, мешать виски с текилой — кощунство. — А мне нравится. — Вас, начальник, никто не спрашивал! — фыркнул Тао, пихая лидера в бок. — У вас обоих, кажется, кощунство в крови! Чонгук хохотнул, наливая еще и слушая легкую перепалку. С Тао и Вэньмином он познакомился уже тогда, когда вступил в сам отряд. Те были самыми старшими, однако спустя годы работы с ними все формальности отошли на второе место, и общались они не так, как требовала возрастная градация, а словно самые лучшие друзья. Впрочем, так почти что и было. Со своим начальником мужчины так же хорошо ладили, и даже пообещали выбраться вместе с ними на будущий пикник за городом, говоря, что как-нибудь уболтают своих жен. Благодаря их слаженности и сплоченности младший постоянно думал, что у него действительно команда мечты. Послышался хлопок двери — и Чонгук отошел назад, заглядывая в коридор и приветствуя вошедших. Брат буркнул что-то недовольное, но когда младший отвел взгляд, тут же отвернулся, глядя в окно. Именинник пожал плечами и обратился к старшим: — Что вы делали на улице? — Мясо, — Юйлун достал из-за спины пачку свинины. — Мы захотели есть. — Блять, это должен был быть фуршет, гады, — простонал Чонгук. — Ну и готовьте сами, только кухню не спалите, я недавно ремонт сделал. — Во-первых, фуршет — это изящно, а здесь есть водка с пивом, — вяло сказал Шэнли, шагая с ребятами в сторону кухни и со смешком пихая младшего Чона, — а во-вторых, я шеф-повар, в курсе? Чонгук отмахнулся, морщась и выходя в коридор. Из гостиной и спальни слышались задорные голоса, воздух пропах никотином и выпивкой, и офицер подумал о том, что позже ему, скорее всего, придется потратить немало часов на полноценную уборку и выветривание мерзких запахов. Но это будет после, следующим утром, а пока парень опустошил стакан и, поставив его на тумбочку, без верхней одежды шагнул за пределы квартиры, минуя лифты и двигаясь к балкону. Там никого не было, лишь ночной город как на ладони, и Чон, начиная искать пачку сигарет в карманах, не мог никак отвести взгляд — завораживающе. Его апартаменты находились в одной из высоток и были выделены Центром подготовки, точно так же, как и для многих других полицейских. Поскольку они с братом не были местными, подобное право они получили сразу же и жили в соседних подъездах, что являлось действительно удобной вещью. Именинник часто думал о том, что нужно после выкупить эту жилплощадь, но после решил, что, наверное, отложит это дело: на данный момент финансы расходовались иначе. Тем не менее, Гонконг был городом большим и ярким, жестоким, но эта его опасность привлекала Чона, и тот понимал, что просто так отсюда не уедет, ведь это действительно то место, где он обрел настоящего себя. Скрип двери — и парень лениво глянул назад, следя за тенью брата. Тот прошел молча и разместился рядом, опираясь на перегородку и ничего не говоря. Чонгук покосился на него, не понимая, чего тот хочет, но и не отгоняя от себя. — Почему ты не пригласил Юнги? — спросил Хосок, не поворачиваясь, будто и не он задал вопрос. — Я приглашал, но он сказал, что не сможет прийти, — пожал плечами младший. — Якобы нужно следить за детективом. — Сокджином? — Да. Малой приехал утром и отдал подарок, обнял, поздравил и уехал. Ну, в какой-то степени я понимаю, почему он не очень хотел оставаться. Он не любит тусовки. — А жаль, мы давно не виделись с ним и, кажется, отдалились, — старший подпер рукой голову и задумчиво посмотрел на шоссе. — Как думаешь, это из-за того, что он мой бывший? — Нет, я с ним тоже теперь меньше общаюсь, — покачал головой он. — Ну, это понятно: у нас с ним разные сферы интересов, сейчас видимся лишь из-за преступления и этой дурацкой статьи, которую Юнги должен написать. А так… Мы все выросли и пошли своими дорогами. Я рад, что малой нашел свое счастье. Хосок задумчиво кивнул, хмурясь и глядя вдаль: он упустил свой шанс, это точно. Вспомнился их давний разговор с братом, когда они решили покурить после работы и поговорить о насущном, о самом юноше, которого старший забыть никак не мог, как и не мог забыть мягкие губы и ласковые прикосновения. Теперь, наблюдая за нежными улыбками, которые журналист посылал в основном только Сокджину, что-то внутри сжималось, но Чон понимал, что малыш заслуживает лучшего. Мышцы неприятно болели, и старший невольно потянулся, раздраженно шипя. Чонгук, проследив за родственником, сделал то же самое и усмехнулся. С момента прошлого задания прошло две недели, они уже и забыли об этом, ожидая следующего удара, однако его, к счастью, не последовало. Все время напряженные, уставшие полицейские даже не спали днями и ночами, были настороже, но ничего не происходило, и это пугало еще больше. В конце концов, руководство дало им четыре дня отдыха, первый из которых выпадал на день рождения младшего Чона, из-за чего маленький отпуск начался приятно. Хосока предупредили, что сейчас задачи его отряда передали первому эскадрону, и именинник с благодарностью кивнул, обещая поскорее войти в строй. Дверь квартиры внезапно распахнулась, и послышались крики вперемешку с радостным воем и задорной музыкой. Чонгук раздосадованно зашипел, быстро отходя от перегородки и проникая в подъезд, пока соседи не начали жаловаться. Старший же усмехнулся и медленно прошел за ним, вглядываясь в высокую темную фигуру на фоне ярких огней квартиры и думая о том, как глупо и быстро потерял все, что ранее мог с легкостью заполучить. — Эй, Хосок, — внезапно окликнул его младший, уже захлопнувший дверь, — не расстраивайся только из-за Юнги. У тебя вся жизнь впереди, и ты обязательно найдешь человека, с которым у вас все будет хорошо. Чон улыбнулся. — Спасибо, брат.

***

Обставленный ранее старомодно, теперь — стильно и практично, кабинет СЕО всегда отпугивал работников, ведь начальника те видели редко, да и встречи с директорами всегда были заведомо провальными и заканчивались либо выговором, либо увольнением. Поэтому даже мимо помещения все ходили тихо, будто боялись потревожить, тем самым позволяя самому мужчине всегда работать спокойно и не отвлекаться на какой-либо шум. Тэхен, прибывший в офис спустя долгое время, смог, наконец, разобраться с отчетами и проверить, насколько хорошо работают собственные сотрудники, за которыми все это время следил его заместитель. Удобно устроившись в кресле, мужчина бросил пиджак на диван, закатал рукава рубашки и начал сверять данные на компьютере с буквами в печати. Бумажную волокиту он терпеть не мог и часто передавал эту часть работы подчиненным, однако сегодня решил пойти против себя и самостоятельно все проверить. Раз в час он делал себе короткий перерыв на десять минут и просил принести ему кофе, чтобы расслабиться и немного отдохнуть. К нему уже заходил заместитель Мин, чтобы пригласить проверить ремонт на двух этажах, однако Тэхен отмахнулся, сказав, что его это не интересует: главное, чтобы все было в порядке и ничего больше не сломалось. В окне сиял дневной Гонконг, и, хоть он и не был таким красочным и ярким, как ночной, время от времени глава крутился в кресле и наблюдал за течением жизни в столь быстром городе. Это приносило своеобразное удовольствие Киму, и тот не жалел о том, что его офис находится именно на таком высоком этаже. Дверь скрипнула именно в тот момент, когда Тэхен стоял рядом с окном и медленно пил кофе. Раздраженный тем, что он, кажется, предупредил о том, что у него обед, мужчина рыкнул: «Вон» — но ответа не последовало, видимо, его не услышали. Цокнув, Дон медленно развернулся и столкнулся взглядом с темными удивленными глазками, обладатель которых держал в руках четыре громоздкие папки и, видимо, не понимал, почему это его решили прогнать. — А, Чимин, — выдохнул старший, проглатывая напиток залпом и жестом подзывая к себе, — не сразу же понял, что это ты. — Угу, — юноша буркнул обиженно, подходя к столу и аккуратно складывая на него весь груз. Удивительно, как хрупкие плечики мальчика выдержали такое количество хлама, как его называл про себя Тэхен, однако любовник не показал и грамма усталости. — Ты прямо эталон вежливости. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня беспокоят, — хмуро сказал он, приглаживая чужие волосы. — Подумал, это кто-то из работников. Пак закатил глаза, оскорбляя глупую привычку Дона в мыслях, однако промолчал и аккуратно вынул светлую папку. Он клеил стикер на нужную страницу, однако тот, видимо, выпал, и теперь пришлось заново искать нужную информацию. Младший раздраженно надул губы, за что тут же получил легкий щипок, а Тэхен, нашаливший, увернулся от колкого взгляда и прошел к креслу. — С цифрами все отлично, я пересчитал все и сверил, беспокоиться в этом плане не надо, — пробормотал юноша, а после, видимо, нашел искомое и победно улыбнулся. — Смотри, я мельком прочитал, пока занимался этим. Я, правда, не очень разбираюсь в условиях всяких сделок и прочего, но мне кажется, что директор этой компании будто увиливает от ответственности, которая ляжет уже на твои плечи в случае какой-либо несостыковки. Я думаю, если у него уточнить, он скажет то же самое, что и я. Тэхен молча принял протянутые ему листы и стал медленно перечитывать содержимое, сосредотачиваясь на смысле напечатанного. Чимин, работа которого теперь была выполнена, осторожно устроился на диванчике и начал с какой-то скукой рассматривать приевшийся кабинет. Рядом тряпкой валялся дорогой пиджак Дона, который тот, видимо, так бессовестно швырнул в сторону, и Пак осторожно сложил его и достал телефон, мигающий от нескольких непрочитанных сообщений. Разблокировав устройство, студент увидел короткое «Намджун» и вздрогнул, с неприязнью думая об этом человеке. Он так и не рассказал своему хозяину о том звонке: как-то неловко было бы все это говорить, да и ни о чем таком они не болтали. Тэхен наверняка видел, что ему тогда набрали, но, так или иначе, Чимину на этот счет ничего не сказал. — Умница, — неожиданно отвлек юношу бархатный голос, — все правильно сделал. Эта свинья и правда готова была свалить все на меня. Я разберусь с этим позже. Может, хочешь кофе или чай? — Не хочу, — буркнул он, ложась на кожаную поверхность и с удовольствием потягиваясь. — М-м, ты ведь допоздна работаешь? Мне скучно. — Мне тоже, — фыркнул Дон, помечая бумаги и печатая сообщение своему помощнику. — Сходи куда-нибудь, развлекись. — Я этим занимаюсь с утра. — Тогда сиди тихо, — шикнул Тэхен, и любовник недовольно поморщился. — Или поезжай домой. Мальчишка затих, глядя куда-то в пол, а глава, решив на время забыть про него, продолжил работать. Студент же все так же тихо поднялся со своего места, подошел к рабочему столу мужчины и, игнорируя внимательный взгляд, достал из полки сборники по китайскому языку. Ким дернул бровью и спросил: — С чего бы? — Скучно, — прошептал он, обратно усаживаясь на диван и вытягивая из сумочки ручку, — полезно будет, наверное. Мы тут уже два года, а я до сих пор знаю только приветствие и прощание. И какие-то непонятные мне фразы. Даже в университете говорю только на английском. — Если тебе не нравится язык, ты можешь не учить его, не зря я брал переводчика. — Я хочу сам. Тэхен смерил его взглядом, но ничего не сказал, возвращаясь к работе, а Чимин, удобно устроившись и поджав ноги, открыл учебник и начал медленно учить правила, запоминая исключения и всякие закономерности. Противные иероглифы в сравнении с родными буквами казались сущим адом, и юноша хотел бы начать ныть в голос, что ему все это не нравится, однако был ли у него выбор? Иногда ему казалось, будто его привезли в Гонконг специально, чтобы он, не знающий язык, не смог никак сбежать. Со временем подобные мысли отошли на второй план, однако в моменты, когда он оставался один на один с местными, ничто иное на ум не приходило. Конечно, он мог бы воспользоваться услугами учителя или репетитора, как и предлагал ему все время Дон, однако упрямый студент отказывался. Аргумент заключался в том, что Пак, выучившийся самостоятельно и лишь при редкой помощи преподавателей, привык все учить без посторонней помощи, а посему и сейчас предпочел хотя бы попытаться освоить новую дисциплину своим умом. Во всяком случае, базовые правила он знал, да и произношение у него было поставлено: за два года в языковой среде и не такому можно было научиться. Молча проговаривая слова, Пак помечал маркерами самые важные моменты и конспектировал их в собственную тетрадь, чтобы лучше запоминалось. Спустя час непрерывной учебы он отложил материалы в сторону и вздохнул, прикрывая глаза из-за жуткой усталости. — Переутомился? — Все хорошо, — пробормотал младший, зевая и чувствуя, как его клонит в сон. — Я выучил тему прилагательных, кажется. — Мой мальчик, — бархатным тоном промурчал Тэхен, и юноша довольно улыбнулся, — иди ко мне. Просьба, конечно, была возмутительной для сонного организма, однако Пак все же преодолел тяжесть в теле и медленно поднялся на ноги, следуя к старшему и устраиваясь на чужих коленях. Широкая ладонь тут же легла на его бедро, поглаживая, вторая разместилась на тонкой шее, большим пальцем поддевая скулу и ласково поглаживая нежную кожу. Почувствовав несильное давление на затылок, Чимин поддался и почувствовал горячее дыхание на собственных губах, после — ненавязчивое касание, перерастающее в поцелуй. Холодные широкие ладони переместились на ягодицы, и пальцы главы чуть их сжали, из-за чего юноша рвано выдохнул, но поцелуй не прервал, касаясь еще не успевших зажить ран и мягко, ласково их поглаживая. В ответ на подобные нежности Тэхен приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на мальчика, взглядом одобряя чужие действия и углубляя поцелуй, прижимая еще ближе и крепче, словно не желая отпускать никогда. Чимин от подобных мыслей почувствовал тепло, активно отвечая и зарываясь пальцами в темные волосы. Забывшись, он и не заметил, как через несколько секунд Ким сам отстранился, придерживая студента за талию и вытирая выступивший на чужом лбу пот. — Ну, тише, — прошептал он, вновь приникая к тонкой шее и слабо прикусывая кожу, — не нужно так загнанно дышать, будто я тебя мучаю. — Разве я так делал? — пробормотал он, принимая ласку мужчины и ни капли не сопротивляясь. — Еще как, — чужие руки забрались под рубашку начали щекотать кожу, — но это не повод останавливаться, верно? Не волнуйся, никто нас не побеспокоит. Мягкая ткань начала медленно сползать с плеч, и Пак улыбнулся, прижимаясь лбом ко лбу старшего и медленно расстегивая пуговицы, желая рассмотреть красивое тело и вновь прикоснуться к чернильным татуировкам. Дон не возражал и позволял так бесстыдно себя раздевать, с усмешкой наблюдая за восторгом младшего, будто тот видел его в первый раз. Юноша столько раз просил и ему нанести этот вечный рисунок, однако глава каждый раз отказывал, ссылаясь на то, что ему не нравятся узоры на партнерах. Но почему-то теперь, чувствуя, насколько податлив и нежен любовник, он решил, что после обязательно его побалует. — Хороший мальчик, — похвалил его Тэхен и поцеловал в скулу, помогая стянуть с юного тела рубашку, — снимай шорты. — П-подожди, — рвано выдохнул Пак, кладя ладонь на чужое запястье. — Пожалуйста, дай мне сказать… — Ну? — недовольно произнес Дон, нахмурившись и глядя на покрасневшего от прикосновений юношу. — Что? — Я х-хотел спросить, — тот поцеловал мужчину в щеку, извиняясь за то, что прервал, и продолжил: — Что насчет второго курса? Я смогу? — Ты хочешь продолжить учиться? — лениво спросил Тэхен, не оставляя в покое чужие ключицы. — Да, очень! Я готов стараться, тем более, я смогу учиться равномерно в течении семестров, а не проходить всю программу за три месяца, — старший лизнул косточку, играясь, и Чимин рвано выдохнул, обхватывая чужую шею. — Пожалуйста… — Позже поговорим об этом. Не терпя больше пустые разговоры, мужчина опустил руку на чужой пах и сжал несильно, но чувствительно, и мальчишка стиснул губы и зажмурил глаза, чтобы не застонать в голос. Уткнувшись лбом в чужое плечо и тихо ахнув, юноша почувствовал, как его вновь хватают за подбородок и целуют нежно, без натиска, и невольно поддался хозяину, позволяя творить со своим телом все, что тот захочет. Ладонь аккуратно прошлась по округлому бедру и остановилась на ремне, срывая шорты и швыряя их куда-то в сторону, отчего Чимин дернулся и попытался вырваться. — Черт, я забыл закрыть дверь, вдруг войдут! — запротестовал студент, со страхом оглядываясь. — Тихо, — рыкнул Тэхен, которого чужое мнение заботило меньше всего, — в первый раз, что ли? Не строй из себя ангела и не скули, никто сюда не зайдет. Лучше покажи мне себя еще раз. Чувствуя давление уже от самого Кима, его любовник заставил себя успокоиться и быстро поцеловал главу в шею, вновь ощущая чужое раздражение и пытаясь сгладить его, кладя руку на чужой пах и медленно поглаживая. Ким медленно выдохнул, видимо, успокаиваясь, а после резко подхватил мальчика на руки и, подойдя к диванчику, бросил его на мягкую поверхность, кидая сборник куда-то на пол и нависая над возбужденным любовником, который затуманенным взглядом смотрел в его глаза. Дыхание его было прерывистым, пухлые губы стали малиновыми от поцелуев, по коже струился пот. — Бедный малыш, — улыбнулся Дон, поглаживая его по ярким волосам, — мы еще не начали, а ты уже на взводе. Как же так? — Прости, — студент переплел собственные пальцы с чужими, громко выдыхая, когда почувствовал прикосновение к паху. — Будет тебе второй курс, — мурлыкнул глава, внимательно наблюдая за палитрой эмоций на красивом личике, — если будешь себя хорошо вести, конечно же. — А если он будет против? — Не будет, его это не касается. Он уедет обратно в Корею, в Сеул, и оставит тебя в покое. Меньше думай об этом, и ничего не случится, понял? — Угу, — он затуманенным взглядом проследил за тем, как Тэхен достал смазку, и облизнулся, дразня. — Давайте, господин. Я готов. Ким усмехнулся: он точно завел чертенка-соблазнителя, ведь Чимин вмиг превратился из смущающегося и краснеющего мальчика в сексуального инкуба, готового ко всему, что для него подготовил хозяин. Это не могло не радовать, и мужчина улыбнулся в последний раз перед тем, как вырвать из нижнего долгожданные громкие стоны — так сладко было их слышать.

***

Множество пакетов в руках не позволяло спокойно достать из кармана ключи от квартиры и открыть ими дверь, поэтому Юнги только спустя несколько попыток сдался и все же аккуратно сложил авоськи в ногах, ища необходимую вещь и нащупывая ее в заднем кармане джинсов. Глупая привычка, как говорили ему многие, ведь и украсть легко можно, и неопознанный кривой объект, торчащий на фоне пятой точки, выглядит, мягко говоря, своеобразно. Однако юноша все равно никак от этого избавиться не мог и лишь пожимал плечами, ничего не предпринимая и довольствуясь тем, что есть. И теперь, наконец отворив ворота в этот роскошный дворец, он подхватил тяжести и втиснулся внутрь, прямо в пропахший сладостями коридор. Из кухни тут же вышел Сокджин, смеривший журналиста приветливым взглядом, и усмехнулся, увидев пять пакетов с продуктами. Вопрос стоял в воздухе, но Мин лишь непонимающе уставился на сожителя, молча отвечая на него: «В магазине скидки, поэтому столько и взял». Тоже дурная привычка, за которую мужчина иногда его ругал, однако после они все равно готовили что-нибудь интересное из принесенного и наслаждались прекрасным вкусом, смакуя его и делясь новыми эмоциями друг с другом. В эти моменты на количество купленного никто не жаловался. Подхватив пакеты, старший прошел обратно на кухню, позволяя возлюбленному снять кроссовки и положить на тумбочку солнечные очки. Фыркнув, Юнги простонал: — Жарко на улице, я больше туда не пойду! — Не иди, я что, заставляю, — раздался смешок со стороны, и мальчишка закатил глаза. — И вот не надо мне тут этого, сам же захотел ведь свежим воздухом подышать. — Ты злой, — буркнул репортер, доставая из рюкзака телефон, — и противный! Ему никто не ответил, но и Юнги не слушал, проверяя сообщения и краем глаза цепляясь за лежащий на тумбочке смартфон детектива. Экран ярко горел, оповещая о вызове, и младший нахмурился, протягивая руку, чтобы повернуть устройство и прочитать имя абонента. — Что ты делаешь? Мин вздрогнул, пугаясь и ошеломленно глядя на стоящего в дверном проеме старшего. Тот смотрел настороженно, будто поймал любимого на воровстве, и на секунду тот подумал, что действительно совершил преступление — настолько холодным выглядел детектив. Однако в следующую секунду, увидев в чужих руках собственный телефон, Ким моргнул и молча забрал устройство, с интересом глядя на экран и сбрасывая звонок. Юнги, все так же смотревший внимательно на возлюбленного, нахмурился, однако дальнейшее объяснение мужчины все прояснило. — Старый знакомый из Пекина, — буркнул он, пряча устройство в кармане штанов, — просил же, блин, не звонить мне, так он продолжает. Нужно поменять название контакта на «не брать трубку», чтобы ненароком самому не забыть. — Что, мучает тебя? — улыбнулся журналист, проходя за ним на кухню. — Да не то слово. То тут помочь, то там помочь, то поговорить. Я что ему что, мальчик на побегушках? — Ну-ну, не кипятись, — смеясь, репортер обнял старшего со спины. — Добавь его в черный список — и все проблемы разом решишь. Ой, а чем пахнет? — Я поставил синнабоны готовиться. — Вау! — воскликнул мальчишка, выбегая вперед и присаживаясь перед духовкой, чтобы полюбоваться еще не запекшимся тестом. — Ты прямо пекарь! — Люблю готовить, — хохотнул Сокджин, заглядывая в пакеты и ища смесь для сиропа. — А торт зачем купил? — Люблю кушать, — съязвил юноша, смеясь и помогая возлюбленному разложить продукты по местам. Теперь, когда у него начался отпуск, он решил все же не ехать в Корею, а остаться дома, хотя старший очень настаивал на том, чтобы он все же отдохнул и съездил на родину. Однако Мин сам аргументировал это тем, что сейчас страшно покидать дом просто так: вдруг попадешь в руки убийцы. Сдавшись, детектив согласился и предложил хотя бы на время переехать к нему, ведь трехкомнатная квартира была намного удобнее скромной однушки, которую Юнги снимал после общежития. Теперь они могли спать в обнимку в одной комнате без долгих переписок до утра, просто тихо говорить во тьме и нежиться, наслаждаясь близостью. Поскольку у юноши было заслуженное время для отдыха, утром он отсыпался, приготовив завтрак с вечера, а после, проснувшись окончательно, занимался всякими бесполезными делами вроде игр на телефоне или просмотра разных развлекательных программ. Конечно, он не забывал об уборке и готовке, иногда бегал в участок, чтобы узнать что-нибудь новенькое, однако все новости в последнее время обычно передавал ему Джин. Сократилось значительно общение с братьями Чон. Если раньше они вместе ходили на обеды, говорили долго и делились глупыми секретами, то теперь наиболее частыми словами в их диалогах были «как дела?» или просто «привет». Наверное, Юнги печалило то, как ухудшились их отношения, однако он видел, что мужчинам гораздо интереснее общаться с собственными товарищами, чем со старым другом. Вероятно, юноша бы загрустил из-за этого, но рядом все время был Сокджин, объяснивший, что это нормально: не всегда старым знакомым быть вместе, у всех свой путь. Тогда детектив обнял его крепко и сказал: «Я не жалею о том, что потерял своих старых школьных друзей, ведь взамен я нашел тебя». Это придало Мину уверенности, и он сказал любимому то же самое, подкрепляя это поцелуем. — А яблоки нам зачем? — недоуменно спросил Ким, разглядывая пакет с фруктами. — Ну, просто, — пожал плечами репортер, скрестив ноги в позе лотоса прямо на полу, — с ними можно много чего приготовить, да и просто покушать! — Ладно, а анчоусы? — Ой… — Юнги. Мин покраснел, понимая, что перегнул, а Джин присел на корточки, заглядывая в лицо младшего, и прыснул, притягивая его к себе и смеясь в голос. Журналист же закрыл ладошками щеки и протяжно запищал, будто его на пытку вели, а после, когда длинные пальцы добрались до боков, начал попытки вывернуться из чужих рук, пока его не начали щекотать. Мужчина, однако, мучить возлюбленного не собирался, но повалил на холодный кафель, после — сам перевернулся на спину, устраивая возлюбленного на своем животе и глядя на покрасневшее личико, мысленно посылая ему тысячи комплиментов и признаний в любви. Спустя несколько секунд юноша раздвинул пальцы, с опаской глядя на совершенно спокойного детектива, и тихо сказал: — Мучить не будешь? — Не буду, котенок, — широко улыбнулся Сокджин, мягко притягивая к себе любовника и укладывая на собственный живот так, что между их лицами осталось лишь несколько сантиметров. — Люблю тебя. — И я тебя, — Мин, несмотря на неудобство, устроился на чужой груди и слился с старшем в поцелуе. — Спасибо, что ты со мной, несмотря ни на что. — Ты чудо, как же тебя бросить, — мужчина нежно посмотрел на юношу и прижал его еще крепче. — Будь со мной всегда, хорошо? — Конечно, — юноша мечтательно закрыл глаза, думая о том, что все его надежды впервые оправдались. — Всегда.