Pulvis et umbra sumus

Каждому человеку бывает больно, иногда просто невыносимо, временами даже до истерики, но гораздо больнее тогда, когда страдаешь не ты сам, а твой самый дорогой человек. Мари методично наматывает бинт на руку Юнги, сконцентрировав взгляд на белой марле, стараясь не сорваться, пересчитывает количество ниток, выдернутых из общего строя. В голове полнейший ваукум. Когда она забежала в квартиру и увидела Мина с окровавленными руками и куском стекла в руке, у неё чуть не остановилось сердце. Ей казалось, что, если с Юнги что-то случилось, она ляжет рядом и больше никогда не встанет. Но Мари успела и просто не передать словами насколько же она счастлива. Было бы конечно лучше, если бы парню и бинт не понадобился, но уж лучше отделаться малой кровью. - Юнги~я, ты такой дурак, - наконец говорит девушка, зафиксировав узел, - А если бы с тобой что-то случилось? Если бы я не успела? - Волновалась за меня? - раздаётся тихое над ухом. - Я бы умерла, случись с тобой что-то, - отвечает, вскинув голову, и смотрит прямо в глаза, а будто бы в душу заглядывает. Юнги неловко прокашливается и убирает уже забинтованную руку с колен девушки. - Нужно убрать осколки в коридоре, - говорит как-то отстранённо. - Я позже уберу, не забивай себе голову этим, - Мари присаживается рядом с Юнги на диван так, что их плечи и колени соприкасаются, - Расскажешь, что случилось? - Когда ты так смотришь, я не могу что-либо от тебя скрыть, - хмыкает и тянется к пачке сигарет на столе, - Почему ты стала для меня настолько важной? Хотя может, сразу такой была, просто я не заметил. Ты ведь при первой же встрече прочно засела в голове. Но мы, кажется, говорим не об этом, - поджигает кончик сигареты и делает первую затяжку, - От меня Чонгук ушёл, - выдаёт внезапно и резко. На мгновение в комнате повисает тишина. Мари сидит, приоткрыв рот буквой "о" и не может подобрать подходящих слов. Наконец девушка берёт себя в руки и произносит: - Что значит ушёл? - Взял перерыв в отношениях, - ещё одна затяжка, - Но я прекрасно понимаю, что это уже конец. Я ему предложение хотел сделать. Надо было раньше, видимо. Хотя он бы и так отказал. Я бы сам с собой тоже не захотел отношения строить. - Юнги, да что ты несёшь? - Мари поворачивается к нему, - Сколько раз я должна повторить, что ты виноват лишь в том, что слишком долго молчал о вас с Тэхёном? Всё остальное - не твоя вина. Ты сам говорил: Чонгук тебя не любит. Вины в этом нет ни твоей, ни его. Прекрати жрать себя изнутри самокопаниями. - Просто это больно, Мари. Я устал терять важных мне людей. А Чонгук мне, правда, важен. - Я понимаю, - вздыхает тяжело, чувствуя старую боль, что сдавила грудину, - Я знаю, как это - терять всех. Сейчас в моей жизни есть так мало людей, которые те самые близкие, и я больше всего боюсь остаться без них. Конечно же, мне страшнее всего потерять того, который стал столь важным, сам того не подозревая, - замолкает, кусает себя за язык, просит молчать и не ляпнуть лишнего. Не нужно сейчас говорить о своих чувствах. Не время и не место. - Не молчи, - вдруг говорит Юнги, тушит сигарету прямо об стол и, отбросив окурок, поворачивается к девушке, - Говори. Пожалуйста, говори, это не даёт мне сойти с ума. Как это, любить кого-то по-настоящему? Мари сильнее закусывает губу, ощущая привкус крови во рту. Молчи. Не говори. Ему не нужно этого знать. Не перекладывай ответственность, чёрт побери! - Я, правда, хочу знать, - шёпотом в темноте гостиной, добавляя интимности в обстановку, хотя, казалось бы, куда больше? И поэтому Мари начинает говорить.

Lana Del Rey - Video games

- Это сложно, - опускает взгляд на свои ладони, - Потому что это неоднозначно. В одно мгновенье тебе кажется, что лучше этого чувства во вселенной просто нет, когда при виде одной улыбки ты рассыпаешься на миллионы атомов, и каждый этот атом любит того самого человека полностью и без остатка. Когда ты просыпаешься с мыслю "Как ему спалось?", а засыпаешь с привычным "Как прошёл его день?". Когда всё, что ты делаешь, ты неосознанно делаешь для него. Когда, как поёт моя любимая Лана, "Рай - это место на земле рядом с тобой" и ты действительно так считаешь. Но иногда, - закусывает губу, дабы не сорваться на плач, - Это невыносимо больно. Так, что впору лезть на стены, выть во всю мощь лёгких, надеясь, что их разорвёт. Так, что мечтаешь выблевать своё сердце к чертям, потому что оно и так уже не твоё, оно его и только, - всхлипывает, чувствуя первую слезу на щеке, - А потом ты заходишься в настоящей истерии по ночам, тебе трудно дышать, трудно существовать и ты... Ты царапаешь кожу до крови, чтобы заземлить себя, привести в чувства, не дать панике накрыть с головой. А на утро всё снова в порядке. Ты прячешь царапины под длинные рукава и живёшь дальше с этими дурацкими бабочками внутри, которые никак не сдохнут. Хотя бабочки ли? Ты живёшь с этим человеком внутри, - замолкает, чувствует слёзы, что градом стекают по щекам и даже не пытается остановить этот нескончаемый поток. Юнги тоже молчит. На языке горько, а сердце бешено стучит в груди. Неужели ей так больно? Неужели это всё то, с чем Мари живёт каждый день? Мин прокручивает сказанное в голове, про улыбку, про мысли и даже про дурацких бабочек. Разве это не то, что испытывает он по отношению к Кан? Неужели тогда? Нет, так не должно быть. Он не мог... Или мог? - Заземляешься? Тем, что калечишь себя? - ухватывается за первое, что приходит в голову, дабы избежать мыслей. Мари грустно улыбается и тянется к пуговицам на манжетах рабочей блузки, расстёгивает их и закатывает рукава по локти, являя взору Мина тонкие руки с красными бороздами вдоль линии предплечья. Юнги замирает. Юнги задыхается. "Это из-за тебя", - стучит в голове, - "Она делает это с собой, чтобы справиться с истерикой, причина которой - ты, Юнги. Почему эта, хрупкая на первый взгляд, девушка давно посмотрела правде в глаза, а ты не можешь, чем делаешь больно всем вокруг? А теперь смотри. Это ты, ты, всё ты. Ей больно из-за тебя. Продолжишь и дальше себя жалеть?" Юнги не понимает, как, зачем и почему он сейчас делает то, что делает, но пустые мысли в голове - последнее, что сейчас нужно. Поэтому он просто действует: наклоняется и нежно касается губами каждого розоватого рубца, поднимаясь поцелуями от запястья к сгибу локтя. Тоже самое он проделывает и с другой рукой, чувствуя, как девушка мелко дрожит от его манипуляций. Парень извиняется. Каждое касание губ - извинение за причинённые боль и страдания. Он поднимает голову от её рук и смотрит в глаза. Между ними сантиметры, которые можно сосчитать, и ему впервые так сильно хочется чего-то. Юнги поддаётся вперёд навстречу чуть приоткрытым губам, но не успевает. Мари торопливо отворачивается, а в следующую секунду забирает руки, раскатывает рукава и даже отодвигается от Мина. - Тебе нужно поспать, Юнги~я. Ты себя не контролируешь. Он кивает и встаёт с дивана. Его губы горят от желания коснутся её губ, её кожи ещё раз, но Юнги лишь быстро проводит по ним языком и выходит прочь из комнаты, чтобы не сорваться. Мари залезает с ногами на диван и притягивает коленки к груди. Её сердце всё ещё бешено стучит, кожа зудит от поцелуев, а бабочки в животе сходят с ума. Взгляд Юнги всё ещё ощущается на ней, и девушка готова умереть сотый раз за день. Он смотрел на неё так, будто знает, что она его любит. Он смотрел на неё так, будто любит в ответ.

***

Чонгук лежит, подтянув коленки к груди, на диване в гостиной Хосока, уместив голову на коленях брата, и вытирает слёзы рукавами толстовки. Да, чёрт возьми, он плачет! Хотя вообще-то мужик и вроде как не должен, но слёзы не имеют гендера, а он просто слишком устал. От всего. И от своих метаний и неопределенности в первую очередь. - Гуки, малыш, не плачь, - Хосок осторожно проводит рукой по волосам младшего, - Ну хочешь я Юнги нос опять сломаю? Чонгук отрицательно мотает головой, бурчит что-то похожее на "он не виноват" и наконец садится ровно. - Ты скажешь то мне, что произошло? - Хосок с нескрываемым волнением рассматривает брата. - Мы с Юнги взяли перерыв в отношениях. - В каком смысле? Он же тебе предложение хотел сделать, - Чон-старший игнорирует возмущённое "ты знал!" и продолжает: - У вас же всё хорошо было. Он тебя чем-то обидел? Ты только скажи и... - Я сам ушёл, - перебивает брата Чонгук, - И предложение ничего не значит. Мы друг перед другом не обязаны. Никаких чувств не было ведь. - Ты что стебёшься надо мной? - Хосок разводит руки в стороны, - Вы вместе хрен знает сколько, ты со мной поссорился даже из-за того, что я Юнги не принял, у вас же были типа прочные отношения. Какого тогда хрена? Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент раздаётся звук открытия входной двери и из коридора звучит женский голос: - Хоби, я дома. Боже, эта работа меня доведёт. А что это за чемодан в коридоре? Ты решил съехать и облегчить мне жизнь ... о, - Илин так и замирает на полуслове, когда, зайдя в гостиную, замечает Чонгука, - А ты чего не предупредил, что у нас гости? - Не то чтобы я об этом знал заранее, - оправдывается парень. - Ладно, допустим. Чонгук, а ты чего такой смутной? Знаешь, что говорят о том, кто грустит? - начинает девушка, готовясь выдать шутку. - Илин, не надо, - предупреждающе произносит Хосок. - Тебя спрашивали? - девушка переводит на него гневный взгляд, - Иди вон лучше на кухню и принеси бутылку домашнего вина и шоколадки, а мы с Чонгуком поговорим по душам. - Может мне лучше остаться с братом? - всё же пробует возразить Хосок. Илин тяжело вздыхает, будто услышала невиданную глупость. - Тебе никогда не понять, как это - встречаться с мужиком, который вроде, как и умный, и статусу своему соответствует, но, когда дело касается отношений - баран редкостный. Так что ты ничем не поможешь. Кроме вина и шоколада, - и девушка даёт жестом понять, что спор закончен. Она садится на диванчик рядом с Чонгуком и тут же начинает оглядываться в поисках чего-то или кого-то. - Мерседес, кис-кис, - наконец в гостиную вбегает кошка трёхцветного окраса и запрыгивает к хозяйке на колени. - Ты назвала кошку Мерседес? - Чонгук удивлённо хлопает глазами. - Не я, - Илин закатывает глаза, - Хосок. Когда ещё клинья ко мне подбивал. Пришёл и такой: "На, дарю тебе Мерседес". У неё даже на кулоне ошейника гравировка значка автомобиля этой марки. И нет, его не остановило то, что это девочка. Поэтому я делаю вид, что мы назвали её в честь Марии де лас Мерседес. - Это ещё кто такая? - Не забивай голову ерундой. О, наше вино и шоколад, - Илин немного отодвигает кошку и забирает из рук вошедшего Хосока нужные ей вкусности. После чего девушка протягивает Чонгуку шоколадку, а сама ловко открывает вино и разливает по кружкам, - Угощайся, Гуки. И рассказывай заодно, что стряслось, - произносит девушка, когда Чон-старший снова покидает гостиную.

Fleurie - Hurts like hell

- Да ничего в общем-то и не произошло, - Чонгук трёт переносицу, - Просто мы с Юнги взяли перерыв в отношениях. - Как надолго? - Да мне кажется, что навсегда, - пожимает плечами, - Между нами всё давно не так как раньше. - Значит Мари выиграла битву за его гетеросексуальность, - хмыкает Илин. - Откуда ты... - Чонгук удивлённо распахивает глаза. - У меня глаза и уши повсюду, зай, - девушка делает маленький глоток вина и кивает Чону, чтоб тот тоже пил, - Стой, а ты что, тоже знал? Как давно? - То, что она в него по уши втрескалась - сразу же, стоило мне только первый раз его при ней поцеловать. Он же начал проявлять знаки внимания позже, и то сначала не явные, а потом видимо убедился, что Мари его любит и стал более открытым. Правда то, что он в неё тоже влюблён, сам пока не понял, - вздыхает тяжело, - Таков уж Юнги: чем сильнее любит - тем быстрее бежит. - От Мари он будет долго бегать, - качает головой девушка, - Я же говорю, что он баран. Слушай, а ты то почему так спокойно об этом говоришь? Чонгук пожимает плечами и делает большой глоток вина, слегка закашлявшись, и тут отправляет в рот кусок шоколадки. - Я сначала ревновал дико. Хотел устроить скандал, сцену ревности, поссориться с Мари. Но ведь она же не виновата. И Юнги не виноват. Мы же с ним друг другу в любви не клялись. Та и не было этой любви как таковой. Надо было раньше закончить эти отношения. - Хорошо, что ты понимаешь это, - Илин одобрительно кивает, - Но тогда почему ты так расстроился сегодня? Почему разозлился на Юнги? - Я ненавижу думать и принимать какие-то решения, делать выбор и так далее, - Чонгук неловко пожимает плечами, - Мне было сложно рушить привычный ритм жизни. А обиделся я потому, что приревновал. Но не Юнги. - А кого тогда? - девушка в интересе поддаётся вперёд. - Я не хочу придавать этому форму слов, иначе оно задавит меня своей реальностью, - слегка отодвигается назад. Илин выжидающе вскидывает бровь. Чонгук молчит. Он правда не хочет это признавать. Это тяжело, дико, неправильно, больно и... - Это Тэхён, - получается как-то само, - Я приревновал Тэхёна к Юнги. - Ты говоришь о Ким Тэхёне? Который Ви? Я правильно тебя понимаю? - Да. Я... - кусает губу от нервов, - Мы с ним встречались раньше и я правда его любил до безумия, но он меня бросил. Прошло время, и я думал, что всё позабылось. Но вот он возвращается, и я понимаю, что ничего не изменилось за эти шесть лет. И это ужасно. - Почему это ужасно? - Потому, что это не взаимно, - выходит как-то тихо. - Кто тебе сказал? - хмыкает Илин, - Юнги вон тоже думает, что у него не взаимно. - Дурной пример, - качает головой, - Они с Мари хотя бы на одной стороне. Мы же - по разные стороны баррикад. - Чем это мешает? Посмотри на Розэ и Чанёля. - Там что, взаимно? - неверяще хлопает глазами. - Я видела записи камер с того склада, а ещё я умею анализировать людей, - произносит, глядя прямо в глаза, - И я хорошо заметила взаимное притяжение между ними. - Видела? Тогда, - Чонгук старается сформулировать вопрос, хоть и не знает, хочет ли он знать на него ответ, - Ты не заметила, как отреагировал Тэхён, когда понял, что пуля попала в меня, а не в Юнги? Илин загадочно улыбается и продолжает методично поглаживать кошку. - Не скажу. Всё равно не поверишь мне. Лучше тебе услышать ответ на этот вопрос от самого Тэхёна. - Ты что, предлагаешь мне встретится с ним? Он же преступник? Это фактически предательство! - в испуге встаёт с дивана и слегка отходит назад. - Я не говорю, что тебе делать, я советую, что лучше узнать, - улыбается и делает ещё один глоток вина, - А теперь иди и хорошенько выспись, Гуки. На утро мысли будут свежее. - Но... - Никаких "но", - качает головой, - Считай приказ начальства. Чонгук ещё какое-то время топчется на пороге, но потом всё же кивает и уходит в гостевую комнату. Илин раздосадованно вздыхает. Ну почему никто из них не может принять свои чувства?! Она же Хосока как-то приняла. Считай подвиг. Девушка тянется к телефону в кармане синего пиджака, который не успела снять как пришла с работы, и набирает номер Мина. Через четыре гудка трубку снимают. - Алло, госпожа Ким? - слышится знакомый женский голос по ту сторону. - Мари? - в голосе лёгкое удивление и Илин проверяет, тот ли контакт она набрала, но всё верно, - Я звоню Мин Юнги узнать, почему он сегодня не появился на работе. - Ох, а... он... Ему плохо сейчас очень, - выдаёт грустно и растерянно. - Думаю, я знаю, почему. По шкале от одного до полной задницы, как всё плохо? - Не то чтобы прям очень, но... - и тут скорее всего выдержка даёт трещину, и девушка всхлипывает прямо в трубку, - Он травмировал себя. Думаю, он может причинить себе вред. Илин на секунду прикрывает глаза и тяжело вздыхает. - Ладно, я даю отгул. Ему и тебе. Но не больше пяти дней, у нас война на носу, - замолкает на секунду, но всё же заканчивает: - Не оставляй его одного. Ты нужна ему.

***

Если бы у Мари спросили: "Эти четыре дня были самыми лучшими или самыми худшими в твоей жизни?" - она бы не смогла дать ответ на этот вопрос. Да, она всё-таки не вышла на работу, с позволения Илин, и осталась рядом с Юнги. Сначала было трудно. Первые дня два парень пребывал в каком-то неясном состоянии, когда ему не хотелось абсолютно ничего, даже встать с кровати, поэтому его нужно было постоянно контролировать, следить за питанием и прочее. Дальше он, видимо, осознал, что время слабости прошло и пора взять себя в руки. Естественно, стало немного легче, ведь за Мином не нужен был глаз да глаз, и он начинал напоминать самого себя. Но стало сложнее в плане эмоций, её собственных эмоций. Так уж вышло, что за эти дни они сблизились, возможно, слишком быстро, и Юнги начал чувствовать себя свободнее в компании девушки. Для него стало привычным лежать головой у Мари на коленях, брать её за руку, иногда даже внезапно обнимать со спины. Это вызывало дрожь по телу и смуту в душе, а призрачные поцелуи на руках ощущались как никогда сильно. Не то чтоб ей это не нравилось, всё как раз наоборот, но она не хотела искать в этом подтекст, а от этого становилось ещё хуже, ведь именно подтекста ей и хотелось. А потом тошно было от самой себя, ведь иногда это выглядит так, будто она пользуется ситуацией и это ужасно. Мари мотает головой и продолжает помешивать овощи на сковороде. Нет, она не умеет готовить что-то сложнее лапши быстрого приготовления, но кто-то же изобрёл видеоуроки и она должна хотя бы попытаться сделать что-то съедобное. Впрочем, за все эти дни Юнги ни разу не пожаловался, что её еда какая-то не такая. Может из вежливости. - Доброе утро, - слышит девушка за спиной хриплый от сна голос и оборачивается на звук. Тут же ей приходится закусить губу, дабы не начать улыбаться как дура. Милый сонный Юнги с растрёпанными белыми волосами, в домашних штанах и футболке - это не то, к чему можно привыкнуть хоть когда-то. Хотя ей вряд ли придётся привыкать. - Доброе, но уже третий час дня, - напоминает девушка. - И то верно. Совсем я за это время из графика выбился. Пора заканчивать с этим и возвращаться на работу. Вряд ли Айрин будет выжидать ещё дольше, - от глаз парня не скрывается тяжёлый вздох. Он понимает. Он бы тоже не хотел, чтобы этот импровизированный отпуск заканчивался. Он смотрит. Внимательно, разглядывая девушку так, словно бы прежде не видел её никогда. В ней нет ничего особенного, какой-то исключительной красоты или ещё чего-то, но для Юнги она особенная. И это признание поражает до глубины души. Не то чтоб ему легко далось осознание некоторых вещей, но он больше не может отрицать эту тягу, у которой теперь есть чёткое название, правда озвучить он его ещё не готов. Та и не знает, будет ли готов когда-то. С ней просто, с ней комфортно как не было ни с кем и никогда, даже с Чонгуком. Ему хочется продолжать быть с ней в тесном контакте. Ему необходимо, чтобы мир замер во временном отрезке этих четырёх дней. Ему так хочется. Впрочем, ему хочется слишком много всего. Часто парень ловит себя на мыслях о том, как же было касаться губами её кожи, насколько бы он хотел повторить это или даже зайти дальше. Она сладкая, она делает его живым. Он надеется, что это взаимно. - Всё готово, - девушка выключает плиту и подходит к тумбе, дабы достать тарелки и начать накрывать стол для очень позднего завтрака. Юнги не замечает, как оказывается совсем рядом с Мари, разворачивает её к себе лицом и смотрит прямо в глаза. Мари нервно сглатывает и делает шаг назад и больно ударяется головой об подвесной шкафчик. Лицо Юнги так близко, что она может посчитать его ресницы. Сердце бешено колотится уже где-то в горле, а перед глазами точно такая же картинка как тогда в гостиной. Она всегда может снова отвернуться, так? Не так. Взгляд парня словно бы просит её этого не делать, и она послушно замирает. Юнги опускает взгляд на чуть приоткрытые губы перед собой и, возможно, совсем чуть-чуть мутнеет рассудком. Ему впервые в жизни чего-то хочется так сильно. Мари неосознанно облизывает пересохшие от нервного сглатывания губы, и Юнги ведёт от этого, наверное, слишком сильно. Ему нужно всего-то наклониться, она ведь ниже, и сделать то чего хотелось так долго, что просто до истерики. - Я могу тебя поцеловать? - шёпотом в крошечное пространство между ними. Мари заторможено моргает. Ей послышалось? Она видит на лице Юнги, что "нет, эти слова действительно были сказаны и назад дороги нет". Девушка задерживает дыхание и кивает.

The Hardkiss - Антарктида(acoustic version)

А дальше словно весь кислород разом выбивают из лёгких. Юнги осторожно, почти невесомо касается её губ своими. Мари тушуется, почему-то в голове стучит дурацкая мысль о том, что она совершенно не умеет целоваться. Но мысли идут прочь широкими шагами, стоит лишь Юнги на пробу провести языком по губам заставляя их раскрыться. Девушка поддаётся, раскрывается, впуская язык парня в рот и, кажется, теряет связь с пространством и временем. Тем временем Юнги осторожно берёт её за талию и усаживает прямо на тумбочку, Мари по инерции обхватывает его поясницу ногами и, о Господи, они так близко. Поцелуи становятся более глубокими. Мари чувствует, как Юнги зубами оттягивает нижнюю губу и от удовольствия кружит голову, а пальцы на ногах поджимаются. - Ты в моей футболке, - зачем-то говорит Мин, отлипая от губ, и оттягивает ворот этого предмета одежды, дабы осторожно провести языком по ключице. - Да, я... У меня... Не было другой одежды... Я же из дома ничего не взяла... Юнги! - практически вскрикивает, чувствуя влажный язык на своей шее. Ей нужно больше. Теперь ей однозначно нужно больше, но она не может попросить, ибо для неё это станет не просто моментом физической близости. И вот тогда дороги назад уже точно не будет. - Мы можем? - спрашивает Юнги, осторожно подхватывая её под бёдра и снимая из неудобного предмета мебели. Ему однозначно нужно больше, ближе, глубже и прочие глаголы, которые не могут выразить и половины того тотального безумия, что происходит в его голове. Мари вцепляется пальцами в его плечи и кусает красные от поцелуев губы. Что она должна ответить? А должна ли она кому-то что-либо? Она снова кивает, чувствуя себя болванчиком, неспособным дать вразумительный ответ и лишь только головой кивать остаётся. Юнги дважды повторять не нужно. Он медленно, дабы не уронить девушку, передвигается из кухни в спальню, по пути, не выдерживая и снова приникая к губам, из-за чего немного теряет контроль и спиной сносит какую-то статуэтку в коридоре. Мари смеётся и Юнги, возможно, умирает. Почему он так редко обращал внимание на её смех. С третьей попытки парню всё же удаётся открыть дверь в спальню и даже осторожно уложить Мари спиной на кровать. Скорее всего, слово "осторожно" станет девизом сегодняшнего дня, а иначе и быть не должно. Он причинил ей уже достаточно боли. - Ты точно этого хочешь? - спрашивает эта невозможная девчонка, - Я имею ввиду, что ты должен понимать, что сейчас происходит. Если это просто способ забыться... Я не хочу, чтобы ты на утро жалел. Я не Чонгук, Юнги. - Я не хочу Чонгука, глупышка, - оставляет поцелуй в уголке её губ, - И это я должен у тебя спрашивать правда ли ты этого хочешь. Потому что я хочу. Тебя. До безумия. Понимаешь? Но если ты против, мы остановимся прямо сейчас. Мари теряется. Вот тот самый момент, когда она может всё остановить. Ей ведь дают выбор. Но всё зашло так далеко... Они оба не перестанут думать об этом, не перестанут хотеть, не перестанут чувствовать, любить... И почему всё стало таким запутанным? - Я хочу этого, - выдыхает и тут же поднимает руки вверх, помогая Юнги снять с неё футболку. Парень касается губами голой кожи на животе, спускаясь поцелуями к линии шорт, поддевает резину зубами, слегка спуская их вниз. - Чёрт, Юнги, - девушка комкает в руках простыню, - Я же могу умереть от избытка эмоций. Ты не хочешь быть менее таким? - Каким таким? - фактически мурлычет своим невозможным глубоким голосом. И куда только делся тот милый сонный парень? - Таким нереальным, - путается руками в его волосах, притягивает к себе и целует сама, сплетая их языки. Где-то в районе сердца что-то начинает покалывать от переизбытка эмоций, и кажется, она не шутила, когда говорила, что может умереть в его руках. Мари осторожно толкает Юнги на спину, заставляя перевернуться, и садится на бёдрах парня, начиная снимать с него футболку. Это всё ещё неловко в каких-то моментах. Она всё ещё не может поверить. Это выглядит как полная открытость по отношению друг к другу и слияние душ. Она не могла даже и помыслить, что с ними это когда-то случится. Футболка отброшена в сторону, а Мари, кажется, залипает на бледной коже и чуть выступающих мышцах. Она прижимается губами к месту, где находится сердце, и замирает совсем на мгновение, запоминает ритм, считает короткие вдохи, распадается на атомы. Юнги ведёт от такой нежности и неловкости. И дураку понятно, что Мари совершенно не знает, что делать и руководствуется своими чувствами, и это так слишком для одного Мина. Он чувствует холодные пальчики над левой тазовой косточкой и усмехается, ожидая реакции. - У тебя есть тату? - Мари ведёт кончиками пальцев вдоль чёрной вязи букв и восхищённо выдыхает, - Every man dies, but not every man lives? - Именно так. Я бы сказал, что это мой девиз. Не хочу просто умереть, ничего после себя, не оставив и ах, - выгибается в спине, чувствуя, как губы выцеловывают каждую букву. Возможно природа не наделила его терпением, но Юнги снова переворачивается, заставляя девушку оказаться под собой и, поддавшись внезапному порыву нежности, легко чмокает её в нос. И почему у них страсть идёт рука об руку с нежностью? Не то чтоб кого-то это не устраивало. Юнги помогает себе и девушке избавиться от оставшейся одежды и притягивает её ещё ближе, снова глубоко целуя. Переплетает их пальцы в прочный замок и заводит руки над головой. - Юнги, я должна кое-что сказать, - отводит голову в сторону, - Я люблю тебя, - произносит и замирает, не зная, что будет дальше и чего ей ждать. Но Юнги снова удивляет до невозможности. - Я знаю, - и улыбается так открыто, что это вставляет покруче поцелуев и касаний. Это край. Это та самая точка невозврата, камень преткновения, когда уже ни шагу назад, а только вперёд. Даже если там впереди пропасть или огонь. Ладно. Они полетят или же сгорят вместе. Вот прямо сейчас, среди белых простыней и вороха подушек. Среди своих эмоций и чувств, растекаясь друг под другом и наново соединяясь, но уже в единое целое. Четыре дня назад Юнги спросил Мари, как это любить по-настоящему. Сейчас он знает ответ на свой вопрос.

***

Тэхён ненавидит бездельничать, ведь тогда ему приходится думать о не особо приятных вещах. И вот уже неделю RV сидят, сложив лапки, и не делают абсолютно ничего, так как Айрин слегла с пулевым ранением, а у остальных резко нарисовалась своя собственная драма. И так Тэхён остался один, полностью в распоряжении себя и своих дурных мыслей вперемешку с воспоминаниями, которые словно бы намерились сожрать его заживо. Досадно. Ким сидит, развалившись в кресле, попеременно прикладывается то к бутылке вискаря в левой руке, то к вишнёвой сигарете в правой. Его почти что устраивает такой расклад, если б не одно "но". Такое высокое, подкачанное, с огромными карими глазками, и открытой улыбкой, где два верхних зубчика чуть выступают вперёд. А потом эта улыбка меркнет, в глазах появляется страх, холод, нелюбовь. Всё по классике жанра. Но он же, чёрт побери, не виноват! Он любил и любит по сей день! Он не хотел бросать, исчезать, терять. Так сложилась судьба.

***

Тэхён поправляет лямку рюкзака на плече и продолжает топтаться на пороге собственного дома. Так происходит всегда. Уже почти девятнадцать лет своей жизни он замирает перед дверью каждый раз, когда ему нужно войти и вновь столкнуться со своими родителями. Не то чтобы Тэхён не любил тех людей, которые дали ему жизнь и, вроде как, воспитали, но несмотря на всё это, особо тёплых чувств они у него не вызывают. Ему претит то, чем его родные люди зарабатывают на жизнь. Рубить деньги на здоровье и жизни людей - низко. Считать это нормой - ещё ниже. Но что возмущает больше всего, просто до глубины души, так это клеймо сына наркодилера. "Ты станешь таким же, как они. Другого пути у тебя и нет", - именно то, что он слышал в спину от всех, кто знал его семью. И лишь Чонгук стал исключением. "Ты - не твой отец и можешь сам решать, чем тебе заниматься в жизни и каким человеком стать. Никогда не слушай эти пустые слова", - говорил ему Чон и это было самое ценное в жизни Кима. Весь Чон Чонгук - самое ценное в его жизни. Сказать, что он любит этого парня - не сказать и половины. Возможно это похоже на безумие, возможно в их возрасте ещё не должно быть таких сильных чувств, но кому какое дело. Ещё немного постояв на пороге, Тэхён всё же берёт себя в руки и открывает дверь в дом. Привычно проходит в коридор, сбрасывает рюкзак и обувь где-то под вешалку и уже тянется к выключателю, дабы рассеять мрак помещения, как его останавливает грубый голос отца. - Где тебя так долго носило? - раздражённо произносит мужчина. Тэхён прекрасно понимает, что правда отцу не понравится и даже очень. Ни к чему мужчине знать, что они с Чонгуком зависли на импровизированном свидании в Маке. Отцу вообще лучше не знать о существовании Чонгука. Хорошо, что Киму не впервой врать. Как-то же скрывал он их отношения полтора года, и дальше значит будет. - Как где? - Тэхён пожимает плечами, - У меня же театральный кружок по пятницам. Я говорил тебе об этом. Забыл что-ли? - Кружок, - зло выплёвывает мужчина, - А преподаватель на кружке тот же, что и устраивал тебе подготовку к экзаменам на каникулах? А? - Что? - Тэхён растерянно хлопает глазами. Да, у него действительно была подготовка к экзаменам. Длилась она, правда, всего две недели, а всё остальное время Ким провёл с Чонгуком и это было поистине замечательно. Но отец не мог об этом узнать. Ложь ведь была совершенной. - И как давно ты мне лжёшь? - мужчина подходит к сыну и больно хватает того за волосы, оттягивая их назад. Тэхён айкает и пытается убрать руку отца, но всё без толку, - Почему я должен узнавать от посторонних людей о том, что мой сынуля педик?! - выкрикивает прямо в лицо. Возможно, именно в этот момент Тэхён прощается с жизнью. Он прекрасно знает об отношении отца к таким как он. Испорченным, по мнению Тэсона, неправильным. - Мне отвратительно даже смотреть на тебя, - с размаху бьёт парня по лицу, из-за чего колени Кима подкашиваются, и он оседает на пол, - Я должен был гордиться тобой, своим единственным наследником, а ты... Падаль! Ничтожество! - Хватит! - подаёт голос Тэхён и даже пробует встать, - Прекрати меня оскорблять, отец. Я всё ещё твой сын. Во мне ничего не изменилось, лишь чуть больше правды раскрылось, но это не делает меня другим. Любовь к парням не делает меня другим. - Да как ты смеешь ещё со мной спорить?! - очередной удар заставляет окончательно осесть, оперевшись на стену, и почувствовать, как кровь липкими струями стекает из носа на губы и подбородок, - Позорище!

Lana Del Rey - Dark paradise

- Неужели ты не хочешь, чтобы твой сын был счастлив?! - в отчаянии выкрикивает парень. - Именно этого я и хочу, - говорит, как рубит, мужчина, - Поэтому ты расстанешься с этим парнем и сменишь школу, дабы больше никогда с ним не видиться. - Нет! - глаза Тэхёна расширяются от ужаса, - Я не буду этого делать! Я люблю его! Тэсон сердито рычит, опускается рядом с сыном на колени и хватает его рукой за подбородок, больно сжимая. - Чон Чонгук. 19 лет. Дата рождения 1 сентября 1997 года. Родился в Пусане, где жил с родителями и старшим братом Хосоком. Мне продолжать? Или ты уже понял, что у меня есть досье на этого мальчика и всю его семейку? - шипит мужчина, - Я знаю о нём всё и, соответственно, могу сделать всё. Хочешь его бездыханное тело найдут где-нибудь в канаве? Или хочешь я ему дело сошью? Распространение и употребление наркотиков. Он сядет. Надолго. Я тебе это обещаю. Так может подумаешь дважды перед тем, как принимать решение? - Ты не можешь... - Я могу всё. Так что выбирай: или вы расстаётесь, и ты уезжаешь во Францию где доучиваешься и готовишься перенять моё дело, или все мои угрозы становятся реальностью. У тебя есть время до утра, - похлопывает сына по щеке и уходит. А Тэхён чувствует, как он умирает. Медленно начинает гнить изнутри. Ну вот и всё, сказочке конец. У таких, как он, не бывает счастливого конца, а его, по сути, и быть не должно. Чем он заслужил быть счастливым, быть любимым, любить в ответ? Ничем. Счастье быстротечно и имеет свойство заканчиваться. Тэхён понял это, возможно, слишком рано. Он откидывает голову на стенку, закусывает губу и воет глубоко внутри себя. Так суждено закончиться его истории любви. Тэхёну понадобилось несколько недель, чтобы оформить все нужные документы для поступления во Францию. Всё это время он сидел дома, игнорировал любые звонки и сообщения Чонгука, ужасно боялся того момента, когда им придётся встретиться. Сказать, что в тот день, когда он пошёл забрать документы со школы, Ким увидел Ад на земле - не сказать и половины. Он должен был держать лицо и делать вид, что ему всё равно. Говорить эти слова, которые резали язык и глотку. Смотреть в глаза Чонгука и видеть там осколки. Это не передать словами. Он уходил тогда, оставив разбитое сердце в школьном коридоре, в руках у такого же разбитого мальчика. "Каждый раз, когда я открываю глаза, это словно бы тёмный Рай. Никто не заменит тебя. И я боюсь, что ты не будешь ждать меня на той стороне"*

***

Тэхён грустно улыбается. Он ведь тогда до последнего надеялся, что всё ещё можно будет вернуть. Когда он услышал, что его отца посадили, он как на крыльях летел в Сеул, думал, что найдёт Чонгука и обязательно ему всё объяснит. Но именно в тот день он увидел в квартире Чона Югёма. Ким мог бы во всём разобраться, узнать, что Югём просто остался переночевать у лучшего друга, поговорить и расставить все точки над "ё" в конце концов. Но нет, он руководствовался тупыми инстинктами и ревностью. А ведь если бы они тогда поговорили, не было бы всего этого: Тэхён бы не пошёл по стопам отца, ведь Чонгук был единственным, кто говорил ему о выборе, а когда его не стало рядом, Ким решил, что зачем пытаться быть хорошим, если все считают тебя плохим; Ким бы не ввязался в беспорядочную связь с Юнги ради удобного секса; он бы не улетал в Тайланд, не расширил бы свои возможности, не стал бы частью RV, не выстрелил бы в Чонгука... У них бы могло быть всё хорошо. Но видимо у этой истории нет счастливого конца. Тэхён раздражённо выдыхает, когда дверь в гостиную, где он так удачно расположился, открывается и туда заходят чуть ли не все представители их преступной шайки, и даже Айрин здесь, несмотря на повязку поверх заживающего ранения. - Мы больше не можем сидеть сложа руки, - вещает "великий лидер", - Я уже почти восстановилась и нужно переходить к следующему пункту. Тем более, теперь я хочу немного расширить наш план. - Да куда уж больше? У нас же есть чёткий порядок действий, - возмущается Тэн. - Да, есть. И мы не будем его менять. Просто теперь я знаю, как вывести со строя Мин Юнги, чтобы он не путался под ногами, - хмыкает Айрин, - Спасибо Джексону за информацию. - Не хочешь, ну, поделиться? - интересуется Югём, - Хоть я и не думаю, что нам надо его куда-то убирать. - А как иначе? Он слишком сильный конкурент! А убрать его проще некуда. Просто надавить на слабое место. - О, а ты осведомлена о слабом месте Мин Юнги? - продолжает язвить Тэн. - Любовь, Тэн, любовь делает человека очень слабым. А так уж совпало, что возлюбленная Мина - именно та девушка, которая в меня стреляла. Два зайца одним ударом уберём. Двойная месть, - улыбается, - Раз уж Тень не смогла её убить, то разберусь сама. - Я просто промазала, - зло бросает девушка в маске. - Ты никогда не промахиваешься. - Ну выходит я не идеальна. И с чего ты вообще взяла, что Юнги любит эту девчонку? Он вроде с тем пацаном, который его закрыл, - Тень вопросительно смотрит на Айрин. - Джексон узнал эту информацию из проверенного источника. А с тем мальчишкой Мина больше ничего не связывает. Тэхён давится виски и закашливается. Все тут же обеспокоенно поворачиваются к нему, но он показывает жестом, что всё хорошо и пропускает мимо ушей подколы Тэна. - Ну в общем, - Айрин перебрасывает через плечо прядь волос, - Не забивайте себе этим голову. С девушкой я разберусь сама. А вот вы сосредоточьтесь на следующем шаге. Пора играть по-крупному.