Антиквариат в кожаной куртке

— О ДА! ТЫ ВИДЕЛ ЭТО?! — в восторге от самой себя я начинаю прыгать на месте размахивая руками. — ОПУСТИ ПИСТОЛЕТ! — Упс, да, прости. — Это чистое везение, — скептически бормочет под нос себе Вишня, щурясь в сторону только что разлетевшейся от выпущенной мною пули бутылки из-под вина, — так же, как и твоя победа в покере. — Кажется, кто-то завидует. — Давай-ка еще раз.       Абсолютно уверенная, что поражу его своей меткостью во второй раз, я поднимаю правую руку и прищуриваю левый глаз, держа на прицеле стоящую на бревне бутылку из-под рома. Точно такая же бутылка была у него дома. У него дома.       Мимо. — Я же говорил, — констатирует Вишня, пока направляется в сторону самодельных мишеней, дополняя стеклом из бара ряд из пары бутылок, — везение. — Я сейчас тебя пристрелю. — В таком случае, пойдешь отсюда домой пешком, принцесса.       Вишня проверяет, ровное ли расстояние между бутылками, после чего отходит назад. — Ты слишком торопишься, Сара, — он указывает пальцем на одну из мишеней, — она же никуда не убежит. Просто постой пару минут и подержи ее на мушке.       Собирая разлетающиеся по голове мысли о том, что нужно выбросить из головы бутылку рома и ассоциации с ней связанные, снова возвожу руку, прицеливаясь в горлышко бутылки из-под рома. Он злится на меня?       Слишком сильно прищуриваю левый глаз, слишком крепко, так, что рука начинает затекать, держу оружие. Слишком много думаю о тебе. «И Вишне скажу, чтобы не помогал тебе» Хм. Видел бы ты это сейчас.       Вслед за запястьем начинает затекать плечо. И что? И что тогда? Он бы разозлился на Вишню за такую идиотскую опрометчивость, а меня смерил бы осуждающим взглядом, как тогда, когда заметил в моих руках алкоголь.       Мимо. — Черт, — выдыхаю я, подавляя отдачу, волной бьющей в плечо. — Чем у тебя голова забита? — спрашивает Вишня, шаркая в мою сторону по листве своими военными ботинками, — Это все из-за крокодилов?       От части. — Я не могу тебе теперь рассказывать об этом, мы ведь в разных бандах, — на самом деле мне и рассказывать ему нечего, потому что я не присутствовала еще ни на одном собрании. — Черта с два, Сара. Ты не имеешь с этими рептилиями ничего общего, — раздраженно произносит Дракон, пока ставит мою руку в правильную позицию, поправляя локоть и запястье. — Крокодилы ведь пресмыкающиеся. — Они, может, и пресмыкающиеся, а вот ты — Черный Дракон, — говорит он так, будто это всем известная давно устоявшаяся истина. — Но я ведь не.. — Для меня ты стала Драконом гораздо раньше, чем села на байк.       Вишня отходит в бок, пряча руки в карманы кожанки.       « А для него никогда им не стану» — болезненно сжимается в сердце. — Давай, — кивает головой Вишня в сторону бревна.       Что бы я ни делала, этого всегда недостаточно. — Выровняй дыхание и не спеши спускать курок.       Неважно. Не важно, злится ли он на меня, не важно, плевать ли ему на меня. Все, что важно — добраться до Рэндела. Образ его всплывает перед глазами, рассеивая фокус вокруг горлышка бутылки. «Представь, как пуля летит ему в лоб»       Нарастающее в мышцах напряжение сковывает меня, заставляя руку, держащую пистолет, слегка трястись. «Какая она послушная»       Мимо. — Так, ну все, — не выдерживает Вишня, подходя ко мне и забирая оружие. — Почему? — Потому что ты не здесь, Сара, — указывает он пистолетом на землю, где мы с ним стоим, — ты где-то далеко.       Я нервно поджимаю губы, стыдливо отводя глаза в сторону, чтобы Дракон не пробрался сквозь них в мою голову. — Ты беспокоишься из-за Аарона?       В этот раз почти промахнулся. Словно кто-то сбросил с истребителя заряд, который приземлился в паре метров от меня, сбив меня с ног и накрыв волной взлетевшей от взрыва земли. — В смысле? — Не знаю, — пожал плечами Дракон, — на твоем месте, я бы думал о том случае в кофейне. Это было… — Некрасиво. Я знаю. — А что в таких случаях обычно делают?       Что? — Ты что, хочешь, чтобы я извинилась перед ним? — в голосе моем звучит раздражение, я понимаю, что начинаю закипать, — Думаешь, что заставишь меня это сделать? — Горе тому, кто вздумает заставлять тебя, — смеется он. — Я не буду извиняться за то, что сделала. — Хммм, — задумчиво протянул Вишня, — я только думаю, что так ты избавишься от беспорядка, — он нежно стучит пальцем по макушке, так же, как Клэр, — здесь.       Этот его жест заставил меня задуматься. И не о том, о чем говорил Вишня, а об их с Клэр отношениях. Нельзя отрицать, что эти двое похожи. Черт, да у них даже замашки некоторые идентичны. Или это совпадение? — Когда у тебя собрание? — Я не могу тебе.. — Я это уже слышал и сказал тебе, что ты не Кайман, Сара. Ты — Дракон. — Скажи это своему боссу… — Сама ему скажи.       Ну да. Подайте карету, я еду говорить Аарону Хиллу, что он не прав.       Цокнув языком, я закатила глаза, давая Вишне понять, что не стану к нему прислушиваться. — Ты сама попросила научить тебя стрелять, — парень обводит бревна с бутылками ладонью, — но сама же и не даешь мне этого сделать.       Он прав. Мне становится страшно от того, насколько шаткими оказываются мои убеждения. Секунду назад я демонстрировала Вишне полнейшее несогласие с его словами, а мгновением позже признаю, что он прав. Либо я так быстро переобуваюсь от страха, либо (очень надеюсь) быстро учусь на собственных ошибках. Дай бог, чтоб второе.       Я чувствую, как вместо того, чтобы разгребать свои проблемы, я просто запихиваю их в шкаф, придавливая дверцей. Возможно, если я решу возникшую с Хиллом ситуацию, мне будет проще сконцентрироваться на главном.       Но… что тут решать? Две недели прошло с того дня. Разве это уже неактуально? Думаю, он уже сам забыл об этом. Однако, если и я хочу об этом забыть, сделать то, о чем говорит Вишня, все-таки придется.       «Прости что влепила тебе пощечину две недели назад?». Интересно, а он хоть задумывался, «почему» я это сделала? «Извини, что ты такой невыносимый кретин?»,«Мне жаль, что я в тебя..?». Мне так страшно сказать это слово. Даже в голове. Как будто, если я хотя бы мысленно его произнесу, все станет гораздо хуже.       «Прошу прощения за свое поведение?». Но мне не стыдно! Может, я и не хотела этого делать, тем более на глазах у всего народа, но мне не стыдно. Мне было больно, и я выплеснула эту боль, так долго меня отравляющую.       Может, лучше через Вишню передать это? Нет.       После его слов о том, что он считает меня частью банды, я просто напросто не могу так поступить с ним. — Отвези меня в казино.       Довольная ухмылка расползлась по этому хитрому лицу. — Может, тогда и в покер сыграем? — Отдай пистолет обратно. *** — Кстати, пока не забыл, — произнес Вишня, пока я снимала шлем на парковке перед цветочной лавкой, — ты — потрясающий пассажир, принцесса. — Правда? — Если бы не твои руки, с такой любовью меня обнимающие, я бы и не подумал, что сзади кто-то сидит.       Мягко пихая его локтем, я направляюсь к заведению с вывеской «Тетя Руш». Крохотная самодовольная улыбка выдала мою невероятную радость, вызванную словами Вишни. Я то думала, что мертвым грузом вишу на шее водителя. Интересно, он тоже так считает?       Оказавшись среди цветов, сердце мое начинает биться сильнее. Воображение невольно представляет мне, чем он может быть сейчас занят.       Мы спускаемся по лестнице.       Как отреагирует, увидев меня? Черт, да я до сих пор не знаю, что ему сказать. Еще не поздно пойти на попятную.       Интересно, он в кабинете? Или, может, в зале? А может, его и вовсе нет. Может, он...       Вот он. У бара. Пьет «Французского связного».       Признаться, я была готова к очередному заряду, выстрелу наповал, вспышкам гнева и боли. Но от одного только вида, как он сидит ко мне спиной, внутри разливается успокаивающее тепло. Он же просто сидит, почему я тогда так рада?       Потому что не видела его целую вечность. Две недели. Целую вечность.       Печальная истина — ты не можешь приказать себе хотеть что-то другое.       Нервно сжимаю кулаки. — Я думаю, ты знаешь, что делать, принцесса — ободряюще подмигнув мне, Вишня теряется среди игорных столов.       Знаю.       Сначала шаги мои были не твердыми, я боялась… страха? Действительно, мне было страшно, что чем ближе я к нему подойду, тем страшнее мне будет от его реакции. Но с другой стороны, что он такого чудовищного может мне сделать? Разве может человек разбить кому-то сердце дважды? Сейчас и узнаем.       Оставляя позади игорные столики, пробираюсь к бару, не сводя глаз с широкой спины.       Шаг. Он делает глоток. Шаг. Опускает стакан на подложку. Шаг. — Надо поговорить.       Сперва мне показалось, что он не услышал меня. Или же решил проигнорировать. Потому что он даже бровью не повел после того, как я обратилась к нему. Все также отстраненно смотрел в стакан.       Однако, спустя секунду, Хилл едва заметно повернул в мою сторону голову, после чего уже оторвал взгляд от «связного». Мне пришлось вытерпеть очередной разряд тока, в большей степени, раздавшийся в области сердца, когда гром разразился после сверкнувшей в карих глазах черной молнии.       Ни сказав ни слова, Аарон забирает со стойки ближайшую к стакану бутылку с алкоголем и, спустившись со стула, проходит мимо меня, держа курс в свой кабинет. Пока я следую за ним, взгляд приковывает плещущийся в бутылке виски. Сейчас едва-ли семь часов вечера, с чего бы ему так рано пить?       Аарон открывает передо мной дверь, пропуская вперед, одаривая при этом тем самым высокомерным взглядом, которым наградил меня при нашей первой встрече. Ему только тучки над головой не хватает, настолько от него веет холодом.       Немного пройдя в глубь кабинета, я останавливаюсь около парных винтажных бежевых кресел, в то время как он неспешно, приглушенными шагами движется к троноподобному стулу, стоящему позади стола, на котором я некогда зашивала ему руку.       Собственно говоря: — Как рука?       Поставив на стол бутылку, Аарон грузно опускается в кресло, кладя локти на подлокотники и закидывая голову назад, упираясь при этом в меня взглядом. — Хорошо. Очень тонкая работа, если быть честным.       Я не могу не улыбнуться. Совсем чуть-чуть, уголком рта. Однако, улыбка выходит весьма печальная. — Ты не хочешь присесть? — Да.. — я сглатываю слюну, пробегаясь взглядом по креслу. Такая маленькая дистанция выглядит весьма пугающей, — .. я лучше постою. — О чем ты хотела поговорить? — рука его тянется к алкоголю, вынимая пробку из горлышка. — Я... я хотела извиниться.       По пути сюда мне приходила мысль, что слова будут сопротивляться, но такой тяжести я ожидать не могла. Это все из-за его выжидающего, одновременно спокойного и изматывающего взгляда.       Хрустальный гранёный стакан, где некогда был мой любимый коктейль, сейчас начинает наполняться шотландским виски. Просто скажи это. Просто скажи. «Я не хотела тогда.» «Это было ненамеренно.» «Мне жаль, что.»       Нет. Это все не то. Это все ложь.       Может, пощечина и была ненамеренной, но желание хотя бы минимально причинить ему боль, жгло меня изнутри в ту секунду. — Тебе не за что извиняться, Сара.       Брови недоуменно сдвигаются в подозрении. Я бы решила, что он издевается, не смотри он на меня так… виновато? — Это я должен просить прощения.       Я не могу контролировать охватившее меня изумление, выражающееся в медленно расширяющихся, уставленных на него глазах.       Посреди этой комнаты, где я чувствую себя словно безоружный на арене раб, перед которым восседает судья, мне на мгновенье показалось, что я ослышалась. Но потом произошло следующее.       Аарон Хилл залпом опрокинул стакан виски, после чего со стуком поставив его обратно, устремил на меня свои блестящие карие глаза со словами: — Сара, прости меня. **** Проигрыш I don’t think that you see Exactly what you’re doing to me Give Me a Reason– Three Days Grace       Что? — Я не имел права требовать от тебя решений, которые бы сам принял на твоем месте.       Его кто-то укусил? Он головой ударился? — Я был неправ.       Это его клон? Двойник? Добрый брат-близнец? Тогда куда дели настоящего?       В поисках похищенного Дракона я пробегаюсь глазами по кабинету, воображая, куда бы я его спрятала. Потому что Аарон Хилл не может просить у меня прощения, ровно как и признавать свое несправедливое ко мне отношение. Он не может признать, что ошибался.       Возможно, он связанный и с кляпом во рту сидит под столом. Но на стуле он бы смотрелся солиднее.       Эта картина на секунду предстала перед моими глазами, заставив задуматься, как скоро бы я кинулась его освобождать.       Нет, сперва я бы постаралась запомнить это на всю жизнь, после чего, засмеявшись, сказала бы что-то вроде "сам справишься или как?". — Сара? — А? — Я говорю, мне жаль, что..       Глубокая печаль в его голосе заставила меня вздрогнуть, отбросив прочь идиотские мысли, только что витавшие в моей голове. Видимо, я недостаточно серьезно отнеслась к его намерению принести свои извинения.       На самом деле, его слова сбили меня с ног, звучащим в них угрызением совести. Я до последнего не могу поверить в реальность происходящего.       В поисках опоры я кладу ладонь на спинку кресла, сжимая пальцами кожаную обивку. — Ты прошла через всякое... — он неуверенно запинается, подбирая уместное слово. Слово, кроме которого, ничем другим описать то, о чем он говорит, нельзя. — Дерьмо?       Пожалуй, мне нужно сесть.       Это совершенно неслыханно, донельзя парадоксально. Если бы кто-нибудь мне сказал, что Аарон Хилл решит передо мной извиниться, я бы ответила, что скорее Адель станет его женой, чем тот попросит у меня прощения.       Я искренне не понимаю, что послужило двигателем его мыслей в этом направлении. Неужели все эти дни он размышлял о произошедшем? То есть он вовсе не злился на меня? И почему ему сейчас так тяжело дается каждое слово?       "Потому что это тяжесть вины" - звучит у меня в голове.       Это едкая горечь последствий, застрявшая в горле сдавленным комом. Это неотвратимая правда, от которой нельзя отвести глаза, от которой нельзя спрятаться, ведь чем быстрее ты от нее бежишь, тем меньше сил у тебя останется, когда придется встретиться с ней лицом к лицу. Ты бежишь и бежишь, так часто оглядываясь в панике назад, ненадолго успокаивая себя тем, что правды позади не видно, но стоит тебе взглянуть вперед, и ты понимаешь, что со всех ног несешься в кирпичную стену.       Он думает, что если бы не отвез меня тогда в это место, цепной реакции чудовищных событий не последовало бы. Винит себя в идиотском решении принять меня в банду. Что-то подсказывает мне, что брошенные им слова тогда в машине про то, что он оставит меня одну выкарабкиваться из неприятностей, составили один из финальных кирпичей его личной неумолимой стены.       Под гнетом этого извинения, он снова делает так – устало прикрывает глаза, касаясь пальцами переносицы. Скажи это. Просто скажи. — Спасибо.       Аарон убирает руку от лица, бросая на меня полный недоумения взгляд. А я преодолеваю печальную улыбку, пытаясь выставить ее ободряющей. Ему не нужно больше ничего говорить. Мне и так все ясно. К тому же, мне начинает казаться, что он развалится, если я заставлю его закончить предложение.       Не нужно.       В повисшей тишине мы молча разговаривали глазами, в которых отражалась обоюдная благодарность. Он благодарен мне за то, что я освободила его от обязанности произносить вслух разъедающие нутро слова, а я...       Я влюблена в него. Ну вот. Приехали. Хотя, не факт что я влюблена именно в этого человека, потому что я все еще подозреваю, что настоящий Аарон Хилл уже задыхается под столом.       Глазами кивнув на стакан, я невинно спрашиваю: — Нальешь мне немного?       Уголок красивых губ едва заметно тянется вверх, пока рука наклоняет бутылку. Да, это точно не он. Или же напился до того, что не в состоянии читать мне лекции. — Только сегодня, — произносит он, пододвигая стакан к краю стола. — Конечно. — Я серьезно.       Теперь уже сдержать легкий смешок приходится мне.       Пока я тянусь за стаканом, он подпирает подбородок рукой, прикрывая пальцами рот, сложившийся в любопытной ухмылке. Глаза его следят за тем, как я подношу бокал к губам и делаю небольшой глоток, после которого лицо мое скорчивается в кислой гримасе. —Ладно, — морщась говорю я, ставя стакан на стол — только сегодня.       Эта улыбка шелковыми нитями нежно зашивает дыру в моей груди, пока я как завороженная ловлю каждую секунду ее существования. Большой палец на волевом подбородке, указательный на виске.       Боже, как он хорош.       Виски обжигает голодный желудок и понемногу облегчает тяжесть головы на плечах, отчего я без зазрения совести могу позволить себе полюбоваться им. Хотя бы ненадолго. Могу позволить себе провести глазами по контуру этих плеч, на которые так хочется положить руки, почувствовав под ладонями горячие крепкие мышцы. От плеч вернуться к рельефу сильной шеи, покрытой черной трехдневной щетиной. Затем медленно спустившись по пульсирующей яремной вене к впадине между ключиц, можно бессовестно скользнуть по вырезу футболки.       Черт, жаль он сидит, я бы не против сейчас взглянуть на черный кожаный ремень с холодной металлической пряжкой. Отказываясь терять время, фантазируя о том, что ткань футболки под собой скрывает, перевожу взгляд на немного вздутые темно-зеленые вены, расползающиеся тонкими изящными змейками под теплой смугловатой кожей, вдоль длинных пальцев, особенно то место, от указательного и до начала кисти, на которой крепко сидит кожаный коричневый ремешок часов с большим циферблатом.       Как же, черт возьми, он хорош.       Внезапно, радость наблюдать его сменяется колкой болью в груди. Как будто меня постоянно дразнят тем, чего я так отчаянно хочу, но никогда не смогу получить. Надо уходить, пока еще есть силы. Иначе, может дойти до того, что я стану проситься обратно. Жалкое зрелище. — Ну... — возвращаю на место стакан, попутно поднимаясь из кресла, — я пожалуй.. пойду. — Мы еще не закончили.       Отбой. Ложная тревога. Этот всезнающий, не уважающий чужое пространство ворчун здесь, никуда его не похищали.       Слава богу.       Однако..       Закончили.       Я слишком хорошо знаю, как буду чувствовать себя, если соглашусь выслушать его нравоучения. Опять пошла на поводу у эмоций. Опять никого не послушала. Опять неоправданно рискнула. Думаю, я уже в состоянии оценивать собственные ошибки, так же, как и в праве решать, что с ними делать.       И одной из самых глупых моих ошибок было позволить себе влюбиться в него. Поэтому, будучи уже профессионалом в отступлении во избежание разговоров лоб в лоб, я разворачиваюсь к двери, будто не слышала его, и направляюсь на все четыре стороны. Главное, до выхода сначала добраться. — Сара, останься.       Давай. Давай! Сделай чертов шаг вперед, до двери совсем немного. — Пожалуйста.       Глубоко вздохнув, я прикрываю глаза, проклиная себя за такую невероятную бесхребетность.       И разворачиваюсь обратно.       Дракон вежливо приглашает рукой вернуться на место, чтобы продолжить беседу: — У меня к тебе просьба. Даже две. — Э-э-э.. — немного опешив от этих слов, которые я некогда сама говорила Вишне, неспешно опускаюсь обратно на сиденье, борясь с желанием вернуть в руки виски.       Как же досадно осознавать, что с языка вот-вот готово сорваться уверенное «что угодно». И даже без «только не заставляй меня об этом жалеть».       Ну, первое что он скажет – «Не лезь в неприятности». Я даже готова пойти с этой ставкой ва-банк в казино за стеной, оставив их по итогу банкротами. Он скажет держаться подальше от всяких передряг и вести себя... — Не доверяй никому.       Во-первых, моя ставка все еще может сыграть, как только он назовет вторую просьбу. Но, во-вторых, его слова не на шутку меня напугали. — Даже ..Клэр? —Даже ей. Ради ее же блага. — Я думала мы.. — черт, — ...вы с Кайманами в теплых отношениях. Перед гонкой я видела, как Джаспер общался с остальными Драконами. — Так и есть. Но по поводу Джаспера, — Хилл взвешивал слова в голове, решая стоит ли говорить мне вещи, о которых я, скорее всего, знать не должна, — я знаю, ты думаешь, что он нелицеприятный тип. — У меня двойственное о нем впечатление. Пока еще не решила. — Он неплохой человек, Сара. Просто у него... — Много проблем? Кажется, я догадываюсь об одной из них. — Тогда позволь озвучить вторую просьбу.       Чувствую — лучше пригубить немного виски перед этим. Делая небольшой глоток, я положительно киваю в знак согласия. Сейчас он скажет мне не лезть в .. — Оставь Рэндела мне.       Пока смысл его слов доходит до моего мозга, я забываю как моргать. Мне кажется, у меня слуховые галлюцинации, потому что голос Аарона до сих пор звучит у меня в голове, отскакивая от одного уха к другому. Пальцы сжимают стекло, заставляя его напрячься под давлением руки. Как бы не лопнуло.       Глаза упрямо отказываются смотреть в сторону, настойчиво требуя от Дракона продолжения.       В дверь постучали.       Секунду спустя из-за нее показался Вишня: — Там рояль для казино привезли. — Секунду.       Фокусник скрылся также мгновенно, как и помешал жизненно важному разговору. — Дай мне время подумать, Сара, — говорит Дракон, пока я стараюсь твердо подняться на ноги.       Он провожает меня глазами до двери и бросает мне в след: — Если я попрошу тебя.. — Не лезть в неприятности? — опережаю его я, даже не обернувшись.       Я же говорила — вы проиграли. — ...Быть осторожной. Ты меня не послушаешь, да?       Невозможно.       Хорошо, что ему не видно, как я улыбаюсь. Никогда еще проигрыш не был таким сладким.