Paraboles

Кто скоро доверяет, тот легкомыслен, и согрешающий грешит против души своей. Сир.19,4

___

Очередной рассвет, пепельно-хмурый, встречающий город с присущим себе омерзением, вновь и вновь оповещал о начале нового дня. Такого же аналогично бесполезного, но дарующего успокоение, как все прежние. Говорят, что с лёгкой головой наутро дела кажутся многим легче, но… Пожалуй, у Джеймса те становятся лишь сложнее. Наверняка Освальд делал что-то такое, чего не следовало бы делать в принципе. Но ведь ему наверняка так хочется… И стыд продолжает жечь перед Лесли. Она добрая, очаровательная, чутка; всегда знает, что следовало бы сказать, чем поддержать. Её одновременно не хватало, и хотелось бы вовсе не видеть в данной ситуации. Пингвин… Просто несколько другой, ему не следовало бы вообще вмешиваться в тот привычный уклад вещей, который Гордон имел. Ну что плохого в вечном тандеме коп-преступник, абсолютно не имеющем романтизации? Вероятно, во всём виноваты чужие глаза, излучающие слишком неправильное и неподдельное тепло, обращённые к нему, Джиму, с любовью. Нет, Кобблпот, с каких пор ты вообще настолько сильно влюблён? А, главное, за какие грехи? Видимо, в прошлой жизни кое-кто слишком много совершил плохих поступков. И теперь судьба над ним потешается, не иначе, мол, погляди, какая прелесть!.. Прелесть, да. Недоступная и аналогично страшная. Хотелось бы и избавиться, и прижать к себе. Но это ведь всё ещё ужасно неправильно, верно..? Джеймс не знал ответов на все свои вопросы. И, вероятнее всего, не хотел бы их узнать в одночасье, ведь так или иначе, с некоторых пор, все они вели лишь к одному-единственному человеку. К Освальду Кобблпоту, весьма уютно устроившемуся, как гнездящийся пингвин, в постели детектива. И, похоже, даже завоевав толику внимания (кажется, всё-таки заслуженного) в сердце. Незаметно подобрался туда, куда вход должен быть полностью и безоговорочно закрыт на сотни, если не тысячи неприступных замков. С некоторых пор они начали рушиться. И с каждым взглядом таких печальных глаз всё больше и больше трещин, ломающих изнутри: привычный уклад, мировоззрение и жизнь. Вот только сам Освальд, не знающий ничего о том, что происходило в душе Гордона, глубоко скрытой под костюмом и угрюмой маской, сумел романтизировать эти отношения. Ведь каждый в этой жизни заслуживает шанс на исправление? Шанс на что-то хорошее? Шанс на жизнь, в которой нет места ужасам прошлого? Но эта счастливая жизнь отвернулась от Кобблпота, оставив его тонуть в грязном болоте, как и Готэм- ривер. А Джеймс казался для него недосягаемым спасательным кругом, который мог вытащить его из всего беспредела. Да даже, если будет угодно, стать защитой от окружающего мира, в которой нуждался мягкий потрёпанный игрушечный пингвин. Но никто не был готов признавать это… Увы, Освальд хотел хотя бы казаться сильным, а Джим не видел в нем человека, заслуживающего спасение и исцеление. Ведь именно исцеления требовала нежная и израненная душа. Брюнет продолжал сидеть за кухонным столом, обращённый лицом к тому же окну. Первые и единственные тёплые лучи прошлись по лицу Освальда, оставляя отблески на влажных от слёз бледных щеках. Хрупкое тело содрогалось… Но сам он не издал ни звука, прислушиваясь к своему окружению. Сначала была тишина, тихие вздохи Джима во сне из спальни, а потом появились редкие машины. Гордону не нужно было знать о том, в каком на самом деле состоянии Пингвин. У того и так слишком много проблем, инициатором которых была его личность, кроме ссор с… Доктором Томпкинс, но его это не касалось. Поэтому всё время рядом с детективом Кобблпот старался улыбаться, не жаловаться и не плакаться в сильное плечо, дабы тому было как-то проще, нежели выслушивать чужие проблемы. Хотя душа его так и рвалась на части, требуя понимания и помощи. Он был бы чертовски рад уйти отсюда к матери, пусть и пришлось бы сделать себе больнее, разорвав всю тонкую связь с Гордоном, которая успела образоваться. Но идти было не к кому… А у него самого даже не хватит сил подняться на этаж, не то что позаботиться о себе, не подставляя собственную шкурку.

Злой-плохой, злой-плохой Зной на улице, всюду убийцы Прячусь под кроватью, всюду предатели Где вы, приятели, добрые, где вы?

Джеймс порой думал: “А выйдет ли что-либо путное у меня с Освальдом?”. Но всегда отвечал себе твёрдо: нет. И не могло быть по определению. Да, сейчас, когда Гордон относительно цел и силён морально, то он нужен Кобблпоту. Как поддержка, как помощь, как нечто, способное вытащить на свет. Но едва детектив сломается сам, как всё рухнет, подобно карточному домику. Освальд в нём разочаруется первым и не сумеет помочь. Двум глупым и слепым котятам помочь друг другу нечем. Вот просто так и всё. Это вполне закономерно, только сам Пингвин этого не понимает или не хочет замечать. Как храбрый и сильный Джим ошибается шаг за шагом, оступается и перестаёт спасать даже собственную шкуру. Упрямство то, глупость или неотвратимость — вопрос долгий и требующий не одного дня для рассуждения. Впрочем, разбить розовые очки и дать взглянуть на происходящее трезво — вполне хорошая идея. Да только боязно до трясучки. Гордон встал к восьми, поглядывая на часы. Тик-так, тик-так, тик-так. И не страшно уже быть рядом. А кошки всё равно скребутся: позвони Ли, расскажи, волнуется же о тебе, идиоте, Джеймс Гордон. Как всегда, как и сотни раз до этого, берёт ответственность на свою голову и горделиво вынужден наступать своим принципам на горло из-за глупости. Изо дня в день, из раза в раз. А кто ты, Джим, когда никого рядом нет?.. Кобблпоту было необходимо протянуть к кому-то руки с тихими мольбами о помощи, не пряча слезы и истинные чувства. Но кому он со всеми этими соплями, чувствами и жалобами нужен? Никому… Как и каждый в этом городе. Каждый печётся лишь за свою голову и жизнь, дела им нет до таких психов, как он. А разве он псих..? Разве кто-то знает его настоящего? — Не знаю, как ты, но я пошёл готовить завтрак. Как там нога у тебя? Сиди, — Джим, скорее даже для себя, проговорил дежурную фразу и поднялся с кровати, по пути на кухню заглядывая в ванную. Нет, пора перестать строить замки и наконец-то прийти в себя. Нет у них совместного будущего. И быть не может. Потихоньку шипело масло на сковороде, за окном проезжали машины и в комнате становилось свежо. Приятно. А прошёл бы ночью дождь — так в сотню раз лучше. Сладковато пахнущая земля, ещё чуть влажная, с детства дарила Гордону какой-то необъяснимый покой. Всегда давала повод к размышлениям и позволяла несколько расслабиться. — Я… Доброе утро, Джеймс, —Пингвин сразу же притих, собираясь с силами, чтобы не выдать детективу тех слез и своё внутреннее состояние. Хотя его появление оказалось весьма неожиданным. — Может я могу помочь тебе? Со мной ведь всё хорошо. Всё и вправду было хорошо… Плечо, несмотря на неприятное ранение и домашнюю операцию, уже не так сильно беспокоило. Нога тоже, только из-за гипса было неудобно и тяжело. Вчерашний разговор тоже должен был подействовать положительно, но это были пустые слова,который и поселили в сознании брюнета надежду на нечто хорошее между ними. Гордон, такой близкий… Даже не посмотрел на него, в то время, как Освальд не мог отвести взгляда и избавиться от желания прижаться к теплому сильному телу и… По-девчачьи разрыдаться, надеясь быть сжатым в объятиях. Но ещё немного и тот наверняка поёжится от непрерывного взгляда холодных серых глаз. Именно в этот момент, пока он рассматривал спину Джима, в подавленное сознание пришла единственная идея, которая была бы выходом для них обоих. Кобблпот покинет квартиру своего… Бывшего возлюбленного? Окончательно разобьёт всё хорошее, что осталось внутри слабой души, лишит себя последней и единственной радости в жизни, которая в этот раз помогала окончательно не зажаться в себе, не сойти с ума. Но больше никогда не принесёт неудобств Гордону, который наверняка и не узнает, что случилось с несчастным Пингвином, и будет дальше счастливо жить в Готэме с Томпкинс, как все нормальные люди Готэма. — Тебе необходимо отдохнуть. Зачем встал? — устало поинтересовался Джеймс, пожав плечами. Снова. Для чего? Он что, шутка какая-то, раз тот игнорирует сказанное? Только хуже самом будет. — Освальд, мне не нужна помощь. Тебе нужна помощь. Садись за стол, я готовлю завтрак. Хочешь блинчики или типа того? — Я не хотел мешать тебе, ты хорошо спал, наверное впервые за последнее время… — Кобблпот тихо сглотнул, опускаясь обратно на стул. Джеймс был чертовски прав, ему нужна помощь. Сам он толком ничего и не приготовит, только если разогреет, как это любил делать сам детектив. — Блинчики? Ох, Джим, я совсем не голоден, ты лучше побеспокойся о себе, а я пойду, не буду мешать и портить аппетит, — внутри что-то неприятно сжималось и тянуло в груди. Может быть поесть и было хорошей идеей, но вряд ли после неё станет лучше. — Мы оба голодны, — Гордон счёл правильным закончить именно на этом. Почему-то ужасная усталость накатила из-за этого всего. Освальд далеко не глуп и всё уже давно понял сам, да только, видимо, не совсем так, как рассчитывал на это сам детектив. Так или иначе, но за Пингвином теперь приходилось тщательно следить, иначе бы они были заперты в четырёх стенах чуть больше, чем месяц. А это, чёрт подери, очень не вписывалось в концепцию “хороший коп — плохой преступник”. Скорее уж нечто сродни “влюблённый преступник — идиот-коп”. А быть идиотом почему-то совершенно не хотелось. Джеймс был достаточно настойчив, чтобы Пингвин даже не начинал спорить с ним. Тот сам был против этого, поэтому… Освальду пришлось просто сдаться. Но даже такая забота в его состоянии была чем-то приятным, а будь детектив ещё и не таким холодным, то и волшебным. Неужели он ещё не заслужил к себе человеческого отношения? Или нужно сказать спасибо за то, что есть? — Тебя не потеряют на работе? Или там сейчас лучше не появляться из-за того, что… Я сделал? Я знаю, сколько проблем принёс тебе, даже тогда, когда ты спас мне жизнь. И сейчас… Но я получал твоё внимание. Мне было приятно, когда ты приходил,— тихо проговорил Освальд, опуская голову. Зачем он это сказал? Лучше бы не позорился. — Освальд… — все попытки нарастить броню в одночасье покрылись трещинами и посыпались. Порой Кобблпот умел делать то, что не умела даже Лесли. И у кого только научился? — Поверь, всё хорошо. Ты тогда поступил ровно так, как посчитал нужным. Ты хотел мести. Это твоё право, которое я не очень поддерживаю в виду собственных моральных принципов, но всё-таки, — Джеймс невольно смягчился и чуть убавил температуру на плите, подходя к Пингвину. — Не переживай, хорошо? Расслабься. Обещаю, что ничего плохого не случится. — Я знал, что этого никто не поймёт, но я совсем не ожидал увидеть тебя там. Ведь прошло не так много, после восстановления в должности,— Освальд задумался, ведь сам повлиял на это. А чего ещё было ожидать? Всё всегда оборачивается не в его пользу. — Я верю тебе… Здесь больше никому нельзя верить, кроме тебя, — Кобблпот слабо улыбнулся, поднимая на Джеймса взгляд чуть покрасневших после беспощадной утренней истерики глаз.

Я не стану звездой. Даже блёклым лучом, Даже тусклой свечой, когда вырубят свет… Не при чём количество прожитых лет, И болезнь не при чём, и врачи не при чём…

— Ты вообще спал ночь, ммм? — Джеймс улыбнулся в ответ и вернулся к готовке завтрака. Методично и несколько неловко. Почему Освальд вызывает у него такие странные чувства? Действительно, что ли, наказание? Такое страшное и совершенно непостижимое. — Наверное встал около пяти, а может чуть раньше… Ушёл, чтобы тебе своими неугомонными ворочиниями не мешать... — Кобблпот лишь сильнее улыбнулся, вспоминая сонного и спящего Гордона. Большой и вечно недовольный кот… После этой улыбки, пусть и немного неловко, придерживаясь за стол, Освальд подошёл к детективу, становясь с боку. — Может, я помогу..? Все-таки тебе не обязательно это делать. — Не обязательно делать завтрак? Успокойся уж, в этом нет ничего такого. Просто еда, — Гордон несколько расслабился, вполне себе спокойно занимаясь уже тестом для блинчиков. Яйца, немного муки, молоко… Этого, того — и готово. Можно постепенно отправлять на сковороду, та уже успела нагреться. — Если уж и правда заняться чем-то хочешь, то можешь достать сливочное масло и смазывать готовые блины им. — Я бы предложил заварить чай, но… Я до него не достаю, — с негодованием пожаловался Освальд, надеясь, что после этого Джеймс начнёт оставлять его где-нибудь пониже. — Я ведь не Буллок, не могу сидеть целыми днями на одном месте, — тихо посмеялся брюнет, вспоминая про коллегу детектива и начиная заниматься маслом. От румяных блинчиков пахло и вправду вкусно, а на вид были такими привлекательными. Все-таки у Джеймса полно талантов. — Ты хочешь чаю? — детектив ненадолго отвлёкся и добродушно рассмеялся, доставая упаковку чая и ставя её на стол. — Держи. Всё твоё, пей, сколько хочешь. Не запрещаю, — Джим вернулся к уже подгорающему блину, уже более внимательно следя за едой. — Я хочу тебя, Джим… — Что?! — Гордон даже вздрогнул от неожиданности.