I burn to the ground when I see your eyes

Эдди лежал на кровати, прикрыв глаза. В наушниках играли «Twenty One Pilots», за окном было пасмурно, но при этом редкие лучи солнца пробивались сквозь тучи, поэтому атмосфера не казалась столь мрачной и нагнетающей. В голове то и дело крутилась куча мыслей о прошедшем дне, друзьях (а конкретно о Стэне, да), невыполненной домашке и о том, что Эдди и Соня не разговаривали уже неделю. Во-первых, пересекаются они довольно редко, во-вторых, даже если и пересекаются, то кроме как «доброе утро» или коротких диалогов типа: «Как дела? — Все нормально, твои как? – Сойдет» — они больше ничего друг другу не говорили. Со стороны можно подумать, будто это два абсолютно незнакомых человека, которых поместили в одну комнату ради социального эксперимента. Эта мысль даже как-то забавляла Эдди, отчего он слегка улыбнулся. — Придумал сюжет для новой порнухи? — Эдди вздрогнул от голоса, что раздался прямо над его ухом. Он резко открыл глаза, быстро повернув голову влево. На полу мирно сидела Беверли, улыбаясь и тепло смотря на друга. — Ну вот кто так делает? — облегченно выдохнул Каспбрак. — И давно ты тут? — Минуты две. Все думала, сколько времени тебе понадобится, чтобы заметить меня, — Марш продолжала улыбаться. — А если бы я захотел «уединиться», ты бы тоже продолжала вот так сидеть? — Эдди ехидно прищурил глаза, сдерживая улыбку и предугадывая ответ подруги. — Если бы ты захотел «уединиться», — Бев сделала акцент на последнем слове, — то закрыл бы дверь, по крайней мере в свою комнату точно, — она снова намекнула на то, что у Каспбраков есть особенность – никто никогда не запирает входную дверь. Эдди усмехнулся. — Ты разве не должна быть в универе? — Должна, — Беверли улыбнулась, дав понять, что решила немного прогулять занятия. Затем она потянулась к заднему карману, достав оттуда пачку Мальборо и, не спрашивая разрешения, сделала первую затяжку, параллельно с этим открывая окно. — У тебя что-то случилось, — сказала Марш, внимательно оглядывая Эдди. — Нет, — кратко ответил тот. — Это был не вопрос. Он уставился на подругу, в очередной раз поражаясь ее проницательности. Каспбрак изо всех сил старался делать непринужденный вид, будто в его жизни происходит все то же самое, что и раньше: ссоры с матерью, дом-учеба-дом, регулярные прогулки с друзьями и прочие подростковые дела. — И что ты хочешь услышать? — проговорил Эдди, подняв глаза на Беверли. — Все, — кратко ответила та. — Хочу услышать все с самого начала. И Эдди начал рассказывать. Первое время он чувствовал себя как-то скованно, потому что не хотел грузить подругу своими проблемами, но уже через пару минут слова сами начали литься друг за другом. Потоки мыслей и чувств, что он усердно пытался спрятать куда подальше даже от самого себя, вылезли наружу. Мозг будто находился в отключке, фразы вылетали сами по себе, и все было как в тумане. Эдди изредка бросал взгляд на Беверли, в остальном же глаза бегали по всей комнате, периодически задерживаясь на том или ином предмете. Руки перебирали края толстовки так, что та даже смялась за время, пока Эдди изливал душу. Беверли в свою очередь внимательно его слушала, ни разу не перебив. И Марш в очередной раз поразилась тому, как хорошо она знает Каспбрака: когда он не может сидеть спокойно, глаза бегают из стороны в сторону, и сам он постоянно ерзает на месте — говорит о том, что Эдди долго держал все это в себе, не желая с кем-то делиться. Но в то же время Беверли понимала, что если он выскажется кому-нибудь, то ему самому станет легче, собственно поэтому в таких ситуациях она старалась выпутать из него как можно больше информации, чтобы помочь выбраться из всего дерьма, в которое он в очередной раз ввязался. Но на самом деле Бев говорила мало: хватало только одного ее взгляда, чтобы Эдди сам все рассказал. И за годы дружбы с ним она так и не поняла, как это работает. — …и теперь вся школа знает, какая у меня классная мама, — закончил Эдди. Он наконец посмотрел на подругу, ожидая ее реакции. Та потупила взгляд, а по лицу можно было понять, что сейчас у нее происходит мыслительный процесс. Помолчав еще около минуты (и Эдди все это время не нарушал тишину), она выдала: — Ты ему нравишься. Каспбрак застыл на месте, ожидая услышать все что угодно, но явно не это. Все его умозаключения, к которым он шел на протяжении двух недель, в миг рухнули, как будто их вовсе не было. И все мысли, до этого не покидавшие его голову, дали сбой. Колоссальный сбой. Вновь посидев в тишине где-то полминуты, Эдди издал смешок, отведя взгляд. — Ты прежде чем ко мне пойти ничего не употребляла? — Эдди продолжал улыбаться, отказываясь воспринимать слова Бев всерьез. — Противозачаточные там, не знаю. Беверли одарила его снисходительным взглядом, после, не сдержавшись, усмехнулась. — Каспбрак, — в этот момент он успокоился, ожидая, что еще скажет Марш. — Я серьезно. — Так ты… реально без шуток? — до Эдди наконец дошло. В ответ Беверли лишь кивнула. — Откуда такие выводы? — Ричи просто не умеет нормально общаться с людьми, поэтому пытается привлечь твое внимание так, как привык это делать всегда. И я смотрю, у него это неплохо получается. — На последней фразе Марш лукаво улыбнулась. Эдди в этот момент нахмурил брови, собираясь сказать что-то в свое оправдание, но Беверли снова опередила его. — Не перечь, ты сам сказал, что часто думаешь о нем. — Но не в таком же плане! — Эдди начал раздражаться. Сейчас он хотел услышать слова поддержки и вообще советы, которые Бев всегда давала ему, даже не спрашивая его самого, но на данный момент она явно не собиралась этого делать. — Я думаю о нем, потому что не могу понять, что я ему сделал и как можно быть таким говнюком. — Но ведь думаешь! — воскликнула девушка, улыбнувшись. — Ты вообще меня слушаешь? Беверли на пару секунд замолкла, смотря на серьезное лицо друга. Увидев, что ему реально не нравится вся эта ситуация, она поняла, что нужно как-то выкручиваться. — Прости, — коротко отрезала она. — Почему ты не хочешь попробовать пообщаться с ним? — Потому что я его ненавижу – это раз, наша ненависть друг к другу взаимна – это два. Все? — Но ведь ты даже не знаешь его. Остальные Неудачники почему-то дружат с ним, не думал? — Беверли пыталась настоять на своем, но зная характер Эдди – понимала, что это бесполезная трата времени. — Вот кто из нас не знает его, так это ты, Бев. Эдди тяжело вздохнул, откинувшись на подушку. — Мне просто нужно забить на него. Это будет решением всех моих проблем. «Вот только как это сделать, я понятия не имею». *** Утро понедельника – самое отвратительное, что могла придумать Вселенная. Весь вечер воскресенья Эдди пытался сесть за домашнюю работу по химии, которая завтра должна быть первым уроком. Но сколько бы он ни старался, постоянно отвлекался на какие-то мелочи, а потом вспоминал, что у него на столе лежит несделанная домашка, которую он, как порядочный мальчик, обязательно должен выполнить. Вообще Каспбрак всю жизнь был весьма ответственным человеком. Это качество с детства прививал ему его отец до того момента, как их семья распалась. И как-то так получилось, что Эдди с детства запомнились нравоучения отца, и ему кажется, что только благодаря им он сейчас нормальный человек, а не какой-нибудь Ричи Тозиер, например. Так вот почти весь вечер Эдди переписывался со Стэном. Он узнал, что тот близко дружит с Ричи, они часто тусуются вместе после школы и на выходных. Стэн рассказал, что Ричи иногда в разговоре затрагивает тему, связанную с Эдди, выплескивая все эмоции, а конкретно – сплошной негатив и отвращение. Каспбрак ничуть не удивился этому, лишь усмехнулся про себя, потому что большего от Ричи ожидать не стоило. Он сравнивал Тозиера с амебой, которая кроме как «просто плыть по течению» больше ни на что не способна. Прежде чем отрубиться, Эдди завел будильник на полседьмого утра, чтобы не вышло, как в прошлый раз. Так что проснувшись, он спокойно полежал еще минут пятнадцать, не беспокоясь о том, что может куда-то опоздать. Встав, он первым делом сложил нужные учебники в рюкзак (кстати, химию он так и не сделал), затем направился делать всякие утренние дела, которые обычно выполняет каждый среднестатистический человек. Закончив собираться, Эдди тихо вышел из комнаты, прислушиваясь, что происходит этажом ниже и есть ли там кто вообще. Услышав непонятный шорох, он подумал, что это Соня снова старается строить из себя заботливую мамочку, поэтому Эдди стал простраивать в голове план, как проскользнуть мимо нее, оставшись незамеченным. Прижавшись к правой стороне перилл, Каспбрак на носочках стал спускаться по лестнице и, немного нагнувшись, старался разглядеть, есть ли кто-то на кухне. Спустившись еще ниже, Эдди пытался понять, откуда доносился шум, так как на кухне никого не было. — Боюсь спросить, ты каждое утро вот таким образом из дома сбегаешь? — прозвучал знакомый голос за спиной, из-за которого Эдди, вздрогнув, чуть не свалился с лестницы. Развернувшись, он облегченно выдохнул, запрокинув голову. — Да что у вас за приколы такие, — произнес он, уставившись на Стэна. — Как ты вошел? — Дверь была открыта, — с улыбкой ответил тот. — Мы же договорились, что у твоего дома встречаемся, — Эдди отвел взгляд в сторону, прокручивая в голове вчерашнюю переписку со Стэном, затем поджал губы, как бы говоря: «сорян, я забыл». — Эдди, ты там с кем? — послышался голос Сони со второго этажа, которая явно намеревалась спуститься вниз. Как только друзья услышали ее, Эдди тут же перепрыгнул несколько ступенек и, схватив Стэна за запястье, помчался к выходу. *** Урок химии прошел на редкость интересно, так как была лабораторная работа. Ребята разделились на группы, и Эдди был вместе со Стэном, Биллом и Майком. Ричи не было, так как, по словам Уриса, он имел привычку не приходить на первые уроки. И делал он это настолько часто, что аж каждый день, поэтому учителя, как ни странно, забили на это, потому что с Тозиером спорить – себя не уважать. Ребята разговорились во время работы. Вообще, Эдди на прошлой неделе стал как-то ближе общаться с Биллом и Майком. Он мог спокойно сесть с ними за один столик в столовой, потусоваться на полянке возле школы или же просто находиться вместе с ними во время больших перемен. Эдди перестал чувствовать себя скованно, и ему понадобилось две недели, чтобы окончательно привыкнуть к новой обстановке и к людям, которые его окружают. — Так ты по-прежнему не хочешь быть в нашем клубе? — спросил Майк, одновременно с этим смешивая реагенты в колбочке. — Зачем он нужен, если мы и так спокойно общаемся? — ответил Эдди, записывая названия полученных веществ в тетрадь. — Ну, это п-просто прикольно, — сказал Билл. — Нас всех здесь объединяет одно. Ты не хочешь б-быть с нами только из-за Ричи, да? — Это он не хочет, чтобы я был с вами. Кстати, хотел спросить, — Эдди желал скорее сменить тему. — От кого он убегал в самый первый день? — От Генри Бауэрса, — проговорил Стэн, затем серьезно посмотрел на друга. — Он учится в одиннадцатом классе, и в школе говорят, что он с головой не дружит. К новеньким постоянно цепляется, удивительно, как он до тебя не добрался. Но все же будь осторожен, ты только две недели учишься здесь, так что- — Замолкни, — перебил Майк. — Слушай, Эдди, — он перевел глаза на друга, — просто смотри в оба, и все будет нормально. Каспбрак ничего не ответил, а остальные Неудачники коллективно решили промолчать о том, что все они в прошлом году тоже были новенькими, поэтому каждый из них пережил нападки Бауэрса и его дружков. И это еще одна из причин, почему они сейчас так близко дружат. Как только урок закончился, Майк с Биллом ушли в столовую. Эдди же хотел подождать Стэна, но тот остался после урока, чтобы что-то обсудить с учителем. — Кстати, Эдди, — пока он не ушел, проговорил Урис, — там во втором коридоре вывесили списки кружков, тебя вроде тоже куда-то записали, иди глянь, заодно посмотри, где я. Каспбрак кивнул, выйдя из кабинета и направившись ко входу в другой коридор. Он наконец дождался момента, когда ученики поутихли насчет инцидента с его матерью, понадобилась всего лишь неделя, но Эдди казалось, что прошла целая вечность, потому что его знатно задолбал стеб, которому он постоянно подвергался. Конечно, забыли об этом далеко не все, так что еще минимум неделю Эдди будет выслушивать всякие оскорбления, но, по крайней мере, уже не в таком большом количестве. Как только парень оказался возле стенда, на котором обычно вывешивали всякие объявления и разные афиши, он быстро нашел списки десятых классов и, пробежавшись по ним глазами, увидел свое имя. Его записали в кружок по астрономии. В принципе Эдди был доволен, так как с детства ему было интересно все, что связано со звездами и вообще с космосом. Стэн же был записан на шахматы, и Эдди мысленно представил и улыбнулся недовольному лицу друга, так как тот терпеть не может шахматы и все, что с ними связано. Но хорошее настроение в миг улетучилось, стоило ему взглянуть на остальную часть списка своего кружка. Просматривая имена, он заметил там Билла и… Ричи. Кто бы сомневался, ну конечно! Конечно, жизнь постоянно подсовывает непонятные сюрпризы, с которыми людям приходится мириться. И ведь ты ничего не можешь сделать, вообще! Эдди тут же пришла мысль о том, чтобы перейти в другой кружок, но он вспомнил, что списки отправляются министерству образования, поэтому пришлось бы переделывать абсолютно все, чтобы просто сменить вид деятельности, а директор школы — слишком ленив, чтобы заняться этим, поэтому он вряд ли согласиться переделывать и без того кропотливую работу еще раз. Но в конце концов, Эдди же не ради скандалов с Ричи туда будет ходить, верно? Они оба являются одноклассниками и ведь как-то же терпят друг друга каждый день на протяжении недели, так что и здесь не должно возникнуть проблем. Просто нужно садиться в другой конец класса и не смотреть на него, но зато постоянно чувствовать на себе его взгляд. Да, супер, это именно то, о чем Эдди мечтал всю свою жизнь. Пока парень раздумывал над всей ситуацией, продолжая стоять возле стенда, его окликнул Стэн. Он подбежал к нему с обеспокоенным выражением лица и встал напротив, пытаясь нормально подобрать слова. — Эдди, там на улице… кто-то написал твое имя на стене, — Стэн смотрел на друга, ожидая реакции. — Мое имя? — переспросил Каспбрак, вскинув брови. — В смысле, там не только твое имя… Короче, я думаю, тебе лучше самому это увидеть. Стэн направился к выходу из школы, Эдди последовал за ним. Из головы мигом улетучились все мысли, было лишь предчувствие, что впереди Каспбраку предстоят две тяжелых недели издевательств вместо возможной одной. Выйдя на улицу и пройдя к боковому входу, возле которого столпилось еще несколько учеников, он увидел огромную синюю надпись, которая гласит: «ЭДДИ КАСПБРАК ГЕЙ». Глаза в миг округлились, сердце стало биться чаще, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Эдди стоял, тупо смотря на стену и не зная, что с этим делать, потому что теперь вся школа будет думать, что он гей. Эдди Каспбрак гей. И это правда. Эдди с детства всегда был в дружеских отношениях только с девочками, с мальчиками же он вел себя как-то по-другому. Конечно, будучи ребенком он не понимал, что испытывает к мальчикам не только дружеские чувства, на тот момент ему казалось, что он просто хочет подружиться с ними. И он дружил, но по-особенному, не так, как это делали остальные. Эдди помнит, когда он ходил в детский сад (ему на тот момент было пять, и это происходило как раз в тот период, когда его мать связалась с церковью), был конец дня, и родители уже приходили за своими детьми. Эдди с другом вышли на улицу, держась при этом за руки. Для того мальчика это ничего не значило, но Эдди отчетливо помнил свои чувства на тот момент: ему было приятней прикасаться к нему, нежели к девочкам. Он не понимал, почему так происходит, но в силу своего возраста относился к этому совершенно спокойно. И когда Соня увидела эту картину, она подлетела к Эдди и оттолкнула его друга в сторону, забрав сына с собой и быстро покинув территорию детского сада. Придя домой, она стала кричать, что он не должен никаким образом связываться с мальчиками, он может дружить с ними, но прикасаться категорически запрещено, потому что это грех (!!!). Каспбрак не мог понять причину гнева матери, но тогда ее слово было для него законом, поэтому он просто делал так, как она ему говорила, сдерживая все эмоции и чувства при себе, и подавляя порывы влечения к парням. С возрастом к Эдди начало приходить понимание того, что все эти годы делала его мать. Он не считал нетрадиционную ориентацию чем-то ужасным, и уж точно не считал это каким-то психическим расстройством. Первая подростковая влюбленность произошла в возрасте четырнадцати лет – Каспбрак испытывал сильное влечение к своему, на тот момент, близкому другу. И, как ни странно, Эдди быстро принял тот факт, что он гей. Не было никакой стадии отрицания или что-то в этом роде, просто в тот момент в нем проснулись все те чувства, что он усердно прятал от самого себя на протяжении долгих лет. Соне, конечно, он ничего не говорил по этому поводу, и у него всегда был заготовленный ответ на вопрос о своей личной жизни: «Пока что отношения мне неинтересны». Эдди не стыдился своей ориентации, но одно дело, когда человек тактично задает вопрос на эту тему, а другое – когда какой-то подонок пишет об этом на одной из школьных стен. Ситуация застала Эдди врасплох. Разумеется, за спиной доносились смешки, все больше учеников выходило на улицу, чтобы взглянуть на красивую надпись, слухи о которой тут же разлетелись по школе. Каспбрак развернулся, увидев в стороне Неудачников, которые с сожалением смотрели на всю эту картину. Билл решил первым подойти к Эдди, за ним потянулся Майк. — К-кто… это п-правда? — осторожно поинтересовался Билл, боясь еще больше расстроить друга. Тот вместо ответа едва заметно кивнул. — И к-как об этом узнали? На этот вопрос Эдди не дал ответа, потому что сам его не знал. Он никому из Неудачников не говорил о своей ориентации, да и в принципе Каспбрак никогда не затрагивал эту тему, потому что считал, что если собеседнику будет интересно узнать про это больше, то он сам спросит у него. Тут Эдди развернулся, чтобы оглядеть собравшуюся толпу. В стороне он заметил Тозиера, который как обычно ржал вместе с остальными. И тут до Эдди дошло. Ну конечно! Конечно, это все устроил Ричи, потому что больше просто некому. Никто не пристает к Эдди, кроме Тозиера, потому что всем откровенно плевать на Каспбрака и что там происходит у него в жизни, а вот Ричи, по всей видимости, далеко не все равно. Он цепляется к Эдди с первого дня, как тот появился в этой гребаной школе, так что тут даже думать не надо, без лишних слов понятно, кто старается выставить своего одноклассника не в лучшем свете. Эдди почувствовал злость и еще большую ненависть, которая переполняла его. Он не знал, куда выплеснуть все эмоции, но понимал, что подходящего момента больше может и не быть. Эдди сорвался с места, встав возле стены. Он не стал ждать, когда все успокоятся, чтобы его было слышно, поэтому тут же начал говорить. — Послушайте, вам серьезно настолько смешно от этого? — прозвучал громкий голос, заставивший всех более-менее успокоиться. — Какой-то придурок написал о моей ориентации на стене, и вы все реально с этого ржете? Ладно, я не против, потому что мне глубоко насрать, что обо мне думают другие. Но все же я очень сильно хочу обломать вам весь кайф от издевательств надо мной, поэтому скажу: да! Да, я гей, — после этих слов все окончательно затихли, уставившись на Эдди. — И пусть вся школа об этом знает, чтобы больше на эту тему вопросов не возникало. Вас что-то не устраивает? Тогда просто завалите ебальники, ладно? Не нужно устраивать весь этот цирк, в котором, кстати, далеко не я являюсь клоуном. Ученики опешили от такого расклада событий, они стояли, переглядываясь и перешептываясь между собой, иногда переводя взгляд на Эдди. — Чего вы встали? Валите отсюда, — крикнул Майк, подойдя к другу. — Концерт окончен. Ребята стали медленно двигаться по направлению входа в школу, и вскоре на улице уже практически никого не было. Возле той стены остались стоять Неудачники и еще несколько ребят, которые разговаривали на какую-то свою тему. — Так маменькин сыночек вдобавок ко всему еще и гей? — со спины раздался знакомый голос, который становился все ближе. Эдди, конечно, тут же узнал его, и вспомнив, кто вообще устроил весь этот балаган, руки снова непроизвольно сжались в кулаки. — И что, в каком возрасте ты лишился девственности? Первый раз у тебя случился с девушкой или с пар- Ричи не успел договорить, так как Эдди, резко развернувшись, врезал ему кулаком по носу, из-за чего очки Ричи тут же полетели на землю. Тозиер схватился за нос, из которого уже шла кровь. Эдди смотрел на него с презрением и привычной им обоим ненавистью, которая после сегодняшнего случая стала в разы сильнее. — Ты совсем, блять? — хриплым голосом проговорил Ричи. Неудачники, в это время стоявшие совсем неподалеку, с огромными глазами смотрели на разворачивавшуюся сцену. Майк хотел было одернуть Эдди, но Стэн не дал ему этого сделать. — Это я совсем? — сухо ответил Эдди. — Да, ты, Каспбрак. Чем я сейчас тебе, блять, не угодил? — Ричи продолжал гнуть свое, держась все это время за нос, но при этом стараясь смотреть на Эдди. Тот в свою очередь подошел ближе к Тозиеру. — Тем, что ты вообще существуешь. После этих слов Эдди, немедля, подхватил рюкзак и направился в школу, стараясь как можно скорее забыть обо всем случившемся.