Редкая болезнь солнца...

– На тренировки? – переспрашиваю я, хотя, конечно же, знаю, о каких тренировках речь. Разве я могу не знать? Он каждый день проезжал у меня под окнами с доской для плавания и прочей плавательной всячиной под мышкой, а на рюкзаке красовалась эмблема команды. Да еще местная газета чуть ли не еженедельно писала о том, как Маттео установил на сборах очередной рекорд. – Да, я занимался плаванием, участвовал в соревнованиях. Искорки в глазах Маттео, делавшие его таким привлекательным, вдруг погасли. – Занимался? А сейчас не занимаешься? Маттео пожал плечами: – Долгая история. Я переключаю передачу, надеясь вернуть ему хорошее настроение. – Действительно странно, что ты знаешь мой дом. Правда? – Да… Он по-прежнему грустит. Волшебство, которое нас окутывало, испарилось. Может, в следующий раз (если следующий раз будет) оно вернется. А пока мне лучше исчезнуть. – Ну, я пойду. Спасибо за компанию, – говорю я и, сделав два шага, слышу, пожалуй, самые приятные слова, когда-либо звучавшие на испанском: – Луна?.. Как насчет того, чтобы куда-нибудь пойти? Я резко оборачиваюсь: – Вместе? Он смеется, превращаясь в прежнего беззаботного Маттео. – Нет, вообще. По отдельности. Вместе, конечно же! Я начинаю нервничать. Как рассказать Маттео про мою болезнь? Согласится ли папа меня с ним отпустить? Если да, то не напорю ли я опять какой-нибудь чепухи? Но вдруг до меня доходит: это же Маттео Бальсано – парень моей мечты! Я должна попробовать. Ради Амбар и Кароль, а главное, ради себя самой. – Я… весь день буду занята. Освобожусь только поздно вечером, – говорю я, стараясь обходить трудные темы. – Я тоже к вечеру освобожусь, – отвечает Маттео, опять слегка пожимая плечами. Как мило это у него выходит! – Тогда напиши свой номер вот здесь. – И я подхожу к нему, листая блокнот в поисках страницы, не исписанной стихами или аккордами и не исчирканной каракулями. Вот, нашла. И что я вижу? На первом же свободном листке Маттео уже вывел аккуратными печатными буквами свое имя, а рядом номер телефона. – Ого! Ловко! – восклицаю я и перестаю теребить блокнот. Маттео в очередной раз растапливает мое сердце улыбкой: – Это еще один мой приемчик. Я опытный. Несколько секунд мы оба просто стоим и улыбаемся. Наконец мне становится немножко неловко, я прощаюсь, теперь уже по-настоящему, и бегу к дому. У меня свидание! С Маттео Бальсано! Оглянувшись, я вижу, что он не ушел. Смотрит на меня и улыбается. Я машу ему, уже не чувствуя неловкости. Мне тепло и приятно. Как будто внутри меня зажегся огонек. Маттео Бальсано хочет со мной встретиться! Со мной! Это для меня пока непривычно – думать о живом, настоящем Маттео, а не о картинке, которую я видела из окна. Он, кажется, отвечает мне взаимностью. Становится чуточку страшно. В хорошем смысле. По-моему, мне это нравится. Едва я успела встать с постели, как Амбар ворвалась ко мне с криком: «Выкладывай все начистоту!» Я, конечно, уже послала ей эсэмэску, но моя подруга требует устного отчета. Растянулась на моей кровати и приготовилась слушать. Я подбираю слова, чтобы правильно передать все подробности: как лунный свет танцевал между нами, когда мы шли домой, как Маттео пригласил меня на свидание, а его имя и телефон оказались уже записанными в блокноте. Значит, он заранее решил, что хочет со мной встречаться. С его стороны это не было секундной прихотью или ошибкой. Мы с Амбар улыбаемся друг другу, и я чувствую себя такой глупой… такой до глупости счастливой… – Романтично – аж тошнит, – говорит она наконец. Я вздыхаю и прикладываю ладонь к сердцу: оно бьется быстрее обычного. Хотя прошло уже много часов. – Знаю. Это было как в сказке. Амбар садится и берет меня за руку: – Значит, он нормально отнесся к твоей ПК? Я чувствовала: так и будет. Знала, что он не козел какой-нибудь. Иначе не передала бы твой блокнот в его загребущие лапы, честное слово. Я принимаюсь грызть ногти. Пытаюсь сохранить невозмутимый вид, чтобы не пришлось говорить правду, но подруга слишком хорошо меня знает. – Нет, Луна! – стонет она. – Неужели ты ему не сказала? Думаешь, он ничего не заметит, когда ты начнешь таять у него на глазах, как ведьма из «Волшебника страны Оз»? Пацаны, конечно, туго соображают, но не настолько же! Я морщусь: