Редкая болезнь солнца...

– Что значит «не подвернулся»? – переходит на крик Луна. Я зажимаю ей рот. Моему папе совершенно ни к чему знать а) о том, что мне понравился мальчик; б) о том, что он пригласил меня на свидание; в) о том, что я не сказала ему про свою болезнь. Амбар высовывает язык и лижет мне руку, пока я не отнимаю ладонь. – Это значит: он не поинтересовался, страдаю ли я генетическим заболеванием, которое не позволяет выходить на солнце, и я не ответила «да», – шепчу я, надеясь, что она поняла намек и теперь будет говорить тише. Подруга пытается возражать, но я, пока она снова не задала мне жару, наношу упреждающий удар: – Послушай! Когда люди узнают о твоей болезни, ты перестаешь быть для них человеком и становишься медицинским случаем. Это все рушит. Впервые в жизни Амбар не может придумать хлесткого ответа. Только легонько пинает мою ногу. Я знаю, что она имеет в виду. Да, черт возьми! Паршиво… Я вяло улыбаюсь, ведь она меня понимает – по крайней мере, насколько способна понять. Она видит, как мне тяжело, оттого что я не могу заниматься тем, чем хочу. И мы обе осознаем: ни мне, ни ей не под силу это изменить. – Я обязательно скажу ему. При следующей же встрече. Годится? Обещаю. Как только узнаю, когда мы увидимся… – Я это тебе хоть сейчас скажу, – говорит Амбар, вскакивая с кровати. – Помнишь зануду, который работает со мной в кафе? – Того ботаника, которого ты ненавидишь? И который от тебя без ума? – Перестань! – возмущается Амбар. – Ну да, он самый. Себастьян. Так вот, его предков сейчас нет в городе. Он устраивает вечеринку и попросил меня привести друзей. Я приведу тебя, а ты приведешь Маттео. Прямо сегодня? Нет, я не готова. Необходимо время, чтобы решить, что надеть, еще, может быть, постричься, ну и… не знаю… купить какую-нибудь косметику и разобраться, как ею пользоваться. Мне нечасто бывает нужен вечерний макияж, поэтому даже не соображу, с чего начать… – Что? Нет-нет! Я не могу, я не… Разве я не должна ждать, когда он сам меня куда-нибудь пригласит? Амбар кивает: – Всенепременно. Его оруженосец пришлет тебе голубя с запиской, мол, не согласна ли ты объединить ваши королевства? У нас что, восемнадцатый век? Ты молодая, сексуальная, смелая женщина, хозяйка собственной жизни! И ты, черт подери, пошлешь ему эсэмэску тогда, когда тебе нужно! – Она бросает мне телефон. – Не рассусоливай. Сразу к сути дела. Я пялюсь на погасший экран. В голове у меня сейчас так же пусто. Нет, я не могу! – Если ты не напишешь ему, напишу я, – угрожает Амбар. Зная, что это не пустая угроза, я начинаю набирать текст. Первый, какой приходит в голову, без раздумий и поправок: «Привет! У моего друга сегодня вечеринка. Приходи, если хочешь». Нажимаю «отправить», пока не струсила и не передумала. Как только сообщение уходит в стратосферу, Амбар говорит: – Слегка набей себе цену. Я пишу: «Мне все равно, придешь ты или нет». Отправляю. Вот. Так лучше. – И пусть не думает, что ты идешь туда только из-за него, – продолжает моя подруга. «У меня много друзей», – быстро добавляю я. Господи! Неужели обязательно так усложнять? Амбар выхватывает у меня телефон и читает мой шедевр. Стонет. – Чего? – Мертвого кота помнишь? Я киваю. – Это то же самое, – заявляет она. – Да нет же! – взвизгиваю я. – Он решит, что не просто не нравится тебе, а ты его прямо-таки ненавидишь. – Помоги исправить. Амбар берется за дело, но мобильный вдруг сигнализирует о том, что получено сообщение. Подруга смотрит на экран, потом на меня. Она улыбается. – Наплюй. Все хорошо. Сработало. – Что? – Я уже ничего не понимаю. – Что сработало? И как? Амбар показывает мне мой телефон. Маттео ответил: «Приду». Теперь с моего лица не сходит улыбка. Действительно получилось, хотя я и не знаю почему. – Осталось уговорить папу, чтобы он меня отпустил, – шепчу я, показывая большим пальцем на закрытую дверь. – Это я беру на себя, – отвечает подруга и выбегает из комнаты. Когда я догоняю Амбар, мой отец уже говорит ей: – По-моему, это неудачная идея. Родителей я не знаю, мы оба не в курсе, что там будет за вечеринка. А Луна вовсе незнакома с теми ребятами. Он мечется по кухне и хватается за все подряд: разгружает посудомоечную машину, убирает посуду в шкаф, открывает и закрывает ящик с приборами, – лишь бы только не смотреть моей подруге в глаза. – Я знаю Себастьяна! – возражает она. – Мы вместе работаем. Он тихоня. Все будет спокойно и прилично – как при родителях.