Редкая болезнь солнца...

«Твой папа делает вид, что спокоен. На самом деле сходит с ума. Спрашивает, знаю ли я, где ты». «Час ночи. Луна, спускайся с небес на землю!» «Два часа. Ты знаешь, где твоя лучшая подруга? Я не знаю, где моя». «Три. От тебя ни слуху ни духу». «Ок, начинаю сходить с ума!» «Ты умерла? Да или нет? Ответь!» «До восхода два часа. Луна, ты рискуешь!» «Домой!!!» «Живо!!!» Непонятно, с чего это Амбар так на меня напустилась: она ведь и сама все эти дни до утра гуляла с Себастьяном. Я помню, что скоро нужно возвращаться домой. Неужели подруга держит меня за круглую дуру? – В чем дело? – спрашивает Маттео. – Да так, пустяки, – говорю я, и у меня возникает идея. – Видимо, Амбар просто не привыкла меня с кем-то делить. Я ведь провожу так много времени с тобой! Завтра надо будет побыть с ней, чтобы она не чувствовала себя брошенной. – Ох, девчонки! – вздыхает Маттео, закатывая глаза. – Ну а сейчас, наверное, я должен отвезти тебя домой, да? Мне хочется этого меньше всего, но я соглашаюсь. Маттео встает, отряхивает песок и подает мне руку: – Жаль, что мы не можем заночевать прямо здесь. Здорово было бы проснуться, обнимая тебя, а не старого плюшевого медведя. Мне тоже хочется проснуться рядом с ним. Но мне понравилась эта картинка: Маттео тискает мягкую игрушку – друга своего детства. – Как-нибудь, перед тем как ты… займешься тем, что решил делать осенью, мы обязательно здесь заночуем. – Договорились, – отвечает он. – Ну а завтра я веду тебя на свидание по всей форме, ладно? Кивнув, я сбрасываю бомбу: – Отлично. Завтра ты познакомишься с моим отцом. Маттео останавливает машину, я выхожу, иду к дому, а отец уже ждет меня на пороге. Волосы у него всклокочены, как будто он всю ночь нервно их ерошил. Глаза ввалившиеся, усталые. Он обнимает меня так, что я чуть не задыхаюсь. – Извини, – говорю я, уткнувшись ему в плечо. Он отстраняется и в упор смотрит мне в глаза: – Никогда больше не пугай меня так, Луна! Я думал, ты умерла. Я понятия не имею, кто этот мальчик и чего ради он вздумал всю ночь продержать тебя на улице… – Маттео не виноват. Это все я. – Еще чуть-чуть – и ты попала бы под действие ультрафиолетовых лучей! – Теперь, увидев, что я жива и здорова, папа начинает сердиться. – Ты сама должна прекрасно знать, к чему это может привести! – Пап, остынь. Посмотри на меня. Все же в порядке. – Просто на этот раз тебе повезло! – Сейчас он так взвинтился, что прямо-таки выплевывает слова: – Поверь мне, Луна, ты играешь с огнем! А я делаю все, чтобы ты не обожглась. Я глубоко вздыхаю. Отец обращается со мной как с ребенком. Это становится невыносимо. – Папа! Послушай. Я уже выросла и могу сама принимать решения. Мне жаль, что мое позднее возвращение заставило тебя переживать, но со мной все хорошо. – Чем сильнее я нервничаю, тем выше и громче становится мой голос. – Нет, мне не просто хорошо. Я еще никогда в жизни не была так счастлива! Можешь ты это понять? Папа грустно качает головой: – Я могу понять только одно: моя девочка готова отбросить все, над чем мы так упорно работали, ради какого-то мальчишки, который не уважает правила нашего дома и легкомысленно относится к ее здоровью. – Перестань осуждать Маттео! Ты его даже не видел! – кричу я. – Он лучше всех, кого я встречала! Он добрый, и я не знаю парня, который был бы лучше воспитан. Проблемы у тебя не с ним, а со мной, твоей дочерью. Если ты не заметил, я уже взрослая, папа! Это когда я была маленькой, ты мог увеличить фотки, которые сделал на сафари, и устроить для меня в подвале искусственную африканскую саванну. Но теперь мне этого недостаточно. Я хочу выйти на свободу и жить по-настоящему! У отца глаза на мокром месте. Я так разнервничалась, что тоже вот-вот заплачу. Подумать только! Ночь была чудесной, но за считаные минуты сказка обернулась кошмаром. – Твой доктор предупреждала меня, что в определенном возрасте это может начаться, – говорит папа так, будто обращается к самому себе. – Но до сих пор ты была такой дисциплинированной, что я ей не верил. Я подхожу, обнимаю его и кладу голову ему на плечо: – Папа, все в порядке. Более того, все замечательно. Пожалуй, с того дня, как мне поставили диагноз, я ни разу не чувствовала себя так прекрасно. Позволь мне быть нормальной. Пожалуйста. Отец немного расслабляется и тоже обнимает меня: