Редкая болезнь солнца...

– Извините, что в последнее время пропускала визиты, – говорю я, на тяжелых, деревянных ногах подхожу к столу и взбираюсь на него. Доктор понимающе улыбается: – Иногда мне кажется, что родители переносят ПК еще тяжелее, чем сами больные. Папа просто хотел тебя защитить. – А я вот так отблагодарила его за все жертвы, на которые он ради меня пошел. Мне хочется заплакать, но слез как будто уже не осталось. – Не будем оглядываться назад, Луна. Давай лучше постараемся вместе справиться с тем, что ждет нас впереди. Кивнув, принимаюсь разглядывать яркие картинки на стене, чтобы не смотреть, как медсестра одну за другой наполняет пробирки моей кровью. За многие годы я усвоила, что мне лучше не видеть ни иглы, ни темно-красной жидкости, которая из меня вытекает. Такой вот из меня вампир. Следующий этап – кабинет компьютерной аксиальной томографии. Меня отвозят туда, хотя я утверждаю, что могу дойти сама. Но если честно, ходить мне сейчас действительно тяжело. Под жужжащим светящимся аппаратом я лежу неподвижно, и меня одолевает сон. Просыпаюсь, когда медсестра говорит, что пора возвращаться в смотровую. Там врач и медсестра вооружаются огромными очками, похожими на гарнитуру виртуальной реальности, и начинают изучать каждый дюйм моего тела, зашифровывая все, что видят: «Диспластический невус, четыре миллиметра. Врожденный невус, наблюдается рост. Вот здесь высыпали лентиго». И все такое прочее. Я слушаю и гадаю, что все это значит. Интересно, о чем в эту минуту думает Маттео. Простит ли он меня? Увижу ли я его когда-нибудь? Если смотреть на вещи объективно, вряд ли. Во-первых, папа не допустит, а во-вторых, зачем Маттео нужно со мной встречаться после того, как я обманула его доверие? «Все! – заключаю я. – Мне повезло, какое-то время мы были вместе. Я испытала то, чего и не надеялась испытать. Но теперь я снова Рапунцель и никогда больше не выйду из своей башни. Как это было глупо – думать, что я могу поступить в колледж и завести серьезные отношения с парнем, как нормальная девушка!» – Ладно, Луна, – говорит наконец доктор. – Ты одевайся, а я пойду позову твоего папу. Как будешь готова, приходи в мой кабинет. Я натягиваю легинсы и футболку, засовываю ноги в кеды, плетусь по длинному коридору и усаживаюсь перед внушительным столом красного дерева. Папа уже сидит в соседнем кресле, напряженно глядя на доктора. – Воздействие солнечного света минимальное, – начинает она. – Те последствия, которые видны сейчас, пройдут. Папа кладет ладонь на мою руку, мы оба улыбаемся. Может, все не так уж плохо. – Но… – продолжает врач. На папином лице появляется болезненное выражение. У меня подводит живот. – Как ты знаешь, Луна, у тебя особая разновидность ПК. Болезнь не проявляется, пока не произойдет то, что способно сыграть роль спускового механизма. Случилось это или нет, мы сможем понять не раньше, чем будут готовы результаты анализов. Отец подается вперед: – А если случилось?.. Я, затаив дыхание, жду ответа доктора . – Не будем торопить события, – говорит она. – Обещай, Луна, что немедленно известишь меня, если заметишь симптомы: дрожание, боль в мышцах, проблемы с моторной функцией. Я киваю. Руки у меня уже трясутся. Это симптом или просто усталость? Сейчас все кажется дурным знаком. – Слышно ли что-нибудь о новом препарате? – Пока нет. Я узнавала на прошлой неделе. Надеюсь, что в нашем случае отсутствие новостей действительно хорошая новость. Плохих мой папа и так уже выслушал слишком много. Он такого не заслуживает. Добравшись до дому, я падаю без сил. Проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений и теряюсь в нем, как в черной дыре. Словно готовлюсь к настоящей смерти. Если она будет такой, то я сделаю все возможное, лишь бы избежать этой давящей тоскливой темноты. Просыпаюсь я поздно, вялая и раздраженная. Не хочется ни есть, ни смотреть кино, ни разговаривать. Приходит Амбар. Она знает: достаточно быть со мной рядом, а приставать ко мне ни к чему. Пусть каждая занимается своим делом. Я рассеянно извлекаю из гитары нестройные звуки, а Амбар якобы читает психологическую колонку Кароль, но я-то вижу, что она ни разу не прокрутила текст дальше. Мой телефон постоянно вибрирует. Я не отвечаю. Все равно ничего хорошего не выйдет. Результат в любом случае известен заранее. Чем тянуть, лучше сразу рубить с концами. – Конечно, изобразить недотрогу иногда полезно – я сама тебе это советовала, – говорит Амбар, – но ты хотя бы посмотри, что парень хочет сказать. Телефон снова вибрирует, я мотаю головой. Амбар хватает его и начинает читать эсэмэски. – Он спрашивает, можно ли ему прийти поговорить… – Не читай, – отмахиваюсь я. – Просто удали. – Луна… Я поднимаю голову и смотрю Амбар прямо в глаза: – Если я прочту сообщения, то начну отвечать, он ответит мне, и в итоге мы встретимся, а этого не должно быть. Нет. – Почему? Ты не обязана становиться мученицей и оберегать его ранимую душу. Он большой мальчик. Уверена, он справится… Я прерываю Амбар на середине фразы. Впервые за все время нашей дружбы она не понимает, что я чувствую. – Зато я не справлюсь! – кричу я, и слезы градом катятся по моим щекам. – Не могу. Ему будет больно, а я не хочу причинять ему боль. Пожалуйста, просто возьми и удали все эсэмэски. Амбар выполняет мою просьбу с явной неохотой. Вижу, ей тяжело, оттого что тяжело мне. Она прощает меня, хотя я на ровном месте наорала на нее, повела себя как стерва.