тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

шестой курс

       — Аддамс! Твою-то мать, это серьезно ты? — Ли, стоящий около входа в Большой зал после церемонии открытия нового учебного года, чуть ли не поперхнулся воздухом при виде подруги.        — Что-то не так, Джордан? Ты хочешь сказать, что я изменилась? — иронично спросила Фестер, поправляя короткие волосы.        За лето она успела теперь уже самостоятельно обрезать их, и это смотрелось не так уж плохо. Ещё она научилась пользоваться косметикой, и получалось, хоть и криво-косо, но всё же симпатично. Так она выглядела намного взрослее.        — Он хочет сказать, что ты, дамочка, всё такая же задница, как и раньше, — подошедший сзади Фред легонько шлепнул тетрадкой по затылку подруги.        Вместе с ним подошли Джордж и Анджелина. Последняя тут же, с веселым визгом, кинулась на шею Фесси.        — Фарси, я в шоке! Я теперь капитан Гриффиндора по квиддичу, представляешь!? — взвизгнула она.        Фестер выдавила из себя улыбку. Она, разумеется, была рада за подругу, но слышать о том, что Джонсон заняла место Оливера, было крайне неприятно. Окончательно принять мысль о том, что Вуд больше не вернется в школу всё ещё не удалось.        — Стоило ожидать! — Фесси похлопала Анджелину по плечу, когда та отстранилась от неё, чтобы оценить её внешний вид.        — А ты круто изменилась, — подметила она. — В лучшую сторону, должна заметить.        Фестер смущенно улыбнулась. Анджелина и сама за лето превратилась в самую настоящую взрослую, красивую девушку.        Позади Джонсон стоял Джордж. Он смущенно смотрел на Фестер. О, Господи, ему было так стыдно вот так просто стоять перед ней. Но говорить ему было нечего.        Точнее, наоборот — слишком многое нужно сказать и выяснить перед тем, как снова просто заговорить с ней.        — Как Кэти? — спросила Фестер, пытаясь отделаться от немой паузы.        — Уже в своей комнате. Сильно болеет, — буркнул Джордж. — Как прошло лето?        Фестер заметно помрачнела. К чему он спрашивает об этом? Знает ведь, что всё было еще хуже, чем плохо.        Она не собиралась ему отвечать, так что Фред, обыденно взяв всю инициативу на себя, встал прямо перед подругой, прерывая их с Джорджем зрительный контакт. Ну и правильно.        — Воссоединение старых-добрых друзьяшек — это, конечно, мило. Но вам не кажется, что нам пора бы разобрать сумки?

***

       — Я пролистал за ночь ве-е-есь этот толстенный словарь по рунам! Один вопрос: в какую задницу ты меня затащила, Аддамс? — пожаловался Фред, плюхнувшись на стул рядом с подругой.        Изучение древних рун Фестер выбрала ещё на четвертом курсе, и считала этот предмет куда более рациональным, чем то же прорицание, к примеру. Фред, узнав о том, что выбрала подруга, потащился за ней, чтобы проводить больше времени вместе с ней, но отдельно от Джорджа и Кэти.        — Это только кажется скучным, Фредди, — она улыбнулась, глядя в лицо друга, которое выражало явное сомнение. — В прочем-то, тебя никто не заставлял выбирать предметы, которые я выбрала для себя.        — Я могу расценивать это, как заявление о том, что ты не хотела бы лишний раз видеть меня?        — Если я скажу «нет», ты послушаешься?        — Конечно нет… — он, с самодовольной улыбкой, открыл учебник, тут же скривившись от обилия букв. — … и ни одной картинки!        — Это тебе не детская раскраска, Уизли, — Фестер пожала плечами, рассматривая учебник. — Тем более, на сорок восьмой странице как раз-таки куча иллюстраций! — заметила она, поднимая взгляд на друга. — О, Господи, только не это…        В двери она заметила Кэти. Она вошла в класс под руку с Джорджем и выглядела уже совершенно здоровой. Чего не скажешь о её парне — младший Уизли был бледным, как сама смерть. Белл довольно подмигнула Фестер, быстро поцеловав Джорджа в шею.        — Твою-то за ногу… Кто забыл посыпать порог солью? Демонюги так и прут сюда! — Фред недовольно цокнул, громко хлопнув рукой по столу, когда парочка присела за столик напротив. Все четверо понимали, что Кэти села рядом только для того, чтобы позлить Фреда и Фестер. — Джорджи, я думал, ты останешься в комнате сегодня, — он наклонился к болезненно выглядящему брату. — Посмотри только, за тобой уже Банши* по пятам ходит! — он кивнул на его девушку.        Кэти, закатив глаза, со всей силы ударила учебником по руке Фреда. Он тут же отдернул её, зашипев от боли. На месте удара остался красный след. Фестер съежилась, как изюм на солнце, от злости.        — Следи за своими руками, Кэти! — Фестер с отвращением поджала губы, не имея сил промолчать.        И Джордж, и Кэти тут же повернулись к ней. Последняя самодовольно улыбнулась.        — Следи за своим проклятым недоумком, Фарси, — прошипела Кэти. — Удар учебником по его противным ручонкам — меньшее из всего, что я могу сделать.        Джордж недовольно толкнул её ногой под столом, нахмурившись. Он тоже чувствовал, что девушка перебарщивает — слышать такое о родном брате было более, чем неприятно.        — Из противного в этом классе только твой чертов язык, — в порыве чувств Фестер почти подскочила со стула, но Фред остановил её.        В голове мешались мысли. Они буквально давили на череп изнутри, так, что это чувствовалось физически. Боковым зрением она замечала на себе печальный взгляд Джорджа. Неужели хотя бы сейчас он понял, что его девушка — та еще стерва?        — Все хорошо, Фесси, успокойся, — прошептал Фред, легонько тряхнув подругу за плечо.        — Мой язык — противный? — Кэти приподнялась, чтобы видеть Фестер из-за Фреда, который загораживал её. — Вот Джордж, например, так не думает, — с этими словами она развернула его к себе и жарко поцеловала, запустив руку в его волосы.        Фестер все видела, как бы отчаянно Фред не старался приобнять её, не позволяя смотреть на это.        Она тяжело выдохнула, чувствуя, как сердце будто бы связывали тугими веревками. В груди все сдавило и дышать стало безумно трудно, так что она вздернула голову, чтобы слезы не выкатились из глаз, и глубоко вдохнула.        Как отчаянно она надеялась, что после всего, что случилось, её чувства пропадут. Что станет легче. Но нет. Стало еще хуже — теперь её чувства метались туда-сюда пуще прежнего.        Если раньше она просто восхищалась им, то сейчас… Жутко сложно — ненавидеть, но любить; знать, что ему безразлично, но надеяться, что все изменится.

***

       Уизли, Поттер и Грейнджер шли по коридору, обсуждая только что прошедший урок заклинаний, когда Рон внезапно остановился и подошел к стоящей у окна Фестер.        — Ты не знаешь, где Фред и Джордж? Они забрали мою палочку и мне влепили «тролля» по заклинаниям!        — И тебе привет, Рональд, — простонала Фестер, поглаживая рукой щеку. — С какого я должна знать, где носит твоих братьев?        — Тебе-то они хоть иногда об этом сообщают, — Рон пожал плечами, грустно выдохнув.        — Что-то случилось? — Гермиона, конечно же, не могла не заметить, что Фестер явно напряжена. Да и прижатая к щеке ладонь о чем-то говорила.        — Зуб болит… — прошипела Фестер. — Помфри, как на зло, не в школе. Уехала собирать травы…        — О, так чего ты сразу не сказала Гермионе? — спросил Рон.        — Может, потому что они еще не виделись, не думал об этом? — Поттер закатил глаза, а Фестер лишь отстраненно кивнула. Боль слишком мешала ответить хоть что-то.        — Ох, пойдем, скорее! — Гермиона схватила её за руку и потащила в неведомом направлении.        — Куда? — Фестер свела брови то ли от боли, то ли от непонимания.        — Тебе нужна корица! Мои родители — дантисты, они лечат зубы, — объяснила Гермиона. — Приложишь к зубу корицу — станет намного легче.

***

       — Ну хватит уже стонать, серьезно, нам вставать через несколько часов! — Анджелина почти плакала от того, как сильно хотелось спать.        — Мне больно! — пропищала Фестер. — Тоже мне, подруга…        — Фесс… дорогая моя, сходи к домовикам и возьми себе ещё корицы, пожалуйста! Мне правда жалко тебя, но я так хочу спа-а-ать…        Анджелина почти засыпала, когда говорила это. А Фестер решила послушаться её, иначе проснуться на уроки ей действительно не удастся.        Она накинула мантию, чтобы не идти через весь замок в одной пижаме, и вышла из комнаты. В гостиной горел светильник. За столом сидел Фред.        Фестер улыбнулась, понимая, что действительно хорошо повлияла на Фреда — теперь учиться даже ночью для него вошло в привычку. Она, тихонько подкравшись сзади, запустила руку в его волосы и потрепала их.        — Не думал подстричься? — спросила она, заметив, что кончики рыжих волос уже вот-вот лягут на плечи.        — Фестер? — его голос показался напряженным, а когда он развернулся…        — Ой! Джордж… прости, я подумала…        Сердце на секунду замерло. И как можно было так облажаться? Очень хотелось надеяться, что таким образом повлияла зубная боль, не позволяющая думать нормально.        — … что я — Фред, да? — спросил он с какой-то досадной улыбкой. — Раньше ты нас не путала.        — Стала забывать, как ты выглядишь, — Фестер пожала плечами.        Прозвучало это довольно грубо. Но особого волнения по поводу этого не возникло. Только Джордж теперь еще сильнее ссутулился, тоскливо глядя на собственные колени.        — Чего не спишь?        — Зуб болит. Вышла за корицей, — она неловко завела руки за спину. Было очень волнительно снова говорить с ним наедине, — а ты?        Фестер снова не могла понять саму себя. Она ведь не хотела говорить с ним. Он так неприятен для неё. Но что-то, все-таки, ужасно к нему тянуло. Как же тяжело.        — Делаю задание по трансфигурации. Не могу найти формулировку заклятия, превращающего что-либо в мыльные пузыри.        — «Эбублио», — подсказала Фестер, от смятения приподнявшись на носочки, и тут же опустившись обратно.        — Спасибо, — Джордж снова неловко улыбнулся, наконец-то подняв взгляд на подругу.        — Я пойду… Удачи с тестом, — Фестер резко развернулась, чтобы выйти из комнаты, но её остановили.        — Я, вообще-то, уже закончил… — сказал Джордж, неловко придерживая её за локоть.        Его прикосновения, которые еще в начале прошлого учебного года были чем-то абсолютно обыденным, теперь чуть ли не заставляли её вздрогнуть.        Она раздраженно задержала взгляд на его руке, которую тут же скинула со своей, резко дернувшись, и посмотрела на него.        — И что теперь?        — Ну… может, мне сходить с тобой? — он изо всех сил старался не отрывать от неё взгляда.        Джордж точно знал, как влияет на людей то, что он смотрит прямо в их глаза. Фестер недоверчиво сложила руки на груди — эта привычка передалась ей от Фреда.        — Нет.        Уизли закатил глаза. Ничего другого он и не ждал.        — Знаешь, тут ведь тоже есть упыри, — он смотрел на нее с явным вызовом, чуть наклонив голову, так как она была ниже ростом.        — Одного я вижу прямо перед собой, — она поджала губы.        Хотелось скорее закончить этот разговор и убежать.        — У меня дома ты боялась ходить одна.        — Теперь я могу колдовать, Уизли! Завязывай пудрить мне мозги!        Джордж не успел остановить её на этот раз, так что она быстро выскочила из комнаты. Биение сердца в один момент показалось настолько сильным, что начало болезненно отдаваться в висках, а руки немного подрагивали. Отличное дополнение к ужасной зубной боли.        В коридоре, как всегда, в ночное время было темно — все факелы погасли. Фестер протянула руку к карману своей мантии и устало хныкнула, когда не нашла там палочки.        — Ну бл... — она не успела прошипеть кучу запланированных ругательств, которые усвоила благодаря Фреду, так как её перебили.        — Забыла палочку, самостоятельная волшебница? — Джордж стоял сзади, со своей палочкой, которая уже освещала пространство, и хитрой улыбкой.        С таким самодовольным выражением лица его было проще простого перепутать со старшим братом. Фестер сжала кулаки, а в горле встал ком от злости и разочарования. Почему так сложно просто дойти до этой треклятой кухни?        — Ты сходишь со мной? — она спросила так, будто это вовсе не являлось просьбой. Просто сухой вопрос.        — Схожу-у, — протянул Джордж. Он подошел к ней и вручил свою палочку. — Чтобы страшно не было, — объяснил он.        — «Люмос максима», — прошептала Фестер. Над ними тут же появился большой шар света, и она отдала палочку хозяину, который бездумно моргал, глядя на свет, явно не ожидая такого исхода. — Очень мило, Уизли.        Теперь шар медленно плыл по воздуху перед ними. Джордж был увлечен мыслью о том, какая же сообразительная его подруга.        Некоторое время они шли в полной тишине, иногда поглядывая друг на друга. Оба сильно нервничали.        — Знаешь, я не претендую на звание твоего друга, но… — начал он, в сомнении прикусив свою нижнюю губу.        — О, даже не начинай. Мне действительно хватает друзей.        На самом деле Фестер чуть ли не взвизгнула от его заявления. Было до ужаса интересно, к чему он клонит, но показывать этого не хотелось, так что она даже не посмотрела на него.        — Хватает друзей? Что ты несешь? — Джордж посмеялся. — Настоящих друзей не бывает много.        — Именно поэтому я не хочу слышать о дружбе от тебя! — теперь-то она остановилась, вскочив прямо перед ним. Выдержка достигала своего разумного предела.        — Да? — он чуть наклонился к ней, сунув руки в карманы джинсов, — хочешь сказать, что мы не были настоящими друзьями?        Она поджала губы, не представляя, как может ответить на этот вопрос. Конечно, хотелось думать, что они были настоящими друзьями, по крайней мере, в начале прошлого года. Но настоящая дружба на то и «настоящая» — она навсегда.        — Нет, — фыркнула она, резко выдернув палочку из его кармана и обновив тускнеющее заклинание.        — Что ты несешь? — он нахмурился, грубо выхватив из её рук свою палочку. — Ты говоришь это специально, чтобы сделать мне больно!        — Ох, неужели? Прости, я все время забываю, что ты знаешь о моих намерениях намного больше, чем я сама, чертов ты умник!        Резко развернувшись, она продолжила путь на кухню. Вот только зубная боль теперь отошла на задний план.        Фестер слышала, как Уизли недовольно громко дышит. Сделать ему больно? О, да это ведь просто смешно, после всего, что она потерпела от него и его девушки.        — Неужели ты думаешь, что Фред поступил бы по-другому? Да даже Оливер!        Теперь Фестер вздрогнула, резко почувствовав, как от его слов ноги подкашиваются и её мутит. Как он может говорить такое? Специально давит на самое больное?        — Не смей даже заикаться об Оливере! — она сжала кулаки, убийственно глядя в его глаза. Увидев её сильнейшее напряжение, Уизли заволновался, понимая, что переборщил. — Он умеет дружить в миллионы раз лучше тебя!        — Да? И чем же он лучше?        — Да всем, ясно? Всем!        — Например?        — Например, ему не плевать на тех, кого он зовет друзьями!        — Да? А ещё? — Уизли явно дразнил её.        — Я уже сказала — он всем лучше! Он добрее, отзывчивее, умнее…        — Мм, да ты что?        Джордж до боли сильно сжал губы. Ему было жутко неприятно слышать такое.        — А еще он никогда не поступил бы, как ты!        — Действительно? А как же он поступил бы? — Уизли нагнулся ближе к Фестер, заставляя её немного отойти.        — Нашел бы компромисс!        — Это потому, что он, в отличие от меня, по уши в тебя влюблен, и не видит твоих косяков, верно, Фестер? Ты ведь просто пользовалась им всё это время!        Слезы тут же полились из глаз, и она снова развернулась к нему, но не сказала ни слова. Единственное, что Уизли мог почувствовать в следующую секунду — до жути жгучая пощечина от бывшей подруги.        Теперь она убежала, наплевав на темноту, без него.        С этого момента Джордж чувствовал себя таким виноватым и мерзким...        — Фред, ну пожалуйста. Господи, ты ведь мой брат, в конце-то концов! — Джордж уныло плелся за старшим братом, оглядываясь, чтобы этого не увидела Кэти.        — Я обязательно скажу тебе, если мне вдруг станет не похер на это, — буркнул Фред.        — Джордж, прекращай, — Ли нахмурился, развернувшись к другу. — Она — его лучшая подруга, с чего бы ему так подставлять её?        — Подставлять? — Джордж замер на секунду, а потом снова побежал за ними. — Я, что, для вас — просто подстава какая-то?        — Для неё — да. Я предупреждал тебя столько раз, блять, Джордж! — теперь уже Фред развернулся. — Я тебя не узнаю, ты понимаешь это?        Младший Уизли явно напрягся. Ему редко удавалось видеть обычно максимально несерьезного и позитивного брата в таком состоянии. Кажется, Фестер рассказала ему о вчерашней ночи в особых подробностях…        — Я не собираюсь снова общаться с ней, — тихо сказал Джордж, — я просто хочу извиниться за вчерашнее.        Джордж поднял полные надежды глаза на своего старшего брата, но тот отрицательно покачал головой. Конечно, Фреду было жалко брата, да и, на самом-то деле, он всё это время ждал их перемирия, но… но не теперь. Свою лучшую подругу ему было жалко намного больше.        В конце концов, теперь, когда она осталась без отца, на похороны которого Джордж даже не соизволил явиться, Фред чувствовал на себе некую ответственность за её благополучие.        — Нет, Джордж, прости.

***

       Всё это время Фестер ходила по замку совершенно опустошенная и поникшая.        Выглядела она так мрачно, что даже привычная гриффиндорская форма на ней выглядела как-то особенно тускло.        Она все думала — неужели со стороны всё выглядело именно так? Фестер ведь никогда и не думала пользоваться Оливером! Да и была уверена, что он не влюблен в неё. Неужели Джордж сказал это специально, чтобы надавить на самое больное?        «А пускай почувствует себя виноватым. Не будет лишним», — так сказал Фред.        Это был еще один его способ либо сблизить подругу с братом, либо уже совершенно прекратить их общение.        Чувствовалась совершенная апатия и загнанность. И Оливера, как назло, не было рядом. Он должен был приехать к ней на Рождественские каникулы, но до них ещё невыносимо далеко. Ужасно хотелось скорее увидеть его, обнять, послушать его голос, почувствовать его тепло.        Без него в Хогвартсе пусто. Скучно, холодно, тоскливо. Даже теплая факультетская гостиная не грела без него.        Своими словами Джордж забил конкретный «страйк» по кеглям, на которых ещё держался её оптимизм и терпение. Теперь Фестер не могли хоть немного растормошить ни Фред, ни Ли, ни Анджелина, ни Билл со своими письмами-рассказами о его работе. Никто.        Одна из её слёз капнула на бумагу, когда она писала письмо Оливеру, так что она мигом утерла остальные, чтобы не испортить очередной лист; письмо никак не писалось уже часа полтора — руки дрожали, буквы не формировались в слова, а слова никак не собирались в предложения.        В мыслях было пусто оттого, что их, на самом-то деле, было слишком уж много.

«привет, Олли. у меня всё хорошо… почти. в Хогвартсе проходит турнир трех волшебников. понаехали дамочки из Шармбатона и Дурмстранга. кубок выбрал Поттера, ты уже в курсе? ну, того самого, шрамированного, который выжил. он в команде был ловцом. все охренели. а ещё Седрика Диггори, парня с Пуффендуя. понаблюдаем, че как пройдет. ты не собираешься, случайно, приехать? увидел бы всё своими глазами, круууто ведь. даже Билл Уизли приедет. все веселые, радуются, что им выпала участь наблюдать такое великое дело. я не очень, если честно, этим заинтересовалась. было бы намного интереснее снова получить от тебя парочку уроков по полетам. я очень скучаю, Олли. ооочень сильно. расскажи, как там у тебя дела! уже нашел мне замену или тоже страдаешь от одиночества?

люблю тебя безумно.»

       Пока она писала это, сердце до боли сильно сжималось, а руки и ноги отнимались от подавленности и отчаяния.        Фестер не стала рассказывать ни о Джордже, ни о её действительном состоянии, чтобы не расстраивать друга, так что, нарисовав в углу листа сердечко, быстро запечатала письмо.        На её столе, около зажжённой свечи, грелась новая сова Оливера. Он действительно купил ещё двух, чтобы писать одновременно Фестер и своей матери.        Девушка ласково коснулась перьев совы, желая прикоснуться хотя бы к чему-то, связанному с Оливером. Птица ухнула, прикрыв глаза, и сама подалась головой ближе к руке Фестер. Ласковая, прямо как её хозяин.

***

       — Гарри Поттер! Я убью тебя своими же руками, если ты это сделаешь! — возмущалась Гермиона.        — Чего в этом плохого? — нахмурился он, развернувшись к ней.        Поттер направлялся в гостиную Гриффиндора, чтобы, как его попросил Джордж, хоть под каким-то предлогом затащить её в факультетский чулан, чтобы он смог извиниться перед ней, ведь с ним самим она даже не заговаривала.        И вот теперь Гермиона бежала за Гарри, пытаясь отговорить его. Она сама не знала всей сложившейся ситуации, но, раз уж её подруга не разговаривала с Джорджем — значит, заслужил.        В гостиной было пусто, так как время было достаточно позднее. Только Фестер сидела за столом, обыденно уткнувшись в книгу. Ей не хватало лишь Фреда рядом — тогда это был бы абсолютно привычный вечер любого дня, проведенный, как обычно, за уроками.        Вот только Фреда, как и Ли, сейчас задерживал Рон.        — О, Поттер, чего не готовишься ко сну? — отрешенно спросила Фестер, даже не поднимая на него взгляда.        — Никак не могу найти пособие по травологии, — он сделал вид, будто ищет какую-то книгу среди гриффиндорской библиотеки.        — «Акцио» применить не пробовал?        — Нет… Я ведь не знаю точно, кто автор. А их тут мно-о-ого… — Поттер повернулся к ней. — Знаю только, что на обложке мандрагора в горшке, — он почесал затылок и наигранно тяжело выдохнул. — Так устал… — поведение Поттера начинало раздражать Фестер. Хорошего актера из него точно не выйдет. — Фесси, ты не могла бы, пожалуйста, посмотреть в чулане? Просто я…        — Да, сейчас…        Фестер громко хлопнула книгой по столу, показывая свое раздражение, и направилась в чулан. Хотелось как можно скорее избавиться от Поттера, так как сил на то, чтобы разбираться, что же на него нашло, совсем не было.        Как только она перешагнула через порог, Поттер резво выдернул палочку из заднего кармана её джинсов, аккуратно подпихнув вглубь помещения, а когда она развернулась к двери, он тут же закрыл её.        — «Коллопортус», — послышалось с другой стороны дверки. — Прости, Фесси…        — Простить? Какого хера ты творишь, Поттер? — возмущению не было предела.        Как и не было ответа.        — Привет, — прямо перед ней оказался Джордж.        Он держал руки за спиной, а Фестер вздрогнула, услышав его шепот. В тесном чулане приходилось стоять достаточно близко, так что она смогла увидеть его даже в кромешной тьме. Она тут же развернулась к двери и со всей силы зарядила по ней ногой.        — Потте-е-ер! — завизжала она. — Открывай, черт тебя дери!        — Успокойся, Фесси, ты чего? — Джордж попытался как можно мягче коснуться её плеча, но она резко отдернула руку. — Да успокойся!        — Забирать чужие палочки — преступление, Поттер! — прорычала она, дергая ручку двери. Она понимала, что дверь заперта магией, но была слишком рассержена, чтобы думать об этом. — Сука! Ну ты, что, в Азкабан собираешься?        Она шмыгнула носом, так как уже подступившие слезы стали душить, словно ошейник.        Фестер с надеждой взглянула на Джорджа, молча умоляя выпустить её. Ей не хотелось находиться рядом с ним. Как они могут просто запереть её здесь, как забитое животное?        — Фестер, послушай… — Джордж сделал шаг к ней, но она тут же отшагнула от него настолько, насколько позволяла площадь помещения.        — Дж… Джордж, пож… пожалуйста… — она уже захлебывалась в слезах, а волосы прилипли к мокрым щекам, — пожалуйста, прекрати это…        Она не могла ни о чем думать. Все чувства нахлынули уж очень быстро; она слишком долго сдерживалась до этого.        В груди все будто разрывалось от гнетущего чувства запертости и безысходности. Ей просто не оставили права выбора, отобрав палочку и заперев здесь. Отнеслись, как к вещи. Это настолько больно.        — Пожалуйста, успокойся, Фестер, что происходит!? — вскрикнул Джордж, хватая её трясущиеся руки. — Фесси, всё хорошо, Господи, это же просто я, — прошептал он.        Ему стало страшно. Он еще не видел её такой. Да что там, он никогда и никого не видел в таком состоянии. Это — самая настоящая истерика, а какая причина? Она ведь просто осталась в одной комнате с ним. Что не так?        Она неосознанно крепко сжала его руки и прислонила к своему подбородку, пытаясь остановить болезненное стучание собственных зубов. Руки её тряслись, так что Джордж сжимал их крепче, растерянно глядя на неё.        Он не понимал, что должен делать, и уже собирался открыть дверь, когда она начала стонать, словно от боли, но понял, что другого шанса не предоставится.        Он просто опустился на пол, заставляя её сползти за ним. Фестер поджала колени, отпустив его руку, и уткнулась в них лицом, пытаясь восстановить более или менее ровное дыхание.        Как же ей хотелось, чтобы Вуд был рядом. Чтобы отогнал от неё Джорджа, чтобы прижал к себе, успокоил, согрел своим родным теплом. Так хотелось обнять, уткнуться в его шею и чувствовать себя в безопасности рядом с ним.        Но это всё — желания. А в жестокой реальности перед ней был только совершенно оцепеневший Уизли.        — Что тебе нужно? — всхлипнула она, с трудом поднимая на него взгляд.        — Я… я просто хотел извиниться, — прошептал он, снова укладывая свои руки на её. Она дернулась, но он удержал её. — Пожалуйста, послушай, я понимаю, что поступаю, как дерьмо, даже сейчас, — тихо начал он. — Просто… у меня даже нет оправдания. Я понимаю, что мы никогда больше не будем друзьями, но, пожалуйста, Фестер, не нужно переживать из-за того, что случилось. Это нужно просто принять, понимаешь? Кэти не изменится, — прошептал он. — Я много говорил с ней о том, что ей стоит вести себя полегче, но она очень ревнивая. Буквально ненавидит всех, кто ко мне прикоснется. Я не представляю, как могу за всё извиниться, но я ждал такого шанса всё лето! — он привстал, чтобы взять что-то с полки. — Это подарок на день твоего рождения. Прости, что не отдал его вовремя.        Он поставил на пол маленький чемоданчик, на котором было написано «Всё для зельеварения». Фестер недовольно глянула на Уизли. Как символично. Ему-то Кэти запретила помогать ей с зельями.        На секунду Фестер перестала дышать. Это действительно он — Джордж, такой взволнованный, сейчас так искренне извиняется, стоя перед ней прямо на своих коленях.        Она взглянула на него всего на мгновенье, но тут же пожалела об этом. Чувства всё ещё не прошли. Фестер все так же не могла смотреть на него, не думая о том, какой же он красивый и как же ей хочется быть ближе к нему.        — Мне это не нужно, — ничего другого услышать он даже не надеялся. — Джордж, пожалуйста, просто выпусти меня отсюда…        После такого жуткого нервного срыва было жарко и противно. Она пыталась отлепить волосы от лица и шеи, но они снова оказывались там уже через несколько секунд. Сердце стучало неприятно громко и в маленьком помещении становилось до жути душно.        У Уизли не оставалось выбора — не мог же он держать её здесь всю ночь. Заклинанием он открыл дверь, и Фестер тут же рванула на негнущихся ногах обратно в гостиную. На столе, где осталась книга, лежала её палочка. На всякий случай она тут же схватила её.        И опять это жуткое, скользкое чувство, когда приходится держать палочку наготове, чтобы, если что, защититься от человека, которого она любит. Вот только Джордж сумасшедшим, в отличие от её отца, не был.        — Пожалуйста, хотя бы подумай о том, чтобы простить меня, Фестер. Я не прошу тебя вернуть все, что было. Просто... просто прости.        Джордж стоял сзади и не мог успокоить свое бьющееся с неистовой силой сердце. Он так виноват. Так и хотелось спросить, чем он хуже своего брата и почему она не считает его человеком, который способен быть настоящим другом. Но ответ был очевиден.        Они разошлись по своим комнатам.