тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

       «Это пока что, дорогуша...»        Казалось бы, обычные слова, вполне себе в стиле обоих Уизли… Сколько подобных уже слышала Фестер от Фреда? Навряд ли она знает такие огромные числа, чтобы ответить на этот вопрос. Но когда такое говорил Джордж…        Фарси снова чувствовала себя ничтожно; она будто неосознанно выискивала в каждом слове Джорджа что-то, что могло бы вселить в неё хоть немного надежды на взаимность с его стороны. И это было так жутко неправильно...        — Что это он делает?! — из мыслей вырвал весёлый голос Джорджа.        Он засмеялся, едва не выплюнув чай прямо на подругу, стоящую неподалеку.        — Кажется, раздевается…        — Так! Закрывай-ка глаза, Аддамс, — строго сказал Джордж, громко стукнув пальцами по перилам.        Фестер только закатила глаза, тут же возвращая взгляд на прежнее место.        — Не-а.        — То есть тебе нравится смотреть на полуголого Финнигана? — Уизли склонил голову, словно любопытный попугайчик.        — С этим есть проблемы? — хихикнув, спросила Фестер.        — Да ты ведь старше его на два года, деточка! — воскликнул Джордж.        — Любви все возрасты...        — У-уф, лучше заткнись... — Джордж перебил её. На секунду они сцепились взглядами, рассматривая друг друга; шансов на это у них было всегда очень мало, так что они пользовались каждым. — Аддамс, а шоу-то кончилось. Оливер постарался, — заметил Джордж, снова оглянувшись на дворик, где продолжали праздновать все друзья.        Оливер, наконец-таки отойдя от Билла хоть на секунду, напяливал на Симуса его одежду.        — Мне всё равно, дорогой, — хмыкнула Фестер, — и я не Аддамс!        Она злобно глянула на парня, а он с улыбкой прикусил свою нижнюю губу, явно ожидая продолжения эмоционального всплеска. Но Фестер не собиралась давать ему то, чего он хотел, так что спокойно дернула плечом и отвернулась.        — Ты что, обиделась? — насмешливо спросил Джордж.        — Пф-ф, — фыркнула Фесси, — зачем же обижаться на друга, который просто-напросто не помнит мою фамилию?        — Но я помню!        — Я заметила, — съязвила она.        — Фестер Фарси! Вообще-то, я с первого курса тебя знаю! — он деловито расставил руки по бокам. — Две «Ф» выходит, — чуть более тихо добавил он.        — Раньше не замечал? — фыркнула Фестер. Джордж кивнул. — Потому что не знал фамилию? — весело спросила она.        — Да нет же, — хихикнул Джордж, — раньше замечал только, что вы с Фредом — тоже две «Ф».        — Две «Ф», значит, — Фесси задумчиво прикусила указательный палец, — звучит неплохо.        — … и одна «Д» туда уж точно не вписывается, ага? — спросил Джордж, игриво приподняв бровь.        — Всё это — то, что ты выдумал, ясно? — она легонько толкнула его локтем. — Мы никогда и не думали о том, что ты куда-то там не вписываешься!        Джордж хмыкнул, опустив голову. Он чувствовал себя крайне странно, так просто говоря о том, что происходило между ними тремя ранее. Уизли чувствовал себя виноватым, и это чувство расползалось по всему телу, словно гангрена. Мерзость.        Он с интересом глянул на подругу; её русые волосы были освещены луной так, что их оттенок становился ещё прохладнее, чем было на самом деле — свет от луны был совсем холодный, а волосы такие гладкие, будто льдом затянутые.        — Я знаю. И мне стыдно, — мрачно произнес Джордж. — Но, если был бы шанс вернуться назад, я бы ничего не менял.        Фестер на мгновение вздрогнула, не понимая, к чему это он? Неужели он, таким образом, хочет сказать, что ему всё равно на то, что было раньше? Но ему ведь просто не могло быть всё равно…        Внутри всё будто рухнуло, пальцы на руках мгновенно стали ледяными, а ноги подкосились от того, насколько страшным оказалось ожидание ответа на простой, тихий вопрос:        — Почему?        — Потому что, как бы эгоистично это не прозвучало… теперь я знаю, что ты не бросишь меня. Во Фреде я был уверен всегда гораздо больше, чем в других… теперь и в тебе тоже.        Фестер грустно улыбнулась. Слова Джорджа показались ей и глупыми, и странными одновременно; быть уверенным в ней после всего, что она сделала… действительно глупо.        — Хочешь сказать, что мои поступки положительно повлияли на твое ко мне отношение? Ну, то есть, например, то, что я подмешала твоей девушке зелье, из-за которого всё её лицо покрылось гнойниками, или, например, заставила её заткнуться заклинанием?        — Всё это, если честно, навело меня на одну мысль… — Джордж насмешливо хмыкнул, — шляпа не сомневалась при твоём распределении?        — Намекаешь на то, что я злобная трусиха и не подхожу на Гриффиндор?        — Намекаю на то, что ты очень умная, талантливая волшебница и преданная подруга, — он посмотрел на неё, будто оценивая, — а еще ты очень нервная, хитрая и гордая.        — Ве-е-ерно. Шляпа думала пихнуть меня к слизеринцам.        — Почему передумала? — Джордж выглядел заинтересованно, спрашивая это.        — Не знаю, — она легонько пожала плечами. — Мои бабушка и дедушка — маглы. Может, дело в этом? — она помедлила. — Ну-у-у... или потому, что я слишком глупая. Пустить меня в слизеринскую свиту было бы точно тем же, что завести бедную овечку в стаю голодных волков.        — Надо же… — Джордж печально выдохнул, но улыбка всё ещё не сползала с его лица, — даже не знал, что ты полукровка.        — Да ладно? Разве это хоть что-то меняет? — Фестер изогнула бровь, теперь полностью повернувшись к Джорджу.        — Нет. Просто… Фред, я уверен, знает это, — печально прошептал он, нахмурившись.        Взгляд его был направлен куда-то гораздо дальше, чем место, где веселились друзья. Джорджу было сложно, но комфортно, только потому, что рядом была именно Фестер.        — Не знал бы, если бы не ездил ко мне домой на каникулах. Ты тоже был приглашен, Джордж, неужели есть какие-то претензии? — она отвернулась от него, потому что была готова вот-вот сорваться на жалобный писк и подавиться слезами. Подумав о том, что настроение меняется с какой-то просто невероятной скоростью, она несколько раз глубоко вдохнула. Джордж повторил за ней. — Знаешь, а у моего отца тоже было две «Ф», — как-то потерянно подметила Фестер.        В голову, словно два ржавых гвоздя в каждый висок, вонзились нежеланные воспоминания о том, что Джордж даже не явился на его похороны. Сердце будто треснуло в груди — оно словно было фарфоровым; и эта трещина болела, ныла, пульсировала, не позволяя о себе забыть.        — Как его звали? — тихо и боязно спросил Уизли.        Он явно боялся её реакции. И это было справедливо — кто угодно на её месте наверняка совсем не хотел бы обсуждать с ним эту тему после того, как он поступил. Но Фестер…        Она очень винила себя в этом, но не могла сказать, что не хотела бы рассказать ему всё, что происходило с ней. Фестер почему-то казалось, что Джордж всегда был именно тем человеком, который сможет поддержать её, помочь, даже если не был рядом в момент, когда был так нужен.        — Фрэнк… Фрэнки… его так мой дядя называл, — отстраненно ответила Фестер.        — Ваши имена красиво сочетаются, — Джордж попытался улыбнуться, но искренне это вышло, только когда он увидел улыбку на лице Фесси. — Ты хочешь поговорить о нём?        Воспоминания об отце, так или иначе, приносили боль. Все годы, что он провел в больнице, Фестер прекрасно понимала, что всё когда-либо кончится, а зная то, что с ним происходило, это должно было случиться… очень скоро. А ожидание подобного было ещё больнее, чем сухой факт, с наигранным прискорбием выринувшийся изо рта доктора: «мои соболезнования, мисс Фарси, но ваш отец… мёртв».        — Нет, — как-то резко ответила она, — в нужный момент, — она повернулась к нему, неожиданно заглянув прямо в глаза, — я уже поговорила с теми, кто был рядом. Спасибо, Джордж, — она почти направилась к выходу, но, неожиданно вздрогнув, остановилась. Снова развернувшись к Джорджу, Фестер медленно и ласково провела рукой по его предплечью. — Правда, спасибо.        — Стой! Ты куда собралась? — взволнованно спросил Джордж, схватив её руку, когда почувствовал, что она отпускает его.        — Выпить хочу. Ты со мной?        Когда они спустились, Джордж выглядел совсем взволнованно — он даже не отпустил её руку, пока они шли по лестнице, так что на них сразу косо глянула Лаванда Браун — подруга Кэти.        Первым порывом для Фестер стало желание резко отпустить его руку, чтобы не ставить в неловкую ситуацию перед подругой бывшей девушки, но сам Уизли держал её достаточно крепко, так что, оценив ситуацию, она лишь, вздернув нос, довольно глянула на Лаванду, заставив ту сморщиться и фыркнуть.        — Видал, как смотрит? — Фесси легонько пихнула Джорджа так, чтобы он обернулся к Лаванде.        — Пф-ф, — фыркнул он, — вот же сука.        Он презренно глянул на неё, когда она снова посмотрела на их руки, и только крепче сжал руку Фесси, приподняв другую, чтобы…        — Джордж! Она же была и твоей подругой тоже, какого хрена? — Фестер хихикнула, нехотя опуская вниз руку Джорджа, с невозмутимым видом показывающего Браун средний палец.        — Нет, ну ты видела, что эта кучерявая ов… — Джордж развернулся к подруге с милой улыбкой, но прервался, увидев, как к ним подходят несколько человек. — Ох, ну почему ты решила выйти с этого уютного балкончика, а?        — Джо-о-ордж! — сзади Фестер послышался восторженный возглас. Теперь она поняла, к чему лицо Уизли вдруг приобрело страдальческий вид. — А мы искали тебя! У нас есть маленький подарок, — к нему с объятьями подбежала темноволосая девушка.        «Как же неудобно, когда на них всех нет формы. Так хоть факультет бы знала», — подумала Фестер, разглядывая девчонку, повисшую на Джордже.        — Добрый вечер, милочка, — ответил Джордж, немного отодвигаясь от неё, — это правильно, без подарочков сюда никого не приглашали.        Фестер немного напряглась; вроде бы Джордж общался с ней в абсолютно привычной для них с Фредом манере, но это чертово «милочка» всё равно встало в горле, словно кость.        — Это мой брат — Итан! — девушка отошла влево, открывая вид на парня, смущенно глядящего на Джорджа.        Фестер скрестила руки на груди, весело пошатнувшись и прикусив губу. Жутковато замечать за собой такое, но ей было вполне себе комфортно смотреть на то, как парень стесняется ни с того, ни с сего. Возможно, просто потому что он — брат девушки, что только что обнимала Джорджа?        Возможно. «Так и есть. Я — дрянь», — подумала Фестер.        Но виду показывать и не думала.        Итан протянул Джорджу подарок, но Уизли только нахмурился, усмехнувшись, и протянул ему руку для приветствия.        — Ну приветик, Итан, — весело поздоровался он, — тоже Когтевранец? — Уизли глянул на Сандру, пожав руку её брата, который всё ещё неловко пытался пихнуть ему подарок.        Теперь Джордж действительно издевался над парнем, просто-напросто игнорируя его. И Фестер не хотела позволять ему такое удовольствие. Бросив на друга взгляд из разряда «уж извини, дорогой, но…», она забрала подарок из рук парня, сначала ласково улыбнувшись ему, а затем — подмигнув.        Джордж, внимательно наблюдавший за этим, напрягся, но этого, к его собственному счастью, никто не заметил.        Он сунул одну руку в задний карман своих джинсов, а другой поправил волосы, и выглядело это так ненавязчиво-привлекательно, что в груди Фестер всё затрепетало, а в животе появилось неощущаемое ранее чувство болезненной пустоты.        Фестер заметила, что Сандра тоже поглядывала на Джорджа, но навряд ли это могло означать сильную симпатию — просто заинтересованный взгляд, от которого было бы трудно удержаться кому угодно, потому что Уизли выглядел жутко красиво.        — Да, он на седьмом курсе, — ответила она Джорджу. — А это…? — она кивнула в сторону Фестер, но быстро вернула взгляд к Уизли.        — А у «это» есть собственный язык и уши, Сандри, — к Фарси со спины подошла Алисия.        — Действительно, попробуй использовать свою воспитанность ещё хоть где-то, помимо подлизывания профессорских задниц за оценки, — Джордж приобнял подругу за плечи, притянув вплотную к себе.        В животе Фестер всё заискрилось, обжигая изнутри. Было приятно ощущать Джорджа так близко, но ещё приятнее — осознавать то, что он только что запросто нагрубил Сандре из-за её грубого к ней отношения. А на когтевранку, стоящую напротив них, будто «конфундус» наслали. Она растерянно глядела на Джорджа. — Это наша Фестер Уизли, — внезапно возникнувший рядом Фред остановился с другой стороны от Фесси, — но мы предпочитаем называть её «опасность», — он явно обращался к Сандре.        Та кивнула.        Фестер едва успела открыть рот, чтобы снова пресечь глупую шутку Фреда о фамилии, перед тем как Сандра, огорченно глянув на всех друзей, ответила;        — Спасибо, Фредерик.        — Как официа-а-ально, — протянул Фред, насмешливо глянув сверху вниз на Сандру. — Глубочайше извиняюсь, но я, пожалуй, заберу свою подруженьку, — он схватил Фесси под руку, потянув на себя. Джордж недовольно цокнул, а Итан непонятливо свёл брови, — ненадолго, не волнуйтесь. Уже о-о-очень скоро вы снова будете лицезреть её вредненькое личико.        — Что такое? — спросила Фестер, пытаясь выдернуть руку из руки Фреда.        — Ничего! Просто я надеюсь, что у тебя был очень важный повод, раз уж ты вернулась сюда из комнаты, в которой я оставил тебя с Джорджем! — раздраженно прошипел Фред.        — Какая разница? Мы просто… — Фесс запнулась, нахмурившись. — Ты не собирался возвращаться в эту комнату! — возмутилась она.        — Да, — он самодовольно улыбнулся, внимательно оглянувшись по сторонам, — разве это должно тебя злить? Я тут, кажется, единственный, кто всё ещё пытается хоть как-то вас сблизить, а?        Фред серьёзно переменился за несколько секунд. Теперь он был раздражен. Фестер уже приходилось видеть его злым, и Уизли, однозначно, всегда был очень импульсивным, но сейчас… разве сейчас был хоть какой-то повод злиться?        — Тебя об этом никто не просил, — фыркнула Фестер, приподнявшись на носочках, чтобы заглянуть прямо в его глаза, а затем попытаться уйти, пихнув его в плечо.        Но Фред не позволил. Сведя брови от непонимания, он на секунду уставился в пустоту, но, будто очнувшись, схватил подругу за локоть и притянул обратно, прижав её к углу гаража, за которым они стояли, уединившись от всех.        — Разве ты не должна быть благодарна? — Фред склонился над ней. Впервые за несколько лет Фестер почувствовала себя неловко и небезопасно рядом с ним. — Я уже который год делаю всё, чтобы та херня, по которой ты ноешь, наконец-таки уладилась!        Фред почти кричал, а Фестер почувствовала, что в горле встал ком; она вот-вот заплачет.        И в этот момент нужно было просто уйти, не оборачиваясь, трансгрессировать, под землю провалиться — что угодно, только не то, что сделала она.        Она позволила себе заплакать.        — «Та херня, по которой я ною» — твой брат! — резко прошипела она, схватив Фреда за руку. Она смотрелась крайне нелепо, когда потянула его вниз, чтобы не чувствовать его — такого глупого — превосходства из-за роста. — И я не должна быть благодарной тебе, хотя бы потому, что ни одна из твоих задумок всё ещё не сработала!        Уизли напрягся, громко выдохнув в сторону, и самостоятельно нагнулся к Фарси, всё же не убирая её руку. По взгляду, да и запаху Фреда, она понимала, что он пьян. И, конечно же, делала соответствующую «скидку», но слышать от него такое было всё же слишком непривычно.        — Боже, какая же ты злобная сука… — прошептал он, с отвращением глянув на неё. — Неужели ты не думала, что это всё не работает просто потому, что Джордж не чувствует к тебе ровным счетом ничего? — Фред наклонил голову в сторону, с интересом высматривая в лице подруги хоть какую-то реакцию. — Ну любит он эту дрянь — Кэти, что я должен с этим сделать? Я не волшебник! Приземли свою грёбаную самооценку, ты не можешь нравиться всем!        Желудок противно скрутило до сильной тошноты. Слова, да и выражение лица Фреда, когда он смотрел на неё, ощущалось, словно удар в живот.        «Вот уж от кого не ожидала…»        — Ты — волшебник, идиот, — горько хмыкнула Фестер. — Но тут, очевидно, не поможет даже волшебство, да? Кому же нужна такая злобная сука, Уизли?        Фестер, не поднимая взгляда, отпустила его руку, максимально нежно проведя по ней пальцами — только бы он не догадался, какую боль причинил ей своими словами.        — Блять, — прошептал он, зажмурившись, будто только сейчас понял, чего наговорил.        … так оно, в прочем-то, и было; в голове будто что-то щёлкнуло. На секунду даже показалось, что перед глазами мелькнула вспышка… она не называла его по фамилии, да ещё и так грубо, просто так, без повода.        Он ведь знал, куда давить, чтобы было максимально больно; она доверяла ему всё и всегда. И сейчас он так мерзко воспользовался этим, что его самого начало подташнивать от (алкоголя?) своего поведения.        Жутко хотелось извиниться, но он понимал, что попросту не найдет нужных слов; Фред был сильно-сильно виноват. Он просто обвалял их чистейшую привязанность и доверие друг другу в мерзкой, вязкой грязи.        Уизли будто протрезвел от страха потерять подругу прямо сейчас. В голове тревожным хороводом крутилась целая куча жутких мыслей и причин подобного поведения.        «Только не уходи, пожалуйста, не уходи, просто дай мне подобрать нужные слова…»        Но она уходит, напоследок тихо сообщив о том, что сегодня не останется на ночь.        Выйдя из-за постройки, она глубоко выдыхает и вдыхает, будто это поможет избавиться от засевшей внутри обиды. Не помогает. Фестер тихо всхлипывает в последний раз, и вытирает слезы рукавом, прежде чем слышит громкое…        — Фесси! Что случилось? — взволнованно спросил Джордж, быстро подбежав к ней.        После слов Фреда она не понимала точно, хочет ли этого, но… Фестер, ничего не говоря, напористо обняла Джорджа, едва не снеся его с ног.        Он, быстро сориентировавшись, прижал её ещё ближе к себе. Она, расслабившись, снова заплакала. Джордж не решался спросить, что с ней случилось, но уже был морально готов устроить огромнейший скандал всем, кто собрался в его доме, чтобы выяснить, кто заставил его подругу плакать.        Джордж сильно нахмурился, когда услышал очередной всхлип Фестер; её слёзы, просачивающиеся в рубашку, будто кололи его кожу огромным количеством игл — так неприятно было чувствовать материальное проявление боли подруги.        Уизли запустил одну руку в её волосы, успокаивающе перебирая прядки, пока она сотрясалась от рыданий, а другую держал на её спине, нежно поглаживая, согревая.        Фестер, наверняка, сошла бы с ума от того, что он так близко, если бы не думала о совершенно другом. О его брате. О его — совершенно другом — брате.        — Мне нужно до… мой, — сквозь вырывающиеся всхлипы и вздохи прошептала Фесси, подняв, наконец-таки, взгляд на Джорджа.        Первым порывом для Уизли стало желание спросить, что случилось, но он очень боялся сказать или спросить что-то не так. Его сердце до боли сжималось каждый раз, когда он видел её в подобном состоянии.        После того случая в чулане её слёзы, абсолютно точно, могли бы возглавить хит-парад его самых жутких фобий.        Он не боялся опасных экспериментов с разными заклинаниями и зельями, не боялся преподавателей и того, что его выгонят из школы, не боялся бы и летать на метле выше магловских самолетов, если это было бы возможно.        А вот её слез он боялся. Очень-очень боялся.        Поэтому стоять на ватных от страха и паники ногах ему помогала лишь мысль о том, что сама Фестер держится только за него.        — Ты дома, золотце, — максимально нежно прошептал Джордж. Она отрицательно качнула головой, снова прижимаясь к нему. Это ведь дом и Фреда тоже. Уизли взволнованно выдохнул и взял её за руку. — Я могу поехать с тобой?        Сердце Фесси сжалось, когда она подумала о том, что сможет остаться в своем доме наедине с Джорджем. Раньше это могло бы случаться только в её мечтах. Она кивнула, соглашаясь.        — П-пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, как горло судорожно сжимается, лишая её воздуха, а голос искажается от внезапно появившегося насморка.        Перед глазами Джорджа всё поплыло, когда он услышал это жалобное «пожалуйста» — вроде простое слово, а ощущение, будто острым ножом по сердцу провели.        — Нам нужно сказать кому-нибудь, потеряют ведь, — прошептал он, осторожно сжимая её ладонь.        — Н-нет… нет, я уже сказала… кое-кому.

***

       — У нас тут жутко, — предупредила Фестер.        — Аристократия…        Фестер и Джордж стояли у дверей дома, в котором девушка провела, к большому сожалению, лишь половину жизни. Дом её родителей.        Хотелось возразить насчет «аристократии», потому что семья её никогда не была богатой и особых-то манер толком не имела, а дом и вовсе от бабушки, которая даже волшебницей не была, достался, но сейчас… не до этого.        Теперь, когда её отец был мертв, а мать… была явно не здесь, дом — пуст. И от этого становился ещё более холодным и чужим. Она поморщилась, невольно проводя аналогию с гриффиндорской гостиной, которую так сильно любила именно за вечное тепло и уют.        Она понуро глянула на их руки. Джордж не переставал ласково гладить её ладонь, ни на секунду не отпуская её. Но сейчас… пришлось. Нужно открывать двери.        — Отдала бы тысячу таких домов, чтобы жить в таком, как ваш, — призналась Фестер, открывая дверь.        Трудно описать словами то, как сильно задрожало всё внутри, когда Джордж снова взял её за руку. Под тусклой луной делать это было трудно, но он внимательно следил за тем, чтобы по её щекам не покатились слёзы.        Он точно помнил о своём желании узнать, что же случилось, но ему совсем не хотелось заставлять её снова вспоминать о том, что произошло, поскольку она только-только успокоилась.        — Наш дом — и твой тоже. Ты ведь знаешь, — напомнил Джордж.        — Это даже хуже, — прошептала Фестер, когда они шагнули внутрь дома. — Как-то некомфортно… меня так рады видеть в доме Оливера, Анджелины, в вашем… а вот в моем меня встречают только сырость, кучка пауков и… — заметив пробегающую мимо крысу, Фестер вынула из кармана палочку и одним взмахом превратила грызуна в перо, — … и крысы.        Джордж восхищенно заулыбался, крепче сжав её руку. От ощущения его тепла рядом, Фестер все больше расслаблялась. Хотелось снова доверять ему.        — Научишь меня этому заклинанию? — хихикнув, спросил Джордж.        — Обязательно, — хмыкнула Фестер, — только не сейчас.        Она сделала несколько шагов вперед. Было странновато снова находиться здесь, но приятных воспоминаний об этом доме было гораздо больше, чем о доме Мэйхью, в котором Фестер теперь жила на постоянной основе.        В этот дом она должна была вернуться после окончания школы. И это — пожалуй, единственное, чего она так сильно ждала.        — Здесь красиво, — Джордж был явно восхищен, — и нереально жутко.        Интерьер был действительно достаточно жутким; дом очень-очень старый, так что все сделано из камня, который уже потрескался в некоторых местах.        Шторы на окнах висели совсем грязные и истончавшиеся, побеленные стены покрылись пылью, как и вся мебель, а от запаха сырости будто становилось ещё холоднее.        — Прибраться бы тут, — смущенно шепнула Фестер, с помощью волшебства стряхнув пыль с одного только дивана. — Присядем?        — Конечно…        Диван был жутко твердым, холодным, скрипучим и неудобным. Как только Фестер присела, сразу почувствовала, как в задницу уперлось несколько твердых пружин, так что пришлось немного повозиться с тем, чтобы усесться поудобнее.        А вот Джордж сразу плюхнулся достаточно удачно, прижавшись к Фесси. Он с опаской завел руку за её плечи, приобняв, а Фестер достала из своей сумки теплую шаль, которой накрыла их обоих.        Они многое бы отдали за возможность почаще просто проводить время вдвоем, не боясь и не стесняясь друг друга. Им было действительно комфортно просто сидеть и молчать, находясь рядом. Но что-то внутри всегда мешало, возражало.        Фестер думала о том, что действительно доверяет ему. Всегда доверяла, пускай это и глупо, учитывая всё, что он наделал. Ей очень хотелось рассказать ему всё, что происходило с ней, пока они не общались. Она знала, что ей станет легче. Знала, что ему действительно очень важны и интересны её проблемы. Но решилась рассказать только одну.        — Мой отец медленно умирал от проклятия, сходя с ума от боли… — шепотом начала она, чем сильно удивила Джорджа.        Он почувствовал большую ответственность в этот момент. Он знал, что точно должен показать ей, как сильно заинтересован её рассказом, чтобы её доверие и открытость не ускользнули от него в очередной раз, так что прижал её ближе к себе.        — Что за проклятие?        — Его прокляла моя мать, — скривив губы, тихо ответила Фестер. — Каждую секунду он чувствовал, как горит его кожа, будто он был в огне. С помощью зелий доктор помогал ему хоть как-то ослаблять боль, но терпеть такое… всё время, понимаешь? — она подняла взгляд на Джорджа.        — Понимаю, — вздрогнув от болезненных ощущений, которые представил на себе, ответил он. — Фесси, мне очень жаль…        Джордж никогда бы не подумал, что сможет почувствовать весь спектр эмоций так быстро; он был восхищен стойкостью и мужеством своей подруги, но, в то же время, чувствовал ужасную тоску из-за того, что она — такая, казалось бы, маленькая, хрупкая девчонка, держала в себе… такое…        Теперь вся её чрезмерная агрессия и ревность всех ко всем были практически оправданы — у неё никогда толком-то и не было близких людей, помимо Оливера, об отношениях с которым он так жестоко подшучивал. Как же стыдно.        — Мне нужно будет написать матери. Я хочу с ней встретиться, как ты д…        Фестер не успела договорить. В двери громко постучали.        Джордж вздрогнул; на улице, в момент, когда в двери постучали, мгновенно сверкнула молния и начался жуткий ливень. Поскольку дом был пуст, эхом по нему распространился стук капелек дождя, бьющихся о крышу. И ощущалось всё это, словно начало фильма ужасов.        Уизли испуганно переглянулся со своей подругой.        — Кто это может быть? — шепнул он, уже привстав с дивана. — Я посмотрю…        Но Фестер не пустила его одного. Снова ухватившись за руку Джорджа, она, вынув свою палочку, пошла за ним. Уизли был приятно удивлен смелостью своей подруги, и тем, что она, скорее всего, волнуясь, не стала отпускать его. «Всё же ты точно гриффиндорка...»        За окном ещё раз мелькнула молния. Фестер задрожала, чувствуя распространяющийся по всему телу холод. Окна противно скрипнули, подрагивая от разбушевавшегося ветра.        Джордж обернулся к подруге. Она испуганно глянула на него.        Молния ударила совсем рядом с домом, и в этот момент Фестер пожалела, что не позаботилась о том, чтобы оградить дом чарами, как это делали Уизли. Если молния попадет в крышу дома — она вполне себе может обвалиться. Дом совсем старый и хлипкий.        Двери распахнулись сами по себе. Джордж медленно завел Фестер за спину, но… на пороге никого не было. Только гигантская сколопендра, перебирая ножками, забралась на высокий порог. И Фестер точно знала, кому принадлежит эта гостья.