тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

       — Джордж, прекрати! Ты должен выглядеть хорошо!        — Хочешь сказать, что сейчас я выгляжу плохо?        — Да! То есть… хорошо, но по-другому хорошо.        Фестер уже около пятнадцати минут сидела в комнате Джорджа и Фреда, уговаривая первого надеть что-то более презентабельное, чем домашние штаны и футболка; на первом этаже уже вовсю кипела подготовка к празднику — сегодня Молли и Артур отмечают годовщину их свадьбы.        — По-другому хорошо? — Джордж рассмеялся, откинувшись на кровать. — По-другому хорошо — не значит плохо, да?        — Джо-о-ордж! Не заставляй меня нервничать! — раскрыв дверцы шкафа, где хранились его вещи, порекомендовала Фестер. — Вот это, и-и-и… вот это! Будет смотреться круто, — она вынула из шкафа чёрные брюки и мятую рубашку с цветочками.        — Ну уж нет… — прошептал Джордж.        — «Ну уж нет», — Фестер передразнила его, скривив глупую рожицу. — Вставай и одевайся!        Фестер плюхнулась на кровать рядом с ним, придерживая рукой праздничную юбку, которую пришлось одолжить у Джинни. Джордж внимательно оглядел её с головы до ног, и недовольно цокнул языком.        — Мы всё равно собираемся сидеть дома, на кой чёрт так наряжаться? — его взгляд задержался на ногах девушки, — тем более юбку надевать…        — Что не так с юбкой? — Фестер нахмурилась, уставившись на юбку, и разгладив образовавшиеся складки. — Обычная юбка.        — Обычная… и удобно ли тебе в ней, милочка? — приподняв бровь, спросил Джордж.        — Не так удобно, как в домашней одежде, но так я показываю, что мне не плевать на праздник твоих родителей! — Фестер приподнялась на локтях.        — Если ты показываешь это одеждой, то я жутко соболезную твоему малодушию, дорогая моя, — Джордж повторил её позу.        — Ты можешь просто надеть это? — она кинула в него выбранную одежду. — И я буду очень благодарна, если ты сделаешь это без своих глупых комментариев! — добавила она, заметив, что Джордж уже открыл рот, чтобы пустить очередную колкость.        — Как скажешь, — он пожал плечами, подорвавшись с кровати, и снял с себя футболку. Фестер не впервые видела его без неё, но всё ещё не могла сдерживать заинтересованного взгляда. Джордж, заметив это, улыбнулся, накинул на плечи рубашку, но застегивать её не стал. — Интересно? — спросил он, наклонившись поближе к смущенной девушке.        — Скажем так, нескучно, — съязвила она.        Джордж снова улыбнулся, а что было после Фестер уже не видела, потому что её взгляд спустился к его рукам; он развязывал завязки на своих спортивных штанах. Стоя прямо перед ней.        «Вот чёрт…»        Он снял с себя штаны, и в этот момент совесть Фестер всё же заставила её отвернуться, дабы не смущать паренька.        Вот только Уизли смущаться и не собирался; он натянул на себя брюки, и Фесси снова развернулась к нему. Джордж вдел ремень в шлевки, но не застегнул его — это первое, что бросилось в глаза Фестер. И неспроста.        — Поможешь мне? — хитро наклонив голову, спросил Джордж, взглядом указывая на ремень.        Фестер вздрогнула; её будто ледяной водой окатили, настолько шокировала эта просьба. Конечно, Уизли мог выкинуть и не такое, но всё же…        — Чем? — Фестер выгнула бровь, прикладывая все силы к тому, чтобы выглядеть максимально спокойно, когда подняла на него взгляд.        — Застегни, — легко выдохнул он.        Фарси замялась лишь на секунду, но тут же, собравшись, напомнила себе о том, что они — близкие друзья, и провернуть такое, например, с Оливером, она, возможно, смогла бы без особого волнения. Более того; она прекрасно понимала, что это — очередная издёвка, на которую она просто не может не ответить, так что она протянула руки, притянув Джорджа к себе так, что одна его нога оказалась между её ног.        … и в этот же момент Уизли, громко взвизгнув от удивления, отпрыгнул от подруги.        Фестер медленно подняла на него испуганный взгляд; он довольно улыбался, чем ввел её в ещё больший ступор. В мыслях мигом образовался вихрь различных причин для такой реакции парня, но ни одна не казалась достаточно убедительной.        — Вы, мисс самая-смелая-и-отчаянная-гриффиндорка, очень удивляете меня, — выдохнул Джордж, будто действительно был очарован её действиями.        Он весь покраснел, одна рука мигом оказалась в длинных волосах, откидывая их назад, а рот приоткрылся от восхищения. Именно восхищения — он испытывал до чертиков приятное удивление, когда понимал, что Фестер только что согласилась сделать.        Она для него — точно та, которой можно доверить всё. Та, которая полезет за ним в любую беспросветную задницу, и при этом будет улыбаться во все тридцать два.        — Что это было? — нахмурившись, Фестер тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.        — Я ведь пошутил! Думал, ты просто застесняешься, а ты… — Джордж с широкой улыбкой прикусил нижнюю губу, — та ещё горячая штучка. «Горячая штучка…»        Пф-ф-ф…        — Ты больной? — грустно выдохнув и прижав ладонь к лицу, спросила Фестер. — Шутки, дорогой мой — это когда смешно. Нельзя называть так каждый момент, когда твоя умственная отсталость дает о себе знать.        Джордж сначала состроил обиженную мордашку, а потом протянул Фесси руку.        — В любом случае, — он игриво приподнял бровь и поджал губы, — я выгляжу прекрасно, ты тоже… ну, так себе, но нормально. Значит, пора спускаться?        На первом этаже «Норы» всё ещё суетились Алисия и Джинни, пытающиеся приклеить к стене охапку воздушных шаров, пока Молли и Артур переодевались; на последний день рождения близнецов Молли оказалась в полном восторге, увидев то, как прекрасно украшен дом, так что девочки решили порадовать её «всеми этими магловскими штуковинами», подготовленными теперь уже специально для неё и её мужа.        За большим столом во дворе уже сидели приглашенные гости. Их было не много, однако из всех Фестер узнала лишь Луну Лавгуд и её отца.        Луна, как и всегда, когда выдавался подобный шанс, болтала с Поттером, пока тот смотрел на неё так зачарованно, что Фестер не смогла сдержать улыбки; всё это время Гарри был явно не в своей тарелке из-за того, что произошло на последнем этапе турнира, но рядом с ней он сиял ярче, чем Рон, когда Молли готовит его любимый пирог.        Не удержавшись, Фестер пихнула стоящего рядом Джорджа в бок, взглядом указывая на «сладкую парочку».        Раньше у них с Фредом была привычка обсуждать абсолютно любых людей, находящихся ближе, чем на расстоянии полутора метра друг от друга, как потенциальную пару; часто их воображение заходило так далеко, что они находили себя зачарованно обсуждающими то, какими должны быть дети этих людей.        К счастью, с Джорджем это тоже работало. Но не совсем так; увидев друга семьи с девушкой, он улыбнулся, но наигранно-осуждающе глянул на Фесси, потрепав её волосы.        — Неужели любовь — это что-то настолько удивительное для тебя, ребёнок?        — Ты думаешь, у них уже любовь? — Фестер вдумчиво вгляделась в его лицо. — Стой, как ты меня только что назвал? — она нахмурилась, но улыбнулась, слегка путаясь в эмоциях от неожиданности.        — Ребёнок, — Джордж тепло улыбнулся, приобняв подругу, — тебе правда идёт это, — он наклонился чуть ниже, к её уху, — и да, я никогда не понимал почему для всех любовь — это что-то труднодостижимое.        — Ты считаешь по-другому? — Фестер удивленно глянула на него. — Любовь — полное принятие человека… да даже не принятие, а буквально впитывание каждого его недостатка в себя, перерабатывание этого недостатка таким образом, что он превращается в что-то уникальное, в чём можно увидеть красоту. Это ведь сложно.        Фестер выпалила это, как на духу, и Джордж недоумённо хлопнул глазами, прежде чем смог задуматься о том, что мог бы ей ответить; она, отчасти, была права — это глупо отрицать.        Но Джордж Уизли не был бы Джорджем Уизли, если бы не вставил своё слово.        — Но… разве, если ты любишь этого человека, это не должно даваться тебе очень легко? — он нахмурился и уставился в потолок, заведя подругу на безлюдную кухню. — Ты ведь всегда понимаешь, что все эти недостатки — случайность… я имею в виду, никто бы не стал специально поступать, как дрянь, да?        Джордж налил себе и Фестер самодельного вина Молли, и подал ей бокал. Фесси, задумавшись, покрутила бокал в руках, уставившись на растекающуюся по краям жидкость, и вдруг поняла, что этот разговор точно напоминает ей кое-что…        «Разве он сейчас говорит не о себе?»        От этой мысли глаза сами по себе расширились, а руки похолодели; если он говорит о себе, значит ли это, что он… обо всём догадывается?        Так или иначе, разговор было необходимо продолжать.        — Дело в том, что понимание этого мало помогает, — уныло выдохнув, произнесла она, не поднимая на него взгляда. — Всё копится, как себя не убеждай. И разгребать всю эту грязь до жути сложно. Не быть уверенным в любимом человеке — это ужасно, правда; ты винишь в этом его, потому что — ну как он может так себя вести? И винишь в этом себя, потому что… потому что как это возможно — быть такой дурой, чтобы любить человека, который делает тебе больно?        Слова снова цеплялись друг за друга сами по себе. Фестер подумала, что сейчас, должно быть, заплачет, но слёз совсем не было. Наоборот — она почувствовала сильное облегчение, когда вот так просто-напросто рассказала Джорджу всё, что думает об этой ситуации. Пусть и весьма завуалировано.        — Ты права, — боковым зрением Фестер заметила, что он напряженно поджал свои губы, и спрятал свободную руку в карман брюк.        Опять ему неловко.        Фестер хотела ответить, но совсем не знала, что именно должна сказать. Поэтому она была рада увидеть Фреда, который зашел на кухню с улицы, чтобы налить себе ещё вина; по его покрасневшим щекам и взгляду было заметно, что он уже немного пьяный, так что Фестер недовольно нахмурилась.        — А тебе не хватит? — Джордж с укором глянул на брата. — В прошлый раз это плохо закончилось, да и праздник ещё даже не начался.        Фред удивленно приподнял брови, грустно хмыкнул и прижался спиной к стене, уперев взгляд в подругу, стоящую рядом с Джорджем. Он покрутил бокал в руке, как это только что делала Фестер, и скрестил руки на груди. Фарси едва не повторила его позу из-за старой привычки, но вовремя опомнилась. Однако, Фред абсолютно точно понял, что она хотела сделать, так что довольно улыбнулся, и перевёл взгляд на брата.        — Разве это твоё дело? — подмигнув, быстро ответил Фред.        Было абсолютно ясно, что он чувствует себя отвратительно; даже его привычный сарказм и язвительность сейчас звучали уныло. Показывать он этого, разумеется, не хотел.        Вот только Фестер и без его помощи его же мысли и настроение запросто читает.        — Может, это моё дело? — напряженно заговорила Фестер.        Остекленелый взгляд Фреда, мгновенно переметнувшись к подруге, будто изменился; теперь он был блестящим и бегающим по всему лицу девушки. Уизли выглядел так, будто вовсе не поверил в то, что это действительно его подруга, что она правда заговорила с ним после такого долгого молчания, поэтому пытался вглядеться, убедиться в том, что это действительно она.        Его сердце словно крепко сжали в кулак, и ему пришлось нервно выдохнуть, будто пытаясь выпустить с воздухом эту приятную боль. Не вышло.        — Так ты ведь не разговариваешь со мной, — самодовольно произносит Фред, тут же мысленно треснув себе по лицу.        И когда он научится контролировать свой язык?        Рот Фестер приоткрылся сам по себе от жуткого удивления. Мысль о том, что он не чувствует своей вины, и, кажется, вовсе не хочет общаться с ней, ржавыми гвоздями впилась в виски, почти физически больно. Фесси опустила взгляд на пол, ноги немного подкосились, а руки ослабли от обиды.        Джордж, заметив это, возмущенно глянул на Фреда, но тут же вернул взгляд к подруге, и вывел её из дома, приобняв за плечи.        Фред до боли сжал нижнюю губу зубами, ладонь сама по себе сжалась в кулак, а глаза зажмурились от злости на самого себя.        Ревность — страшная штука.        — Не обращай на него внимания, — прошептал Джордж, когда они вышли на улицу. — Приготовила для мамы с папой подарок? Я знаю, что ты не могла оставить их без сюрприза!        Джордж всеми силами пытался перевести тему, и Фестер была очень благодарна ему. Она улыбнулась.        — У меня есть небольшой сюрприз… у меня, Билла и Оливера, если быть точнее, — похвасталась Фестер.        — Ого! — удивился Джордж. — Тройной подарок?        — Тройной подарок, — подтвердила Фестер, присаживаясь рядом с Джорджем.        — А вот и невеста, — взглядом Джордж указал в сторону дома, откуда выходила Молли.        — Ва-а-ау… — протянула Фестер.        Миссис Уизли была мало похожа на себя; обычно она выглядела, как среднестатистическая домохозяйка, которой совершенно не важен собственный внешний вид, а сейчас…        Сейчас она, повозившись с укладкой, нарядом и макияжем, выглядела чудесно — на ней было нежно-голубого цвета платье, а на голове маленькими заколочками в виде ромашек закреплена длинная фата.        — А в свадебное платье, видимо, впихнуться не удалось, — хихикнул Джордж, наклонившись к Фестер.        Она сдержала громкий смех, и толкнула парня в плечо, осуждающе глянув на него. Он сделал вид, будто сильно удивился и расстроился её выходке, и всё же отвернулся обратно к матери.        За Молли шёл Артур. Он тоже выглядел непривычно, хоть и старался выглядеть максимально презентабельно даже в обычной жизни; поблескивающая красная мантия сидела чудесно, в сочетании со шляпой поддерживая образ самого настоящего доброго колдуна из сказок.        — А он ничего, — Фестер потянулась выше, чтоб прошептать это в ухо Джорджу, — даже посимпатичнее тебя выглядит.        Уизли наигранно нахмурился от её шутки, опустив на подругу разочарованный взгляд, а потом приобнял за плечи, резко прижав к себе.        — Боюсь, дорогая, его в постель ты сегодня не затащишь. У него ведь годовщина, — он подтянул её вверх, — а вот меня вполне могла бы…        Заметив, что подруга жутко раскраснелась, Джордж отпустил её — своей цели он уже добился.        Фестер почувствовала, как низ её живота непроизвольно напрягается от его слов — в целом, она толком-то и не успела понять, как он ведёт себя со своими друзьями; для Фреда подобные шутки казались чем-то привычным, но для Джорджа…        — Боюсь, это тоже не мой уровень, — наигранно грустно выдохнула Фестер, всеми силами стараясь не обращать внимания на жутко сбившееся от волнения дыхание.        Несколько следующих часов все гости бурно поздравляли семейную пару. Поскольку гостей было действительно много, все решили разделиться на маленькие группки — кто-то поздравлял всей семьей, кто-то с другими гостями.        Поздравления от детей, Гарри, Гермионы, Оливера и Фестер они решили принять последними, чтобы не задерживать гостей, что собирались возвращаться домой.        Именно поэтому Фестер и Джордж, которые никак не могли усидеться на месте из-за того, как сильно им нетерпелось вручить свои подарки, решили устроить мини-рейд по присутствующим;        Гарри весь вечер кружил рядом с Луной, Рон и Гермиона сидели по разные стороны стола, посылая друг другу недовольные взгляды — видимо, снова поссорились, а Ли, вместе с миссис и мистером Джорданом, горевал от того, что Анджелина улетела в отпуск со своей семьей.        Очевидно, заметив на себе взгляд друзей, он встал из-за стола и направился к ним.        — Ну что, мистер Джордан, скучаете тут без своей пассии? — спросил Джордж, вальяжно облокотившись на стену дома, когда все трое вышли из праздничного шатра.        — Конечно нет, брат, — ответил Ли, задорно хихикнув. Он достал из кармана пачку сигарет и сжал одну губами. — Как мне может быть скучно? Весь вечер развлекаюсь, глядя на цирк, который вы здесь устроили, — он немного замялся, заметив, как непонимающе глядят на него друзья. — Ты серьёзно больше не собираешься общаться с Фредом?        Джордан смотрел на Фестер, обращаясь явно к ней. Она поёжилась под этим взглядом; без общения с Фредом находиться в его доме и так жутко некомфортно, а когда ей напоминали об этом…        Ну и мерзость.        — Пока он не соизволит извиниться за свои поганые словечки, — хмыкнула Фестер, скрестив руки на груди.        Ли закатил глаза, цокнув языком, и уже обыденно протянул ребятам пачку сигарет, предлагая угоститься. Джордж и Фестер одновременно переглянулись, глядя за реакцией друг друга; если бы один из них взял сигарету, второй, абсолютно точно, треснул бы первого по руке.        — Пф-ф, зануды, — Джордан вернул пачку в карман.        — С каких пор забота о своем здоровье стала считаться занудством?        Фестер нахмурилась, вглядываясь куда-то в сторону. Ли невольно проследил за взглядом подруги, обернувшись, и увидел…        — Мама? — Джордан испугано глянул на приближающуюся женщину. — Ты чего из-за стола вышла?        Ли был явно взволнован, если не напуган; очевидно, мать не знала о его вредных привычках. Фестер и Джордж снова переглянулись, будто пытаясь синхронизировать свои мысли. Оба думали о том, как бы помочь другу.        — Да вот… хотелось познакомиться с друзьями сына, — подойдя к ним, она уперла руки в бока, грозно глянув на сына, — наслышана о вас, — она на мгновение повернулась к Фестер и Джорджу, мило улыбнувшись им. — Очень приятно познакомиться, — она протянула руку Фесси, — Сара.        — Фестер, — улыбнувшись, представилась она, пожав руку женщине.        — А с тобой, Джордж, мы уже знакомы… так что, думаю, мы можем обсудить ту дрянь, что ты держишь в руках, верно, сын?        Она злобно глянула на Ли сверху вниз, и тот выглядел совсем кисло, склонив голову. Видеть его в таком состоянии — жутко непривычно, так что Фестер поёжилась от неловкости, стараясь не выдавать её.        — Мам, я просто… — начал Ли.        Его голос был жутко поникшим. Что-то в груди Фестер от этого неприятно сжалось…        — Сара! Извините... это моя сигарета! — Фестер перебила Ли. Парни удивленно глянули на неё. — Извините… я правда не хотела, чтобы Молли узнала, что я курю, а когда Вы подошли, нам сперва показалось, будто это она, так что я попросила Ли подержать…        В качестве доказательства Фесси выхватила из рук Джордана причину конфликта, и едва вдохнула, поднеся её к губам. Джордж сморщился, глядя на то, как подруга надувается, стараясь не закашлять.        Он был до трепета в груди восхищен; подобные проявления характера подруги заставляли его жутко гордиться ею, такой смелой девчонкой, что готова на многое для своих друзей. Это буквально заставляло влюбляться в неё, делая её образ абсолютно нереальным, прекрасным в глазах Джорджа.        И уже совсем не важна ни внешность, ни чистота крови, ни её прошлое, ни-че-го. Абсолютно всё, что он мог в ней увидеть, ему нравилось просто потому, что это — именно она. И он готов прилюдно любоваться ею, нелепо надувшейся и зажмурившейся от дыма, как чем-то прекрасным, чарующим. И как он раньше мог жить без неё?        Ему жутко захотелось обнять её, взять за руку, прижать к себе — что угодно, лишь бы все (и он сам) понимали, что она с ним. А он с ней — именно так, как ему казалось, и должно быть прямо сейчас.        — Ох, Ли! — чуть ли не вскрикнула женщина, снова поворачиваясь к сыну, что восхищенно глядел на сокурсницу. — И разве достоин такой поганец, как ты, таких прекрасных подруг? Полюбуйся только, как она тебя прикрывает!        «Это явный провал», — подумала Фесси, когда мать Ли уводила его в сторону, злобно подталкивая в спину.        Однако, Джордан широко улыбнулся ей на прощание. Фестер неловко глянула на него с явным состраданием, и понуро махнула рукой.        — Это было глупо, да? — спросила Фестер, склонив голову к предплечью Джорджа.        — Отвратительно, — весело хмыкнул он, — но очень по-героически.        — Ладно… пойду надену чего-нибудь потеплее.

***

       Фестер никогда не задумывалась над тем, что когда-то ей придется искать хоть кого-нибудь из семейства Уизли в их же доме. Очень зря.        Уже около семи минут она искала хоть кого-то знакомого, но встречались ей лишь гости, что уже собирались расходиться по домам.        Она заглянула в каждую комнату… и лишь Джинни уже мирно спала в своей. И куда они могли подеваться? Фестер отлучилась лишь на десять минут, чтобы накинуть теплую кофту и забрать из комнаты скучающую сколопендру...        — Э-эм… Фестер? — знакомый голос послышался где-то позади.        — Да, Перси? — она развернулась.        Момент выдался волнительным; разговоры с Перси — что-то абсолютно непривычное для неё. Обычно он старался держаться подальше от близнецов, соответственно избегая общения и с Фестер тоже. Но против её присутствия в «Норе» он никогда не был.        — Извини, я тут увидел… твоего питомца, — он, скромно улыбнувшись, кивнул на сколопендру, переползающую с одного плеча девушки на другое, — она ведь не обычная, верно?        — О, — Фестер удивилась, — да… её зовут Мойра.        — Мне казалось, я видел у неё крылья, когда она сидела в своём террариуме, — Перси нахмурился и неуверенно сделал шаг навстречу к Фесси.        На секунду ей показалось, что он хотел протянуть руку и коснуться Мойры, но не решился. Тогда Фестер, улыбнувшись, сняла её со своего плеча, переложив на ладонь, и протянула к Перси, дружелюбно улыбнувшись.        Он немного качнулся назад, будто от шока или волнения, но всё же протянул руку к сколопендре.        — Не боишься? — спросила Фестер, подняв взгляд на парня.        — Нет, — ответил он, догадываясь, что она хочет сделать.        Коснувшись его ладони, Фестер пересадила тварь на руку Перси. Он восхищенно выдохнул, улыбнувшись, как ребёнок, впервые увидевший воздушный шар, и неловко засмеялся от щекотки, когда она проползла по его руке до плеча.        — Она заколдованная, да, — подтвердила Фесси. Ей было приятно увидеть человека, который не посчитал своим долгом напомнить ей о том, что ходить везде со сколопендрой — странно, — но крылья редко выпускает. А вообще… даже письма носила когда-то.        — Правда? — глаза Уизли загорелись интересом, и Фестер, к большому удивлению для самой себя, заметила в его взгляде что-то схожее со взглядом Фреда и Джорджа.        — Конечно, — она улыбнулась. Перси не казался таким уж странным и занудливым, каким его описывали братья. — Перси, ты не видел здесь хоть одного из своих братьев? Как под землю провалились…        — О, да, конечно! Фред и Джордж отошли вместе с родителями, Биллом и Вудом, чтобы вручить свой подарок. Оливер и Билл… странновато отреагировали на него, и Джордж отошёл, чтобы поговорить с ними. А Фреда я совсем недавно видел в гостиной.        «Странно отреагировали...?»        — Но я только что была там… — удивилась Фестер.        — Может, он зашел позже тебя. Или, возможно, я видел, как он прятался под столом, чтобы не оставаться с тобой наедине, — Перси с явным намеком глянул на неё, а Фестер раскраснелась.        «Вот же трус!»        — Прости, Перси, я… скоро вернусь, — бросила она, уже разворачиваясь в сторону дома.        Настрой был решителен. Эмоций было столько, что про сколопендру, что осталась на руках Перси, она совершенно позабыла; однако, парень и сам не противился возможности рассмотреть интересующее его существо.        Когда Фестер оказалась на первом этаже «Норы», ей пришлось на минутку прижаться к стене, чтобы отдышаться от быстрого бега, и в этот момент она успела разглядеть среди тусклого цвета кухонного гарнитура яркое рыжее пятно, неловко юркнувшее под стол.        Воображение само по себе образовало картину, где Фред сидит под низеньким столом, согнувшись более, чем пополам из-за собственного роста. И, как в подтверждение догадок о неудобности его положения, он, дернувшись, стукнулся головой о столешницу, создав шум в кромешной тишине.        — У-у-у… и кто же это мог быть? — наигранно удивленно произнесла Фестер, будто разговаривала сама с собой. — Неужели тут завели кота, что теперь под столом лазает? — она сделала несколько шагов, оказываясь прям рядом с «укрытием» Фреда. — Или же это Фредерик-трусливый-поганец-Уизли пытается так глупо скрыться от простой девчонки?        Последнее Фестер произнесла, уже нагнувшись над столом и подняв скатерть. Её глаза встретились с блеснувшим в темноте взглядом Фреда.        — Мяу, — произнес он, шуточно подтверждая догадку Фестер о том, что под столом был кот.        А затем он дернул скатерть вниз, снова закрываясь от подруги.        — Ну уж нет! Вылезай, — она рассерженно топнула ногой.        — Не вылезу.        — Тогда двигайся, — поразмыслив, ответила Фестер.        Она снова задрала скатерть, нагнувшись, и уселась рядом с Фредом. Под столом им приходилось находиться совсем близко друг к другу, так что Фестер немного мутило от волнения. Находиться рядом с ним теперь было странно.        Несмотря на близость друг к другу, оба молчали. И не из-за того, что им было нечего друг другу сказать, нет, наоборот — сказать нужно было слишком много. Но никто не решался. Фред, не стесняясь, рассматривал подругу. Фестер под его взглядом совсем поникла, но преисполнилась решительности, когда вспомнила, для чего вообще оказалась под кухонным столом.        — Не видел Оливера?        Поджав колени, Фестер обхватила себя руками, стараясь не смотреть на Фреда. Выходило так себе — взгляд сам по себе мимолетом скользил по его напряженным пальцам, что он так неловко заламывал, по длинным, согнутым ногам, по поджатым губам. Весь его вид кричал о том, как же ему плохо.        — Попробуй посмотреть примерно между ног Билла, — фыркнул Фред, отворачиваясь от неё.        — Не думала, что ты такой слизняк, — разочарованно прошептала Фестер, придвигаясь ближе к Фреду.        Клин клином вышибают.        — Слизняк? — он нахмурился.        — Даже извиниться не можешь сам.        Плечо Фестер коснулось его предплечья, и она наклонилась к нему, чтобы уместить голову на его плече. Фред совсем растерялся на какое-то время, но расслабился, понимая, к чему всё это ведёт. Фестер даже сейчас делала всё исключительно правильно; так, как было нужно именно для Фреда. Находила нужный подход даже в такой ситуации.        — Я не буду извиняться, — тихо осведомил Фред, склонив голову так, чтоб его нос оказался в волосах Фестер.        — Мне без тебя плохо, — призналась Фесси.        — Мне без тебя хуже, — грустно хмыкнул он. — Но я не могу извиниться. Потому что не уверен, что такого больше не повторится.        — Неужели ты настолько не можешь держать свой язык за зубами? — грустно выдохнув, спросила Фестер.        Ей уже не было важно, что он о ней подумает; не была важна собственная гордость. Хотелось просто вернуть ту идеальную дружбу, то тепло и уют, что они с Фредом дарили друг другу. Она слишком долго терпела, косясь на него издалека, представляя его рядом… это больше не помогает.        — Я не знаю, как это сдерживать, — он повернулся к ней, глядя на подругу совершенно понуро. — Даже как описать не знаю. Я очень люблю тебя… не как девушку, наверное... но то внимание, что ты уделяешь Джорджу, — он громко выдохнул, зарывшись рукой в свои волосы, — вообще не хочу даже думать об этом. Пока он не проявлял к тебе внимания, я не чувствовал этой тупой ревности, но теперь...        «Но теперь? Теперь что?»        Фестер задумалась, может ли принимать его слова, как подтверждение того, что то поведение Джорджа, что она воспринимала, как шутки — на самом деле проявление каких-либо чувств? Почувствовала, как краснеет от его слов. Значит, Анджелина была права; он просто ревнует. Но…        — Но что я могу с этим сделать? Ты знаешь, твой брат нравится мне уже очень давно, я ведь не могу взять и отключить свои чувства! — тихо прошипела Фестер. — Если бы могла — сделала бы именно так!        «Сделала бы именно так»        Эти слова заставили Фреда вздрогнуть; он, несомненно, верил всему, что она говорит, поэтому её слова заставили его ещё сильнее обо всём задуматься. Он для неё значит ничуть не меньше, чем Джордж. Почему он просто не мог держать язык за зубами…        — Я не знаю, что делать, Фестер… я никогда толком-то ни с кем так не сближался, как с тобой, и… я не знаю, как это всё происходит. Но я правда хочу общаться с тобой, я очень скучал, — сбивчиво шептал Фред. Так быстро, будто боялся, что передумает и не скажет всего, что хотел, — я не знаю, как вести себя с тобой, Фестер, ты ведь девочка, я так… — он схватил её руку и сжал её двумя своими, поднес ладонь к своей щеке, потершись о неё, словно действительно был тем самым котом под столом, — боюсь сделать что-то не так… навредить как-то, обидеть, я не знаю, правда, я очень хочу показывать тебе, как ты дорога мне, но… я не умею. Не вижу границ — вот так мне говорили. И… когда я наговорил тебе всё это… мне было так плохо, Фесси, так стыдно! — он ласково поцеловал её руку, сжимая её, будто боялся, что Фестер уйдет. — Я очень боюсь сделать это снова, поэтому боюсь извиняться, обещать что-то…        Фестер почувствовала, как в животе всё скрутилось судорогой — его слова были очень важны для неё, она очень-очень хотела услышать это. И всегда знала, что Фред не думает так, как говорил в ту ночь.        Главное — то, что это всё было не со зла. Он всё ещё любит её. Всё ещё хочет общаться, скучает по ней. Ревность... это что-то неконтролируемое, она прекрасно знала это по самой себе. И была готова простить Фреда, даже если он не уверен в том, что это не повторится.        Она порывисто обняла его, стукнувшись головой о столешницу. Фред захихикал и трепетно обнял её, прижимая к себе ещё крепче. Всё встало на свои места.