Белоснежка

Это конец. Бог не ответил на его молитвы. Короля в замке не было, как не было и падающей звезды, на которую можно загадать желание. Единственное, что падало с неба, так это снег. Он попытался поймать пляшущие вокруг него белые снежинки, отчаянно цепляясь за них, как за последнюю надежду. На ладонь упала неотличимая от цвета его кожи снежинка; она не растаяла. Он смог разглядеть идеальный шестиконечный кристалл. Вот и всё, что он из этого извлёк. Его пальцы сомкнулись, губы беззвучно зашевелились, складывая слова, которые мог услышать лишь проносящийся мимо ветер. — Юный принц, ваш чай готов. Этого было недостаточно. Стоящий на балконе ребёнок повернулся, приняв неизбежное. Он разжал руку, позволяя снежинке улететь и присоединиться к своим собратьям. Теперь же у него ничего не осталось, совсем ничего. Получив приговор, он вернулся в комнату с безмятежным выражением лица. — Иди сюда, мой дорогой. Выпей со мной чаю, — сказала королева. Он просто смотрел на неё, на свою мачеху. Он перевёл взгляд на маленький столик рядом с ней, на котором невинно стояли чайник и чашка. — Здесь только одна чашка, — произнёс он. — Ошибка с моей стороны, не беспокойся. Горничная принесёт ещё одну, — сказала королева, но так ничего и не приказала горничной, этому трепещущему существу, стоявшему у двери. — Пожалуйста, проходи и присаживайся. Это мой особый рецепт. Я разработала его специально для тебя. Этого-то он и боялся. Призрачная улыбка украсила его губы. — Как мило с вашей стороны, матушка. — Хороший мальчик, — проворковала королева с фальшивой сладостью. Она указала на горничную. — Налей ему чашку. Горничная безумно дрожала. Чайник задребезжал в её руках. Королева поспешно шлёпнула женщину по руке, и та всё же умудрилась вылить содержимое чайника в чашку, не пролив при этом ни капли. Он сел за столик. Кипячёная вода и высушенные растения. Похоже, это всего лишь обычная чашка чая. Пахнущая смертью. — А теперь, — прошептала королева, — пей до дна. Поторопись, пока чай не остыл. Ребёнок потеребил пальцами ручку чашки, а затем поднял её в воздух. Он почти поднёс её ко рту, как вдруг остановился. Глаза у него были очень большие и очень красные. Если бы мачеха хоть немного о нём заботилась, то заметила бы в них печаль и разочарование. Но она, конечно же, ничего не заметила. Королева лишь вздрогнула, когда эти глаза уставились на нее. — Что это? — произнёс он очень тихо. — Зачем вы это делаете, матушка? Что же я такого натворил? — О чём ты говоришь, мой мальчик? Его алые глаза задрожали в глазницах, словно угрожая пролиться кровью. — Всё дело в моих глазах, моих волосах, моей коже? Или в чём-то другом? Должно быть, я сделал что-то не так, что-то такое, что заставило вас всех пожелать мне всего самого худшего. Я вижу это. Вы, отец, моя покойная мать, дворяне, слуги, духовенство — да даже Бог — все вы, а ведь я только и делал, что просто жил. Так скажите мне, что я такого натворил? Королева казалась немного сбитой с толку. — Я, ну… то есть… — она откашлялась и вновь приняла образ любящей матери. — О чём это ты говоришь, мой дорогой? Я просто хочу угостить тебя чаем. Это был его последний акт отчаяния. Ребёнок почувствовал, как дрогнуло его дыхание. Так, значит, вот оно как… Какая-то влага наполнила его глаза… — А теперь перестань задавать эти странные вопросы и насладись чаем. Выпей. Выпей его прямо сейчас. Они наблюдали за ним. Уговаривали и умоляли выпить чаю. Но разве у него есть выбор? Он поднёс чашку к губам. И медленно выпил яд до самой последней капли. Чашка выпала из его онемевших пальцев и разбилась вдребезги. Задыхаясь, он согнулся пополам: яд сдавил ему горло. Он хрипло закашлялся. Его сердцебиение замедлилось, когда адски пылающая отравленная кровь пробежалась по венам и сковала мышцы. На него обрушилась целая серия болезненных спазмов, каждая из которых была сильнее предыдущей, и так продолжалось до тех пор, пока всё его тело не напряглось и с глухим стуком не рухнуло на стол. Он больше не двигался. На несколько мгновений в комнате воцарилась полная тишина. — Он умер? — выдохнула королева. Ей пришлось подтолкнуть горничную, чтобы та сделала шаг вперёд. Перепуганная женщина, спотыкаясь, подошла к принцу и коснулась его шеи. Она была холодной. Пульс не прощупывался. — Я д-думаю, что он м-м-мёртв, Ваше Высочество… Королева вскочила с торжествующим воплем и тут же сбросила со стула тело пасынка острым носком туфли. Тело безжизненно свалилось на пол. — Наконец-то! — она просунула ногу под тело и перевернула его на спину. Его остекленевшие глаза уставились в потолок. — Демон мёртв! — Ч-ч-что нам д-делать с т-телом, Ваше Высочество? — пролепетала горничная. — Ты похоронишь его в лесу до возвращения короля. Но останься пока здесь, я пошлю за мешком с лопатой. — Я-я м-могу… — Не глупи, — отрезала её королева. — Тебе не кажется, что своей суетливостью лишь вызовешь у всех подозрения? — Н-н-но… — Ты что, боишься остаться с ним наедине? Это труп ребёнка, дорогая. Он не причинит тебе вреда, — для пущей убедительности она подтолкнула ногой руку, которая скользнула по осколкам разбитой чашки. Это было почти то же самое, что пнуть деревяшку. — Видишь? Оставайся здесь, запри дверь и никого не впускай! — королева ушла прежде, чем горничная успела произнести ещё хоть слово. Воздух был неподвижен. Горничная заперла дверь на засов и встала как можно дальше от трупа. Она была уверена, что озноб, пробежавший по её спине, не имел никакого отношения к зимнему ветру, дующему со стороны балкона. Она взглянула на мёртвого принца. Какая-то часть её души сочувствовала ему. В конце концов, он был так молод: всего каких-то семь лет. Но это нужно было сделать. Королева пообещала ей солидную сумму. Если она завершит работу должным образом и будет держать язык за зубами, то получит достаточно денег, чтобы спокойно прожить в деревне до конца своих дней. Во всяком случае, все знают, что с принцем что-то не так. О нём ходило множество слухов. Как бывшая королева была охвачена горем из-за того, что произвела на свет такую мерзость. У неё началась лихорадка, и она умерла спустя три дня. Как король негодовал на своего сына и с неохотой признал его своим наследником. Как ему пришлось ждать пасмурного дня, потому что ребёнок продолжал выть всякий раз, как оказывался на солнце. И множество других зловещих историй. Они избавились от него во благо королевства. Есть причина, по которой его прозвали… Горничная моргнула. Неужели она только что стала свидетельницей того, как дёрнулась рука трупа? Волосы на голове женщины встали дыбом. Этого просто не может быть. Определённо нет. Несомненно, это всё игра света… Горничная судорожно сглотнула. Мёртвый ребёнок, сказала она себе. Он — мёртвый ребёнок. Она медленно двинулась вперёд. Тело было неподвижным и холодным, чего и следовало ожидать. Она придвинулась ещё ближе. Тело оставалось неподвижным. Это успокоило горничную. И правда, всего лишь игра света. Она склонилась над лицом принца. Да, с трупом, чья кожа была белой, как снег, волосы чёрными, как эбеновое дерево, а глаза красными, как кровь, не происходило ничего необычного. Он был мёртв. Вот только глаза мертвецов не должны светиться ненавистью, не так ли? Есть причина, по которой его прозвали… Она едва успела вскрикнуть, как осколок чашки вонзился ей в горло. «Труп» вскочил на ноги. Маленькая белая рука, сжимавшая осколок, безжалостно, с нечеловеческой силой резанула по горлу горничной и разорвала трахею. Хлынувшая кровь потекла по её торсу и окрасила одежду женщины, а заодно и его руку в красный цвет. В её потрясённых глазах навеки запечатлелся образ гробовщика, явившегося за ней под видом убитого ребёнка, на лице которого расплылась широкая, маниакальная, яростная улыбка. …Дракулой. — Тебе конец, — прохрипел он. Её голова была слегка оторвана от шеи, словно у сломанной марионетки. Несчастная женщина погрузилась в лужу собственной крови. Мгновение она билась в конвульсиях, а затем замерла. Осколок был достаточно острый и нанёс смертельный удар. Очень плохо. Будь осколок немного тупее, и тогда он бы вдоволь насладился её предсмертными муками. Он бросил его на пол. Тяжело дыша, принц пошевелил пальцами и покачал головой. Он жив. Но почему он жив? Во рту ощущался горький привкус яда. Его голос прозвучал как-то неправильно, мальчика зашатало. Всё тело болело, особенно там, где его пнула мачеха. Но он был жив. Королева потерпела неудачу. Безумие вновь отразилось на его лице, но он заставил себя успокоиться. Эта глупая, глупая женщина. Он отплатит ей в десятикратном размере, но не сегодня. Он ещё немного поиграется с ней. А когда наступит судный день, она будет рыдать у его ног, моля о пощаде. Он посмотрел на мёртвую горничную. Ну и бардак. Уборка займёт целую вечность. Он стал размышлять над тем, как бы по-тихому избавиться от тела. Может быть, ему стоит взять пример со своей мачехи и похоронить горничную в лесу. Или… Он продолжал смотреть на мёртвую женщину. Или, вернее, на кровь вокруг неё. Она была… заманчивой. Яркий цвет, резкий запах… он посмотрел на свою руку. Мокрая и красная. Ему стало интересно, какова кровь на вкус. Он опустил голову и высунул язык, чтобы… попробовать… на вкус… Ребёнок в ужасе отпрянул назад. О чём он только думал? Как он мог подумать… как мог пожелать… Он осознал всю чудовищность ситуации. Вот он, стоит здесь, в этой окровавленной комнате, наполовину забрызганный кровью, и смотрит на ужасное место преступления без малейшего намёка на панику. Он осознал, что только что пережил отравление, убил человека и собирался выпить его кровь. Всё это произошло так быстро, словно было чем-то естественным, словно он не был семилетним ребёнком. Словно он был чудовищем. Совершенно неожиданно мальчик засмеялся, запрокинув голову назад. Было больно. Его грудь болела так сильно, но он всё смеялся и смеялся, и смех этот был не из приятных. Он смеялся до тех пор, пока ему не показалось, что скоро вновь упадёт замертво. Он был так поглощён весельем, что не заметил единственную снежинку, которая влетела в комнату и легла на его соболиные локоны. Неудивительно, что они его ненавидят. Все они: мачеха, отец, покойная мать, дворяне, слуги, духовенство, даже Бог со Смертью — неудивительно, что он был ими покинут! Ведь именно по этой причине они так с ним и поступили, верно? Потому что он демон, урод! Чудовище! Потому что они прозвали его Дракулой. Сыном Дракона, сыном Дьявола. Ах, теперь он всё понял. Он прекрасно всё понял. Дракула упал на колени от смеха и боли. Да, именно таким они видели его всё это время… очень хорошо! Они хотят чудовище, они его получат. И пока продолжал звучать его слышимый лишь мёртвым смех, он не осознавал, что возможно, всего лишь возможно, смех больше походил на детские всхлипы.

***

Смерть в обмен на жизнь. Жизнь в обмен на смерть. Дьявол исполняет его желания. В конце концов, он ведь Дракула. Сын Дракона, сын Дьявола. Дракула, одновременно и ребёнок, и чудовище. Но когда-нибудь он перестанет быть прежним. Так скажи мне, читатель… как думаешь, что тогда произойдёт?