Белоснежка

Карета с грохотом остановилась у главных ворот. Кучер спрыгнул на землю и распахнул дверцу. Из кареты вышел мужчина средних лет, а вслед за ним и девочка. Мужчина не стал дожидаться девочки и, даже не взглянув на неё, зашагал вперёд. Девочка последовала за ним, слегка спотыкаясь о сугробы, плотнее укутываясь в плащ и бросая в сторону мужчины мятежные взгляды. — Поторопись, Интегра. Она вздохнула: — Да, дядя. Она подняла взгляд, не сбавляя шаг. За́мок представлял собой грандиозное сооружение, но почему-то в нём царила запретная, унылая атмосфера, даже при ярком солнечном свете. Она вполне могла вообразить, что в этом замке сторожит свою девицу дракон. Интегра не хотела приезжать сюда. Она предпочла бы остаться дома и прочесть вслух книги своему больному отцу. Однако письмо от королевы, в котором она приглашала сэра Артура Хеллсинга на послеобеденный чай, нельзя было проигнорировать. Артур, конечно же, приехать никак не мог, поэтому её дядя вызвался поприсутствовать вместо него. Интегра заметила выражение лица своего дяди — плохо скрываемая интрига — и решила, что ради доброго имени Хеллсингов должна стать его сопровождающей. — Ты? И что там у тебя за дела в замке? — злобно спросил дядя Ричард. — О, пусть она съездит с тобой, Ричард, — прохрипел её отец. — Ей будет полезно подышать свежим воздухом и изучить местность. Её дядя проворчал что-то про то, что она назойливая девчонка, которая будет лишь мешаться под ногами. После настойчивых уговоров Артура он наконец сдался, хотя Интегра подозревала, что связано это, скорее всего, с тем, что Уолтер начал многозначительно разминать запястья. — Вы приняли мудрое решение, миледи, — похвалил её дворецкий, когда она готовилась к выходу. — Я не доверяю дяде Ричарду, — сказала Интегра прямо. Она посмотрела на свои очки прищуренным взглядом, подышала на них и вытерла носовым платком. — Я буду следить за тем, чтобы он ничего не натворил, — она поместила их на нос. Её голубые глаза серьёзно глядели на своего смотрителя сквозь линзы очков. — Позаботься об отце, пока меня не будет, Уолтер. — Ну конечно, — пообещал Уолтер. Затем заметил мешочек на её туалетном столике. — Что это, Интегра? — Это? — она ослабила шнурок, и внезапно воздух наполнился ароматом увядшей розы. Мешочек был наполнен почерневшими лепестками. — Роза, которую ты отдал мне вчера. Мне не хотелось её выбрасывать, ведь ты столь любезно привез её мне. Она завязала мешочек и положила его в карман. Улыбка застыла на лице Уолтера. — О. Вы, э-э, планируете что-то с ней сделать? Интегра отполировала свой серебряный крестик и закрепила его на шейном платке. — Не совсем. Хотя я подумываю над тем, чтобы посетить сад, о котором ты мне рассказывал… — Не ходите туда, — сказал Уолтер резко. Удивлённая его тоном, Интегра развернулась на стуле, отвернувшись от зеркала и взглянув на мужчину. — Но почему? Уолтер, что-то не так? Выражение его лица было пугающе мрачным. — Простите меня, миледи. Возможно, я и ошибаюсь, но у меня насчёт этого места дурное предчувствие. Когда я был там вчера вечером — назовём это интуицией старика — но могу сказать наверняка, что кого или что бы я там ни повстречал, ничего хорошего оно не предвещало. — Что ты такое говоришь? — выдохнула Интегра. — Хочешь сказать, что в том саду скрывается какое-то зло? — Что бы там ни было, — Уолтер твёрдо выдержал её взгляд, — советую вам не заходить в этот сад, Интегра. В этих местах происходят вещи, которые могут оказаться выше ваших возможностей. Берегите себя и будьте в безопасности. Вы обещаете мне это? — Да, Уолтер, — заверила она его. — Обещаю. Не беспокойся. Таким образом, не теряя бдительности, Интегра переступила порог замка. Оглядываясь назад, она поняла, что именно абсолютная серьёзность в поведении Уолтера взволновала её больше всего. Интегра знала дворецкого целую вечность и никогда прежде не видела его настолько озабоченным её судьбой. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что она может справиться практически с любой ситуацией, так что подобное поведение дворецкого послужило для неё чем-то вроде тревожного звоночка. — Быстрее, Интегра, — рявкнул Ричард, вырывая её из раздумий. — Не медли. И почему я застрял здесь с этой проблемной девчонкой… — Язык, дядя Ричард. Вы ведь не хотите, чтобы вашу репутацию запятнал ваш же поганый рот спустя каких-то три дня после нашего возвращения, не так ли? — легко проговорила Интегра. Ричард выглядел так, словно готов был дать ей пощёчину. Он мог бы это сделать, если бы захотел, ведь ни отца, ни Уолтера здесь не было. Однако из-за того, что вокруг суетилось довольно много людей, а также из-за того, что их сопровождали слуги, он ограничился тем, что просто бросил на неё злобный взгляд. Интегра демонстративно проигнорировала его. Она неосознанно нащупала в кармане плаща мешочек с лепестками. Даже после сказанного Уолтером, роза придавала ей странное чувство безопасности. — Нет, благодарю, — сказала она слуге, который подошёл, чтобы взять её плащ. В замке было довольно прохладно. Они с дядей поднялись по лестнице и прошли несколько коридоров. Замысловатая резная мебель с расшитой обивкой и позолоченным орнаментом постоянно попадалась ей на глаза. Это великолепие ничего не значило для Интегры. Окружающая обстановка давила ей на плечи, словно бы заставляла обнаружить некий скрытый во всём этом обман. Ничего в этом замке не казалось ей настоящим. Она задалась вопросом, действительно ли здесь живут люди. Наконец они добрались до апартаментов королевы, которые тоже были экстравагантно украшены и освещены солнечным светом. В гостиной уже отдыхали придворные дамы и господа. Их появление вызвало немалый шум, придворные тут же наклонились друг к другу, шёпотом обсуждая вновь прибывших. Здесь были неуловимые Хеллсинги, вернувшиеся в страну после более чем десятилетнего пребывания за границей. — Это Сэр Хеллсинг? — А кто эта девочка, его дочь? Почему у неё такая тёмная кожа? О господи, — Интегра подавила многострадальный вздох. — А, Сэр Хеллсинг, полагаю? — к ним подошла женщина, облачённая в такое изобилие кружев, пудры и бижутерии, что Интегра никак не могла понять, как она вообще может двигаться. — Очень приятно с вами познакомиться. Добро пожаловать, добро пожаловать! Дядя Ричард поклонился. Итак, должно быть, это и есть королева. Интегра не была впечатлена. Эта женщина была красива, подумала она, но производила то же самое впечатление, что и весь за́мок. Королева чем-то напоминала ей её дядю: оба придерживались своих тщательно отполированных моральных принципов. — Он не Сэр Хеллсинг, — заговорила Интегра. — Тот, кто носит этот титул — мой отец, Сэр Артур Хеллсинг. А это его брат, Ричард Хеллсинг. Казалось, будто бы Ричард съел лимон. Интегра зыркнула на мужчину. Это то, чего ты хотел, дядя? Воспользоваться положением моего отца ради нескольких минут славы? Как же это мелочно с твоей стороны. — Боже, а кто эта милая девочка? — проговорила королева с натужной весёлостью, протягивая руку, чтобы коснуться её волос. Интегра отпрянула, а затем, чтобы не показаться грубой, присела в реверансе. — Интеграл Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг, дочь Сэра Артура Хеллсинга, Ваше Высочество. — Моя племянница, Ваше Высочество, — быстро вставил Ричард. — Именно это я и собирался сказать, Интегра. А теперь, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, — почему бы тебе не сбегать к своим сверстникам и не представиться им, хмм? — он подтолкнул её вперед. Интегра неохотно подчинилась, понимая, что в подобной ситуации раздражать его еще сильнее было бы неразумно и бесполезно. Однако она не спустит с него глаз. Раздались громкие разговоры — это люди окружили её дядю, повествующего об их приключениях. Интегра подошла к столу, за которым сидели дети её возраста. Они посмотрели на неё с любопытством. Интегре было одиннадцать лет, но то, как она себя вела — словно её окружала железная стена — заставляло простого человека подумать дважды, прежде чем заговорить с ней. Похоже, именно это и произошло с детьми, сидящими с ней за одним столом, поскольку никто даже и не пытался завязать с ней разговор. — Значит, ты и есть Хеллсинг? — наконец спросила Интегру девочка. — А где была твоя семья все эти годы? — За границей, — ответила Интегра просто, занятая слежкой. — А чем конкретно занимаются Хеллсинги? — спросил мальчик. Королева вела с дядей Ричардом оживлённую беседу. Интегра повернулась к говорившему. — Мы рыцари. — Рыцари! — фыркнула другая девочка. — Не слишком-то и высок статус. Интегра уже собралась было возразить, когда услышала слова королевы: — Могу ли я поговорить с вами наедине, Ричард? Вот она, заговорщицкая искорка в глазах её дяди, да и в глазах королевы тоже. Интегра нахмурилась. Что-то было определённо не так. Они уже выходили из гостиной. Интегра встала. — Прошу прощения, — пробормотала она, прежде чем выбежать вслед за дядей и королевой. Они были слишком быстры для Интегры, которая пыталась приглушить звуки своих шагов и в то же время остаться незамеченной. Она увидела, как они завернули за угол, но, когда Интегра последовала вслед за ними, коридор оказался пуст. Она недоумённо отшатнулась. Пропали! Но куда? Других проходов и дверей Интегра так и не нашла. Казалось, будто бы они… растворились в воздухе. В этих местах происходят вещи, которые могут оказаться выше ваших возможностей. Она прикусила губу. Они наверняка куда-то ушли… Однако пятнадцать минут спустя Интегра вынуждена была признать, что упустила их. Хуже того, она заблудилась, и где бы она сейчас ни находилась, это место совершенно отличалось от остальной части замка. Оно было таинственным. Голые серые стены и пыль — ни намёка на былое величие. Всё здесь казалось заброшенным. Коридоры пустовали. Она была их единственным обитателем. Воздух был мёртвым и холодным. Идя по коридору, Интегра вцепилась в свой плащ. Она подумала, что раз уж ей не суждено отыскать дядю и королеву, то, по крайней мере, она очень хотела бы обнаружить то место, где можно согреться и дать отдохнуть уставшим ногам. Вот тогда-то она и заметила дверь. В конце коридора, из красного дерева. В богом забытом месте. Интегра удивлённо моргнула. Ей показалось, или крест и вправду потяжелел? Должна ли я войти или же не должна? (В то время как в совершенно иной истории Белоснежка вопрошала: «Должна ли я съесть это яблоко или же не должна?»). Дверь была слегка приоткрыта. Она заглянула внутрь. Это была большая комната. Библиотека, судя по наличию книг и удобных кресел, и всё же, несмотря на свой размер и предназначение, здесь было довольно темно. Единственным источником света была одинокая свеча, пламя которой слабо мерцало в темноте. Были и окна, но все они оказались занавешены толстым бархатом. Не в силах понять этот странный выбор интерьера, Интегра подошла к ближайшему окну и распахнула шторы. Зимний воздух и белый снег имеют свойство усиливать дневной свет. Внезапная вспышка солнечного света чуть было не ослепила её. Она взвизгнула и отскочила назад. Спустя секунду раздался ужасный крик. Интегра резко обернулась и увидела на полу черноволосого мальчика, корчившегося от боли и прижавшего руки к глазам. — Шторы! — закричал он. — Закрой шторы! Она тут же повиновалась, и комната вновь погрузилась во тьму. Похоже, мальчику это сразу не помогло: он перестал кричать, но всё ещё прикрывал глаза рукой и бился в конвульсиях. Да и сама Интегра не чувствовала себя лучше. Боже, что только что произошло? Где это слыхано, чтобы люди так реагировали на солнечный свет? Пульс стучал у неё в ушах. Сделав несколько глубоких вдохов, она собралась с духом и подошла к мальчику. Ей было страшновато прикасаться к нему: он выглядел таким хрупким. При свете свечи она смогла разглядеть лишь его руки и шею, но даже этого оказалось достаточно, чтобы заметить его болезненную худобу. Не говоря уже о том, что его кожа была бледно-белой, что, несомненно, было как-то связано с его неприязнью к солнцу. Она боялась, что если прикоснётся к нему, то он рассыплется в прах. Эта мысль была такой нелепой, что Интегра покачала головой. Люди не рассыпаются в прах. В любом случае, именно я виновата во всей этой чёртовой ситуации, — подумала она. — Я должна что-нибудь предпринять. Она не стала звать на помощь, всё равно поблизости никого нет. Что же ей тогда сделать, чтобы ему стало лучше? Интегра вспомнила, как отец с Уолтером похлопывали её по плечу и шептали успокаивающие слова, когда она болела или ей было больно, и решила сделать то же самое с этим странным, похожим на фарфор мальчиком, который свернулся калачиком и дрожал так сильно, что лишь чудом не свалился в обморок. Она осторожно положила на него руку, но от неожиданности чуть было не отдёрнула её обратно. Он был таким холодным. Должно быть, он действительно болен. Её рука осталась на месте. — Ш-ш-ш, — прошептала она, похлопав его по плечу. — Всё в порядке. С тобой всё будет хорошо. Ритмично похлопывая его рукой и произнося успокаивающие слова, Интегра почувствовала, как дрожь в его теле постепенно ослабевает, пока не прекратилась вовсе. Однако вместе со спокойствием пришло и некоторое напряжение. Интегра также почувствовала, что его тело застыло от её продолжительных прикосновений. Она не могла винить его за это. В конце концов, она была ему совершенно чужим человеком. — Тебе уже стало лучше? Ответа не последовало. Поскольку ему было не по себе от её прикосновений, Интегра подумала, что было бы разумнее заменить руку своим плащом. Уолтер всегда говорил ей оставаться в тепле, когда она болела. Она расстегнула застёжки и осторожно накинула плащ ему на плечи. Сначала мальчик заколебался, но после лишь плотнее укутался в ткань и зарылся в неё лицом. Интегра улыбнулась. Что дальше? Она точно не может оставить его на полу. — Как думаешь, ты сможешь идти? Он продолжал молчать. Интегра вздохнула, наклонилась и схватила его за руки. Он вздрогнул, но позволил ей медленно поставить себя на ноги. И снова она испугалась за него. Его холодное тело вызвало у неё озноб, и она была рада, что решила отдать ему свой плащ, ибо было совершенно очевидно, что он нуждается в нём гораздо больше. Она осторожно подвела его к одному из кресел. — Садись сюда. Он так и сделал. Удовлетворённая этим, Интегра заняла кресло напротив и принялась терпеливо ждать, пока он не захочет поговорить.

***

Дракула был в шоке. Он отступил в свою библиотеку, чтобы избежать проклятого солнца, и потянулся было за книгой, когда почувствовал, что не один в комнате. Он обернулся и едва успел заметить маленькую фигурку у окна, как занавески раздвинулись, и его ослепило яркое послеполуденное солнце. Хоть он и ненавидел его, но солнечный свет не был для него чем-то смертельным и, по большей части, он мог его выносить. Но на этот раз свет застал его врасплох, и это было мучительно. Он чувствовал себя так, словно глаза загорелись в глазницах, а лицо начало таять. Он решил, что всё это дело рук его дорогой мачехи. Возможно, это она приказала маленькому слуге пробраться внутрь и сыграть с ним такую злую шутку. Это было в её характере: заставлять слабаков выполнять её приказы. И, конечно же, она знала о его слабости. Лишь небесам известно, сколько раз она ею воспользовалась. Вдруг в комнате снова стало темно, и он решил, что, должно быть, заслышав его крики, слуга задёрнул шторы и сбежал. К сожалению, Дракула был не в том настроении, чтобы кого-нибудь прощать. Он был в бешенстве оттого, что его поймали врасплох… ну что ж. Что правда, то правда. Если мачеха собирается сыграть с ним в такую мелочную игру, то он удваивает ставки. К несчастью, юный слуга сам виноват, что повёл себя столь глупо и исполнил приказ этого жалкого подобия ведьмы. Дракула выследит этого мальчишку, убьёт и бросит его труп к ногам королевы. Однако раздался какой-то шорох, указывающий на то, что он здесь не один. О, разве слуга не сбежал? Наверное, в ужасе застыл от осознания того, кем он является. Принц вымученно улыбнулся. Это значительно облегчает дело. Он просто убьёт его прямо здесь и сейчас. Он приготовился прыгнуть, но глаза его подвели, а чувства притупились. Нет, так не годится; сейчас ему нужно собрать все свои силы, чтобы как следует выпотрошить тело, не испачкав при этом ковер, но дрожь всё никак не унималась, и он понятия не имел, когда восстановится зрение. Поэтому Дракула остался лежать на полу, расстроенный и жаждущий убийства, но тут произошло нечто такое, что совершенно сбило его с толку. Чья-то рука легла ему на правое плечо. Тёплая, мягкая рука… которую так и не отдёрнули. — Всё будет хорошо, — прошептал девичий голос. Он определённо не ожидал, что нападавший прикоснётся к нему. Или что он окажется девчонкой. Её горячее дыхание приятно обдавало кожу. Она похлопала его по плечу; этот жест был ему чужд, и он не мог понять его смысла. Несмотря на это, он почувствовал, как его тело расслабляется в такт ритмичного похлопывания, успокаивающего его до тех пор, пока не прошёл эффект светочувствительности. Он бессознательно наклонился навстречу теплу, но затем спохватился и напрягся. И о чём он только думает? И о чём она только думает? Так значит, это девочка. Неважно. Он всё равно убьет её. Разорвёт на кусочки, начав с рук, которыми она осмелилась так фамильярно к нему прикоснуться… Это убийственное намерение вылетело у него из головы после дальнейших действий девочки. Рука покинула его плечо — конечно же, усмехнулся про себя Дракула, не в силах объяснить острую боль в сердце — и лишь затем была заменена плащом, которым девочка бережно его накрыла. Он был потрясён, когда ткань, нагретая до температуры её тела, такая чудесно и восхитительно тёплая, ласкала его белоснежную кожу, словно бы могла растопить её. Может быть, именно так ощущаются объятия. Не то чтобы он знал. Его никто и никогда не обнимал. Впервые Дракула задумался над тем, кто эта девочка и зачем она здесь. Он потёр ткань между пальцами. Плащ был сшит из тонкого кашемира, под стать аристократу. Но он никогда не встречал её на светских мероприятиях. Если бы повстречал, то запомнил бы. У неё был отчётливый запах, она пахла, как… он поднёс одежду к носу и глубоко вдохнул. Благоухание насыщенного, настоянного чая с женским оттенком пронзило его чувства. Это вызывает привыкание. Он был так им очарован, что едва осознавал, что она задала ему вопрос или что его ноги двигаются. Вернувшись в настоящее, он обнаружил, что сидит в кресле. В комнате было тихо, если не считать завывания морозного ветра. Он чувствовал на себе её пристальный взгляд. Хотел бы он посмотреть на неё в ответ, не показав при этом своих красных глаз. Спустя некоторое время он услышал, как она пробормотала: — В этой комнате есть камин? Должно быть, ей холодно. Конечно же, ей холодно, она ведь отдала ему свой плащ. — Прямо за тобой, — сказал он. — Так значит, ты всё же умеешь разговаривать! — воскликнула она обрадованно. — Как ты себя чувствуешь? Нет, подожди, давай я сначала затоплю камин, а потом мы поговорим. Он услышал, как она соскользнула с кресла, взяла свечу и поспешила к камину. Пока она возилась с поленьями, Дракула воспользовался случаем, чтобы хорошенько рассмотреть девочку. Она была небольшого роста и выглядела на год-два младше его. Она была повёрнута к нему спиной, поэтому он смог разглядеть лишь её длинные, мягкие светлые волосы. Послышалось потрескивание огня, пожирающего древесину, и её удовлетворённое фырканье. Свет пламени осветил это место. Только когда она повернулась к нему, он увидел её лицо. У неё была необычайно тёмная кожа и острый нос, на котором сидели круглые очки. За ними виднелись ярко-голубые глаза. Они были непоколебимы и чисты, глядя на него так, как никто другой. Его охватил неизведанный страх. Он подумал, что если эти глаза, как и многие другие, посмотрят на него с отвращением, то он этого просто не выдержит. Он плотнее завернулся в плащ, чтобы она никогда не увидела его глаз, никогда не увидела его лица, и ему хотелось, чтобы так было всегда, чтобы её глаза никогда не были омрачены увиденным. Сидя у камина, Интегра наблюдала за тем, как мальчик весь сжался, свернувшись клубком. Она готова была поклясться, что заметила красный проблеск из-под плаща. Она нахмурила брови. Интегра обошла своё кресло и остановилась прямо перед мальчиком. Всё, что она увидела, так это торчащие во все стороны вороные локоны. Она хотела узнать, как он выглядит, но он полностью скрылся под её плащом. Если подумать, то всё это время он чуть ли не с отчаянным рвением скрывал от неё своё лицо. Поначалу она приписала это его недугу, но теперь заподозрила иную причину. Будто бы было нечто такое, чего он не хотел ей показывать. Это только усилило любопытство и беспокойство Интегры, и она наклонилась к нему ближе. — Что-то не так? Он вздрогнул. — Всё в порядке, — быстро ответил мальчик приглушённым голосом. — Пожалуйста, уходи. Интегра была немного обижена и раздражена тем, как легко он от неё отмахнулся. Она могла понять, почему он держится с ней столь отчуждённо, ведь именно она стала причиной всех этих проблем, но она же не нарочно это сделала! Она глубоко вздохнула. — Я должна перед тобой извиниться. Я не знала, что ты здесь. Мне следовало проверить, есть ли кто в этой комнате, прежде чем что-либо предпринять. Прости. Во всяком случае, её извинения, по-видимому, расстроили его ещё больше. Когда он ответил, его голос дрожал: — Всё в порядке, а теперь иди. При других обстоятельствах Интегра так бы и поступила. Не было никакого смысла приставать к кому-то, кто явно не желает её общества. Но сейчас она совершенно не хотела уходить. Она была полна решимости разгадать тайну мальчика, который находился в заброшенном крыле замка, холодный и одинокий. — Прости, но у тебя мой плащ, — сухо заметила она. На это у него не нашлось ответа. — Почему бы тебе не показать мне своё лицо? На это у него тоже не нашлось ответа. — Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что происходит. — Зачем ты это делаешь? — спросил мальчик несчастным тоном. — Из-за жалости? Если так, то она мне не нужна! — его тон стал ядовитым. — Уходи! Интегра ощетинилась. — О чём ты вообще говоришь? Я лишь беспокоюсь о тебе! Он замер, словно бы то, что она только что сказала, прозвучало гораздо лучше, чем он мог представить в своих самых смелых фантазиях. — Кроме того, ты пострадал от моих действий, и я несу ответственность за последствия, — холодно продолжала Интегра. — Я просто пытаюсь помочь тебе, или хочешь сказать, что не нуждаешься в моей помощи? Мальчик ответил очень тихо: — Разве ты не знаешь, кто я такой? — Нет. Но хочу узнать. Наступило долгое, тревожное молчание. — Это то, чего ты хочешь? Она твёрдо стояла на своем. — Абсолютно. — Хорошо. Посмотрим, как ты на это отреагируешь, — сказал он. И тут он резко устремился к ней, словно чёртик из табакерки.