Белоснежка

Остерегайтесь тех мест, которых избегают даже монстры. Там живёт король монстров.

***

Ей было всего пять лет, когда она впервые повстречала иного, и вышло это совершенно случайно. К тому времени они уже готовились к отъезду за границу. Это было своего рода исполнение последней воли Сэра Артура Хеллсинга: он хотел повидать мир до того, как рак заберёт его, а не пролёживать целыми днями в чёртовой постели. В то время их семья счастливо жила без Ричарда, который только во второй половине путешествия присоединился к ним, чтобы заслужить благосклонность своего брата. У Хеллсинга уже много лет не было никаких причин служить своей цели. Примерно семь зим назад произошла необъяснимая чистка от созданий ночи. Артур никогда не пытался подвергнуть сомнению привнесённые таинственным образом мир и спокойствие. Привычка к курению пагубно сказалась на его здоровье, и, честно говоря, всё, чего он хотел — это провести своё ограниченное время с дочерью. В тот вечер она слишком близко подошла к лесу, расположенному на самом краю их владений; произошло это за те короткие секунды, которые понадобились Уолтеру, чтобы налить чай в чашку её отца. Когда он позвал её, её любопытные глаза были устремлены во тьму, скрытую за деревьями. Её юным глазам потребовалось мгновение, чтобы понять, что во тьме что-то скрывается, и на этот раз она не могла заставить это нечто исчезнуть, просто включив лампу. Она чувствовала, как оно приближается всё ближе и ближе, это теневое существо. Она была потрясена, поскольку никогда прежде не видела ничего столь бездушного и опустошённого. Её живой ум всегда давал жизнь чему-то, даже мёртвым листьям, но это было за пределами её возможностей. Спустя несколько секунд Уолтер развязывал свои нити, и отец оттащил её прочь. Нити срезали ветви и целые стволы, но прошли сквозь тень, которая через мгновение исчезла. — Ну, это определённо меняет наши планы, — сказал Артур, нарушая ужасное молчание. — Как думаешь, Уолтер, что это, чёрт возьми, такое было? Я никогда раньше не встречал ничего подобного. — Не могу сказать наверняка. Я тоже ни с чем подобным раньше не сталкивался. Однако похоже, что оно… — Ушло, — сказала Интегра, которая до этого момента не издала ни звука. — Туда, откуда и пришло. Двое взрослых уставились на маленькую девочку, которая всегда была слишком проницательна. Уолтер опустился на колено перед Интегрой. — Что вы имеете в виду, миледи? — Оно сдалось. Но думаю, что этому существу было просто грустно. Разве вы этого не почувствовали? Уолтер и её отец обменялись взглядами. — Мы уезжаем завтра утром, — решительно заявил Артур. И затем маленькую девочку увезли далеко от её родины и от мальчика, который в тот же вечер встретил смерть от чашки чая… двое мужчин окажутся сбиты с толку тем фактом, что за пределами земель, которые они поклялись защищать, монстров гораздо больше, чем на самой её территории… они позаботились о том, чтобы защитить от них свою юную мисс, даже когда постепенно вооружали её мечами и пистолетами… Когда они вернулись, то даже и не заподозрили, что находятся на аудиенции у короля монстров.

***

Когда мальчик подскочил к ней, Интегра вспомнила разговор, который состоялся у неё с Уолтером некоторое время назад: — Наступят времена, когда я не смогу быть рядом с вами, миледи Интегра. Когда это произойдёт, я хочу, чтобы вы имели возможность постоять за себя. — Но что, если у меня даже меча под рукой не окажется? И что же мне тогда делать? — Что ж, — произнёс Уолтер серьёзно, но с огоньком в глазах, — для начала вы ударите по лицу. — По лицу. — Да. Помните, миледи, когда начнёте колебаться, просто бейте по лицу! И замахнувшись так, что дворецкий загордился бы, Интегра врезала мальчику кулаком по носу. Раздался хруст, и мальчик вновь прижал руки к лицу, в то время как сама Интегра плюхнулась назад. Поправив съехавшие на бок очки, она вскочила на ноги. Мальчик, чьи волосы представляли собой чёрную запутанную беспорядочную копну, бился в агонии и безудержно трясся. — Ты… посмела… ударить меня!.. — ТЫ набросился на меня! И это после того, как я попыталась тебе помочь! — Ты сама меня об этом попросила! И вообще, я бы не нуждался в твоей помощи, если бы не ты, глупая девчонка! — прорычал он, прижимая ладонь к кровоточащему носу и поднимаясь на ноги. Он убьёт эту девчонку! Уже много лет никто не осмеливался поднимать на него руку, и… и… Его это совершенно не впечатлило, чёрт побери! — Тебе конец, — выплюнул он. Эффект был испорчен лёгкой невнятностью его речи. В ответ девочка бросила на него настороженный взгляд. — Не заставляй меня бить тебя снова. Она не собиралась извиняться за то, что ударила его, но вид кровоточащего носа и то, как он сгорбился, когда встал, пошатнули её решимость. Интегра с трудом подавила желание вскинуть руки вверх. Что же не так с этим мальчиком и его поразительной способностью заставлять её чувствовать гнев и беспокойство одновременно? Интегра помедлила, затем развязала шейный платок. Ноги её больше не будет в этой библиотеке. Она протянула ему платок. — Вот. Останови им кровотечение. Красные глаза, которые она определённо заметила, но которые отошли пока на задний план, так как ситуация и без того была достаточно сумасшедшей, блеснули под его чёлкой. Мальчик прорычал: — Очередная ловушка? Он был сосредоточен не на самом платке, а на серебряном крестике, который был к тому приколот. Прежние подозрения стали закрадываться в его душу, о том, что она подослана королевой, чтобы избавиться от него. Но девочка лишь вздохнула и отколола крестик от платка. В одной руке она держала серебро, а в другой — клочок красной ткани, которую протянула ему обратно. — Возьми, — приказала она. — А не то испачкаешь кровью мой плащ. — Я разорву твой плащ в клочья, если ты так за него боишься. — Ты не сделаешь ничего подобного, — отрезала Интегра. Красный под чёрным стал ярче. Его глаза были похожи на языки пламени, пытающиеся прожечь в ней дыры, но она не отступила. Наконец, с тихим, непреднамеренным смешком он взял платок своей бескровной рукой и тяжело рухнул в кресло. Когда он прижал ткань к носу, Интегра быстро отметила, что кровотечение, похоже, замедлилось. Уже? Кто ты такой? — хотела спросить она. И всё же это был бы неправильный вопрос, не так ли? Но для её знакомого правильное вопросительное местоимение всё никак не желало сформироваться. Она так и молчала во внезапно наступившей тишине. Ей нужно выйти. Она запуталась в тайне этого мальчика и отчаянно нуждалась в том, чтобы прояснить голову, прежде чем продолжить рисковать дальше и, вполне возможно, совершить очередную ошибку. Интегра посмотрела на него, на эту воинственную смесь белоснежного, кроваво-красного и эбеново-чёрного, заметив лёгкое подрагивание его плеч. — Это было то ещё недоразумение, — произнесла она, — и улучшить ситуацию может лишь, как любит говорить мой отец, хорошая чашка чая. Так что я собираюсь сходить за чашкой чая, — на самом деле за двумя чашками. А ещё нужно будет отыскать врача, подумала Интегра. — Тебе лучше быть здесь, когда я вернусь, а иначе я запихну этот крестик тебе в нос. — Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, — прошипел он. — А ты в том? Мальчик стиснул зубы, излучая отчётливое раздражение. Интегра ещё немного постояла, глядя на него и размышляя над тем, стоит ли ей сдёрнуть с него плащ, но передумала. Ей понадобится сделать глубокий, глубокий глоток холодного воздуха, чтобы прояснить голову. — Я пошла. Когда она подошла к богом забытой двери, приведшей её сюда, то почувствовала на себе его взгляд. И хоть он не издавал ни звука, но она ощутила, как от горькой меланхолии тяжелеет воздух. Достигнув дверной ручки, она не удивилась, когда он заговорил с ней уже более ясным голосом. — Ты сбегаешь. Интегра обернулась, взявшись за дверную ручку. — Я никуда не сбегаю. Не сбегаю, и точка. — Все вы так говорите. Эти слова поспешно сорвались с его губ, будто он вовсе не собирался их произносить. Красные глаза поспешно скрылись за завесой чёрных волос. Странно, но она вдруг почувствовала, что должна переубедить его. — Что ж, я не как все. Как я уже говорила, у тебя мой плащ. Он — мой подарок на день рождения, и я не позволю тебе держать его в заложниках. Я заберу его у тебя… кем бы ты там ни был, — Интегра вздохнула. — Ты так и не назвал мне своего имени. Она ждала, не надеясь на ответ, и он так и не последовал. Укрепив свою решимость, она толкнула дверь и вышла в коридор. Но затем услышала его тихий шёпот. — Я назову его, когда ты вернёшься.

***

Нескончаемый поток мыслей нахлынул на Интегру, когда она отошла на двадцать шагов от двери. Красные. КрасныеКрасныеКрасныеКровавоКрасные. У него красные глаза. У него красные глаза. И сразу же не по годам развитая Интегра вспомнила все те истории, которые рассказывали ей отец и Уолтер о сверхчеловеческих существах, большинство которых имели красные глаза. Но чем больше она об этом думала, тем более запутанными становились её мысли. Ей говорили, что монстры безжалостны. Они не ждали, не вели переговоров, не спрашивали. Они не чувствовали ничего, кроме желания разрушать. Если бы он действительно был монстром, то не стал бы ждать. Он бы атаковал при первой же возможности. А возможностей у него было предостаточно, даже если я обездвижила его в половине случаев. Неужели он монстр? А если и нет… то кто тогда? Холод просочился сквозь блузку, и Интегра обхватила себя руками, медленно отдаляясь от библиотеки с дверью из красного дерева. Правда заключалась в том, что Интегра не чувствовала себя комфортно, думая о своём безымянном знакомом как о монстре: она помнила худобу его плеч, когда утешала его. Её юный праведный ум знал, что никто, даже предполагаемый монстр, никогда, никогда не должен выглядеть таким хрупким, таким уязвимым, и её злил тот факт, что мальчик, почти её ровесник, застрял в этой холодной, тёмной библиотеке в конце пустынного коридора. Она бродила по коридорам, окутанная туманом мыслей и останавливаясь лишь для того, чтобы запомнить дорогу: она не хотела заблудиться на обратном пути. Когда она ступила в третий коридор, так никого и не повстречав, то уже смирилась с мыслью о том, что кухню ей придётся отыскать самостоятельно — впрочем, она понятия не имела, где сейчас находится — как вдруг из-за угла показался ничем не примечательный мужчина с тряпкой в руке. Интегра облегчённо вздохнула и поспешила к нему. — Прошу прощения! Вы, там! Мне нужна ваша помощь. Слуга в замешательстве посмотрел на маленькую девочку, но мгновенно побледнел, когда понял, где именно они остановились. — Ч-что вы здесь делаете? — Сейчас это не имеет никакого значения, — произнесла Интегра нетерпеливо. — Мне нужно, чтобы вы немедленно принесли чайный поднос с двумя чашками и чем-нибудь съестным. Срочно. А ещё мне нужен врач. Кажется, я сломала кое-кому нос. Когда слуга не ответил, Интегра всерьёз задумалась над тем, что же тогда творится в самом королевстве раз уж здешние слуги так себя ведут, но была поражена, увидев окаменевшее выражение лица этого человека.  — Вы не понимаете, мисс! Это крыло, оно принадлежит принцу! Как же вы сюда попали? Принцу? — Принц? Мальчик примерно моего возраста, с бледной кожей, чёрными волосами и, — Интегра сглотнула, — красными глазами? Слуга выглядел так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. — Вы уже встречались с ним. Господи, помилуй. Юная мисс, не знаю, кто вы такая, но вам нужно немедленно уходить отсюда! Он ненормальный! Панические предупреждения слуги вовсе не вселяли в Интегру страх. Вместо этого они вновь разожгли её гнев. — Я Интеграл Фэйбрук Уингейтс Хеллсинг, и если вы когда-нибудь слышали о моей семье, то поймёте, что я пытаюсь до вас донести, — Интегра выдержала испуганный взгляд слуги. — Принесите мне чайный поднос с двумя чашками и чем-нибудь съестным и свяжитесь с придворным врачом. Если вы слишком трусливы, чтобы отнести поднос в библиотеку, то я подожду здесь и заберу его сама.

***

Это был самый унизительный день в жизни Дракулы: он был застигнут врасплох, ослеплён, избит и подвергнут угрозам. Маленькая девочка менее чем за час сделала то, чего большинство наёмных убийц не смогло сделать и за целую ночь. Это был самый восхитительный день в его жизни. Втянув кровь носом, он решил не отнимать шейный платок от лица, довольствуясь тем, как новый девичий запах заполняет его уже исправленный нос. Побывав у неё на шее, платок пах гораздо сильнее, чем плащ; он почувствовал, как отяжелели его веки. Он снова рассмеялся. Он не хотел делать это в её присутствии, но теперь уже ничего не мог с собой поделать. Эта стойкость, этот огонь — как же они восхитительны! То, как эти прекрасные голубые глаза встречались с ним каждый раз во время разговора! Не было еще такого смельчака, который посмотрел бы ему прямо в глаза и не усох. Она была сделана изо льда, нет, она была сделана из железа — эта прекрасная, неподкупная красота. Но если она не вернётся… Его веселье ушло так же быстро, как и пришло. Тени, которые весело извивались вокруг него, исчезли в удручающей пустоте, пока он обдумывал ужасную возможность того, что девочка всё же солгала и не вернётся. Этот поступок вызовет у него нечто большее, чем простое разочарование. Он сочтёт это за преступление… преступление, за которое наказывают возмездием. Однако, когда он представил её потускневшие после смерти глаза, его глаза тоже потускнели. Он старательно вытер лицо от крови, затем обернул тонкую хлопчатобумажную ткань вокруг костяшек левой руки, пока кости не оказались на грани того, чтобы прорезать кожу. Он сердито глянул на дверь. Когда же она придёт? Через минуту? Через час? В следующем десятилетии? Или столетии… Звуки шагов. На этот раз девочка осторожно вошла в его логово, стараясь не уронить поднос с дымящимся чайником, двумя чашками и тарелкой пшеничных лепёшек. Губы Дракулы скривились в горькой усмешке от навеянных фарфором воспоминаний. Он заставил себя сосредоточиться на ней, проходящей мимо его кресла с выражением глубокой сосредоточенности, опустившей поднос на столик. Девочка методично разлила содержимое чайника по чашкам, распространяя по комнате аромат Дарджилинга. Она протянула ему блюдце с чашкой, и он принял его с небольшой насмешливой улыбкой, которую она проигнорировала. Интегра взяла второе блюдце и уселась на ставшее ей уже привычным кресло. Дракулу забавляло её молчание. Он потеребил пальцами ручку чашки, как делал это шесть лет назад при совершенно иных обстоятельствах. Он был очарован её мягким и задумчивым выражением лица, окутанным поднимающимся вверх паром. Интегра сделала глоток и произнесла: — Итак, ты принц. Его пальцы судорожно сжали ручку чашки. — Так значит, ты уже всё разузнала? — Слуга мне сказал, — пожала она плечами. — Почему ты ничего мне не сказал… Ваше Высочество? — произнесла она сухо. — Не надо. Думаю, можно опустить некоторые формальности, особенно после того, как ты меня покалечила, — заметив её смущение, он подавил смешок и добавил: — Это ведь ничего не изменило бы, правда? — он надеялся на это. Будет печально, если она окажется одной из тех подхалимок, которые пресмыкаются перед рангами и титулами. — Нет. Ты заслужил тот удар. — Полагаю, что да, — она была удивлена его признанием. — И всё же, — продолжал он, — разве можно меня в этом винить? Ведь ты так настаивала, — тут Дракула наклонился вперёд, его кроваво красные глаза сияли во всей своей красе. Восторг, который он испытал, когда она не отвела взгляд, чуть было не удушил его. Когда она заговорила, на её лбу появилась самая очаровательная морщинка. — Я, может быть, и юна, но отнюдь не глупа. Может, у тебя и весьма странные глаза, но я хорошо знаю, что о человеке судят не по внешности, а по его делам. — Одни лишь глаза? — он наклонился так близко, как только позволяло его кресло. — Я бы сказала, что в тебе всё необычно, — пробормотала она. — Но довольно об этом, — взмахнула она рукой. Он не знал, стоит ли ему обижаться на то, как легко она от него отмахнулась. — Нам уже давно пора представиться друг другу. Ну что, начнём? Ты обещал. Значит, она его услышала. Она выполнила свою часть сделки, теперь он должен выполнить свою. Она вернулась к нему, и он будет чтить её вечно. — Я думал, что вполне достаточно знать, что я принц. Знаешь ли, у меня довольно дурная слава. — Я в этом и не сомневалась, — сухо ответила она, и ему пришлось подавить ещё один смешок. — Хотя это мне ни о чём не говорит. Давненько меня здесь не было. В этом заявлении было что-то знакомое. Она встала и протянула ему руку. — Интеграл Фэйбрук Уингейтс Хеллсинг. Очень знакомое. — Но можешь звать меня Интегра. Интегра… Интегра… Хеллсинг! День становится всё лучше и лучше.

***

Отец Андерсон любил детей своего сиротского приюта, и звук их голосов всегда был той ниточкой, которая вела его назад после совершенной им серии убийств. Прямо сейчас маленькая Розалинда цеплялась за его брюки, умоляя отыскать вместе четырёхлистный клевер, а Альфред тащился за ним следом, тщетно пытаясь насвистеть какую-то мелодию. Повсюду звучал их смех, успокаивающий его измученную душу. Врата в рай всегда открыты для детей. Провинившимся детям всегда будет предоставлен шанс. Вот во что верил Андерсон. Даже Максвеллу, который швырял камешки в Юми, чьи пальчики медленно тянулись к игрушечному ножу. — Максвелл! Что я тебе говорил? Ребёнок поспешно спрятал руки за спину. — Да, Отец. — Максвелл, ты, засранец! Я же велела тебе не приставать к Юми! — И что же ты собираешься предпринять, Хайнкель? — Если вы все сейчас же не заткнётесь, то кое-кто отведает удар моего ножа. И это буду не я. — Дети! — рявкнул Андерсон. — Пора готовиться к ужину. Идите вымойте руки и ноги и помолитесь. Когда все трое повиновались, продолжая спорить, к нему подошёл один священник. — Отец Андерсон. На пару слов. — Что? — спросил он грубовато. Он сказал Альфреду, что поможет ему усовершенствовать свист, а Рози мягко пожурил, что день уже подходит к концу, но завтра будет предостаточно времени. Он загнал детей обратно в приют. — Не забывайте возносить хвалу Богу, Отцу нашему за Его благословение и дары, которыми Он так щедро нас одаривает, тому, кто живёт и правит в вечном царстве. Пусть души праведников, по милости Божией, покоятся в мире. Аминь! — Отец, — настаивал священник, — ходят слухи, Отец, что в королевстве за проливом обитает довольно… э-э… необычный принц. Некоторые из наших людей пересекли этот пролив, чтобы подтвердить слухи, Отец Андерсон. И никто из них не вернулся. Никто. — Draco Dormiens Nunquam Titillandus, — прогремел Андерсон. — Никогда не щекочи спящего дракона. Не приходи ко мне лишь для того, чтобы потрепаться о том, что эти дураки делали на чужой территории. Они щекочут дракона. Их съедает дракон. Как и многих других. — Но Отец Андерсон! Вы ведь чувствуете, что происходит нечто зловещее! Если бы мы могли избавиться от источника, пока он ещё юн, мы могли бы… — Детям, — отрезал Андерсон, — надо давать шанс. Всегда. Будь они похожи на ангелов или на демонов, Он всегда дарует им шанс. — А если слухи пойдут дальше, отец? И чудовище станет им соответствовать? — В таком случае, — сказал иудейский священник, возвращаясь к детям, — у меня есть штык, на котором написано его имя.

***

— Дракула. Брови Интегры взлетели вверх. — Дракула. Вот как меня величают, — он поцеловал протянутую ему руку. — Рад нашей встрече, Интегра. К тому времени, как она вернулась, его нос, казалось бы, полностью зажил; уже одно это обстоятельство должно было её насторожить. Она лишь зазря позвала врача. Но сейчас Интегра отнеслась к этому совершенно спокойно. Солнце клонилось к закату; алая полоска света проскользнула в комнату между занавесками и осветила затылок её спутника. Принц — а именно им он и являлся, к её затянувшемуся недоверию — в этот час казался совершенно другим. Он выглядел… здоровее. Энергичнее. Словно он набирался сил от приближающейся ночи, когда другие этих самых сил лишались. Когда он оторвал губы от её кожи после легчайшего поцелуя, он взглянул на неё, всё ещё склонившись над её рукой. Интегра поняла, что это был первый раз, когда мальчик, почти её ровесник, поцеловал её, то ли в знак приветствия, то ли чего-то еще, и это заставило её покраснеть. Его причудливое «имя» на мгновение ускользнуло от её внимания, когда она глядела на него сверху вниз. Он и правда довольно хорош собой, не так ли? Теперь, когда он казался странно оживлённым, она даже могла назвать его красивым. Даже с красными глазами. Наикрасивейшая из роз обладает самыми острыми шипами. Она поспешно отдёрнула руку. — Похоже, у вас проблемы с перепадами настроения, Ваше Высочество. Всего час назад вы грозились убить меня. — Что было, то прошло. Разве ты не согласна? Ты назвала мне своё имя, а я своё. Мы представились друг другу. Начали всё сначала. Она бросила на него раздражённый взгляд, и он улыбнулся ей своей широкой ленивой улыбкой. Ладно. Она согласна на перемирие. Он сидел там, безупречный, словно бы его никогда не ослепляли, не били и не ломали ему нос. Одним своим видом он стирал всю враждебность, которая некогда между ними существовала. Как будто она просто зашла к нему с чайным подносом, и они впервые обменялись парочкой слов… Говоря о чайном подносе. Она наблюдала за тем, как он пил Дарджилинг. Он не казался особенно счастливым: она видела, как пристально он смотрит на чашку, но, сделав глоток, хуже ему от этого не стало. Разумеется, это ведь совершенно обычная чашка Дарджилинга. Но даже совершенно обычное вещество может оказать неблагоприятное воздействие на организм… некоторых существ. Это его имя. Дракула. Интегра ощетинилась. Над чем они там насмехаются? Разве он заслуживает того, чтобы его избегали из-за цвета глаз? Разве его отвращение к солнцу означает, что он заслуживает пренебрежения? Разве из-за регенерации он должен плохо питаться? Назвать его сыном Дьявола — это практически то же самое, что оскорбить наследие её предков, которые противостояли настоящим порождениям тьмы. Он был ребёнком, таким же человеческим ребёнком, как и она. Он может пустить в ход всё своё обаяние и вести себя уверенно, но это не возымеет на неё должного эффекта. Этот образ навсегда отпечатался в её памяти. Тот, где он свернулся калачиком. Тот, где он попытался заставить её уйти. И ещё одно слово, которое он произнёс и которое она прокручивала снова и снова. Прошу, — сказал он тогда. Даже не прижимая ухо к груди, она знала, что у него бьётся сердце. Любой, у кого есть сердце, заслуживает шанса. У него имелись задатки монстра, но он ещё не зашёл слишком далеко. Она сможет с этим справиться. — Это твое настоящее имя — Дракула? — Так они меня величают, — повторил он. — А что? Ты придаёшь этому какое-то значение? — он склонил голову набок, оценивая её реакцию, и в этот момент он был тем ребёнком, каким и должен был быть. — Дракула. Сын Дракона. Некоторые могут даже сказать — сын Дьявола. Его глаза загорелись. — А что скажешь ты? — Скверное имечко. В любом случае, оно делает тебя монстром, — последнее слово она произнесла совсем тихо. — У меня не было особого выбора, — пробормотал он. — Я безымянный принц. Меня так и не крестили: дорогой король даже не потрудился это сделать. Они называют меня Дракулой, потому что не придумали иного имени. Для них я с тем же успехом мог бы быть и Дьяволом. Интегра не могла в это поверить. — Это… жестоко. — Люди с незапамятных времён дают имена тем, кого боятся, Интегра, — сказал Дракула бесстрастным тоном. — Имена придают форму, индивидуальность и в конце концов превращают в материальную сущность, подлежащую уничтожению. — Но ты здесь, — продолжил он, недоумевая, откуда взялась вся эта искренность, но уже не в силах остановиться, — и ты должна знать, что я не тот, кем кажусь на первый взгляд. Ты, пожалуй, пробыла в моей компании дольше всех. Она с вызовом встретила его взгляд, и он поднял свою чашку в шутливом тосте. — Уже стемнело, чаепитие подошло к концу, и наверняка тебя кто-нибудь да ищет. Почему вы всё ещё здесь, мисс Хеллсинг? Если из-за плаща, то вот он, — он протянул ей кашемир, и она взяла его. Плащ был прохладным на ощупь. — Теперь ничто не связывает тебя с этой комнатой. Ты можешь уйти, когда пожелаешь. Я не стану тебя останавливать, — его глаза потускнели, а голос стал мягче. — Не стану. — Я хочу узнать тебя лучше, — проговорила Интегра. Красный свет уходящего солнца осветил его кривую улыбку. — И что, я теперь должен стать твоим экспериментом или, быть может, твоим благотворительным делом? — Я лишь предлагаю, — сказала она, пропуская мимо ушей его предубеждения, — стать друзьями. Его челюсть, возможно, слегка отвисла. — Друзьями, — проговорил он с нечитаемым выражением лица. Интегра серьёзно кивнула. — Друзьями. Я, как и ты в этом замке, чужак. Моя семья несколько лет прожила за границей, и мы почти никого здесь не знаем. Я-я не лажу со своими сверстниками. Да и не то, чтобы я долго с ними пробыла и, честно говоря, я считаю их тупицами, — принц рассмеялся, и этот звук застал её врасплох. Смех был заразительным, и она поймала себя на том, что хихикает вместе с ним. — Ты тоже так считаешь? — Кучка избалованных маленьких отребьев, которые никогда ничего не делали самостоятельно. Конечно, я тоже считаю их тупицами, — презрительно сказал он. — Тогда у нас есть кое-что общее, — она усмехнулась, и его привлекла белизна её зубов на фоне тёмной кожи. — Не говоря уже о том, что ты пробыл в моей компании дольше всех. Обстановка между ними разрядилась. — Итак? Что скажешь? Он поставил чашку на стол. — Вы заключаете невыгодную сделку, мисс Хеллсинг. Я просто не могу вам отказать. Она победоносно улыбнулась. — Может, пожмём друг другу руки? — Почему бы и нет. Когда их руки соприкоснулись во второй раз, один из них вздрогнул от холода, а другой обмяк от тепла, после чего чуть крепче сжал ладонь. Он никогда, никогда не отпустит это тепло. — Но есть ещё кое-что, — сказала Интегра. — Я отказываюсь называть тебя этим именем. Это не столько имя, сколько проклятие. — И что же ты тогда предлагаешь? Они всё ещё держались за руки, когда Интегра задумчиво опустила взгляд, а затем, приняв решение, вновь взглянула на него. — Почему бы мне не дать тебе новое имя?

***

Уолтер посмотрел на часы. Почему они до сих пор не вернулись? Чёрт бы побрал этого Ричарда. Он не должен был отпускать с ним Интегру.

***

Проверяя, сказала ли она это всерьёз, его глаза, очень большие и очень красные, столкнулись с её пламенно-голубыми. Когда она не отступила, он заговорил: — Мне бы очень этого хотелось.

***

Андерсон перестал раздавать детям картофельное пюре. Он чувствовал, что что-то происходит. Что-то там, за лесом, за проливом. — Эм… Отец? Картофель… — Ах, да. Извини.

***

— Есть идеи? — Нуу…

***

— Ну так что? Возьмёшься за дело? — спросила королева. Ричард осторожно промокнул лоб носовым платком, неуверенно отвечая на вопрос королевы: — Я посмотрю, что смогу сделать, Ваше Высочество. — Превосходно! Вошла горничная и присела в реверансе. — Простите, что прерываю, Ваше Высочество, но я с сообщением от врача. Он просит, чтобы вы подтвердили, что кто-то во дворце сломал нос? Он говорит, что услышал об этом от девочки по имени Интеграл. — Интеграл? — хором воскликнули королева и Ричард. Королева нахмурилась. Девчонка Хеллсинг. Там что-то явно происходит.

***

Однажды одна мудрая ведьма сказала следующее: ИМЯ, некогда покинувшее ваш рот, отозвать уже нельзя. Его нельзя аннулировать. Люди не понимают, какими цепями оно их сковывает. Но они продолжают пользоваться этим замкóм. Имя — это нечто живое, и иногда оно может даже связать чьи-то судьбы.

***

— Алукард. Вот. Она сказала это. Мальчик моргнул. Его кожу покалывало. Он чувствовал себя так, словно между ними произошло что-то важное. Они всё ещё не отпускали рук друг друга. — Алукард… — повторил он, словно пробуя имя на вкус. Затем хихикнул. — Браво, ты произнесла его наоборот. Как умно с твоей стороны. Напряжение спало и их руки разъединились. Интегра сердито взглянула на мальчика. — Заткнись. Придумай тогда сам, раз уж так хорошо в этом разбираешься. — И пропустить всё веселье? К тому же, тебе не следует так грубо обращаться со своим новым другом. — Аргх! — Интегра отвернулась. — Не знаю, зачем я вообще всё это затеяла. Но прежде, чем она успела вернуться на своё место и закипеть от возмущения и лёгкого смущения, он схватил её за руку. — Я ведь просто шучу. Мне нравится имя. Ты оказала мне честь. — Если ты так в этом уверен, — произнесла она язвительно. — Уверен, — сказал он. Он уже чувствовал себя по-другому. Интегра расслабилась. — Честно говоря, не думала, что ты примешь совершенно новое имя. Независимо от того, что означало старое, ты прожил с ним так долго. Оно всегда будет частью тебя, — добавила она про себя. Он склонил голову набок. — Ты очень умна. Алукард — вот как его теперь зовут. Знает ли эта девочка, что сделала этим вечером? Знает ли мальчик? Судьба складывается под влиянием даже самых незначительных поступков, и когда солнце скрылось за горизонтом, у девочки появилось смутное ощущение, что каким-то образом ей удалось повернуть мир вокруг своей оси. Интегра покачала головой. Какой странный ход мыслей. Она уже собиралась было попросить у него свой шейный платок, который он обернул вокруг левой руки, когда услышала громкие шаги и звук распахнувшейся двери библиотеки. — Вот ты где! Принц отпустил её руку и зашипел. Королева ворвалась в комнату вместе с Ричардом. — Дядя Ричард? — ахнула Интегра. — Что я говорил насчёт того, чтобы оставаться на месте и никуда не сбегать, смутьянка ты этакая? — рявкнул Ричард, шагнув вперёд и увлекая за собой Интегру; принц зарычал и двинулся было следом, но королева преградила собой путь. Женщина яростно уставилась на него сверху вниз. — И чем же вы тут двое занимались? Что здесь произошло? Принц искоса взглянул на свою мачеху, изображая невинность, вот только отразившееся на его лице желание убивать испортило весь образ. — Чего это вы все так переполошились? Мы просто беседовали и пили чудесный чай, дорогая матушка. Интегра, — окликнул он девочку, которая стояла в дверях, борясь с дядей и упираясь пятками в ковёр, — мне бы очень хотелось увидеться с тобой вновь. Завтра, если не возражаешь. Я покажу тебе свой сад, — он сделал акцент на последнем слове, с удовлетворением отметив, как вздрогнула королева. — Во всяком случае то, что от него осталось. Интегра твёрдо встала на ноги и повернулась к нему. Она многообещающе улыбнулась. — Да, мне бы хотелось этого. Скоро увидимся, Алукард. — Как она тебя назвала? — прошептала Королева. Бросив на него последний взгляд, Интегра позволила дяде утащить себя прочь. Мальчик тяжело вздохнул. Без неё библиотека вновь превратилась в то холодное, жалкое место, каким было прежде. Он сжал кулаки, чтобы воспроизвести то тепло, которое она ему передала; пальцы левой руки зацепились за ткань, которую он обернул вокруг неё. Ох, точно. Она оставила свой шейный платок. Испачканная красная полоска ткани была того же оттенка, что и его розы. Он провёл по ней большим пальцем. Это было обещанием. Радость внутри него бурлила и переливалась через край. Ребёнок, которого недавно назвали Алукардом, громко рассмеялся в ночной тишине. — Над чем это ты там смеёшься, нечестивое создание? — он совсем забыл, что эта глупая королева всё ещё здесь. Он улыбнулся зубастой усмешкой. — О, дорогая матушка. Вы сделали мне чудный подарок. Каким же замечательным было это чаепитие! Он встретил её, равную ему, и она оказалась абсолютно такой, какой он её себе представлял.