Белоснежка

— Боже мой, Пип, как думаешь, он… мертв? — Он охренеть как смахивает на мертвеца. — Язык! Громко. И грубо. — Невероятно. Пульс прощупывается. Вот только… он очень низкий. — О боже, Пип… его глаза! Искалечены. — Merde. Какого хрена ты все еще жив, мужик? Все верно. Я должен был умереть. Ах, и с каких это пор мое тело стало всего лишь неуклюжей оболочкой? Солнце клонилось к закату, и тени зашевелились. Они изгибались и рябили, отражая его умственное и физическое состояние — злые, мстительные, кровожадные. Они обозначили окрестности: дерево, мужчина и женщина, адская гончая. Почувствовав сгущающуюся тьму, гончая покорно заскулила. — Давай занесем его внутрь. — А нам обязательно это делать? — пауза. Покорный вздох. — Ладно. Бедный ублюдок заслуживает того, чтобы кто-нибудь постоял у его смертного одра. Смертного одра. Давненько он на нем не пребывал. — Ладно, бери его за ноги… пошли… погоди, погоди, погоди, притормози! И ты тоже, вшивая псина! Стой! Жизнь. Смерть. Теперь это не имеет значения.

***

Дым от сигары клубился в воздухе. Интегра шагала по замку, преспокойно переступая через тела. Диллон побежал вперед, чтобы приготовить лошадей. Уолтер шел рядом с ней. Ей сообщили, что часть королевской армии удерживает правое крыло замка вместе с королевой. Остальные находятся снаружи. В зале творился полный кавардак. Ее взгляд скользнул по царапинам на обивке мебели, по разбившейся люстре, хрусталь которой рассыпался по мраморному полу, по пыли, мерцающей в сумерках. Она остановилась и осмотрела помещение. Ей казалось, что это смятение, этот беспорядок были здесь всегда. — Миледи? Она обратила внимание на большой и позолоченный портрет. В золотой оправе которого не было принца. — В конце концов, оно того… — она вынула сигару изо рта и стряхнула пепел на пол, — не стоит. Совершенно. Уолтер был обеспокоен. — Вы в порядке, Интегра? Интегра моргнула. Она повернулась к мужчине и улыбнулась ему. Если эта улыбка и была грустной, то дворецкий оказался достаточно мудр, чтобы промолчать. — Почему бы мне не быть в порядке? — и с этими словами заклинание разрушилось. Ее лицо превратилось в каменную маску. — Уолтер, оставайся здесь и помоги остальным рыцарям. — Миледи, при всем моем уважении, уже стемнело. От этого мальчика не будет никакого толку против лесных чудищ. Я должен настоять на том, чтобы сопроводить вас. — Сэр Хеллсинг! — крикнул кто-то настойчиво, выбегая к ним навстречу из боковой комнаты. Это были Сэр Айлендс в сдвинутом набок цилиндре и Сэр Пенвуд, измученный и вытирающий лоб носовым платком. — И Уолтер! Слава Богу! Слава Богу! — Сэры. Какая-то проблема? — вдобавок к той, что произошла прямо сейчас? Честно говоря, взорвись в этот момент Вселенная, Интегра бы и глазом не моргнула. — Снаружи! Там… — Сэр Хеллсинг, — сказал Айлендс, — это просто бедлам какой-то. Даже с Уолтером мы еще с самого начала были в меньшинстве. Я больше не могу позволить себе терять людей. Где Его Высочество? В этой битве с узурпаторами единственное, что может сломить их боевой дух, так это само его присутствие. — Он… он ведь не умер, правда? — спросил Пенвуд сбивчиво. — Нет, не умер, — сказала Интегра окончательным тоном. — Я найду его. И, кроме того, не буду держать на вас зла, если вы решите действовать в своих интересах, — она возобновила шаг. — Я ухожу. — В этот-то и проблема! Снаружи, там… что ж, лучше взгляните сами. Интегра стояла перед большими дверями, взявшись за дверные ручки. Обманчиво спокойным голосом она спросила: — Снаружи, сэр Пенвуд? (В то время как в совершенно иной истории Пандора вопрошала: «Должна ли я открыть этот ящик или же не должна?») Пенвуд и Айлендс отступили назад, тогда как Уолтер шагнул вперед, сжимая нити между пальцами. Прикусив губу, Интегра распахнула двери.

ПАНДЕМОНИУМ 1. Столица Ада в поэме Мильтона «Потерянный Рай» 2. Адская область: ад. 3. Оглушительный шум: суматоха.

Пандемониум. Интегра разинула рот: — Срань… — …господня, — закончил за нее Уолтер. — Боже всемогущий! — крикнул сэр Пенвуд, как раз когда горгулья спикировала вниз. Она была обезглавлена прежде, чем добралась до них. Ее голова с шлепком упала к их ногам. — Сэры, я позабочусь об этом. Пожалуйста, вернитесь внутрь, — сказала Интегра, затолкнув побледневших мужчин обратно в здание и закрыв за ними двери. Затем она медленно повернулась лицом к прилегающей территории. — Ну что ж, Уолтер. Похоже, тебе не стоит беспокоиться о том, что я собираюсь уйти в лес, — она швырнула сигару в ближайшего призрака. Сигара пропала в капюшоне существа и вспыхнула пламенем. — Потому что там не осталось ни одного гребаного создания! Должно быть, лес перевернулся с ног на голову и высыпал всех своих обитателей на территорию замка; некогда безупречная, теперь она была переполнена всевозможными ночными тварями. Их глаза различных оттенков красного, оранжевого и желтого, сфокусировались на охотниках. Неподалеку от них солдаты покидали свои позиции, коллективно отбиваясь от существ. Крики, человеческие и нечеловеческие, наполнили воздух. Интегра быстро выстреливала из пистолета, каждый раз поражая сверхъестественную цель. Впрочем, ее это сейчас мало заботило. — Когда это произошло? — Когда мы прибыли, солнце уже садилось, — Уолтер выпустил волну нитей. — Они, должно быть, повылезали после заката. — Но почему? Он поморщился. — Потому, что его здесь нет. Пресловутой совокупности, противовеса, зенита чудовищности. Интегра сжала губы в тонкую полоску и направилась вперед. — Прикрой меня. — Существует баланс, — сказал пожилой мужчина, следуя за ней со своими нитями, образующими купол над их головами, — и он есть во всем. Свет и тьма. Жизнь и смерть. Благословение и проклятие. Чистка, произошедшая так много лет назад, — это противовес, помешавший чудовищам приблизиться к самому сердцу королевства. Когда он повзрослел, они приползли обратно, ибо что может стать лучшим местом для процветания монстров, чем царство, управляемое одним из них? — Перестань так о нем говорить, — возразила Интегра. Уолтер бросил на нее жалостливый взгляд. — Интегра, я тоже привязан к этому молодому человеку, которого вы зовете Алукардом. Но только не говорите, что отрицаете его истинную сущность. До Алукарда был безымянный принц, называемый Дракулой. Сын Дракона, сын Дьявола. — Что вы будете делать, когда отыщите его? Интегра не ответила. Ее платиновые локоны колыхались на влажном ветру. Над кроваво-красным горизонтом плыли темные облака — остатки дневной метели. Закат всегда напоминал ей о его глазах. Она осмотрела кишащих повсюду существ. Те, что были ближе к ним, следили за каждым ее движением, но больше ничего не предпринимали. — Они не нападают на нас. Уолтер решил не зацикливаться на том факте, что она так и не ответила на его вопрос. — Мне кажется, они не нападают на вас, миледи. У нее скоро голова разболится. Подойдя к воротам, она с удивлением обнаружила, что Траляля и Труляля все еще стоят на своих постах, побледневшие, но живые. Они встрепенулись, заметив ее приближение. — Сэр Хеллсинг! — Вижу, вы оба целы и невредимы. — Э-э, да, — сказал один из них, явно озадаченный этим фактом. — Мы понятия не имеем, почему, Сэр. Они не нападают на нас. Но и в другие места они нас не пускают. — Меня сейчас стошнит, — пожаловался второй. Стук копыт возвестил о прибытии Диллона. Он был измотан, но в то же время невредим. Он поднял два фонаря. — Г-готово, Сэр. — Хорошо, — Интегра сделала паузу и повернулась к Уолтеру. — Я отвечу на твой вопрос. Он наклонил голову. — Что я буду делать дальше? — она зыркнула на дворецкого — Противовес? Безымянный принц? Дракула? Что за чушь, — выплюнула она. — Он — Алукард. Мой Алукард. И если он является всем тем, что ты мне там понарассказывал, то я заставлю его это исправить. Я собираюсь надрать ему задницу и вернуть домой, — она на мгновение закрыла глаза. — Домой, Уолтер. Уолтер не смог сдержать улыбки. — Буду с нетерпением ждать вашего возвращения, миледи. Интегра устало улыбнулась в ответ. Никаких обещаний. Она взяла фонарь и вскочила на лошадь. — Убей столько, сколько сможешь, но для начала доставь остальных в безопасное место. Мы ведь не хотим устроить еще больший беспорядок. — Вас понял. — Что касается вас двоих, — обратилась она к охранникам, — то вы освобождены от своих обязанностей. Следуйте за Уолтером обратно в замок и приведите себя в порядок, — Интегра приподняла бровь при виде их просветлевших лиц. — Признаюсь, мне любопытно. Почему вы подчиняетесь моим приказам? У меня нет над вами власти, а Его Высочество отсутствует. — Да, но… — замялся Тру- или Траляля. — Вы ведь собираетесь отыскать его, верно? Он вернется. А когда вернется, то… всему этому придет конец. — По крайней мере, так говорят, — серьезно добавил Тра- или Труляля. Интегра потерла висок. — И эти слухи вас не беспокоят? Они пожали плечами. — Лучше уж один жуткий принц, чем тысячи этих чудовищ, Сэр. Уголки ее рта дрогнули. Она взяла поводья и повела лошадь ко входу в лес. — Вперед. Доблестный рыцарь и незадачливый камердинер быстрой рысью направились в лес, провожаемые взглядом верного дворецкого и двух глуповатых охранников. Если бы рыцарь была более внимательна, то заметила бы четвертого человека, скрывающегося за деревом, мимо которого она только что проскакала. На его лице играла широкая ухмылка, глаза за линзами очков смотрели оценивающе, крест подпрыгивал на груди. И все же ее отвлекли мерцающие на небе звезды. Она вскинула вверх голову. — Точно так же, как ты упадешь вслед за мной, так и я упаду за тобой. Прямо в ад. Диллон нервно оглянулся. — Вы что-то сказали, Сэр? — Мы прогоним их с трона. Станем парадоксом. Она начала задаваться вопросом, не слишком ли буквально были восприняты высшими силами слова, произнесенные ею четыре года назад. — Будь оно все проклято, если это так, — прорычала Интегра. Вернувшись к воротам, Тру- или же Траляля вздохнул. — Кроме того, принц не так уж и плох, если подумать о Сэре Хеллсинг. Уолтер фыркнул.

***

Синий оттенок сумерек быстро окрасился в черный. Пустующий лес, как вскоре обнаружила Интегра, был в некотором смысле более пугающим, чем обитаемый. Его пустота несла в себе бесповоротный приговор того, что жизнь не может продолжаться в его недрах. Она бы предпочла всему этому атаку диких тварей. Спасал от этой клетки небытия в виде деревьев лишь свет их фонарей. Интегра отмахнулась от низко свисающей ветки. Диллон, скачущий впереди, описывал события, приведшие его к разлуке с принцем. — Это был мужской голос, Сэр, хоть я и не расслышал его отчетливо. Думаю, он что-то декламировал… скорее всего стих из Библии… — Священник, — Интегра заскрежетала зубами. — Тринадцатый. Так и знала, что это лишь затишье перед бурей. — Сэр, — отважился Диллон, — если… если и была драка, то разве не… — он сглотнул. — Разве это не значит?.. — Не заканчивай это предложение. Наступила тишина. Интегра отказывалась от каких-либо неопределенностей. Всадники углубились в лес, идя по занесенной снегом тропе. Прошел почти час с момента начала поисков, как Диллон подал голос: — Думаю, мы почти на месте, Сэр! Там впереди должна быть поляна. Я пойду и проверю… Камердинер так и не успел докончить. Его лошадь сделала несколько шагов в сторону поляны, но затем вдруг дико заржала и встала на дыбы, сбросив Диллона с седла. Интегра, вцепившись в поводья и пытаясь успокоить свою лошадь, лишь беспомощно наблюдала за Диллоном, издающим болезненные стоны. Его лошадь, поджав хвост, понеслась галопом прочь. — Полегче, полегче! Диллон! Ты ранен? — Н-нога с-сломана… что-то с-сильно ее напугало… Успокоив свою лошадь, Интегра спрыгнула на землю и опустилась рядом с ним на колени. — Насколько все плохо? — Я с-справлюсь, Сэр, — улыбнулся мальчик храбро. — Не стоит беспокоиться. Пожалуйста, идите на поляну и… и проверьте… В самый худший день в своей жизни Интегра чувствовала себя так, словно тяжесть всего мира легла ей на плечи. Она встала и, не споря, побрела к поляне. Она не знала, чего стоит ожидать. Алукарда, сидящего на снегу и не способного пошевелиться из-за полученных травм? Глядящего на нее с глупой ухмылкой на лице? Который вскользь прокомментирует ее пунктуальность? И сделает один или два похотливых предложения? Не это. Не это. Интегра провела рукой по лицу. — Только, мать вашу, не это. — Сэр Хеллсинг! Все в порядке? Она обошла мертвого жеребца, не дрогнув перед памятником смерти, и направилась к противоположной стороне, где ее внимание привлек блеск металла. Его меч. Она подняла его и воткнула в землю. — Сэр Хеллсинг? Небольшой луч света от ее фонаря освещал место сражения и отражался от другого брошенного оружия — штыка. Она подняла его и внимательно изучила. Серебро. Она бросила его на землю. Она подошла к большой луже крови, пропитавшей снег, и опустилась рядом с ней. Она взяла горсть красного снега и сжала его. Затем заметила вытекающую из лужи кровавую струйку. Интегра вскочила на ноги. Когда она вернулась, Диллон неумело приматывал к ноге палку при помощи шарфа. Он поник, заметив выражение ее лица. — Он ведь не… — Диллон, — тихо сказала Интегра, — я хочу, чтобы ты взял мою лошадь, повернул назад и подлечил ногу. Камердинер в ужасе уставился на рыцаря. — Не могу, Сэр Хеллсинг! Одно дело оставить Его Высочество, но теперь еще и вас тоже? Вы ведь не думаете, что я оставлю вас одну в лесу ночью. Без лошади. Зимой! Я робок, но не глуп и даже не труслив, Сэр! — И все же у тебя сломана нога, что в любом случае нас замедлит, да и к тому же тебе придется иметь дело с моим гневом, если не подчинишься моему приказу, — холодно сказала Интегра. — Уверяю тебя, Диллон, при таком исходе событий последствия будут ужасны, — после многозначительной паузы она ободряюще улыбнулась. — Я пообещала, что отыщу его, и я отыщу. Я никогда не нарушаю своих обещаний. Плечи мальчика были напряжены, но после затянувшейся тишины обмякли. Интегра молча помогла ему подняться на ноги и сесть верхом. Диллон наклонил голову. — Неудивительно, что милорд так вас любит, Сэр, — сказал он. — Вы действительно императрица среди королев. Интегра нахмурилась. — Ничего подобного. А теперь вперед. После его ухода в лесу стало очень темно и очень тихо. Рыцарь пошла по кровавому следу. Она не чувствовала холод. Она вообще ничего не чувствовала.

***

Женщина была названа в честь римской богини. Имя ее означает «победа». Люди не раз отмечали, что для нее это имя слишком уж грандиозное, и, возможно, они были правы. У нее были солнечно-желтые волосы, васильковые глаза и ямочки на щеках. Она походила на застенчивую невесту, живущую в очаровательном маленьком домике. Внешность бывает обманчива. Но это история на другой раз. У нее была склонность проявлять сострадание в самые неподходящие моменты. Как в тот раз, когда она накормила адскую гончую объедками. — Нет, Mignonette, ты не будешь кормить адскую гончую объедками. Чтобы не помереть, они едят души, помнишь? — сказал ее муж. К несчастью, он женился на одной из самых упрямых женщин в мире, уступающей лишь одному рыцарю. Она почесала многоглазую гончую за ухом и сказала: — Но Пип, бедняжка ведь пришла сюда, потому что голодает, верно? — А может она пришла, чтобы сожрать наши ничего не подозревающие души? — заметил Пип. Она все равно продолжила ее кормить. И все это привело к их нынешнему затруднительному положению. — Что ж. Это место должно было стать нашим уютным домиком для новобрачных, — сказал ее муж. — Угу, — весело ответила она. — Наше укрытие от le monde и всех его проблем. — Агась. — Место, принадлежащее лишь нам двоим. И только, — подчеркнул он. — Ммм. — Так скажи мне еще раз, как, — Пип Бернадотт махнул рукой в сторону мужчины, лежащего в бессознательном состоянии на их запасной кровати, и отдыхающей на полу гончей размером с овцу, — все это произошло? — Ради бога, Пип, ты же помог мне их сюда перенести, — Серас Виктория закатила глаза. — Поправочка, я помог перенести сюда Blanche Neige. Но не дворняжку. Упомянутая дворняжка открыла три глаза и вильнула хвостом. — Blanche Neige? Так вот как ты его называешь? — Серас внимательно посмотрела на своего пациента. — Хм. Он действительно довольно бледен, не так ли? — Или la belle au bois dormant, без разницы, — Пип был недоволен тем, что их тихой жизни пришел конец, и тем, что его жена изучала тело другого мужчины, но он не был таким уж поверхностным человеком. Он притащил табурет и сел рядом с Серас. — Я все еще не могу поверить, что он не умер. Я имею в виду, кто еще сможет дышать в таком-то состоянии? Это чертово чудо, не иначе. — Именно поэтому мы и должны ему помочь, — решительно заявила Серас. — Мазь остыла. Помоги мне перевязать его. Пип придерживал мужчину, пока Серас наносила целебную мазь на его грудь и перевязывала ее марлей, надеясь на то, что ее скудных медицинских навыков будет достаточно. Она не была уверена, как поступить с его покалеченными глазами, поэтому решила пока оставить все как есть. Однако, когда она попыталась снять красный шейный платок с его руки, тело, которое до этого лежало совершенно неподвижно, отреагировало. Рука сжалась в кулак и дернулась; тени удлинились и побежали по стенам. — Ааа! Хорошо, — Серас подняла руки в знак капитуляции. — Я не буду к нему прикасаться. — Mon Dieu, — начал было Пип. — Что это, мать вашу, такое было? — Может, он не… — она прикусила губу. — Думаю, это не совсем нормально. — Ты правда так считаешь? И что же его выдало, тени, которые пронеслись по нашему потолку несколько секунд назад? — И это тоже, — Серас указала на небольшой порез на руке мужчины. Он уменьшился у них на глазах, а затем затянулся полностью. — Merde, — Пип взял сигарету в рот. Он не стал ее зажигать, ведь она терпеть не могла, когда он курил в помещении. Лучше так, чем ничего. — И во что это мы ввязались, ma chère? Похоже, им всегда сопутствует неудача.