Всё, что мы держим в ладонях своих

They say, «Put on a happy face!».

Ли Минхо прекрасно умел ненавидеть, и это не было ему на руку. Кукольному мастеру не стоило позволять себе ненависть, поглощающую разум и разрушающую его до основания, но он не мог перестать чувствовать то, что испытывал сейчас каждой клеточкой своего тела. Зачем же он согласился на это? Всё, о чём мог думать Минхо, лёжа на кровати и пялясь в потолок. Не стоило ему идти на поводу у безумного журналиста и давать своё согласие на это всё. Если бы он настоял на том, что не хочет идти на этот дурацкий бал от идиотской компании снобов, то не горел бы сейчас этой самой ненавистью. Ассоциация кукольных мастеров, гильдия кукольников, сборище богатых ублюдков — описание того, что Ли ненавидел всеми фибрами своей души. Он помнил своё детство и то, как отец любил находится в этой гильдии, которая всегда была одной большой семьёй. Он помнил, как они устраивали тёплые посиделки всей компанией добрых и весёлых людей. Он помнил, как однажды пришёл слишком богатый человек, владеющий заводом по производству игрушек. Он помнил, как у отца случился сердечный приступ после того, как гильдия стала другой, а его — буквально душили новыми правилами. Отец парня не мог работать, оказался в долгах, боялся того, что его выгонят из-за недовольств. А затем над ним заколотили крышку гроба. Минхо всегда было интересно, неужели жертвы были настолько нужны, чтобы богатые ублюдки заполонили некогда счастливое место? Они сжили со свету близкого ему человека и сейчас сживали его. Потому что он был не таким, как они, а все не такие сразу отправлялись на эшафот. Как же Ли ненавидел это прогнившее место. Он пытался сначала хотя бы мирно сосуществовать с ними и приходил на первые балы чёртовых богачей с желанием наладить контакт. И, хотя ему всегда тяжело было общаться с людьми, Минхо правда старался сделать хоть что-то, но всё закончилось плохо. Элита никогда бы не приняла его — вот, что он понял за все те разы. Они смеялись над ним, сделали объектом издевательств только потому, что он был не таким. Мастер имел деньги и красоту, но не имел влияния и искусства, которое было бы им понятно. Каждый такой бал превращался в представление для элиты и Ад для Минхо. Как же Ли их возненавидел. Но, к сожалению, всё это осталось в душе кукольника и проросло в настоящую травму. Он был грубым и прямолинейным человеком, но в кругу снобов превращался в слабую мишень. И, сколько парень не пытался преодолеть эту стену, каждый раз он испытывал страх и подчинялся другим. Поэтому Минхо не хотел испытывать чувство ненависти — оно порождало желание разрушать, а это не было в его силах. Ли жутко хотелось спрятаться или сбежать от этого всего. Он даже написал сообщение Хану о том, что не пойдёт ещё с того момента, как проснулся, но что-то ему подсказывало, что это не сработает. Минхо всё же поднялся с чёткой целью свалить подальше, прежде чем Джисон появиться, но звонок в дверь отвлёк его от этих мыслей. Было слишком поздно. Ли тяжело выдохнул, но всё же поплёлся в прихожую. — Мастер, представь, сегодня в шесть утра мою голову посетила гениальная мысль, — тут же сказал Джисон, как только дверь распахнулась, и, помахав рукой, сделал шаг внутрь. — Да ну? — вскинул бровь Минхо, скрестив руки на груди и просверлив парня непонимающим взглядом, словно увидел на нём что-то очень странное. Его также немного удивил тот факт, что он пришёл так рано, хотя сейчас было только десять, когда как бал был назначен на четыре, но лишь немного, ведь этот журналист мог прийти даже ночью. — Я много думал и пришёл к удивительной мысли! — тем временем с энтузиазмом продолжал Хан, всплеснув руками, из-за чего два чехла на вешалках, которые он держал в руках, зашуршали. — И что же это? — наигранно заинтересованно спросил Ли, натянуто улыбнувшись, но журналист, как и всегда, не стал обращать внимания на тон парня, и стал рассказывать очередную мысль, пришедшую в его гениальную, по мнению самого парня, голову: — Я вот подумал, вдруг депрессия что-то вроде чёрной тучки, которая появляется потому, что ей одиноко и она хочет найти себе друга, но она слишком плохой собеседник, из-за чего её постоянно отталкивают? Минхо выслушал Джисона и, закатив глаза, бросил: — Самые тупые идеи, видимо, приходят к тебе с утра. — На сонную голову приходят только гениальные и безумные идеи, — лишь во все зубы улыбнулся Хан, перекатившись с пятки на носок и обратно. — Ты пришёл ко мне только для того, чтобы рассказать об этом? — тяжело выдохнул Ли, скрестив руки на груди и подбоченившись. — Нет, я пришёл, чтобы подготовить тебя к справедливому возмездию над тупыми снобами, — отрицательно покачал головой Джисон, указав на чехлы. — Что это? — свёл брови у переносицы кукольник, прожигая нечто неизвестное взглядом. — Костюмы для бала, — торжественно объявил Хан, гордо вскинув подбородок. — Я ведь писал, что не собираюсь туда идти, — пробормотал Минхо, тут же помрачнев. — Что, правда? — наигранно удивлённым тоном спросил Джисон, приоткрыв рот и прищурившись, а затем пожал плечами и сказал: — Я не видел сообщения. — Ты его прочёл, — нахмурился Ли. — И даже грустный смайлик отправил! — с претензией заявил Хан, фыркнув. — А ты проигнорировал! — воскликнул он. — Всё, давай, мастер, собирайся, — развернулся парень и прошёл дальше в квартиру. — Я не… — хотел было начать сопротивляться кукольник, но потом лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Ладно, — бросил он и пошёл за журналистом, — не вижу смысла с тобой спорить. — Мастер больше не может сопротивляться моему обаянию? — выпятил губки Джисон, обернувшись, и кинул костюмы на спинку стула. — Я больше не могу сопротивляться твоему садистскому желанию вмешивать меня во всё, — фыркнул Минхо и вдруг стремительно подошёл к Хану, не имея больше сил смотреть на то, что было у парня на голове. — И что за хрень на тебе? — призвал он его к ответу. Губы Джисона приняли форму буквы «о», и он вскинул взгляд, словно пытался увидеть, что было на его голове. Хан указал на шапку из фольги, сложенную так, что его волос не было видно совсем, будто он был лысым, а вверх шла толстая антеннка, и пояснил: — Это специальная штучка, благодаря которой инопланетяне не смогут проникнуть мне в голову. — Только не говори мне, что ты ещё и в эту хрень веришь, — бровь Минхо поползла вверх, когда как сам он сложил руки на груди и посмотрел на парня, как на дурачка. — Нет, что ты, это я поспорил со своим стажёром, — лишь отмахнулся Хан, пожав плечами, и даже чуть скривился, словно не был способен на подобную идею. — Он победил, — вздохнул парень, покачав головой, и протянул: — А ведь я просто пригласил его помочь мне с приготовлениями. — И какими же? — прорычал раздражённо Ли и сдёрнул шапочку из фольги с парня. Тёмно-синие локоны упали Джисону на лоб, и волосы оказались в небольшом беспорядке, хотя новый цвет был насыщенным и настолько подходил парню, что это совсем не мешало, а даже придавало тому некое очарование. Хан, заметив замешательство на лице мастера, указал на волосы и сказал: — Вот такими. — Ты перекрасился? — сощурился Минхо. — Это просто спрей, — пожал плечами Джисон, сунув руки в задние карманы джинсовых шорт. — Но мой стажёр шарит во всём таком, поэтому сделал мне настолько хорошо, что и не отличить от настоящего окрашивания, — даже с какой-то гордостью за собственного ученика сказал Хан и добавил: — Какое-то время будет держаться, — он улыбнулся и спросил: — Мне идёт? Кукольник снова осмотрел парня, а затем, закатив глаза, бросил: — Нет, — и обошёл журналиста, чтобы плюхнуться на край кровати. — Обожаю, когда ты делаешь вид, что я тебе не нравлюсь, — игриво хихикнул Джисон, растянув губы в хитрой улыбке, и повернулся к Ли. — Я не делаю, — покачал головой Минхо, оперевшись руками о кровать за спиной. — В любом случае, за старания стажёру можно и работу уменьшить, — хлопнул в ладоши Хан, кивнув сам себе, но потом чуть скривился и сказал: — Хотя он такой противный, ты бы знал, — вздохнул он и добавил: — Вы бы подружились. Минхо вскинул бровь, хотя по его лицу было понятно, что он не услышал в голосе парня такие странные нотки. Конечно же, ведь ему не было известно, что Джисон узнал о том, что они были знакомы. Скорее всего, Ли не знал даже то, что Сынмин был как-то с ним связан. Собственно, Хан не спешил рассказывать и выяснять всё открыто. У него был другой план. Но, опять же, мастер не знал ни о чём, поэтому кинул: — Ага, щас прям. Хан хохотнул и, махнув рукой, проговорил: — Мы с ним часто на что-то спорим, — Джисон подпрыгнул на одной ноге, сложив руки за спиной, и вдруг рассказал: — Однажды я проспорил ему, и мне пришлось сделать себе татуировку. — И какую? — не особо заинтересованно спросил Минхо, но на самом деле играл, ведь определённое любопытство это вызывало — татуировка была не на видном месте, а значит, какая-то необычная. Уголок губ Джисона пополз вверх в некой ухмылке, и он вдруг поставил стопу на бедро Минхо, приподняв шорты так, что аккуратная татуировка, находящаяся почти у паха, была видна. Хан хитро улыбнулся и протянул: — Сам посмотри. Ли посмотрел на парня нечитаемым взглядом и без улыбки, а затем вдруг резко схватился за его лодыжку, но вместо того, чтобы скинуть его ногу с себя, внезапно поднял её и, не переставая смотреть в чужие глаза, закинул себе на плечо. Удивление прекрасно читалось в глазах Джисона, который явно не ожидал от мастера чего-то такого. Минхо это даже позабавило, и он, проведя ладонью по чужой коже от колена до края шорт, одёрнул мешающую ткань, медленно переведя взгляд на татуировку. Он проговорил: — Отсоси, если сможешь? — Мой младшенький сказал, что это забавно, — скрестил руки на груди Хан, уверенно стоявший на одной ноге, и хмыкнул. — Правда? — чуть наклонил голову вбок Минхо, снова посмотрев в глаза журналиста, и его единственный открытый глаз потемнел. Джисон пожал плечами и, съехав ногой так, что чужое плечо оказалось под его коленкой, нагнулся к лицу мастера, чтобы прошептать в его губы: — Не знаю, никто так и не оценил, — а потом пластичным движением, словно был гимнастом, поднял свою ногу и спустил её, отскочив на шаг назад. — Так мы будем собираться? — спросил он весело. Ли тяжело выдохнул, вновь лишившись эмоций, и вдруг упал спиной на кровать. Он пробормотал лишь: — Я не хочу, так что пойду в домашнем, — и прикрыл глаза, словно собирался сейчас спать. — Ну почему? — воскликнул Хан, уперев руки в боки и сведя брови у переносицы. — Мне лень, — буркнул Минхо, открыв глаза, а затем снова сел и спросил: — Откуда у тебя вообще костюмы и мои размеры для них? — Кэтрин участвовала в разработке, — пожал плечами Джисон, запрыгнув на тумбу рядом с кроватью и свесив ноги. — А как я их достал… хм-м, — сделал вид, что задумался Хан, и вдруг начал рассказывать: — В моей школе каждый год проводился конкурс красоты, и за месяц составлялся рейтинг из всех учениц. Первые десять красавиц допускались к конкурсу. Нужно было показать не только красоту, но и какой-нибудь талант. А также важна была популярность, ведь голоса судей и баллы за место в рейтинге суммировались с голосами учеников. — К чему эта история? — прервал парня Ли, уставившись на него с непониманием. — На первом месте в рейтинге была одна очень противная девчонка, которая постоянно пыталась унизить нашу команду и издевалась над Джессой, — не стал останавливаться журналист, продолжив свой рассказ. — Лин Джинг всегда была красоткой и каждый год попадала в десятку, но в конкурсе участвовать отказывалась. Ну так вот однажды меня достало поведение той школьницы, и я сцепился с ней. Мы и раньше часто спорили, но тогда всё вышло на новый уровень. Она назвала меня уродом, а я ответил, что если бы участвовал в конкурсе, то точно обошёл бы её. — Всё ещё не могу понять смысла твоего рассказа, — хмуро пробормотал Минхо. — Дослушай, мастер, и ты всё поймёшь, — цокнул Джисон, наигранно грозно посмотрев на парня, и продолжил: — Мы с ней поспорили, и я своим особым умением убеждать людей попал в десятку с остальными девушками. — Ты хочешь сказать, что победил в конкурсе красоты? — вскинул бровь кукольник. — Нет, — хохотнул Хан, широко улыбнувшись, и вскинул палец вверх. — Но не только я не победил, — хмыкнул он. — Та девчонка тоже, — и всплеснул руками. — Оказалось, что за местную отличницу-заучку взялись её подружки и быстро сделали из неё самую красивую девушку школы. Пока мы грызлись каждый день, кто-то становился лучше, — парень повертел пальцем и сказал: — Смысл в том, что пока ты делаешь что-то из-за ненависти или желания быть лучше кого-то, кто-то обязательно будет лучше тебя самого, — журналист вздохнул и, разведя руки в стороны, добавил: — Например, поэтому я никогда не пытался быть лучше Кастера, хотя Сыну считает, что меня раздражает его умения быть умнее меня. Или я не гонюсь за Минсу — моим соперником на работе. У меня своя дорога, — пожал Джисон плечами и заключил: — В конце концов, разве в своей жизни мы не номер один? — А как же людям идти к своим целям, если их главная мотивация — быть лучше кого-то? — склонил голову к плечу мастер. — Я думаю, в этом случае мечты — это просто фальшь, — хмыкнул Хан. — Все мы должны идти к ним только ради себя. Минхо спорить не стал — отчасти считал, что парень прав. Вместо колких слов он вдруг спросил: — Это всё ещё не то, что я хотел услышать, но что же стало с той девчонкой? Джисон промычал, задумавшись, а затем ответил: — Мы оба были настолько в шоке от произошедшего, что пошли к ней и… — Вы переспали? — перебил парня Ли, вскинув брови. — Набухались, — фыркнул Хан, дёрнув подбородком. — Так я и узнал, что в действительности она была ужасно неуверенным в себе человеком, — Джисон вздохнул. — Мы подружились, и в итоге я помог ей побороть её проблемы. Она очень хороший человек, просто запуталась в себе в какой-то момент, — тепло улыбнулся он и добавил: — Она стала известным дизайнером, кстати, и теперь у меня есть связи в мире моды, — почти пропел парень и хихикнул. — Я попросил её сшить нам костюмы. — Так вот в чём смысл рассказа, — лишь кинул Минхо. — Иногда меня правда удивляет то, сколько странных знакомых ты имеешь, — посмотрел он в потолок. — Должно быть, у тебя и правда интересная жизнь. — Возмо-о-ожно, — протянул Джисон, надув губы, и шумно выдохнул. — Мастер, тебя ведь тоже можно назвать странным знакомым, — подметил он, посмотрев на кукольника. Тот лишь цокнул и бросил: — Терпеть не могу быть одним из многих. — Ты мой друг, а не один из многих, — вскинул палец Хан, показательно кивнув. — Будь уверен. — Ага, как же, — закатил Минхо глаза. — Будто я хоть когда-нибудь назову тебя своим другом. — Ах, верно, я же тебе нравлюсь, так что ты наверняка хочешь назвать меня своим парнем, — покачал головой Джисон, театрально вздохнув. — Завались! — схватился за подушку мастер, пустив её в журналиста и попав ему прямо в лицо. — Злой мастер, — пробормотал Хан, подхватив сползшую подушку ногой и отправив её обратно на кровать. — Ладно, я пойду соберусь сам, а ты пока переоденься, — вскочил Джисон, схватив свой костюм и рюкзак. — Ещё слишком рано. Куда ты так спешишь? — вздохнул Минхо, поглядывая за тем, что делал Хан. — Это чтобы ты потом не решил начать опаздывать, — фыркнул журналист. — Ага-а, — лишь лениво протянул Минхо, завалившись обратно на кровать и снова решив не спорить. Джисон же заскочил в ванную комнату и застрял там на долгое время. Минхо ещё чуть-чуть повалялся на кровати, ленясь что-то сделать, а затем всё же начал совершать хоть какие-то попытки, чтобы собраться. Он взял костюм и, сняв с него чехол, бегло осмотрел его, чтобы почти тут же помрачнеть. Это было просто безобразие, на которое парень совсем не подписывался. Но, кажется, у Ли больше не было выбора, и ему пришлось надеть на себя алую шёлковую рубашку, лениво натянуть идеально сидящие на нём брюки и надеть чёрную ленту чокера. Предпринимать больших попыток преобразиться ему просто-напросто не хотелось, и мастер вновь улёгся на кровать, оставив свой образ в полном беспорядке. Через какое-то время дверь в ванную скрипнула, и Минхо, закатив глаза, перевернулся на бок, и бросил: — Ну наконец-то. А потом замер, потому что совсем не ожидал увидеть перед собой человека вроде такого знакомого, а вроде и совсем нет. Джисон встал перед кроватью и упёр руки в боки, вскинув бровь и оценивающе приглянувшись к Минхо. Его синие волосы были аккуратно зачёсаны назад, а подведённые тёмным карандашом глаза горели голубыми линзами. На нём были белая идеально выглаженная белоснежная шёлковая рубашка, обтянутая двумя ремнями портупеи крест-накрест и тремя горизонтально, тёмные классические брюки и лакированные туфли. На плечи было накинуто пальто, а на руках сидели кожаные перчатки без пальцев. Выкрашенные в чёрный цвет ногти идеально дополняли образ, но делали общий вид журналиста таким, словно это не он был вовсе. Парень выглядел определённо хорошо, но, видимо, значения этому не придавал, потому что совершенно спокойно сказал: — Я готов. — Ты накрасился? — удивлённо уставился на парня Минхо, наблюдая удивительные перемены в чужом лице, и сел, чтобы показать свою собственною неготовность. Джисон вскинул взгляд и вдруг возмутился: — А ты нет! — он подскочил к Ли, осмотрев парня с ног до головы. — Какой ужас, мастер, ты вообще не старался над своим внешним видом! — Моих трудов достаточно, — закатил глаза мастер, сдув со лба тёмную прядь волос. Джисон свёл брови у переносицы и упёр руки в боки, с недовольством смотря на кукольника, а затем, щёлкнув пальцами, выдохнул и объявил: — Хорошо, я сам займусь тобой! Хан гордо прошествовал к непонимающему Минхо, бросив косметичку рядом, и, надавив ему на плечи, уселся на его коленки. Ли вздрогнул, дёрнувшись назад, и тут же воскликнул: — Ты что творишь?! — Спокойнее, мастер, я всё-ё сделаю, — хитро протянул Джисон, почти по-злодейски прогоготав, и уже был готов начать, как вдруг остановился и кинул: — О, — он чуть наклонил голову вбок, осматривая повязку на глазу, а затем поддел её, чтобы снять. Чужие пальцы тут же сомкнулись на его запястье, останавливая. Хан закатил глаза и сказал: — Я не смогу ничего сделать, если на тебе будет повязка, — он улыбнулся и высвободил свою руку, чтобы всё-таки снять повязку с глаза парня. Мастер закрыл его, чтобы не показывать, и выдохнул, всё-таки соглашаясь. Джисон медлил. Он вдруг спросил: — Это же настоящий глаз, верно? — опустил журналист руки на чужие плечи, сцепив их позади его шеи в замок. — Как ты его получил? Минхо эти вопросы совсем не понравились, и он низко проговорил: — Не твоё дело, Хан. — Что же он такое видит, раз ты не хочешь мне показывать? — хмыкнул Джисон, коснувшись ладонью чужой щеки. Ли нахмурился и вдруг сказал: — А если я скажу, что это делает меня истинным злом? — Не бывает белого без чёрного, — развёл руки в стороны Хан. — Как и чёрного без белого, — стал соединять ладони он. — Всё неоднозначно, и в итоге всегда получается серый, — парень всплеснул руками и пожал плечами. — Истинного зла нет. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — лишь фыркнул мастер раздражённо. — В том-то и дело, что знаю, — тихо проговорил Джисон, а затем вдруг резко поменял настрой, ярко улыбнувшись и вытащив из кармана что-то блестящее и позвякивающее. — Кстати, я произвёл противозаконное проникновение на твою частную территорию — гараж — и нашёл ключи от астон мартин пятьдесят шестого года, — он покрутил ключи на пальце и добавил: — Это будет круче порше и очень подходяще для такого случая. Минхо закатил глаза и покачал головой — он не был удивлён. Парень лишь чуть толкнул Хана в плечи и пробормотал: — Лучше давай ты сделаешь всё побыстрее, и я пойду позанимаюсь своими куклами, пока есть время до вечера. Джисон похлопал глазками, чуть подумав, а потом вдруг хитро улыбнулся, обняв парня за шею, и протянул: — А знаешь… — он помедлил и выдохнул: — Раздевайся. Вот такого поворота событий мастер точно не ожидал.

***

Внимание — это то, без чего Джейсон Ким не мог жить. Оно было для него как вода для растения — без него он увядал. Он не мог без него дышать и чувствовать, будто внимание было своеобразным топливом, заставляющим его двигаться. Ему нравилось, что на него обращают внимание, потому что для него внимание было равно любви, а любви желали все. Он впитал это с молоком матери, внимание которой можно было добиться, сломав себе что-нибудь или заболев достаточно серьёзно, чтобы она решила вмешаться. Внимание — это то, ради чего тебе нужно жить. Так говорили нянечки, кивая на его старших братьев — любимцев всего дома. В детстве на него никто не обращал внимание, и ему приходилось добиваться его всеми своими силами. Подставить матери подножку, чтобы она сломала обе ноги и за ней можно было бы ухаживать и тем самым зарабатывать себе её внимание ах, мамочка, тебе стоило быть аккуратнее около обрыва. Подставлять своих братьев и раскрывать их низости, чтобы все от них отворачивались а вы слышали, что Джеймс насилует горничных и запугивает их?.. я скажу это вам по секрету, но Джейми смотрит на маленьких мальчиков… ох, Джей в последнее время прячет какой-то порошок в своих потайных ящиках. Как думаете, что это может быть?.. отец, мне кажется, они подмешивают тебе что-то в еду… и я никогда не скажу, что делаю это я… С самого детства Джейсон знал лишь борьбу за внимание. Неудачник и отброс в семье, который своим умом не просто поднялся с колен, а дошёл до вершины. Похоронил мать, которая до конца жизни так и не встала с коляски и думала, что только младший сын любил её. Выгнал братьев из дома, подставив их с ядом в еде отца, который сам же ему и подмешивал, и стал единственным центром своей семьи. Заслужил внимание окружающих, которые всегда считали его самым слабым и никчёмным в семье Ким. Заслужил внимание собственного отца, который всегда смотрел на него, как на грязь. Внимание равно любви, а значит, его любили все. Отец — этот глупый старик — думал, что его правда травят собственные дети, позволил их выбросить в жестокий мир без денег и стал восхвалять лишь талантливого и умного Джейсона, который талант заработал упорным трудом над книжками. Он не думал, что поступает плохо. Это была борьба, на которую его сподвигли унижения. Это была война, которую он выиграл. Их миллиардная компания, десятки заводов по производству игрушек, ассоциация кукольных мастеров — всё это должно было вскоре принадлежать ему. А пока Ким только учился управлять всем этим, хотя уже был бесспорным лидером. Он любил всё это самой искренней любовью. Особенно любил он свою ассоциацию. Джейсон был ребёнком, но всё равно помнил, как их компания поглотила старейшую гильдию кукольников и сломала их культуру, оставив лишь детальки, словно от разобранной игрушки. Гильдия имела свою большую историю, даже свой язык. В ней чтили законы и никогда не предавали культуру. Но для таких людей, как Джейсон и его отец, это было лишь сборище неотёсанных людишек, конкурирующие с их магазинами. Они раздавили их, словно букашек, смешали с грязью, выгнали неугодных и стали контролировать всех, кто зарабатывал на кукольном мастерстве, которое в их стране оказалось популярным делом. Они шантажировали, жгли, доводили до петли и гроба. Зато после этого в руках Джейсона засиял бриллиант. Ассоциация перешла в его управление, и он собрал всю элиту в кукольном деле. Людей его уровня. Людей, которые уделяли внимание только ему одному. Любили его, уважали, пресмыкались. И Ким любил их, соглашающихся с каждым его словом, всем своим гнилым сердцем. Именно поэтому ежегодный бал гильдии, на который съезжались все самые богатые кукольники, так Джейсону нравился. Это было важное событие, к которому он готовился за месяц. Всё должно было быть идеально — блестеть, сверкать, сиять изяществом и красотой. И ведь всё так и оказалось. Особняк семьи Ким был огромен, и для бала всегда выбирали самые богатые залы: главный зал с его мраморными полами, колоннами и хрустальной люстрой блистали, сверкали и полыхали своим величием, две лестницы, ведущие на второй этаж были укрыты красными дорогими коврами, столы с белыми скатертями ломились от всевозможной еды, а официанты в форме с идеальной осанкой летали между гостями, два зала поменьше, входы к которым располагались по бокам также были идеальны, а зал, вход в который располагался между лестницами, как и всегда, был темен и пуст. Джейсон стоял на втором этаже у перил и наблюдал за давно пришедшими гостями, что уже начали сбиваться в группы, чтобы поболтать о последних новостях. Культурная программа ещё не началась, и Ким решил понаслаждаться всем сверху, где ему и положено было быть. Богачи ходили то туда, то сюда в своих пышных платьях и дорогих костюмах, сверкали золотыми часами и украшениями, но всё равно поглядывали на Короля этого места. Джейсон Ким был красивым высоким мужчиной с поистине аристократической внешностью — голубая кровь была видна в нём сразу. Его мать была англичанкой, когда как отец — азиатом, и эта смесь дала парню внешность, которой позавидовали бы многие. Ему было уже тридцать пять, но никто не смог бы дать ему больше двадцати пяти. Прекрасный блондин с зачёсанными назад волосами и узенькими голубыми глазами, пушистыми ресницами и тонкими губами. На него невозможно было не смотреть. Люди внизу ему улыбались, подмигивали и махали, а он упивался своей властью над ними. Они уделяли ему внимание — они его любили. Джейсон смотрел на каждого и чувствовал своё величие. Например… Леди Лили — круглолицая девчонка с кучей белокурых кудряшек в пышном розовом платье, держащая в руках чёрный веер. Самая молодая кукольница здесь, которой только-только исполнилось восемнадцать. Славилась своим милым и непосредственным характером, благодаря которому собирала вокруг себя много людей. Имела множество просмотров на своих видео, где делает своих кукол, которые потом расходятся в считанные секунды за огромные деньги. На счёте миллионы вон. Каждые две минуты смотрела на Джейсона и была в него влюблена. Или… Госпожа Барлетта — полная дама в чёрном платье и огромной шляпе, под которой высилась идеальная причёска из тёмно-красных волос. Многоуважаемая женщина, с которой все считаются. Вся была навешана бриллиантами, словно рождественская ёлка. Большая сплетница и та ещё болтушка. Делает самые дорогие и роскошные куклы, которые стоят потом в королевских кабинетах. Каждые пять минут смотрела на Джейсона и была в него влюблена. Или... Мистер Пак — суховатый старичок в старомодном костюме и моноклем на левом глазу. Очень противный и категоричный мужчина, которого мало кто мог бы заинтересовать и привлечь. Относится ко всем со скептицизмом. У него жутко тяжёлый характер, но все его уважают. Имеет завод по производству фирменных кукол. Неприлично богат. Каждые девять минут смотрел на Джейсона и бесконечно его уважал. Или... Кан Рина — роскошная женщина и жгучая брюнетка в синем платье. Аристократка до мозга костей, не терпящая рядом с собой кого-то ниже её по уровню. Предмет восхищения всех мужчин. Дочь земляного магната, занимающаяся созданием кукол для коллекций в самые известные музеи мира. Почти не переставала смотреть на Джейсона и была в него бесконечно влюблена. И таких влюблённых взглядов был полный зал. Эта яркая четвёрка была центром этого места и имела большое влияние, но всё равно поклонялась Киму, и он улыбался им, чувствуя свою значимость. Джейсон хмыкнул, отпив из бокала шампанское, и протянул: — Ах, какой прекрасный вечер, — он скосил взгляд в сторону и спросил: — Ты так не думаешь, милая? Спрашивал парень это у своей спутницы, что стояла справа от него, тогда как хотела быть как можно дальше. Девушка казалась кроткой и милой, но всё это скрывала длинная кружевная фата, скрывающее её лицо настолько, что нельзя было понять, какое оно. Элегантное и простое белое платье волочилось по полу, а руки обтягивали ярко-красные перчатки. Такого же цвета были и кожаные полусапожки, скрытые подолом платья. Девушка пренебрежительно бросила взгляд на толпу людей и бросила: — Безвкусно, — она усмехнулась и, посмотрев на Кима, добавила: — Как и всегда. — Ну-ну, — покачал головой Джейсон, — ты слишком несправедлива, — махнул он рукой, взяв девушку за талию. — И просто ничего не понимаешь. — Ты слишком самоуверенный, Джейсон, — выпуталась из чужих объятий девушка и отошла на шаг в сторону. — Будь осторожнее, а то твою корону так и собьют, — она улыбнулась. — Может, даже сегодня. Есть у меня такое предчувствие. — Глупости какие говоришь, моя милая, — принял это за смешную шутку Ким, легко хохотнув. — Кто, по-твоему, способен победить меня? — Хм-м, — склонила голову к плечу девушка и кивнула куда-то в сторону. — Может, кто-то из этих двоих? Джейсон нахмурил брови и посмотрел в указанную сторону — на огромные двери, раскрывшиеся, чтобы впустить в зал двух молодых людей, которые совершенно точно выбивались из всеобщей прилизанной и излишне идеальной толпы. Лицо Кима скривилось в непонимании, когда он проходился взглядом то по синей макушке, то по ярко-рыжей. Он не мог понять, кто это был. Костюмы парней были красивыми и дорогими, но явно сделанные, словно для того, чтобы выделиться. Половину их лиц скрывали чёрные маски, и это добавляло интриги. Яркие, странные… интересные? Они вошли так, словно в замедленной съёмке, и все тут же обратили на них внимание, будто все люди были куклами, головы которых неестественно и с каким-то щелчком повернулись к ним. — Кто это? — зашептала элита. — Какой смелый выход… — говорила она. — Интересно… — болтала она. Джейсону это не понравилось. Все его люди — верные и любящие его люди — словно на миг потеряли к нему интерес. Перестали обращать внимание, потому что появился кто-то, кто мог его на себя перетянуть. Ким помрачнел и тут же спустился вниз, чтобы направиться к двум странным гостям. Толпа тут же расступилась, пропуская своего Короля, и тот встал перед парнями, сложив руки перед собой и нацепив свою лучшую улыбку. Он сказал им: — Господа, боюсь, у нас не бал-маскарад, чтобы приходить сюда в масках. Один из парней, что был чуть ниже и с синими волосами, хмыкнул, и сняв с себя маску, проговорил: — Правда? — он повертел маску на указательном пальце и отбросил её в сторону. — Как жаль, — и странно улыбнулся. — Кто вы? — едва заметно свёл брови у переносицы Джейсон, переведя взгляд на второго парня. Тот тоже снял с себя маску и спокойно сказал: — Здравствуй, Джейсон. — Ух ты, кто решил порадовать нас своим присутствием! — тут же воскликнул Ким, громко усмехнувшись. — Ли Минхо — великий кукольный мастер! — махнул он на него рукой, показывая толпе, которая тут же зашепталась и захихикала. — А кто же стоит рядом с Вами? — вновь повернулся к парню Джейсон. Мастер не смог ответить — горло сдавило. Снова эти насмешливые взгляды, снова это пренебрежение, снова это ощущение никчёмности. Как же он ненавидел их всех. Но парень не мог ничего им сделать — он мог лишь отводить взгляд. Джисон заметил изменение в поведении Ли и, едва заметно нахмурившись, сам ответил на вопрос: — Хан Джисон. Ким чуть сощурился, вскинув бровь, и признался: — Что-то я Вас не припомню, — он вновь улыбнулся и спросил: — Вы кукольник? — Я журналист, — улыбнулся в ответ Хан, и Джейсон усмехнулся. — Хах, журналист? — вскинул он брови и повернулся к толпе. — Журналист, представляете? — указал Ким на парня, и все захихикали. — Это мероприятие только для кукольников, и только им тут рады, — покачал головой Ким. — Как же Вы сюда попали? — Меня пригласили, — вытащил из кармана приглашение Джисон и помахал им. — Хм-м, — протянул Джейсон, взяв приглашение в руки, а затем отдал его назад, не найдя и намёка на то, что это была подделка. — Ну что ж, — улыбнулся он ещё ярче. — Я — Джейсон Ким — председатель ассоциации кукольных мастеров, — взял парень руку журналиста и, наклонившись, оставил поцелуй на тыльной её стороне. — Приятно познакомиться. Это был не просто какой-то жест — это было настоящее унижение, потому что, по мнению Джейсона, такое могло быть лишь проявлением неуважения. Парня это должно было оскорбить, но остальные бы не поняли. Это всё должно было остаться только между ними. Киму слишком не понравился Джисон, поэтому его стоило побыстрее заклеймить, как и Ли Минхо. И всё шло по плану, как вдруг Джисон отнял свою руку и, приняв крайне оскорблённый вид, бросил: — Какая грубость с Вашей стороны, мистер Ким, — он отошёл на шаг и спросил: — Неужели Вы таким способом хотите унизить меня? В глазах Кима блеснуло удивление — похоже, что этот журналистишка не был таким простым, каким казался на первый взгляд. Но и Джейсон не был таким простым, поэтому он выпрямился и, улыбнувшись, спокойно сказал: — Прошу прощение за дерзость, — парень хмыкнул. — Я просто посчитал это красивым жестом к красивому человеку, — он хитро сощурился и проговорил: — У меня нет предвзятых отношений к какому-либо полу, — вывернул всё на свою сторону Ким. — Я просто люблю всё прекрасное, — он развернулся и стал уходить, но перед тем, как исчезнуть в толпе, бросил: — В любом случае, прошу, хорошо отдохните на этом весёлом празднике. — Благодарю, — тихо сказал Хан, посмотрев мерзавцу вслед, и повернулся к мастеру. — И какого хрена ты с ним так разговаривал? — тут же схватился за его плечи Минхо и потряс парня, смотря на него почти безумным взглядом. — А что? — сощурился Джисон, не совсем понимая чужого волнения. — Ох, Джисон, ты просто ничего не понимаешь, — отвернулся Ли, схватившись за голову. — Надо было сразу рассказать тебе, что это за общество. — М-м? — вскинул бровь журналист и сказал: — Он мне просто не понравился, поэтому я и… — Джейсон Ким — сын миллиардера, — осёк его мастер, вновь к нему повернувшись. — У него денег жопой жуй, и он очень опасный человек. Крутит и вертит всеми так, как хочет. Тебе не стоит его злить, — серьёзно предупредил Ли. — Ты что, правда думаешь, что меня так просто испугать? — скрестил руки на груди Джисон, чуть наклонив голову к плечу. — Его боюсь даже я, понимаешь? — указал на себя Минхо. — Из-за этого ублюдка и его семьи мой отец сейчас в… — не смог договорить он и снова отвернулся. Джисон удивился — он не думал, что кукольник мог хоть кого-то бояться. Нет, не просто бояться. Это словно какая-то травма, которую он не мог вылечить. Хан буквально видел, как она сжирала парня изнутри. Именно поэтому он открыл рот и вдруг выговорил: — Я могу сделать так, чтобы он заткнулся. — Что? — тут же посмотрел на него мастер, и тот продолжил: — Я имею в виду, поставить его на место. Я могу что-нибудь с этим сделать. Мне опасность не грозит, можешь поверить. Если ты не забыл, у меня есть связи даже в правительстве. — Нет уж, я не стану обращаться к твоей помощи, — категорично заявил Минхо. — Я просто подожду, когда можно будет уйти и всё, — фыркнул он. — Ну ладно, как хочешь, — пожал плечами Джисон и осмотрелся. Элита продолжила своё общение, не обращая на них внимание, хотя иногда косые взгляды всё же присутствовали. Хан лишь покачал головой и спросил: — И что будем здесь делать? — Стоять, пока всё не закончиться, — буркнул Ли, даже не решаясь смотреть на людей. — Мастер, это же несерьёзно, — усмехнулся Хан, уперев руки в боки. — Разве ты не хотел показать всем этим снобам, что ты крутой? — Уже не хочу, — проворчал Минхо, сгорбившись. — Оу, я и подумать не мог, что ты настолько интроверт, — закатил глаза Джисон. — Ну уж прости, что я не безумец с шилом в жопе, который может подружиться даже с обкуренной морской звездой под синькой, — пихнул парня в живот кукольник, недовольно на него уставившись. — Мастер, я ведь с тобой, — хохотнул журналист, навалившись на Минхо и обняв его за плечи. — Со мной тебе не стоит волноваться! — Отвянь, — оттолкнул от себя парня мастер. — Даже если мне не очень сейчас, это не значит, что я готов с тобой обжиматься. — Ох, мастер, мы в любом случае начнём встречаться, — театрально вздохнул Джисон, покачав головой. — Ты можешь ворчать сколько угодно, но просто признай, что это случится. — Тогда я предпочту оттягивать этот момент, как только смогу, а потом, может, и сдамся тебе в подопытные, — раздражённо проговорил Ли, кинув на парня испепеляющий взгляд. — Ты делаешь успехи, мастер, — тихо похлопал в ладоши Хан. — Уже почти не отрицаешь неминуемое. Минхо посмотрел на журналиста и, тяжело выдохнув, кинул: — Иногда мне кажется, что ты добьёшься всего, чего захочешь. Джисон расхохотался и, вновь обняв парня за плечи, воскликнул: — Вижу цель — не вижу препятствий! Парни пошли дальше, не примыкая к какой-либо компании — здесь явно никто не желал с ними связываться. Правда Хан замечал на себе заинтересованный взгляды людей, которые, видимо, видели в нём что-то такое, что могло бы им понравится. Джисон не понимал, что было не так. И почему Минхо здесь так ненавидели. Но подробности он решил не выяснять. И правильно, потому что Ли было совсем не до болтовни. Проблема была не в том, что он являлся самым настоящим интровертом. Да, ему тяжело было заводить новые знакомства или просто общаться с теми, кого он плохо знал, но это были другие люди. Если Джисон здесь не знал никого, то Минхо всех и со всеми здесь он имел возможность общаться. Мастер боялся их не просто так. Они все были беспринципными богачами с идеальными масками, за которыми была лишь грязь. Минхо прекрасно понимал, что от неё его ничего не спасёт, если кому-то он совсем уж не понравится. С отцом ведь случилось это же. Он просто кому-то не понравился. Мысли об этом порождали страх, который сковывал Ли, из-за чего он не мог быть таким, каким был всегда. Но, на удивление, с журналистом ему было спокойнее. Его позитивный настрой и весёлый характер не позволял совсем уж расстраиваться. Они ходили вдоль шведского стола, изредка что-то пробуя, и тихо общались. Ну как общались. Джисон болтал свои глупости, а Минхо иногда ворчал, но всё равно слушал. Хан же, пока занимал Ли своими разговорами, осматривался, подмечая для себя некоторое. Всё-таки это было странное место. Слишком идеальное для настоящего. И люди здесь были слишком идеальными. Джисону казалось, что он даже лиц их разглядеть не мог за их красивыми идеальными масками великолепных созданий. Он засмотрелся на них и случайно выпалил: — Они такие безликие. — А? — кинул на парня взгляд Минхо, стоя перед ледяной скульптурой лебедя, стоящей на одном из столов в окружении фруктов. — Прости, мысли вслух, — неловко потёр затылок Хан и отвернулся от людей, посмотрев на ледяную скульптуру. — Просто люди здесь такие… одинаковые. — У них много тайн, — пожал плечами Ли, взяв со стола малюсенькое пирожное, — но они очень хорошо скрывают их за своими масками правильных аристократов, — уже хотел сунуть себе в рот сладость он, но Джисон вдруг схватил его за руку и, широко открыв рот, съел пирожное за один укус. — М-да уж, — с полным ртом проговорил журналист. Минхо посмотрел на свою ладонь, в которой ещё секунду назад было пирожное, и тяжело выдохнул, покачав головой. Он сказал: — Давай просто не будем лезть к ним, — мастер посмотрел на парня. — Ладно? — О, шоколадный фонта-а-ан! — вместо ответа пискнул Хан, и в его глазах, кажется, звёзды засияли, когда он увидел на одном из столов фонтан с текущим шоколадом. — Джисон, фу, — схватил парня за шкирку Ли, вздохнув и закатив глаза. — Но я никогда не видел шоколадных фонтанов! — попытался вырваться журналист, но его слишком крепко держали. — Я куплю тебе такой, только не позорь меня ещё больше, — фыркнул мастер, но Джисона уже было не удержать — он вырвался, как только хватка ослабла, и побежал фонтану. — Да за что мне это всё? — обречённо пробормотал Минхо и поплёлся за Ханом. — М-м, какая вкуснятинка, — с невероятным блаженством хватал пирожные со стола журналист, макая их в шоколад и пихая себе в рот. — Надо было запереть тебя в квартире и не выпускать на люди, а то ты явно не готов к встрече с нормальными представителями нашего общества, — покачал головой Ли и, цокнув, скривился, увидев, что вся мордочка Джисона уже была измазана в шоколаде, когда как щёки представляли из себя два круглых мячика. — Ну ты и… — прошипел мастер и почувствовал, что его бровь начала подрагивать. — А фто? — проговорил Хан, разведя руки в стороны, и вдруг закашлялся, видимо, поперхнувшись. — Придурок, — кинул Минхо, подойдя ближе, и стал стучать по чужой спине. — Когда же ты уже свалишь от меня куда подальше, а? — схватил салфетки со стола он и, развернув парня к себе, начала старательно вытирать его лицо. — Бесишь… — Если бы я тебе настолько не нравился, ты бы не заботился обо мне! — заявил Джисон, но его щёки вдруг сильно сжали. — Ещё слово, и я окуну твою башку в шоколадный фонтан, понял? — грозно проговорил мастер, а затем, закончив с оттиранием его лица, взял журналиста за руку и потянул дальше. Так они дошли до второго зала — того, что поменьше. Людей здесь было мало, потому что снобы предпочитали красивый и богатый зал, а не зал, в котором царила история. Он был плохо освещён, и вместо мрамора здесь был паркет, да и в общем зал не блистал роскошью. Зато на одной из стен висело несколько огромный картин, показывающих какую-то одну историю, которая понятна была не всем. Джисон остановился перед одной из них и протянул: — Красиво. Картина изображала мужчин за столом, которые вместе работали над пухлощёкой куклой с рыжими волосами, и Минхо, посмотрев на неё каким-то печальным взглядом, сказал: — Эти картины рисовали люди из старой гильдии, — он сунул руки в карманы брюк и коротко выдохнул. — Её история в них, — кивнул парень на остальные картины, изображающие людей и кукол в единстве. — Отец рассказывал мне, как гильдия была создана. Сначала это был один человек, который делал куклы для своих детей, потом он и его друг, а затем — небольшая ремесленная мастерская, изготовляющая куклы на продажу. Отец говорил, что всё это было не просто так. Ему всегда казалось, что в гильдию идут особые люди, которых никто не мог понять. Никто даже не заметил, как она разрослась до масштабов всего мира, создала свою культуру и даже язык, который мало кто понимал. У них была земля и даже свой город. Это было единство разных народов, — Минхо договорил и цокнул. — А затем пришла семья Ким, — он опустил взгляд и покачал головой. — Это было время, когда я решил, что не буду продолжать дело отца. Мне хотелось чего-то другого, но папа утверждал, что я всё равно приму свою судьбу. Я и не думал, что всё обернётся так. Семья Ким имела несколько заводов по производству игрушек, и они гнусными способами приобрели гильдию, переименовали её, а затем выкинули всех неугодных, стали контролировать независимых кукольников своими лицензиями. Мой отец не понравился главе семейства, и знаешь, где он сейчас? Ты знаешь, — не стал даже смотреть на парня мастер. — Я боюсь их потому, что переживал всё вместе с отцом. Всё это… От преследования и поджогов мастерской до навешивания долгов. Это всё было словно… со мной, а не с ним. — Как он умер? — тихо спросил Джисон, не переставая смотреть на картину, но уже не таким внимательным взглядом. — Сердечный приступ, — хмыкнул Минхо. — Он был сильным духом, но не телом, а больше у меня никого не было, — пробормотал он. — Гильдия, которую я знал по собраниям моего отца, как весёлую и добрую компанию, любящую своё дело, превратилась в собрание снобов, которые даже не знают, что такое прекрасное. — А Вы, мистер Ли, что-то знаете о прекрасном? — усмехнулся кто-то за спинами парней, и это оказался Джейсон Ким, улыбающийся невероятно мерзкой улыбкой. — Простите, — хохотнул он, увидев удивление на лицах, — я случайно послушал ваш разговор. — Джейсон, может, не стоит… — попытался сделать хоть что-то Минхо, потому что знал, что последует далее. Это происходило каждый раз, когда Ли приходил на чёртов бал, и в подтверждение его мыслей люди начали приходить в зал. — Мистер Ли, я всё давно хотел спросить, как дела у Вас с куклами? — вскинул бровь Ким. — Раз Вы заговорили о прекрасном, то, должно быть, куклы Ваши стали менее уродливыми? — Ах, господин Ким, это не так, — пролепетала какая-то женщина, спрятавшаяся за своим веером. — Я заходила на днях в магазин «Чёрный Джек», но куклы там всё такие же страшные, — хохотнула она. — Мои куклы… не такие уж и… плохие, — с трудом проговорил Минхо, опустив взгляд. — Вашему вкусу нужна помощь, — хихикнула леди Лили. — Мистеру Ли поможет только отрубание рук, — грубо прокомментировала ещё одна девушка. — Ну что Вы, леди, нельзя так грубо, — наигранно пожурил её Джейсон. — Мистеру Ли просто не нужно браться за то, что у него не получается. — Хватит… — пробормотал Ли, прикрыв глаза. Старые раны раскрылись, а воспоминания о последних днях отца, когда каждый подобный сноб пытался уверить его, что вся его работа — сплошное уродство, всплыли в памяти. В горле словно ком образовался, а в груди зажгло так, что трудно было дышать. Минхо никогда не был слабым человеком, но это общество оказалось единственным, кто мог сломить его дух. Смешки тем временем нарастали, комментарии становились всё грубее, и мастер, не выдержав, убежал прочь из зала под громкий смех. Джисон, всё это время наблюдавший за этим цирком, скользнул холодным взглядом по толпе, и Джейсон вздрогнул, поймав его. Он не мог понять, почему его кожа покрылась мурашками, но и узнать не получилось — парень развернулся и пошёл следом за униженным Минхо. — Мастер, подожди! — воскликнул Джисон, выбежав в зал, и схватил его за локоть, развернув к себе. — Твари, какие же они все твари, — грубо выплюнул Минхо, сверкая некоторым безумием в глазах. — Чёртовы снобы, которые только и умеют, что смеяться над другими и сорить деньгами! — бросил он достаточно громко — к счастью, рядом с ними никого не оказалось, потому что многие находились в других залах. — Мастер, не слушай ты их, — покачал Хан головой. — Без разницы, что они говорят, — поморщился он. — Да пошло это всё, — в сердцах бросил Ли. — Зачем я согласился пойти? — спросил он словно у самого себя. — Знал же, что ничем хорошим это не закончится! Они… они все как животные! Не могу я… не могу я себя пересилить… — Но не оставишь же ты всё, как есть? — развёл руки в стороны Джисон. И тут Минхо вскинул на него очень странный взгляд, который сложно было прочесть, и вдруг сказал: — А знаешь что, Джисон? — он выдержал паузу и выдохнул: — Уничтожь их. — А? — непонимающе выпалил журналист, вскинув брови. — Ты же говорил, что можешь сделать что-нибудь, — напомнил ему мастер. — Тебе же это не нужно было, — нахмурил брови Джисон, уперев руки в боки. — Забудь о том, что я говорил ранее, — бросил Минхо, который явно уже был не в себе от произошедшего. — Не знаю, что ты хочешь сделать, но сделай. Хан помолчал, смотря в чужие глаза, а затем выдохнул и, кивнув, ответил: — Хорошо, — он скрестил руки на груди и, чуть подумав, вдруг очень даже серьёзно добавил: — Только хочу тебя предупредить, что мои методы могут быть немного… жёсткими. — Плевать, — кинул Ли и развернулся. — Пойду выпью, — выдохнул он и пошёл прочь. — Я предупредил! — воскликнул Джисон и покачал головой. — Будет же потом жаловаться… — пробормотал он и развернулся. Чтобы тут же стать совершенно другим человеком.

***

Самые важные моменты мы узнаём в раскрытие героя, но какое оно — это раскрытие? Карты легко поднять лицевой стороной и показать всё, что было скрыто так долго, но есть ли в этом смысл? Раскрытие героя — это момент, когда ты узнаешь, какой он, и познаёшь его истинный облик. Его прежний образ может оказаться обманом — как в хорошем смысле, так и в плохом. Кто-то, кого вы считали хорошим, выходит плохим, а плохой — хорошим. Но разве всё настолько однозначно? Люди же — существа не такие уж и простые. Хан Джисон был соткан из различных фактов, словно лоскутное одеяло, и они делали из него того, кем он являлся. Его жизнь — полный абсурд, и некоторые факты являлись настолько безумными, что в это сложно было поверить. Сами по себе они ничего не значили, но вместе создавали настолько неправильный образ, что разобраться в нём оказалось почти невозможно. Факты накладывались на его образ, и получался диссонанс. Они были настолько разрознены, что трудно было поверить, что это всё об одном и том же человеке. Он был дурным журналистом, который вечно нёс какой-то бред, и гениальным человеком одновременно. Он был самым понимающим и добрым дурачком, а затем его холодный гнев жёг чужие сердца. Он ярко всем улыбался, а потом становился кем-то, кого боялись. В его жизни случалось такое, что в итоге он стал жить так, что у его проблем начинались проблемы с ним. Каждый, кто становился проблемой, хотел сбить его с ног, но затем напарывался на чужие острые зубы. Если кто-то и смог бы сделать это, то ему наверняка пришлось бы закопать парня вниз лицом, а иначе он бы утащил его за собой. Таким был Хан Джисон с теми, кто хотел совершить непозволительную ошибку — например, решил угрожать людям, которые были ему дороги. Так каким же был Хан Джисон на самом деле? Он несомненно был хорошим человеком, которого заботило происходящее вокруг, да. Но он также был тем, кто ради близких мог совершить всё, что угодно. Унижения Минхо порождали в нём тот самый холодный гнев, но парень ничего не мог сделать. Но Ли дал ему зелёный свет, и теперь Джисон стал другим человеком. Да, он собирался сыграть лучшую роль великолепного мерзавца — намного опаснее, чем Джейсон Ким. Только чем же это обернётся для него? Хан не думал об этом — он смотрел на толпу людей и видел в них лишь цели, которые сегодня совершенно точно падут ниц перед ним. Пока у него не было определённого плана, но он зарождался из желания сделать всё так, чтобы мастер остался доволен. Этот вечер точно станет вечером сломанных идеальных масок. — В Ваших глазах столько смысла, что я готов поспорить на то, что Вы что-то задумали, — вдруг послышалось за спиной, но Джисон даже не шелохнулся. Джейсон Ким с бокалом шампанского в руках подошёл к нему и встал рядом, протянув его парню. Хан принял бокал, но не стал пить. Он совершенно спокойно ответил: — Да, мистер Ким, мне вдруг вздумалось уничтожить Вашу империю идиотов. Джейсон лишь на долю секунды удивился, а затем издал смешок и сказал: — Да неужели? — Именно, — кивнул Джисон, продолжая смотреть на веселящуюся толпу. — Вы обидели дорогого мне человека, и я решил, что должен всех здесь уничтожить. Не слишком ли это слащаво? — скосил взгляд на Кима он, дёрнув уголком губ. — Мы не пытались оскорбить мистера Ли, — лишь хмыкнул Джейсон. — Просто здесь не любят таких, как он. — Каких? — повернул голову в сторону парня журналист, вскинув бровь. — Бесполезных, — растянул губы в мерзкой улыбке Ким и начал рассказывать: — Знаете, мистеру Ли ведь уже сорок семь. — Правда? — спросил Джисон заинтересованно. — Я знал его ещё в детстве, — пожал плечами Джейсон. — С двадцати лет он вообще не изменился, словно время для него остановилось. Всегда было интересно, как он смог сохранить свою молодость так просто, — наигранно досадно вздохнул он. — Мастер Ли прекрасен, а прекрасное здесь любят, — хмыкнул Ким. — Но здесь он — слабое звено. — Я знаю его другим, — сказал Хан. — Каким бы он не был за стенами этого особняка, здесь он — предмет насмешек, — усмехнулся Джейсон. — Как и его отец. Здесь у людей много тайн, но они — истинные аристократы. Мистер Ли не может быть таким же. — Вот поэтому я вас всех и уничтожу, — отвернулся от парня Джисон, вернув взгляд на людей. — Ну что ж, попробуйте, — развёл руки в стороны Ким, совершенно уверенный в глупости своего собеседника. — Могу посоветовать начать Ваш план с леди Лили, — указал он на миловидную блондинку в розовом платье. — Хочу увидеть, как Вы роете себе яму, мистер Хан, — шепнул парень и, развернувшись, ушёл куда-то к гостям. Джисон холодным взглядом проводил парня, а затем не менее холодно и опасно улыбнулся. Он сжал бокал шампанского и вдруг двинулся вперёд, смотря на одну определённую цель — не особенно красивую девушку с белокурыми кудряшками. Шаг его был уверенным, а движения — отточенными. Всё произошло быстро. Хан отпил из бокала и, положив его на пустой поднос одному из официантов, легко схватился за его локоть и едва заметным движением пнул его по ноге. Парень, получив незаслуженную подножку, взвизгнул и, не удержав равновесие, начал падать на ту самую девушку в розовом платье. Журналист растянул губы в усмешке и, резко развернувшись, потянул блоднинку на себя за талию, осторожно оттолкнув официанта и забрав у него бокал прямо перед тем, как он рухнул на колени. В зале образовалась тишина. — Юная леди не пострадала? — улыбнулся Джисон чуть покрасневшей девушке, что смотрела на него круглыми глазами и хлопала своими длинными ресницами. Официант, совершенно невиноватый в этом событие, жутко покраснел и пролепетал: — Про-про-простите! — он быстро вскочил и унёсся куда-то, под хохотки людей, которые быстро потеряли к ситуации интерес, вернувшись к своим разговорам. Девушка в чужих руках наконец-то отмерла и, посмотрев на своего спасителя, проговорила: — Я в порядке, спасибо, — она резко раскрыла свой веер и спряталась за ним, оставив лишь внимательные глаза, что смотрели на парня. — С Вашей стороны это было очень благородно. — Я не мог оставить прекрасную леди в беде, — улыбнулся журналист и представился: — Хан Джисон. — Леди Лили, — хмыкнула девушка и протянула руку, которую Джисон принял, чтобы осторожно и галантно поцеловать. — Я вижу, что Вы здесь скучаете, леди Лили, — подметил Хан, засунув руки в карманы. — Я здесь самая молодая кукольница, так что со старшими мне слишком скучно, — вздохнула девушка, закрыв веер и скрестив руки на груди. — А я вообще не кукольник, так что даже не понимаю разговоров, — широко улыбнулся журналист. — Так здесь никогда не разговаривают о куклах, — прыснула Лили, подбоченившись. — Политика, сплетни, последние новости из высшего света, — она улыбнулась своей милой улыбкой и сказала: — Вы совершенно не знаете об этом месте.  — Я всего лишь журналист, который мало что смыслит в играх элиты, — дёрнул уголком губ Джисон. — Я был бы очень благодарен, если бы Вы помогли мне в них разобраться. Девушка засомневалась, но лишь на секунду. Глаза её блеснули интересом, и она, взяв Хана за руку, начала объяснять: — Если хотите стать одним из нас, то лучше для начала подружиться с госпожой Барлеттой, — указала Лили на полную даму. — Это сделать довольно просто, если Вы — обаятельный молодой человек, — поиграла бровями она. — Тогда познакомите ли Вы меня с ней, леди Лили? — снова взял её за руку Джисон, оставив на ней поцелуй. — Мне очень хочется узнать, как это быть одним из вас, — улыбнулся он хитро. — Ну раз уж Вы меня спасли… — улыбнулась леди Лили в ответ и кивнула. Всё оказалось даже слишком просто.

***

Джейсону было не по себе. Что-то внутри ворочалось и сжималось, не давая ему покоя, но он никак не мог понять, в чём было дело. Ким, как и всегда, ходил от одной группы гостей к другой и, собирая вокруг себя людей, радостно обсуждал всё самое интересное. На него всё также обращали внимание, всё также любили и всё также ему поклонялись. Но он всё равно ощущал, что что-то незаметно изменилось. Это заставлял его хмуриться и отвлекаться от разговоров на свои мысли. Джейсон попивал шампанское и пытался сосредоточиться, но мысли мешали ему. В итоге он решил отойти ненадолго от всех людей и ушёл на своё законное место Короля — на второй этаж, где он мог наблюдать за всеми. — Хватит отмахиваться от этого, Джейсон, — вдруг сказала ему его спутница, не отходящая от него ни на шаг. Ким вздохнул и, переведя взгляд на девушку, спросил: — Ты о чём? — Просто посмотри внимательнее на своих любимцев и поймёшь, — бросила спутница, отвернувшись. Джейсон нахмурил брови и посмотрел в толпу. В толпу, которая окружила одного единственного человека. — Что?.. — вырвалось у Кима, и он схватился за перила, сощурив взгляд и всмотревшись. Непосредственная леди Лили, властная госпожа Барлетта, скептик мистер Пак и даже Рина, не терпящая рядом с собой кого-то не её уровня, — все были вовлечены в разговор с Хан Джисоном. Они улыбались ему, смеялись вместе с ним и о чём-то весело разговаривали. И никто не смотрел на Джейсона, словно никому он больше не был особенно интересным. Ким думал, что журналист шутил, когда собирался что-то сделать. Джейсон поверить не мог, что он стал центром его компании. Этот глуповатый непонятный журналист, который с самого начала показался ему странным. Как же он всё это устроил? — Я же говорила, что сегодня твою корону собьют, — насмешливо напомнила парню его спутница, скрестив руки на груди и усмехнувшись. Ким посмотрел на неё по истине испепеляющим взглядом и, не ответив ей, уже хотел спуститься и разобраться со всем, как вдруг увидел поднимающегося на второй этаж Ли Минхо, который, видимо, не знал, что здесь кто-то будет. Это было видно по тому, как он резко остановился с бокалом шампанского в руке и даже каким-то испуганным взглядом посмотрел на Джейсона. Он выпалил: — Я не знал… — и хотел уйти, но Ким вдруг бросил: — Стой, — он дождался, когда удивлённый мастер подошёл ближе, и спросил: — Расскажи мне о Хан Джисоне. — Чего? — нахмурился Минхо, заметно напрягшись, а затем ответил: — Он просто журналист, который работает со мной. — Просто журналист? — хмыкнул Джейсон. — Что-то мне он не очень нравится. — Не надо, Джейсон, — выдохнул Ли, покачав головой. — Не трогай его, и мы просто скоро уйдём. — Посмотрите вниз, мистер Ли, и Вы увидите причину, по которой это теперь невозможно, — холодно кинул Ким и стал спускаться вниз. Он подошёл к толпе и сразу же сказал: — Я вижу, что вашей компании очень весело. — Господин Ким! — воскликнула Барлетта и пролепетала: — Ваш неожиданный гость оказался таким обаятельным молодым человеком, — хохотнула она громко, прикрыв рот ладошкой. — Даже мистер Пак оценил его выдающиеся способности, — раскрыла свой веер Лили, скрыв им половину своего прелестного личика. — Мистер Хан определённо умён, — поправил свой монокль мужчина, сдержанно улыбнувшись. — Он поразил меня своими познаниями в политике. — Разве Вы не рады, что в наших рядах теперь присутствует столь блистательный ум? — всплеснула руками Рина, обратившись к Киму. Джейсон едва заметно нахмурился, явно не ожидавший того, что журналисту удастся так легко не только привлечь к себе внимание, но и расположить столь категоричных людей, которые мало кого принимали. Ким хмыкнул и ответил: — Я разглядел его блеск ещё с первого взгляда, — он наигранно добродушно улыбнулся и добавил: — Но смею напомнить, что мистер Хан — журналист. — И какой талантливый! — вздохнула излишне театрально леди Лили, замахав своим веером так, словно ей вдруг стало жарко. — Оказалось, что он пишет статью о кукольном деле, и это чудо, что его пригласили сюда, — поиграла плечиками Рина. — Может, Вы хотите сказать, леди Рина, что мистер Хан пробрался сюда против правил? — как бы в шутку сказал Джейсон, в действительности лишь попытавшись пошатнуть его положение. — Приглашение мне предоставила очень красивая девушка, но её я здесь не вижу, — осмотрелся Джисон и пожал плечами. — Возможно, это был лишь дух, который очень хотел, чтобы я попал сюда, — улыбнулся он. — Как думаете, мадам? — обратился он к госпоже Барлетте. — Я уверена, что это был кто-то из организаторов, — кивнула она. — Наверное, кто-то посчитал, что привлечь журналиста будет хорошей идеей, — прокомментировал и мистер Пак, потерев свою козлиную бородку. — Или кто-то узнал, что он связан с мистером Ли, и решил, что только так он придёт? — напомнил всем присутствующим, с кем именно пришёл журналист, и люди вокруг скривились. — Мастер Ли — моя работа, — пожал плечами Хан, разведя руки в стороны. — Я слежу за его делом, чтобы написать статью. — Вам нужно было выбрать мастера получше, мистер Хан, — фыркнула Барлетта, скрестив руки на груди. — Поверьте, в мастере Ли есть своё очарование, — хмыкнул Джисон, безразлично скользнув взглядом по лицу женщины. — Надеюсь, когда я достану лупу, я смогу это увидеть? — театрально пробормотала она, и все вокруг расхохотались. — Красота не спасает его положение, — передёрнулами плечика леди Лили. — Так что мы надеемся, что Вы останетесь с нами до конца этого вечера, — провела ладонью от плеча до локтя парня Рина, прижавшись вдруг к нему своей грудью. — Если мне нальют ещё немного шампанского, я даже на стол встану, чтобы прочитать Вам стихи, моя дорогая, — взял её ладонь в свою руку Джисон и оставил на тыльной её стороне лёгкий поцелуй. — Ещё шампанского! — тут же воскликнула Рина, и все в компании снова рассмеялись. Но внезапно кто-то резко вытащил из её рук Хана, и тот успел лишь кинуть быстрый взгляд на Минхо, после чего тот очень быстро уволок парня за собой под удивлённые и раздражённые взгляды новой компании. — Ты что делаешь? — повернув журналиста к себе лицом и сжав его плечи, выпалил Ли. — Выполняю твою просьбу, — спокойно ответил Джисон, пожав плечами и оглянувшись на компанию, что просверливала их взглядами. Хан улыбнулся и помахал им, на что девушки похихикали. — А что? — повернулся он обратно. — Я вижу только то, что ты весело проводишь время в компании снобов и в особенности красивых женщин, — фыркнул мастер, отпустив парня и хмуро окинув его взглядом. — Я втираюсь в доверие и нахожу слабые точки, — закатил глаза журналист. — Ты думаешь, это так просто сделать? — вскинул он бровь. — Мой дорогой мастер, доверяй мне больше. — Я видел, что ты разговаривал с Джейсоном, — нахмурил брови Минхо, скосив взгляд на парня. — Мы мило поболтали, — пожал плечами Джисон и сказал: — Он мне вот рассказал, что тебе сорок семь. Ли напрягся, ещё больше нахмурившись, и бросил: — И что? — Да ничего, — хмыкнул Хан, отпив из своего бокала. — Просто я предпочитаю знать такие вещи. — Мой возраст как-то влияет хоть на что-то? — развёл руки в стороны мастер. — Принципиально не встречаюсь со стариками, — с лёгкой улыбкой повернулся к кукольнику журналист и подмигнул. — Мне даже тридцати нет. — Придурок, — лишь цокнул Минхо. — Ладно-ладно, — помахал рукой Джисон. — Это ни на что не влияет. — Вот и отлично, — буркнул Ли даже как-то обиженно. Хан снова улыбнулся и, переведя взгляд на толпу, признался: — А ты очень хорошо сохранился. — Типа того, — не особенно охотно проговорил мастер. — Но мы сейчас не об этом разгова… Нормально поговорить они не успели, потому что Рина, уставшая ждать, подскочила к Джисону и воскликнула: — Стихи, мистер Хан, стихи! — и потянула его к остальным. Хан кинул на Минхо взгляд и, пожав плечами, отвернулся. Он как и говорил, встал на стол и следующие полчаса читал стихи — сначала цитировал Шекспира, а затем сам начал сочинять на ходу. Всё больше людей обращали на него внимание, и в итоге он собрал вокруг себя почти всех. Он рассказывал о своём опыте на работе и другие интересные истории, поддерживал разговоры о политике, комментировал новости — парень полностью мимикрировал, став неотличимой частью этого общества. Джейсон Ким прекрасно это заметил. И был почти в ярости. Внимание, которое принадлежало только ему, так просто отобрал какой-то левый паренёк. Это было почти унизительно. Джейсон боролся и зарабатывал внимание таким долгим и сложным путём, а теперь вокруг него осталась лишь его спутница и телохранители. Надо было что-то срочно делать. — А теперь танцы! — было объявлено в середине празднества, и Ким уже знал, что будет дальше. Хан Джисона, как и ожидалось, почти все таскали танцевать с ним, что-то шепча на ушко, и он не мог даже сесть передохнуть. Леди Лили медленно покачивалась с ним, что-то рассказывая. Госпожа Барлетта весело скакала с ним, что-то рассказывая. С мистером Паком в компании он пропустил один из танцев, и он тоже что-то ему рассказывал. Затем танец с Риной, которая что-то ему рассказывала. Много людей вокруг, и все чем-то делились. Странно было, что уши парня всё ещё не дымились от такого. Такое внимание к персоне журналиста не нравилось не только Джейсону. Минхо тоже тихо бесился с этого, потому что не ожидал, что его бросят и пойдут развлекаться с остальными. Он стоял в стороне и смотрел, как Хан весело хохотал с другими. Разве это был план по их уничтожению? Похоже, что Джисону нравилось чужое внимание. Это раздражало даже больше, чем компания этого придурка. Ли не мог это терпеть, а когда Рина хлопнула его по заднице, а тот ей подмигнул, вообще не выдержал. Он схватил с подноса проходящего официанта шампанское, выпил его залпом и, всучив обратно, пошёл к Джисону. — Прошу прощения, но этот идиот обещал мне танец, — резко вырвал парня из объятий какой-то рыжей девушки Минхо и потянул на себя так, что тот упал ему в объятия. — Мастер? — удивлённо похлопал глазками Джисон, выровнявшись и посмотрев кукольнику в глаза. — Разве мы договаривались о танце? — шепнул он, укладывая одну руку ему на плечо, а вторую — вкладывая ему в ладонь. — Заткнись и танцуй со мной, — грубо бросил мастер, медленно начав вальсировать. — Ты отрываешь меня от выполнения твоей просьбы, — подметил Хан, прижавшись к парню ближе. — Я просил уничтожить их, а не быть их частью, — с плохо скрытой обидой проговорил Минхо. — У меня свой план, — чуть поморщился Джисон. — Перестань ревновать и доверься мне. — Я тебя не ревную, я… — попытался оправдаться Ли, но алкоголь и расшатанные нервы делали своё. — Разве не я тут самый важный для тебя? — вдруг спросил он. Хан медленно расплылся в улыбке и, нагнувшись, к уху парня, прошептал: — Именно поэтому я и проучу их, — он чуть хохотнул и добавил: — Всё во имя прекрасных чувств. — Я тебя ненавижу, — пробормотал Минхо, и Джисон выдохнул: — Я вижу, — он прижался к его щеке своей и шепнул: — Если это, по-твоему, называется ненавистью, то ты просто путаешь это слово с другим. Ли цокнул и уже хотел начать спорить, как вдруг несколько сильных рук схватили его и оттащили от парня. Хан даже слова вставить не успел, как Минхо оказался в стороне, скрученный телохранителями Джейсона, который сам стоял чуть поодаль. — Мистер Ким, как это понимать? — тут же спросил Джисон, посмотрев на него. Джейсон улыбнулся и ответил: — Я увидел, как мистер Ли пристаёт к Вам, и решил, что тут нужна моя помощь. — Что?.. — лишь выдохнул Минхо, кинув на Кима взгляд, но телохранители лишь сильнее выгнули его руки. Вся толпа аристократии смотрела на него с ненавистью — ну как же, он ведь посмел тронуть их любимчика. — Вы неверно поняли, мистер Ким, немедленно прикажите своим людям отпустить мастера, — стальным тоном потребовал Джисон, подойдя ближе к Джейсону, который хмыкнул и махнул рукой, после чего Ли оказался свободен. Ким искренне считал, что сможет пошатнуть положение парня, связав его личность с мастером Ли, которого здесь ненавидели. Если он начнёт его защищать, разве люди встанут на его сторону? Да и у Джейсона уже был свой план. — Наверное, я был не таким уж и внимательным, — насмешливо проговорил он, и все захихикали. — Неужели это было сделано назло? — вскинул бровь Хан и сощурился. — Мистер Хан, я всего лишь хотел огородить Вас от возможной опасности, — улыбнулся Ким, но вдруг ощутил, что сделал что-то не так. И правда, Джисон не собирался оставлять это. Он хмыкнул и сказал: — Это я привёл сюда мастера, а значит, я в ответе за всё, что с ним здесь происходит, — Хан склонил голову к плечу и договорил: — Я отстою его честь, чего бы мне это не стоило. Есть ли у Вас идеи, как я могу это сделать? Джейсон расплылся в ещё более широкой улыбке и щёлкнул пальцами.

***

Джейсон Ким считал, что всё идёт по его плану, но что-то внутри всё ещё сжималось и давало понять, что что-то здесь было не так. Весь этот план с тем, чтобы вмешать в это всё Ли Минхо, не оправдал себя, ведь людям, кажется, даже понравилось, что Хан так благородно за кого-то вступился, даже если этот кто-то — человек, которого они ненавидели. Но да ладно, Джейсон знал, что делал, и у него определённо был план, который начал идти с того момента, когда он щёлкнул пальцем, и дворецкий с идеальной осанкой прошёл на середину, показав резную шкатулку из слоновой кости. Он открыл её, и на свету блеснул антикварный револьвер. Джисон осмотрел его, а затем перевёл взгляд на Джейсона. Тот приподнял уголок губ в ухмылке и кивнул. Хан взялся за рукоять из красного дерева и, подняв револьвер к лицу, осмотрел выгравированные узоры на стволе. Он хмыкнул и протянул: — Кольт Арми тысячи восемьсот шестидесятого года, — парень вновь посмотрел на Кима и, легко улыбнувшись, добавил: — Красивая вещица. — Встретил эту красавицу в одном из антикварных магазинов Нью-Йорка, — подошёл Ким ближе, осторожно забрал револьвер в свои руки. — Я не особо меток, но и из него я бы решился выстрелить только в особых случаях, — змеиной улыбкой одарил он своего собеседника и протянул: — Как сейчас. Минхо сильно нахмурился — не нравилось ему развитие событий. У него стояло стойкое ощущение, что игра, в которую они собирались играть, далеко не безопасна. И Хан подтвердил это следующими словами: — Значит, играем в русскую рулетку? — на его губах появилась не менее хитрая и даже в какой-то степени опасная улыбка. — Одна пуля в барабане, пять выстрелов, есть шанс, что никто не пострадает, — развёл руки в стороны Джейсон. — Он был модернизирован, так что проблем не возникнет. Если выстрелит, то крови не избежать, — и махнул рукой. — Позволите мне его зарядить? — протянул руку к парню Джисон, не переставая сдержано улыбаться. — Прошу, — отдал ему револьвер Ким и отошёл назад к своей спутнице, обняв её за талию и сунув руку в карман брюк. Хан отвернулся к дворецкому, что продолжал держать в руках шкатулку, и достал оттуда пулю. С лёгкостью открыв барабан, журналист просунул туда пулю и закрыл его, прокрутив пару раз. Джисон повернулся обратно и, направив дуло револьвера вверх, спросил: — Кто начнёт? — Пусть решит случай, — показал ослепительно белую улыбку Джейсон, выставив ладонь вперёд, и к нему подошёл слуга, оставив на ней старинную монету. — Орёл или решка, мистер Хан, выбирайте. — Решка, — пожал плечами Джисон. — Значит, у меня орёл, — протянул Ким и показал монету своей спутнице. — Определишь нашу судьбу, милая? Девушка замялась, посмотрев на Джейсона, и, хотя взгляда её не было видно из-за кружевной фаты, было понятно, что он значил лишь недоумение. Тем не менее, она ничего не сказала и через пару секунд замешательства сняла с правой руки перчатку. Девушка забрала монету и положила её на большой и указательные пальцы. Перед тем, как она запустила колесо судьбы, она посмотрела на Минхо, и тот ощутил её взгляд, посмотрев на неё в ответ. Взгляд её мог означать только одно — ты можешь остановить это. Ли прекрасно знал это и без неё, а потому лишь кивнул. А затем девушка отправила монету в полёт. Монета, казалось, замедлилась в воздухе, и её падение было, словно в замедленной съёмке. Каждый следил за ней любопытным взглядом, и она переворачивалась, не давая никому понять, как же она в итоге ляжет. Интересно, только мастер ощущал напряжение внутри — такое, будто органы скрутило. Всё это ведь было серьёзно, и никто не забавлялся. Это была игра, на которую участники поставили свои жизни. Монета медленно крутилась. Это не казалось Минхо весёлым, но в глазах людей он видел лишь интерес. Ему стало от этого противно. Возводить в абсолют собственное удовлетворение, ради которого чужая жизнь могла оборваться в любую секунду, — отвратительно. Ли показалось, что воздуха в таком огромном зале стало меньше, потому что ему вдруг стало тяжело дышать. Он не участвовал в игре, но это делал Джисон, и этого было достаточно, чтобы ощущать, как земля уходит из-под ног. А монета продолжала лететь вверх. Странно, но тот выглядел спокойно, и в глазах его отражались уверенность и даже… азарт? Он смотрел в лицо Джейсона, и они переглядывались, даже не наблюдая за монетой. Ким улыбался неприятной улыбкой, сложив руки перед собой, и в его взгляде играла надменность, словно он уже победитель. Монета начала опускаться. Люди вокруг были взбудоражены и наблюдали за всем, как голодные звери, желающие вместо мяса — острых впечатлений. Казалось, что они даже острые клыки обнажили, готовые сорваться с цепей, за которые их никто не держал. Монета всё опускалась и опускалась. Минхо ощутил, как к горлу подкатила тошнота, а органы в животе скрутило. Кажется, он единственный здесь, кто понимал, что всё это — просто безумие. Монета ударилась о пол с характерным звонким стуком, и девушка, которая и подбросила её, наступила на неё подошвой элегантных сапог, наконец-то остановив. Все уставились ей под ноги, желая узнать, кто же первым начнёт эту смертельную игру, и она переставила вес на каблук, медленно убрав подошву с монеты. — Орёл, — негромко, но достаточно слышно объявила она своим приятных голосом, и все в зале замерли. Минхо выдохнул с облегчением, осознав, что момент, когда Джисон мог прострелить себе голову, был оттянут, но, кажется, тот не испытывал по этому поводу ничего, потому что лишь улыбнулся и протянул револьвер Джейсону. Он сказал: — Удачи. Ким медленно перевёл взгляд с монеты, на которой значился орёл, на парня, а затем выдохнул: — Я думаю, она понадобится Вам больше, — и забрал револьвер из чужих рук. Минхо значение чужих слов не понял, но вот Хан прекрасно всё осознавал и видел, потому что стоял прямо перед Джейсоном и имел возможность узреть его обман во всей красе. Его прекрасную спутницу под предлогом того, что её могло случайно задеть, отвели в сторону, и на её место встал невысокий мужчина с глубокими морщинами на лице. Он отступил на шаг назад, чтобы не стоять на одной линии с Кимом, и принял крайне напряжённый вид, словно к чему-то готовился. Джисон сразу понял, к чему именно. К выстрелу. Обученный быстрому реагированию человек, который смог бы выбить револьвер из рук своего господина, если волею судьбы пуля решит вылететь из дула. Это было понятно и потому, как Ким держал револьвер — на расстоянии, не прижимая его к виску, и чуть отклонив в сторону так, чтобы со стороны не было заметно. Никто не был здесь достаточно внимательным, а Хан подмечал всё. Конечно же, он не надеялся на честность со стороны этого человека, в глазах которого читалась его любовь нарушать правила. Джисон тоже любил их нарушать, но от этого никто не страдал уже очень давно, и ему жутко не нравилось, что кто-то использует своё влияние в таких гнусных целях. И тем не менее у него не было выбора, кроме как играть по правилам, даже если они были далеко не справедливыми. Джейсон медлил, словно пытался привлечь к себе больше внимания, создать мнимое напряжение, будто он мог сейчас погибнуть, но, вероятнее всего, парень просто испытывал волнение и лёгкий страх. Жизнь ведь любит преподносить разные неожиданности, а потому могло случиться и так, что его охранник мог и не успеть оттолкнуть его руку. Ким казался очень уверенным, но Хан прекрасно видел в его глазах сомнение. Вероятнее всего, поэтому парень одёрнул руку и вдруг обратился к своей спутнице: — Милая, не благословишь ли ты меня? — словно решив сделать игру ещё более напряжённой и захватывающей, сказал он и вытянул руку с револьвером. Девушка вздрогнула, ощутив, как все разом обратили на неё свои взгляды, и огляделась, не сразу осознав, что от неё хотели, но затем она лишь вздохнула и, подойдя ближе и наклонившись над револьвером, коснулась его губами через свою фату. Жест, несущий в себе нечто романтичное, а по факту являющийся каким-то отвратительным ритуалом. Девушке явно не нравилось то, что она делает, и ей точно не нравился человек, с которым она была. Это было видно по её движениям и ненавистному взгляду, который ощутим был даже через кружева. Вскоре она с пренебрежением дёрнулась и отошла обратно. Джейсон чуть скривился, видимо, не удовлетворённым данным представлением, которое должно было тронуть сердца остальных, а затем театрально вздохнул и с наигранным скучающим видом поднял револьвер. — Мистер Ким, когда же мы уже начнём? — усмехнулся вдруг Джисон, простыми словами обратив внимание на то, что парень медлил, и все его гости уставились на того с подозрением. — Неужели Вы испугались? — с недоброй улыбкой спросил Хан, и Джейсон цокнул, посмотрев на него слегка раздражённым взглядом. — Я мало чего боюсь в своей жизни, мистер Хан, — откровенно врал Ким, скрывая эту ложь вуалью красивых слов и глупого высокомерия. А затем он нажал на спусковой крючок, и все замерли. Послышался тихий щелчок. Выстрела не последовало. Напряжение резко спало, и парень едва заметно выдохнул, но вдруг поймал странно-опасный взгляд журналиста и опустил револьвер. Джейсон вернул себе свой надменный вид и, вскинув руки, торжественно произнёс: — Моя удача! Зал взорвался аплодисментами, громкими возгласами одобрения и поздравлениями, доносящихся со всех сторон. Ким, который делал всё это только лишь из-за внимания гостей к своей персоне, взбодрился и, словно сам не трясся внутри от страха ещё пару секунд назад, расхохотался, всплеснув руками и попросив ещё больше аплодисментов. — Мои поздравления, — хмыкнул Хан, не переставая смотреть на парня своим цепким взглядом, а затем выставил ладонь вперёд. — Но теперь настала моя очередь. Джейсон нахмурил бровь, переведя взгляд на журналиста, и почувствовал всполох злости в груди. Он не видел даже малейшего проблеска страха в чужих глазах, и это раздражало. Ровно как и то, что люди, которые минуту назад поддерживали его, вновь обратили внимание на такого смелого Джисона. Ким усмехнулся и вручил револьвер Хану, который спокойно принял его, сжав в своей ладони. — Могу пожелать удачи, — едва ли доброжелательно проговорил Джейсон, выпрямившись и вскинув брови. Журналист вскинул револьвер, скользнув взглядом по красивому оружию, и, вновь посмотрев на парня, сказал: — Я думаю, она понадобиться Вам больше. Ким помрачнел, услышав слова, которые сам говори ранее, и смутился, когда гости захихикали, видимо, посчитав это забавным. Он едва слышно цокнул и бросил: — Посмотрим, — парень отошёл на шаг назад и, махнув рукой, сказал: — Ну же, не томите, Вы ведь такой смелый, — он передёрнул плечами и мысленно усмехнулся — он искренне верил, что вся эта смелость в чужих глазах такая же наигранная, как и у него. Вот только Джисон лишь хмыкнул и бросил: — Ну ладно. А затем резко приложил дуло револьвера к виску и уложил палец на спусковой крючок. В ушах Джейсона уже раздавался громкий звук выстрела, а в глазах — виднелись всплески красного, когда он вдруг понял, что Хан даже не успел нажать на спусковой крючок — его остановила чужая рука, крепко вцепившаяся в запястье и уведшая от виска дуло револьвера. — Не надо, Джисон, — послышался тихий, но настойчивый голос над ухом журналиста, и тот повернул голову, чтобы столкнуться взглядом с Минхо. — Мастер? — удивлённо похлопал глазками Хан, смотря на чужое напряжённое лицо, и свёл брови у переносицы. — Я не хочу, чтобы ты делал это, — спокойно проговорил Ли, не обращая внимание на недовольные взгляды и смотря только в глаза напротив. Он хотел бы стоять в стороне и наблюдать — когда револьвер держал Джейсон, ему не было до исхода событий и дела. Но вот теперь дуло касалось виска журналиста, и кукольник не мог устоять на месте. Ему так и виделась эта картина — холодеющее тело и кровь на идеально чистом мраморе. Страх потерять человека так просто сковал внутренние органы, и Ли всё-таки остановил Джисона. И этому никто не был рад. Джейсон неприятно хохотнул, смотря на парней, и протянул: — Мистер Ли, кажется, Вы не высказали желания участвовать в игре, а теперь мешаете ей и думаете, что это кому-нибудь понравится? Мастер не ответил, продолжая ждать ответа от Хана. Джисон внимательно изучал лицо Минхо ещё минуту, прежде чем улыбнуться и сказать: — Не волнуйся, мастер, здесь я не умру, — он осторожно освободил руку с револьвером и, наклонившись к уху парня, шепнул: — Доверься мне. — Но… — хотел было воспротивиться Ли, но журналист выпрямился и громко выдохнул: — Мастер просто волнуется обо мне, и это не может не быть приятно, — он легко хохотнул и спросил: — Не благословишь ли ты меня на победу в таком случае? Минхо замер, не совсем поняв, что именно от него хотел Джисон, но затем шумно вздохнул и наклонился к его лицу. Он шепнул: — Я достану тебя из-под земли и убью, если сегодня с тобой что-нибудь случится, — а затем коснулся губ парня своими. Этот красивый и искренний жест понравился людям намного больше, чем пошлый поцелуй оружия, — они все зашептались и игриво захихикали. Джейсон снова цокнул, ощутив злость от того, как же ловко Хан отбирал у него его внимание, и прервал парней грубо сказанным: — Вы медлите, — он усмехнулся, когда на него все посмотрели, и добавил: — Оттягиваете момент истины, мистер Хан? Джисон отодвинулся от мастера и развернулся к Киму, чтобы проговорить: — Просто делаю игру интереснее, — и всё-таки приставил к голове револьвер, быстро нажав на спусковой крючок. Минхо рядом дёрнулся и ему на секунду показалось, что оружие выстрелило. Но послышался лишь щелчок, и пуля так и не вылетела. Хан скосил взгляд в сторону, словно пытался увидеть револьвер, а затем театрально вздохнул и объявил: — Не выстрелила, — он опустил револьвер вниз и пожал плечами. — Браво! — воскликнула леди Лили, стоящая в первых рядах, и вся толпа взорвалась овациями. Джейсон разозлился лишь больше, и всё внутри него начало потихоньку закипать. Его внимание — внимание, которое заслужил только он, — вновь начинало ускользать. Все взгляды всегда были обращены только на него, но этот журналист… Ким стиснул зубы и, подойдя к Хану, выхватил у него револьвер. — Поздравляю, мистер Хан, — прорычал он тихо, и Джисон лишь хмыкнул. — Спасибо, — улыбнулся парень и, отклонив голову в сторону, сказал: — Это всё благодаря поцелую мастера, — он подмигнул ему, и Ли закатил глаза, тем не менее облегчённо выдохнув. — Ну что ж, — натянуто улыбнулся Джейсон, вернувшись на своё место, и снова выставил револьвер на расстоянии от себя, направив его якобы себе в висок. — В этот раз я обойдусь без чьего-либо благословения. — Это очень смело, мистер Ким, — скрестил руки на груди Хан, и уголок его губ пополз вверх. Мистер Ким был на взводе. Хан Джисон откровенно начинал его раздражать и злить своей самоуверенностью. Эти чувства дали Джейсону даже какую-то смелость, и он, объявив: — Тогда я стреляю, — уже хотел нажать на спусковой крючок. Но вдруг его прервал голос журналиста, который вдруг сказал: — Постойте. Ким непонимающе уставился на Джисона, сведя брови у переносицы, и все гости также посмотрели на него, ожидая чего-то интересного. Хан нацепил на себя холодную улыбку и подошёл к Джейсону, встав прямо перед ним. Он проговорил: — Мистер Ким, мне кажется, Вы держите револьвер неправильно. Сердце Кима пропустило удар, когда как чужие слова прошили его изнутри, и он, ошарашенно уставившись на Джисона, спросил: — Что Вы имеете в виду? Хан обнажил белый ряд верхних зубов, уперев в них язык, и, взяв парня за локоть, пододвинул руку так, что дуло револьвера упёрлось ему в висок. Он протянул: — Вот так правильно. Страх поднялся из глубин сознания Джейсона и на пару секунд парализовал его полностью. Он смог лишь пробормотать: — Какая разница, мне так удобнее. — Выворачивать руку не так уж и удобно, мистер Ким, или Вы просто-напросто боитесь? — вскинул бровь Джисон, и во рту Кима пересохло. — Если Вы не будете держать револьвер у виска, кто-то может пострадать, — вздохнул он и, наклонив голову вбок, перевёл взгляд на мужчину, стоящего позади Джейсона. — Например, Вы, — кивнув парень на него и добавил: — Мистер, прошу, выйдете из зоны игры, а иначе Вас может задеть. — Эм, но… — впал в ступор мужчина, округлив глаза и уставившись на побелевшего босса. — Он стоит здесь, чтобы… — попытался судорожно придумать хоть что-нибудь Ким, сглотнув, и выдохнул: — Чтобы оказать мне первую помощь, если револьвер выстрелит. — Оу, мистер Ким, поверьте, — покачал головой Хан, смотря в чужие глаза, полные страха, — если револьвер выстрелит, Вам уже никто помочь не сможет, — наигранно печально проговорил Джисон и ярко улыбнулся. — Мистер, давайте Вы всё же выйдете, — снова повернулся к охраннику он. Джейсон снова сглотнул и, увидев в глазах его гостей одобрения слов журналиста, махнул рукой, бросив: — Выйди. Мужчина замешкался, но, не привыкший переспрашивать, отошёл в сторону гостей. Ким сжал челюсти, и желваки заиграли от того, как сильно он это сделал. Парень смотрел с ненавистью в глаза спокойного Хана, и рука его начала подрагивать из-за страха, сжавшего горло. Джисон это заметил и, нагнувшись к уху Джейсона, прошептал: — Если честно, я немного схитрил и незаметно зарядил револьвер тремя пулями, — он усмехнулся и добавил: — По моим расчётам, выстрел должен быть пустым, так что… — парень отстранился и напоследок сказал: — Не волнуйтесь и стреляйте смело, — а затем развернулся и, потягиваясь, пошёл назад. Ким рвано выдохнул, во все глаза смотря на журналиста. Нервы натянулись, и всё нутро трубило об опасности. Парень оказался далеко не таким, каким показался на первый взгляд. От странноватого журналиста не осталось ничего. Джейсон чувствовал в нём холодный гнев, расчётливость и желание разрушать. Не было ни страха, ни намёка на то, что он готов был отступить. Опасный. Он — опасный человек. Как жаль, что Ким понял это слишком поздно — тогда, когда отступать было уже некуда. Рука, держащая револьвер, задрожала ощутимее, и люди, от которых хотелось внимания, уже не выглядели доброжелательными. Они показались парню тенями с белыми улыбками-оскалами, желающими только одного — его смерти. Что же будет, если Джейсон сейчас выстрелит? Неужели он погибнет именно сегодня и только лишь из-за своей глупости? Но Джисон сказал, что выстрел будет холостым. Или он блефовал? Было ли там три пули или одна, как и должна была? Времени думать не было — голодные звери ждали своего шоу. Киму думалось, что всё это — глупая шутка. Но глупым здесь был только он. Страх продолжал овладевать его телом, сомнения росли, и парень зажмурился, перед тем, как всё-таки решить нажать на спусковой крючок. — Постойте, — снова послышалось со стороны Джисона, и Джейсон готов был вскрикнуть — вот только от облегчения или от злости? Все вновь посмотрели на него, недоумевая, и Хан сделал задумчивое лицо, прежде чем сказать: — Я думаю, игра довольна скучна, — словно насмехался он, смотря прямо в чужие глаза, а затем развернулся к гостям и воскликнул: — Дамы и господа, как насчёт того, чтобы сделать её немного интереснее? Все зашептались, всё ещё не понимая, но леди Лили вдруг воскликнула: — Хлеба и зрелищ, мистер Хан! — Хлеба и зрелищ! — тут же поддержала её толпа. Джейсон почувствовал себя окончательно преданным теми, кого он считал друзьями и истинными последователями, и прикусил губу настолько сильно, что та чуть не лопнула. Его спутница стояла в стороне со скрещенными на груди руками, подбоченившись, и смотрела на него с усмешкой. Ким нахмурился ещё сильнее и, не выдержав, бросил: — Ну и как же Вы хотите сделать её веселее? — Не веселее, а интереснее, — выгнул шею Хан с лёгкой надменностью посмотрев на парня, а затем двинулся в его сторону. — О веселье здесь никто не говорил, мы же убить друг друга пытаемся, разве нет? — развёл руки в стороны Джисон и схватился за ствол револьвера, одним движением забрав его себе. — Тогда давайте будем стрелять друг в друга, — пожал он плечами и стал отходить назад спиной. — Так ведь интереснее? — Боюсь, что Вы промажете и попадёте мне в причинные места, — зло усмехнулся Джейсон, расшатанный поведением парня. Джисон хохотнул и с широкой улыбкой на губах сказал: — Бывший друг моей семьи владел тиром и обучал меня стрельбе с детства, а однажды я прострелил ему колено с расстояния десяти метров, когда он начал домогаться до моего старшего брата, — он покрутил револьвер в руках и добавил: — Я буду стрелять Вам в голову, — выставил оружие вперёд Хан, уверено направив дуло пистолета туда, куда и сказал. — Надеюсь, Вас это устроит, и Вы сможете показать всю свою смелость, — дёрнул бровями Джисон. — Да уж, — тихо кинул Ким и посмотрел в сторону своего телохранителя. Тот кивнул, готовый защитить своего босса. На самом деле, это было даже лучше, ведь так оказалось предостаточно времени, чтобы оттолкнуть его. Эта мысль придала парню смелости, и он выпрямился, приняв идеальную осанку. Но что-то не давало ему покоя. Глаза Хана скрывали что-то. Словно он был уверен в чём-то. Но не успел Джейсон подумать об этом, как Джисон нажал на спусковой крючок. Раздался оглушающий выстрел. Всё произошло очень быстро, но так медленно для Кима. Пуля вылетела из револьвера, и он успел лишь увидеть, как его телохранитель двинулся к нему, но спутница парня поставила ему подножку. Мысль о смерти пролетела очень быстро, и Джейсон успел распрощаться со своей жизнью, которая в тот момент показалась ему невероятно ничтожной. Но вдруг его ухо пронзила резкая боль, и он почувствовал жжение. Пуля прошлась по кончику уха, не задев ничего важного. Все замерли, ошарашенно смотря то на Хана, то на Джейсона. Из дула револьвера шёл дым, когда Джисон вдруг совершенно спокойно произнёс: — Ой, промазал, — он улыбнулся и подбоченился. — Т-ты же ска-сказал… — схватившись за ухо, пробормотал Ким, смотря на Хана во все глаза. — Возможно, мои расчёты оказались не такими уж и верными, — хмыкнул Джисон, закинул оружие на плечо. — Моя победа, — махнул рукой он, и толпа, хоть и не сразу, но зааплодировала — ей то что, толпа желала только хлеба и зрелищ. — Т-ты… ты монстр, — смог выдавить из себя лишь эти слова Джейсон, смотря на Хана с таким страхом, что его уже было не скрыть. — Да ну? — дёрнул бровью Джисон, сверкнув холодными глазами, и ощутил спиной внимательный и не менее ошарашенный взгляд Минхо. Он вздохнул, бросив быстрый взгляд за спину, и сказал: — Если хотите продолжить, то сейчас Ваша очередь, мистер Ким, — парень лёгким движением подбросил револьвер и схватился за его дуло, протянув оружие Джейсону. Ким взялся за него на автомате, не переставая смотреть в глаза Джисону. Все внутренние ограничители снесло, и парень думал лишь о том, как поставить Хана на место. Казалось, для Джейсона теперь не существовало ничего, кроме журналиста и желания выстрелить в него. Даже внимание людей, которые сейчас не понимали, почему игра продолжалась, но помалкивали, оказалось теперь лишь пустым желанием. Ким оттолкнул парня, чтобы тот отошёл дальше и выставил револьвер. Глаза его блестели лёгким безумием, и он опустил палец на спусковой крючок. Джейсон провёл языком по зубам и сказал: — Я буду целиться в сердце. Джисон пожал плечами и кинул: — Ваше право. Он был слишком спокоен — вот о чём думал Ким. Его мысли были спутаны, но он был уверен, что ячейка не была пуста. Хан ведь зарядил три пули подряд. Верно же? Он не мог сделать иначе. Это было очевидно, потому что сам Джейсон сделал бы также. А значит, револьвер выстрелит. Судорожные мысли продолжали путаться, и Ким сжал оружие. А затем выстрелил. Пуля не вышла из дула — ячейка оказалась пуста. Рука Кима дёрнулась, и парень уставился на револьвер так, словно он был неисправен. Оружие должно было выстрелить. Или… рассказ про три пули действительно были блефом? Джейсон вскинул удивлённый и непонимающий взгляд на Джисона, но тот лишь пожал плечами и сказал: — Видимо, моя очередь. Ким готов был задушить парня голыми руками. Гнев был настолько сильным и необузданным, что всё внутри бурлило, кипело и готово было вырваться наружу. Хотелось сделать больно, хотелось сделать так, как журналист и не ожидает. Джейсон судорожно думал, что же сделать, бродя взглядом по всем гостям. А потом наткнулся взглядом на стоящего в стороне Минхо, и в голову пришла гениальная идея. Ким холодно улыбнулся и вдруг предложил: — А пусть мистер Ли тоже примет участие, — он сложил руки за спиной и проговорил: — Игра ведь началась из-за него, а мы, кажется, вдоволь наигрались. Минхо вздрогнул, округлив глаза, когда понял, что речь шла о нём, и поймал на себе взгляд Джисона, который сейчас думал лишь о том, как вывернуть эту ситуацию. Но оказалось слишком поздно — толпа вдруг поддержала Джейсона одобрительными возгласами. Репутация мастера сыграла с ним злую шутку. Он почти беспомощно впился взглядом в Хана, но тот даже слова не успел сказать, как Ким продолжил: — Давайте, мистер Ли, решайтесь, а иначе в следующий раз я выстрелю в мистера Хана, и я уж точно не стану стрелять мимо. Этих слов оказалось достаточно, чтобы задеть мастера, и он посмотрел на Джейсона почти разъярённо. Минхо сделал шаг вперёд, но Джисон схватил его за локоть. Попытавшись остановить. Ли лишь вырвал руку и резким движением забрал револьвер из чужих рук. Он посмотрел в глаза парня и грозно выдохнул: — Хорошо, я сделаю это, — он качнул головой и сказал: — Но ты выстрелишь себе в руку. Согласен? Джейсон широко улыбнулся — он знал, что следующая ячейка заряжена. Ким пригладил волосы и, пожав плечами, проговорил: — Идёт. Джисон сзади тяжко выдохнул, но ничего не сказал, решив лишь наблюдать за происходящим. Одному лишь ему было известно выстрелит ли револьвер, потому что только он заряжал его, и всё было лишь на его совести. Джейсон заметил его спокойствие, и злость охватила парня. Неужели не было ничего, что могло бы вывести журналиста из себя? Либо он правда соврал, и пуля была одна, а значит, Ли ничего не грозило. Как же это всё раздражало. А тем временем, пока Ким внутренне сокрушался, Минхо встал на середину и начал осматривать красивый старинный револьвер. Ему не было страшно. В его жизни происходили такие вещи, на фоне которых смерть — это лишь спасение. Но всё же умирать парню было рано. У него было много незаконченных дел, сделка, мучающая уже двадцать лет, и Джисон, которого бросать не хотелось. Делать было нечего, и смысла убегать не было. Ли приложил дуло револьвера к виску и нажал на спусковой крючок. Выстрел был всё такой же оглушающий, и пуля вылетела быстро. Было бы много криков, слёз и крови, но Хан за секунду до выстрела ударил по руке Минхо, и дуло револьвера оказалось направлено в потолок. Все стояли в немом шоке, уставившись на мастера, который круглыми глазами смотрел куда-то впереди себя. Джейсон, уже вкушавший свой триумф, застыл на месте. Это был не блеф. Джисон действительно зарядил револьвер несколькими пулями, и он прекрасно знал, что оружие выстрелит. И при этом парень был настолько спокойным? Неужели он и правда был уверен, что успеет? Сумасшедший. Да он сумасшедший! Хан же выдохнул с облегчением, смотря как из дула выходит дым, и, переведя взгляд на Кима, сказал: — Я думаю, победу стоит отдать мастеру, ведь револьвер выстрелил, а он прислонил его к виску и был ближе всего, — он медленно отпустил чужую руку и добавил: — И теперь Ваша очередь стрелять. Стрелять себе в руку. Джейсон ведь сам согласился на это. В их уговоре с Ли не было приписки, что ячейка не могла быть пустой или пуля не могла уйти в никуда. Какой же Ким дурак. Должен ли он сейчас остановиться и признать свой проигрыш? Он подумал об этом и посмотрел на гостей, которые ждали развязки событий так, словно смотрели хорошо поставленный спектакль. Люди из высшего света, похожие на собак, которые готовы вцепиться в горло своего хозяину, если посчитают его слабым. Вот это и было настоящее безумие в этой чёртовой игре. Джейсон выхватил револьвер и упёр его дуло ниже сгиба локтя. Он выстрелит — всё, о чём мог думать он. Джисон зарядил его тремя пулями, две выстрелили, осталась последняя ячейка. И она не была пустой. Мог ли он и тут блефовать? Хан же не хотел, чтобы кто-то пострадал, ведь так? Он ведь подстрелил ему ухо не для того, чтобы психологически навредить, а лишь не убить? Там две пули, да. Журналист остановил бы это, будь иначе. Ким выдохнул, уверенный в этом, и решил выстрелить. Но в последний момент, он всё же струсил и выстрелил вверх. Ещё одна пуля отправилась в потолок. Пуль всё-таки было три. Джейсон проиграл, и, вслушиваясь в оглушительный звук, он содрогнулся. Его взгляд был пуст, когда Ким опустил револьвер и сказал: — Ваша победа, мистер Хан, мистер Ли, — он на автомате поклонился им, а затем развернулся и двинулся на выход из зала. Гости, всё ещё не до конца осознавшие, что сейчас произошло и почему револьвер выстрелил три раза, когда должен был всего лишь один, смотрели парню вслед, а потом повернулись к победителям. Неуверенные хлопки раздались в толпе. Вскоре они стали громче, и зазвучали вскрики и поздравления. Вот только Минхо совсем это всё не радовало, и он, развернувшись к Джисону, выпалил: — Что это было? — М-м? — Хан кинул на него взгляд и похлопал глазками. — Что именно? — Да всё это! — всплеснул руками Ли. — Как ты это всё… как ты всё это провернул? — в итоге спросил он. — А! — понял Джисон и улыбнулся. — Всё просто, я вставил в барабан три пули так, что две ячейки подряд были пустыми, третья заряженная, четвёртая пустая, а две последние — заряженные, — стал пояснять он. — Всё зависело от первого выстрела. Джейсон выстрелил, и ячейка оказалась пустой. Дальше было два варианта событий: либо я попадаю на пустую и тогда всё идёт по моему плану, либо я попадаю на заряженную ячейку. Мне повезло, и я попал на пустую, а значит, следующая точно должна была выстрелить. После была пустая, а та, на которую попал ты, точно была заряженной. Как и последняя, которую Ким должен был выстрелить себе в руку, — Хан сложил руки на груди и пожал плечами. — Я просто всё просчитал и играл с ним. — Зачем? — прорычал Минхо и поджал губы. — Потому что ты попросил, — хмыкнул Джисон, передёрнув плечами. — Ты ведь хотел, чтобы я его наказал. Сейчас его позиции пошатнулись, и мне будет проще работать со всем этим. — Ты мог пострадать, — выплюнул Ли, сильно нахмурившись. — Ты ведь не знал, какая ячейка тебе попадётся. — Не знал, — кивнул Хан. — Но я следил за прокруткой барабана и примерно смог понять, каков будет расклад. Конечно, я не был уверен на сто процентов, но всё вышло так, как и должно было быть. — Да ты… — не переставал злиться мастер, от всего этого стресса, страха и волнений выведенный из себя. — Да ты сумасшедший! — воскликнул он, пихнув парня в плечо. — Я предупреждал, что буду использовать жёсткие способы, — вскинул бровь Джисон. — Я думал, ты просто покривляешься, скажешь что-нибудь из своего бреда и вытворишь какую-нибудь хрень, а не подвергнешь себя опасности! — не успокаивался Минхо. — Оу, так мастер волновался обо мне! — пролепетал Хан, попытавшись перевести всё в шутку. Но Ли лишь больше разозлился. — Да пошёл ты! — бросил он, а затем развернулся и направился в только ему известном направлении. Джисон засунул руки в карманы, смотря удаляющемуся парню в спину, и лишь выдохнул: — Я же предупреждал его. И неожиданно приятный и бархатистый женский голос ответил ему: — Чужие ожидания не всегда сходятся с реальностью, — кто-то усмехнулся и спросил: — Люди такие странные, не правда ли? — Удивительные существа, — хмыкнул Хан, расплывшись в улыбке, и повернулся, чтобы посмотреть на девушку, что ещё недавно стояла рядом с подлецом Джейсоном и так сильно его ненавидела. — Привет, — помахал ей рукой он, и она кивнула. — Это было умно, — сказала девушка, намекая на историю с револьвером. — Я давно ждала того, кто решиться бросить Джейсону вызов. — Если бы ты не поставила подножку его телохранителю, у меня бы ничего не вышло, — ещё шире улыбнулся Джисон. — Хотела посмотреть на его лицо, полное ужаса, — улыбнулась сквозь кружева девушка. — Как тебя зовут? — решил поинтересоваться Хан, подумав, что было бы неправильно продолжать общение без такого важного факта. — Я — Та, чьё имя начинается на «Ш», — ответила она, легко хохотнув. — Меня зовут Шухуа, и я ведьма Уныния. Джисон чуть нахмурил брови, сделав непонимающее выражение лица, а затем сказал: — Хм-м, значит, я — Тот, чьё имя начинается на «Д», да? — принял правила чужой игры журналист и добавил: — Меня зовут Джисон, и я ведьма плохого чувства юмора. — Я знаю, кто ты, — мелодично рассмеялась девушка, наклонившись и едва коснувшись левой лопатки парня. Хан почувствовал на месте её прикосновения лёгкое жжение, и ему показалось это странным. — Почему ты тут? — сменил тему разговора Джисон, прокашлявшись. — Потому что меня пленили, — плохо скрывая досаду в голосе, сказала Шухуа. — Сделали куклой с помощью дурацкой книжонки много лет назад, и я теперь — красивое украшение для каждого председателя гильдии кукольников. — Тебя что, держат в рабстве? — не совсем понял, о чём говорит девушка, Хан, но решил уточнить. — Когда-нибудь я сбегу, — лишь сказала Шухуа, пожав плечами. — Я могу как-нибудь помочь? — спросил из вежливости Джисон, и девушка кивнула. Она вдруг схватилась за края фаты и закинула её назад, показав своё красивое и юное лицо с живым румянцем и густые мелкие кудряшки тёмным волос. Шухуа внимательно посмотрела своими зелёными глазами в чужие и протянула обтянутую красной перчаткой ладонь, в которой сжимала большой старинный ключ. Девушка сказала: — На втором этаже есть огромная дверь с золотыми рисунками. Там собран компромат на всех людей здесь. Джейсон собирал его, чтобы манипулировать всеми в случае чего. Хан хмыкнул и, приняв ключ из чужих рук и осмотрев каждую его потёртость, проговорил: — Спасибо. Шухуа легко улыбнулась и выдохнула: — Я просто хочу, чтобы идеальные маски треснули. А ведь журналист мог это устроить.