Всё, что мы держим в ладонях своих

I dream of you amid the flowers.

помогите… не взывай к милосердию… ты этого не заслужил… прошу, выпустите… не взывай к милосердию… это бессмысленно… спасите, я больше не могу… не взывай к милосердию… уже поздно… спаси меня… не взывай… реальность тебя не услышит… Хан Джисон, ощутив резкий укол в сердце, на секунду замер и сощурился, прислушиваясь в отзвуки гробовой тишины. Ему вдруг показалось, что он услышал шепотки, раскатисто прошедшиеся по коридорам, но слов было не разобрать. Что-то с другой стороны хотело до него дозваться, но парень был глух к мольбам. Журналист вскинул бровь и подумал: «Слишком уж этот особняк Ким странный…». Конечно, Джисон не знал, что в этот момент происходило с его дорогим мастером, и он не мог разобрать в тишине крики из того мира — мира, выстроенного из чужой ведьминой магии. И пока в одной мрачной-мрачной комнате в петле без времени мучился один очень уставший кукольник, понимал ли он хоть что-то? Знал ли хоть что-то истинное, пока гулял по коридорам особняка Ким? Очень даже хорошие вопросы. Вообще-то, в тёмных коридорах, в которых под бордовыми коврами и тёмным паркетом прогрызали себе путь наверх призраки прошлого, нарезать круги было до увлекательного скучно. Вот такой оксюморон, приводящий Хан Джисона в необъяснимый восторг. Ему было нечем заняться, ведь нужные пазлы ещё не встали на свои места в общей картине, и он совершенно не знал, что ему делать, пока это не произойдёт. Портреты со стен следили за ним мёртвыми взглядами — некоторые делали это через полупрозрачную чёрную ткань, накинутую слугами, чтобы те не пугали гостей своим уродством. Джисон срывал ткани каждый раз, когда видел, и они медленно опускались к его ногам. Разве было честно скрывать уродство семьи Ким, когда оно было настолько большим, что прорывалось наружу в виде испещрённых недостатками лиц? Они были интересными и такими похожими на кукол, что было любопытно изучать их, но само это хождение уже действительно наскучило. Оттого и увлекательно скучно было Хану. Хотя человеку, который за ним следил в этот самый момент, видимо, скучно не было. Джисон дёрнул уголок губ и повернулся, чтобы посмотреть в камеру и подмигуть кому-то по ту сторону. Необычайный дар — понимать, когда за тобой наблюдают, — не раз помогал журналисту в его работе. Интересно, понимал ли Хан, сколько в этот момент вызвал у человека мурашек по его веснушчатой коже? Наверное, Джисону было всё равно, потому что он отвернулся и пошёл дальше. Хан в какой-то момент, кажется, даже потерялся в этом бесконечном лабиринте, но затем повернул за угол и столкнулся кое с кем. — Да сколько можно? — закатил он глаза, фыркнув на двух знакомых девушек. — Я только ушёл от вас и снова встретил! Может, вы уже исчезните? — Мы ощутили здесь кое-чьё присутствие, хотя Он уже ушёл, — сощурила глаза Шухуа, сложив руки под грудью. — И про кого же ты говоришь? — вскинул бровь Джисон и поднял стакан с водой, который нёс всё это время, чтобы, прикрыв один глаз, посмотреть через него на девушку. На секунду ему показалось, что он смотрел не на живого человека, а на прогнившие кости. Хан опустил стакан и посмотрел на воду. Знал ли он, с кем находился сейчас? Возможно, парень лишь старательно делал вид, будто понимал, о чём девушки говорят, потому что пытаться всё разузнать было бессмысленно? Очередные хорошие вопросы. — Феликса Ли, — оторвала Джисона от размышлений Шухуа. — А с чего бы вам его ощущать? — не понял Хан, но затем сказал: — Это я его позвал, — он улыбнулся, поиграв бровями. — Зачем? — вскинула бровь Даэ. Ответом ей стало простое: — Потому что он попросил.

***

Ещё до того, как кукольный мастер Ли Минхо попал в ловушку без времени, он совершил некоторую ошибку, и Джисону смешно не было, когда вцепившийся в него Минхо, который ещё минуту назад замер и даже не двигался, вдруг повалил его на кровать в той тёмной маленькой комнате. Это было почти даже страшно, ведь Ли оказался… даже слишком сильным — сильнее, чем Хан мог предполагать. Мастер буквально накрыл журналиста своим телом, разместившись между его ног. Наркотик не давал ему пробудиться окончательно, разжигая в парне такие огни, что они, кажется, пытались его даже сжечь. Ему нужно было больше, чем Джисон мог дать. Хану было грустно видеть, как кукольник боролся, не имея возможности выиграть. — Минхо, хватит… — упёр руки в чужую грудь Хан. — Я же сказал, что ты об этом пожалеешь! — Мне нужно, — склонился Ли к журналисту, и тот увидел в его глазах лишь мутную пелену. — Я сделаю для тебя всё, только попроси, — тихо проговорил Джисон, погладив Минхо по щеке, и тот неровно выдохнул ему в губы. — Только не это. Ли замер, и глаза его на секунду прояснились. Он поджал губы и, прикрыв глаза, выдохнул: — Помоги моим друзьям. Это единственное, что я сейчас хочу. Хан не ответил сразу. Парень поджал губы и сделал вид, словно обдумывал слова мастера, но затем он качнул головой и ответил: — Хорошо. Но кому? — Феликс Ли. Пожалуйста… — зажмурился Минхо, словно ему стало больно. — Ты же можешь… — Я не знаю, кто это, — нахмурил брови журналист. — Ему это нужно больше всего, — измученно выговорил Ли и, кажется, остатки разума окончательно его покинули, потому что он склонился ещё ниже и попытался поцеловать Джисона. — Ну ладно, я подумаю, что с этим сделать, а пока… — вздохнул Хан и несильно ударил мастера ребром ладони по определённой точке на шее. Минхо мешком повалился на Джисона и теперь уже не собирался вставать. — Знал бы я, что буду вляпываться из-за тебя в такие истории… — зафырчал Хан, расталкивая чужое тело. — Всё равно бы пошёл к тебе, кого я обманываю? — в итоге обнял он парня и погладил по голове. — Ну ничего, вот закончиться это всё… обязательно выслушаешь все мои бредни. И Джисон даже не шутил — после такого это было меньшее, что мастер мог для него сделать.

***

Журналист выдохнул, вспомнив недавние события, и глянул на двух девушек. Он вручил Шухуа стакан с водой и пробормотал: — Ладно, всё, — Джисон глубоко вздохнул. — Погуляю ещё немного, а то с вами одна скукота, — а затем развернулся и пошёл дальше. Шухуа и Даэ проводили его взглядами, и первая, посмотрев на стакан с водой, брезгливо положила его на пол. — Ненавижу воду, — сказала она. — Такое ощущение, что он носился с ней, чтобы плеснуть мне в лицо. — Ты слишком капризна, Шу, — показала ей Даэ язык и закатила глаза. — Я не разрешала отступнице меня так называть, — фыркнула Шухуа, но быстро успокоилась. — Что ты сделала с мастером? — вдруг спросила она, скрестив руки на груди. — Я чувствую, что с ним что-то не так. — Этот грубиян не понимает, насколько легко потерять то, что он имеет сейчас, — пояснила Даэ. — Пусть для него это будет небольшим испытанием, — подмигнула она. — После этого он точно не станет прежним… — Что ты сделала? — помрачнев, с нажимом спросила Шухуа. — Окунула его в тысячи жизней, которые он должен прожить, каждый раз убивая любимого, — усмехнулась Даэ. — Жестокий, но хороший урок. Посмотрим, как быстро он его пройдёт.

***

Минхо проснулся настолько внезапно, что ему показалось, будто его тело больше ему не принадлежало — оно оказалось тяжёлым и неподъёмным, и никакой лёгкости от наркотика не осталось. Лёгкие горели, и Ли вдруг понял, что перестал дышать. Он резко вдохнул, и перед глазами поплыло. Горло болело, во рту ощущалась сухость, а губы почему-то саднило. В глаза словно песок насыпали, и тяжёлые веки было не поднять. Голова не болела, но тоже была невыносимо тяжёлой. А ещё она была пустой. Воспоминания между тем, как парень выбежал из зала, и тем, как очнулся, оказались расплывчатыми, и он почти ничего не помнил. Мастер помнил лишь отрывками, и они жутко его путали. Что же Ли делал всё это время и как оказался здесь? И где это здесь? Минхо с трудом повернул голову, чтобы осмотреться. Он лежал на кровати, но даже не знал, как лёг на неё. Ли увидел на тумбе пару очков — таких, какие были на дворецком, что выносил револьвер и карты, — и он понял, что находится в его комнате. Черт возьми, и как он здесь оказался? Мастер прикрыл глаза и издал болезненный стон. Мысли разбегались и было сложно прийти в себя. «Не взывай к милосердию. Это бессмысленно… Где ты — в реальности или иллюзиях, как думаешь?.. Подумай, а затем убей меня ещё раз…», — обрывки фраз вдруг закружились в голове, и Минхо схватился за неё, выгоняя страшные воспоминания прочь. «Что же я такое принял?..», — подумал Ли и тяжело выдохнул — ему только предстояло всё вспомнить, заново окунувшись в ужас, который испытал. А пока он всё-таки поднялся и, шатаясь, вышел из комнаты. Тёмный коридор вился с двух сторон, и Минхо пошёл налево, надеясь выйти в главный зал, чтобы уйти из этого чёртового особняка. Это единственное, что билось в его голове. Мастер какое-то время пытался выбраться из тёмного и удушающего своей атмосферой коридора с картинами, который невозможно давил на итак тяжёлую голову, но мрак слишком путал его. «Доверься мне…», — вдруг пролетели в голове чужие слова, и Минхо вспомнил о чужом предательстве. Или это было не предательство? Ли хотел разозлиться, но внезапно почувствовал, что не может это сделать. Он не помнил о том, как Джисон затащил его в ту комнатушку, но чувства двигали мастером и без этого. Кукольник прикрыл глаза на секунду и покачал головой — думать об этом не было сил. Потом, он разберётся с этим потом. После десяти минут блужданий Ли буквально ввалился в главный зал и выдохнул с облегчением от света, ударившего в его глаза. Но облегчение длилось недолго, потому что толпа уставилась на него, как на кусок мяса. Колючие взгляды, звериные оскалы и желание выпустить кому-нибудь кровь — как же это всё достало. Как же достало трястись от страха перед этими животными. Как же достало думать о том, что он не мог вести себя с ними так, как хотел. Как же достало… Так хотелось их всех разорвать, но… Но что-то с элитой всё-таки было не так — гости были напряжёнными, словно что-то успело произойти за то время, что Минхо был в отключке. И был ли Хан Джисон в этом замешан?

***

— Быстро, — с лёгким разочарованием пробормотала Даэ и повернулась к Шухуа. — Мастер вышел из этого даже слишком быстро. Я что, зря это всё готовила? — развела она руки в стороны. — Тебе вообще не стоило этого делать, — пожурила девушку Шухуа и тряхнула волосами. — Да ладно, лишним не будет, — закатила Даэ глаза и, взяв сопротивляющуюся Шу под руку, пошла с ней по коридорам особняка. — Я, конечно, не ожидала здесь встретить другую ведьму, но знаешь, так даже веселее! — Я ненавижу отступниц, — дёрнула рукой девушка, но затем лишь послушно пошла дальше. — Это пугает. — Что именно? — вскинула Даэ бровь. — То, что в этой Истории собралось слишком много ведьм? — Гордыня, Зависть, Чревоугодие, Похоть, Гнев, Жадность и Уныние, — перечислила Шухуа, загнув семь пальцев. — В этой Истории фигурируют семь ведьм разных грехов, а это значит, что должно произойти что-то серьёзное. — Ты всё ещё веришь в эти легенды? — показала язык странная школьница. — То, что гильдия рушится, уже это доказывает, — пихнула свою новую подругу в бок Шу. — История — это лишь множество маленьких коробков в одном большом коробке, — вдруг сказала Даэ. — Гильдия разрушается не из-за этого, потому что Хан и мастер Ли не являются главными героями этой маленькой истории, — она улыбнулась и протянула: — Главные герои здесь совсем другие. Шухуа понимающе кивнула.

***

История — это лишь множество маленьких коробков в одном большом коробке. Это однажды мудрец сказал одному кукольному мастеру, когда тот через всю страну пришёл к нему за советом. История в истории — то, что с тех пор выбито под гербом гильдии кукольников. Действительно, история — это лишь большое количество более маленьких историй. Пазлов. Картинок, составляющих одну огромную. И всем историям свойственно заканчиваться. История в особняке Ким подзатянулась, но и ей в итоге придётся завершиться. На какой ноте — это уже другой вопрос. Так каков же был у этой истории финальный аккорд? И с чего она вообще началась? Вообще-то… эта история началась не тогда, когда в руки Хан Джисона попало приглашение на глупый бал. Наверное, она началась тогда, когда в глазах Джейсона Кима ещё отражались звёзды, и он был преисполнен любовью к одному единственному человеку. Джейсон не был полным ублюдком, каким его все считали. Тогда не был. В его душе было место для хорошего, и он держал эту соломинку из последних сил. Ким старался быть добрым к своим подчинённым, занимался благотворительностью и ездил каждую субботу в местный детский приют. Странно это, конечно, но Джейсон действительно… хотел быть хорошим человеком. К сожалению, эта соломинка под тяжестью семьи Ким ломалась. Наверняка она бы не выдержала, если бы её не заменила рука милого Неила, чья улыбка озаряла каждый чёртов день Джейсона. Нэ-Иль ведь стал для него этой соломинкой — ради него Ким собирался стать самым хорошим и послушным. Осознал Джейсон это в тот момент, когда похитил его из комнаты и утащил на свидание на холме под раскидистым дубом. Лёжа на его коленках и наблюдая за звёздами на тёмном небе, Ким был счастлив. — Ты — моя звезда, Джейсон, — улыбался Неил, чуть щуря взгляд. — Ты не можешь не быть ею, когда твои глаза так блестят. Звёздными ночами, жаркими днями, на фоне цветов за домом особняка Ким, в голубых грёзах на двоих — во всех мелочах раскрывались самые добрые намерения и чувство любви, делающее из черного белое. Ох если бы… если бы не случилось то, что случилось… Если бы Нэ-Иль любил его до конца, если бы не погиб… Не было бы всего этого с Ханом и мастером Ли Минхо. Джейсон, возможно, поборол бы часть своей внутренней тьмы и был бы счастливым человеком, которому весь этот Ад устраивать не было бы смысла. Но Неила рядом не было… Или был, но сквозь наркотических дурман увидеть это было сложно. Ким Лиен сидел на его коленях и больше не видел звёзд в чужих туманных и давно потухших глазах. Лишь пустота, в которой легко было утонуть. — Скажешь что-нибудь ещё, звезда моя, или так и будешь смотреть на меня, как на приведение? — чуть приподнял бровь Лиен, растянув губы в непонятного значения улыбке. Джейсон буквально застыл, уставившись на того, кого вообще-то давно убил, и не мог никак понять происходящее, а поэтому лишь глупо хлопал глазами. Ким приоткрыл рот, сделав неровный вдох, и прошептал: — Ты — очередное наваждение? — Почему ты меня спрашиваешь? — зло усмехнулся Лиен. — Тебя не должно быть здесь… — опустил взгляд Джейсон, не имея сил смотреть на такое родное лицо. — Я ведь… убил тебя. Задушил собственными руками… В груди Кима что-то скручивалось, не давая нормально дышать — в мыслях расцветали цветы, на фоне которых они оба когда-то видели грёзы в голубых тонах. Что-то такое далёкое завладело парнем, не давая вынырнуть из собственного моря тьмы. Чужие и уже не такие родные холодные глаза пронзали стрелами ненависти, и в контрасте с воспоминаниями давили не хуже бетонной плиты. Лишь бы уже раздавило — всё, о чём мог думать Джейсон. — Знаешь, это было очень больно, — коснулся своей шеи Лиен и потёр её. — Ты наверняка никогда не испытывал это чувство, когда воздух покидает лёгкие, — холодно бросил он. — Это ощущается так, словно тысячи игл пронзают тело, но ты ничего не можешь с этим поделать. Боль настолько адская, что хочется просто быстрее умереть. Но смерть не приходит, и момент растягивается на часы, дни и года. — Замолчи, — пробормотал Ким, жмурясь, и закрыл уши ладонями. — Я не хочу это слышать… — Не хочешь слышать, на что обрёк человека, которого любил? — тихо расхохотался Лиен, схватившись за руки Джейсона и оттянув их от его ушей. — Ах точно, ты же не умеешь любить, Джейсон, как я мог забыть? — Я любил тебя, — прошипел Ким, вцепившись в парня. — Правда любил… — И поэтому приказал выкинуть моё тело на свалку? — язвительно спросил Лиен. — Хочешь услышать, какого это — лежать под грудой мусора так, словно ты и сам просто ненужный мусор, которым попользовались и выбросили? — Это был не я, — словно задыхаясь, прошептал Джейсон. — Хочешь сказать, что не ты задушил меня? — как-то нервно засмеялся Лиен. — Не останавливался, даже когда я хватался за твои руки и из последних сил умолял прекратить. Давил, ломая кости. Смотрел в мои глаза, полные слёз, и не прекращал. Разве это был не ты? — Я, — выговорил Ким так, словно ему для этого понадобились все свои силы. — Прости… Лиена это разозлило, и он грубо выплюнул: — Ты думаешь, что твои извинения мне нужны? — Тогда убей меня, — ответил Джейсон. — Кем бы ты ни был — наваждением или моими фантазиями. Просто… — а затем вдруг крепко обнял парня и забормотал: — Прости, всё равно прости… Я не приказывал, чтобы твоё тело выбросили… Это всё отец, его позвали заметившие неладное слуги. Он сказал избавиться от твоего трупа, но я не хотел тебя отпускать. Я правда сопротивлялся, я не отдавал тебя… — в голове Кима вспыхнули воспоминания о том, как он вцепился в чужое бездыханное тело, не желая его отпускать, и кричал, кричал, кричал. — Ты врёшь, — буквально прорычал Лиен, уложив на чужие плечи ладони в желании парня оттолкнуть. — Мне так жаль, Неил, так жаль, — голос Джейсона задрожал. — У тебя вместо сердца — камень, — хмыкнул Лиен. — Как ты можешь жалеть? — Не говори так, — покачал Ким головой. — Каждый мой день — Ад, — с трудом выговорил он. — Думаешь, так легко жить с мыслью, что ты убил единственного человека, который делал тебя счастливым? Я бы отпустил тебя… я бы отпустил тебя, если бы ты… — Я любил тебя тоже, но ты никогда не понимал, что свобода для меня была важна, — грубо кинул Лиен. — Ты бы никогда не опустил меня. — Я хотел, — прошептал Джейсон. — В тот день, когда застал тебя с другим. Я собирался дать тебе свободу. — Так почему же не дал? — что-то внутри Лиена надломилось, и в его голосе проступила печаль. Чужой голос, к сожалению, возвращал его в те дни, когда он был счастлив, и это рвало сердце на куски. Жаркие дни, они вдвоём на фоне цветов за особняком Ким и голубые грёзы, которые они делили вместе. Когда-то Лиену было тепло. Когда-то Лиен любил, хоть и забыл об этом. — Если бы ты тогда дал мне свободу, — ощущая ком в горле, пробормотал он, — я бы вернулся к тебе, и мы были бы счастливы. Джейсон не ответил — он снова замер, а затем вдруг почувствовал, как по его щеке прокатилась горячая слеза. — Как бы я хотел, — проговорил парень, — чтобы всё это было сном. На фоне цветов за особняком. И чтобы рядом был ты, и мы вместе видели грёзы в голубых тонах. Лиен сглотнул и вдруг выдохнул: — Я бы тоже… хотел, — а затем резко поднялся с чужих колен. — Я так мечтал отомстить тебе, но сейчас понимаю, что это глупо. Ты и так в Аду, Джейсон, мне нет смысла что-либо делать, — он развернулся и перед тем, как выйти, добавил: — Будь осторожнее, ещё немного — и ты сломаешься окончательно. — Я только этого и желаю, — с ломанной улыбкой прошептал Ким и, прикрыв глаза, завалился на кровать. И с этими мыслями Джейсон погрузился в грёзы в голубых тонах, где среди цветов он держал руку человека, которого до сих пор любил, но которого рядом давно уже не было.

***

— Вот, значит, как? — пробормотала Шухуа, а затем хмыкнула, заметив впереди слепящий свет главного зала. — Джейсон всё-таки отличается от Хана. — Правда в том, что всё в этой истории строилось на чужой зависти. Между Джейсоном и Ханом стоит зеркало, но Хан — красивый оригинал, а Ким — лишь тусклое отражение, которому хотелось быть не хуже, — надула Даэ губки, и девушки остановились перед входом в зал, всё ещё оставаясь во тьме. — К тому же… Джейсон очень устал. Он на грани. Хан это прекрасно понял и построил идеальный план. — Я всё ещё не понимаю, в чём он заключается, — скуксилась Шухуа. — Столько действий путают даже меня. — Давай я тебе объясню, глупышка! — вдруг обняла девушку Даэ, и та лишь обречённо простонала. — Изначально Джисон, чтобы действовать более открыто, втёрся в доверие к обществу, которое всецело принадлежало Киму. Эти идиоты быстро поддались чужому обаянию, — фыркнула странная школьница. — Чтобы элиту уничтожить, нужно было пошатнуть позиции её лидера, что Хан и сделал через игру в русскую рулетку. С той игры общество стало сомневаться в Джейсоне и поглядывать на Джисона. Они же всего лишь стадо баранов, которое должно следовать за кем-то. В Хане они увидели черты лидера, и началась борьба между ним и Джейсоном, хотя это был лишь фасад, за которым Джисон плёл свою паутину. Хан ведь с нашей помощью получил компромат на элиту и на самого Джейсона. А затем он попросил кого-то со стороны опубликовать стенографию телефонного разговора между Кимом и главой другой корпорации, в котором они обсуждают скандал, при котором они бы смогли выкупить акции компании «СН». Этого оказалось достаточно, чтобы мистер Бан начал уничтожение корпорации Ким извне. По сути Хан ничего не сделает для того, чтобы империя Ким рухнула, хотя будет казаться, словно всё разрушил один он. — А зачем Джисон сыграл в игру идиотов и согласился быть с Джейсоном? — поинтересовалась Шухуа. — Чтобы ослабить его бдительность и как-то иметь возможность напоить его наркотиками. После этого Лиен смог вступить в дело, — пояснила Даэ. — Плюс Джисон сделал ещё несколько действий, чтобы скинуть Джейсона с престола. Сначала он намекнул обществу, что знает их секреты, вызвав напряжение, а затем попросил мистера Со при всех разорвать контракт к Кимом и обвинить его в мошенничестве, что вызвало недоверие к нему со стороны элиты. — Хм-м, — задумалась Шухуа. — А ты правда думаешь, что мистер Бан исполнит свою часть? — Конечно, — улыбнулась Даэ и загадочно произнесла: — Он ведь… лучше всех знает о том, как легко ломаются вещи.

***

А за пределами особняка Ким Бан Кристофер Чан оправдывал своё звание разрушителя империй. Всего нескольких часов хватило, чтобы пошатнуть корпорацию, которая сжирала всех конкурентов за раз. Всё-таки каким же хрупким был этот мир. Об этом и думал Чан, когда дома в обнимку с Чонином смотрел новости на телевизоре… Стоимость акций корпорации Ким резко падает… Несколько членов совета директоров корпорации Ким арестовали за мошенничество… Офшоры корпорации Ким были раскрыты… Дело о корпорации Ким завели буквально через час, после того, как генеральный директор мегакорпорации «СН» опубликовал заявление о бойкотировании корпорации, которая не ценит традиции общества… Многие компании прекращают сотрудничество с корпорацией Ким… Банкротство корпорации Ким неминуемо… Генеральный директор и его заместитель — сын самого директора — всё ещё молчат о происходящем… Знают ли генеральный директор корпорации Ким и его заместитель о том, что происходит с ней?.. — Знаешь, Чонин, мир и правда очень хрупкий, — притянув возмущающегося Яна ближе к себе, сказал Чан и улыбнулся. — Если ты будешь меня специально смущать, я покажу тебе, насколько хрупкий ты, понял? — проворчал Чонин, но всё равно устроился на чужих коленках и стал слушать дурацкие неинтересные новости. Бан лишь звонко рассмеялся.

***

— В этой истории все какие-то странные, — скуксилась Шухуа. — А Янки Феликс Ли здесь причём? — решила поинтересоваться она. — Ну-у, — протянула Даэ. — Я думаю, это была просьба мастера, но в итоге он помог Чанбину с камерами. Теперь доказательства транслируются в интернет, и Киму никак не выкрутиться, — девушка на секунду затихла и пробормотала: — Вот только боюсь, что это была большая ошибка. Шухуа нахмурилась — девушка многое могла не понимать, но она точно знала, что правила нарушать было нельзя.

***

Феликс в момент, когда две ведьмы обсуждали его, замер и свёл брови у переносицы. Он вдруг почувствовал странное ощущение в груди — сначала лёгкость, а затем тяжесть, словно сердце его заковали в цепи. На его лице проступило непонимание, которое Чанбин и заметил, когда они шли по парку, держась за руки. — Ты в порядке? — спросил он. — Не знаю, просто… — попытался объяснить Ли. — В груди как-то странно, — в итоге взволновано посмотрел он на Со. — Мы можем вернуться домой, — предложил обеспокоенный Чанбин. — Нет, давай всё же прогуляемся, — улыбнулся Янки. — Я хочу увидеть город. Со спорить не стал.

***

— Да уж, сложно придётся Янки Феликсу, — вздохнула ведьма Уныния. — Надеюсь, они с мистером Со выдержат эти испытания, — она хмыкнула и проговорила: — И всё же, мне кажется, Хан мало что предпринял. Разве так элиту можно уничтожить? — Ну так это ещё не всё! — воскликнула Даэ. — Достаточно вычеркнуть Джейсона, чтобы всё случилось, и для этого Хан на этот праздник жизни позвал кое-кого ещё-ё, — хихикнула она, но затем нахмурилась. — Правда я ощущаю вмешательство чего-то тёмного. — Нэтали? — вскинула брови Шухуа. — Нет, хуже, — сухо бросила Даэ.

***

Хёнджин громко чихнул, прикрыв нос ладонью, и подумал, что его наверняка кто-то вспоминал в этот момент, потому что чихал он уже в третий раз. Парень шмыгнул носом, откинувшись на диван, и уставился в потолок. Всё-таки какой же плохой день. В подтверждение этих мыслей живот заурчал, и Хвану ничего не оставалось, кроме как закричать: — Минни, я есть хочу! Сынмин вышел с кухни с почти возмущённым видом и бросил: — Я тебе не слуга, — он фыркнул и добавил: — Сам себе наложи. — Но я, кажется, заболел, — проныл Хёнджин, раскладываясь на диване. — Это всё из-за того, что мы шлялись по твоим подъездам! — Ещё чего скажешь? — не поверил ему Ким. — Но я серьё… Апчхи! — Хван потёр нос и уставился на своего парня. — Вот видишь! Сынмин закатил глаза и со вздохом сказал: — Ладно, сейчас что-нибудь сделаю, — и ушёл обратно на кухню. — Я всегда знал, что ты меня очень любишь, — хохотнул Хёнджин и вдруг замер. — Ох уж эти людишки, — пробормотал он голосом, лишённым веселья. — Никак не хотят исполнять мой приказ, — парень вздохнул, и глаза его стали ярко-зелёными. — Придётся сломать их волю ещё больше, — Хван хмыкнул и щёлкнул пальцами. — Иди есть, несчастный ты мой! — протянул с кухни Ким, и Хёнджин прикрыл глаза. — Иду! — весело воскликнул он и вскочил с дивана. Сынмин, к счастью, вообще ничего не замечал.

***

— Это уже не наши проблемы, — с опаской бросила Шухуа. — Не нам с этим разбираться, — она вздохнула и пробормотала. — Что дальше-то? Ты не договорила про план. — Ах, ну… появление Лиена должно было расшатать психику Джейсона достаточно, чтобы тот в силу своего состояния не воспользовался своей гениальностью, — Даэ склонила голову к плечу. — Безумие не остановить, и скоро оно охватит всех. Остался только финальный акт. — М-да уж, — вздохнула Шухуа. — Действительно, время пришло, — она улыбнулась, и в подтверждение её слов в зал ввалился кукольный мастер Ли Минхо. Ну что ж, пришло время для финала этой маленькой истории. Готовы ли вы к этому?