Всё, что мы держим в ладонях своих

Hands reaching out for new gods.

Человеческие грехи были виноваты во всём — так думал Хан Джисон всё то время, пока разбирался с элитой Ким. Людям можно дать любые блага вроде денег, власти или даже любви, чтобы они чувствовали себя счастливыми, но стоит это только сделать, как пороки овладевают ими без остатка. Гордыня, зависть, чревоугодие, похоть, гнев, жадность, уныние — нужно сделать лишь шаг, и ты уже часть семи смертных грехов. Кольца из ошибок сдавливают запястья, щиколотки и горло, не давая сделать вдох и погружая в пучину ещё больших ошибок. И как только человек покроется чёрной коркой из грехов, его можно легко уничтожить. Шлейф из призраков прошлого виден издалека. За него ведь так просто ухватиться, опрокинув владельца на спину. Хан Джисон знал это, потому что и у него самого шлейф тянулся далеко позади. Люди — те ещё грешники, и он был одним из них. Все грешники носили чёрные короны, и он уж много лет держался под тяжестью своей собственной. Джейсона Кима многое от него отличало. Если журналист нёс свою корону грешника, ни разу не дрогнув, то Джейсон эту тяжесть удержать уже не мог. Он мог показаться сильным соперником, и парень им и был. Когда-то. Наверное, тогда, когда любил, но это было так давно. Каждый день Кима походил на время, проведённое в адском котле. Ему нужно было держать голову, вести за собой людей и продолжать быть ублюдком, вот только со смерти Неила смысл жизни утёк из его рук быстрее, чем жизнь улыбчивого китайца, когда он душил его. Корону греха удержать не так уж и просто. Лиен это и увидел, когда разговаривал со своим убийцей. Он так хотел мести, но смысла в ней уже не было — Джейсон и так уже был наказан жизнью. Когда Лиен вышел из комнаты и пошёл по коридорам в неизвестном направлении, он чувствовал себя отвратительно. На душе скреблись кошки, и не было ему покоя. Ким же думал, что всё это наконец принесёт ему спокойствие, но после себя эта встреча оставила лишь бесконечную боль от открывшихся ран на душе. Джейсон запомнился ему жестоким человеком, который только и желал его смерти, но… На самом деле Джейсон страдал от своего же поступка больше, чем Лиен злился за произошедшее. Бередил старые раны каждый день, глотал таблетки, возвращая себя в тот день, не давал себе забыть, что сделал, и убивал себя этим. Ким искренне жалел о случившемся и ненавидел самого себя. Лиену сложно было поверить, но он увидел всё собственными глазами, и это пробудило в нём воспоминания о том Джейсоне, которого парень полюбил. Ким должен был просто вырезать из себя Джейсона, но лишь накрепко пришил его к своему сердцу. Когда Лиен вышел в пустой тёмный зал, в котором ещё недавно играли в карты, он почувствовал, словно в его груди образовался ком из грусти и печали. Ким осмотрелся и медленно забрался на круглый стол в середине — в этот момент он ощутил, словно его собственные грехи наблюдали за ним из тени. Лиен имел свою чёрную корону. Он ведь провоцировал Джейсона, делал ему больно, из-за чего тот находил утешении в алкоголе и наркотиках. Если бы Лиен был разумнее, то ничего бы не произошло. И сейчас, стоя перед своими грехами, Ким Лиен сложил руки в корону и водрузил её себе на голову. «Ну вот и всё», — подумал он и расставил ладони в стороны. — Ну вот и всё, — это сказал Хан Джисон, наблюдая за происходящем в главном зале с балконов. Пазлы сошлись, и картине осталось лишь показать себя всем. На душе Джисона было пусто — он погрёб все сожаления под бесконечным потоком мыслей. Хан надеялся, что никто проклинать его не будет. Джейсон, стоящий в темноте одного из прохода в зал, точно не станет. Сейчас ему, вероятно, было не до этого. Парень выглядел очень потрёпанно, и его глаза казались глазами больного лихорадкой. Волосы уже не были идеально уложены, а костюм помялся. Да и сам Ким оказался крайне нервным, будто что-то в нём пошатнулось. В действительности так это и было. Джейсон пришёл в себя очень быстро и почувствовал себя ужасно. Наркотик заставлял его ощущать тревожность, а воспоминания о разговоре с Неилом чуть ли с ума не сводили. Он никак не мог осознать, что это было реальностью, и думал, что ему всё лишь привиделось. Парень не понимал, куда делся Джисон, и что вообще происходило. И это раздражало просто невозможно — до того, что хотелось всё это вылить хоть на кого-то. Сломать что-нибудь хотелось очень сильно. — Ну вот и всё, — поправив свою чёрную корону и посмотрев на мастера Ли Минхо, улыбнулся он и сделал шаг вперёд. Ну вот и всё?

***

Кукольный мастер Ли Минхо совершенно не понимал, что в этот самый момент стал мишенью Джейсона, и под внимательными взглядами элиты замер — кажется, напряжение в них всё нарастало и почти достигло своего апогея. Видимо, они тоже ощущали нечто странное, словно что-то на них надвигалось, и не могли сдержать своих монстров. Из-за этого каждый из присутствовавших стал походить на животного, выставившего свои клыки. Была вероятность, что ими они хотели разорвать так не кстати появившегося Минхо. Мастер нахмурился, но всё-таки сделал шаг вперёд и под нарастающие смешки пошёл дальше, ловя громкие шепотки: — Ух ты, мистер Ли вернулся сюда после всего позора… — Ах, как же это смешно… — Ничтожество… Ли сжал зубы, вдруг внутренне вскипая. В нём определённо что-то изменилось за то время, что он был под наркотическим воздействием, но парень пока не понимал, почему это произошло. Сейчас ему было так неожиданно плевать на мнение элиты, и это самое мнение его даже… злило? — Что с этим идиотом?.. — Может, заставить его чистить наши туфли, раз ему нечего делать?.. — Какое же он всё-таки ничтожество… Ладони Минхо сжались в кулаки — хотелось ударить по лицу каждого из присутствующих. Злость была настолько большой, что страхов уже не осталось. Видимо, что-то мастеру оказалось важнее, чем порицание общества. Ли на пару секунд прикрыл глаза, чтобы успокоиться, но кто-то вдруг шепнул совсем близко: — И как мистер Хан вообще с ним связался?.. Это стало последней каплей, и Минхо, набрав в лёгкие воздух, воскликнул: — Да заткнитесь вы уже! И все действительно замолчали, ошарашенными взглядами уставившись на Ли, который наконец-то вскинул взгляд и ясно посмотрел на всех тех, кто унижал его. Да они же все… просто ничтожества. Такие маленькие создания, трясущиеся от любого чуть более злого взгляда и пытающиеся укусить, чтобы защититься. Щенки, а не грозные звери. Осознание этого ударило по голове мастера так сильно, что он издал смешок. Толпе это не понравилось, и кто-то схватил парня за руку и, развернув к себе, выпалил: — Эй, мастер Ли, Вы, кажется, забылись. Это был знакомый кукольнику мужчина. Мин Джэиль раньше был никому неизвестным мастером, который продавал ему материалы по низкой цене, но затем вдруг получил популярность и попал в этот клуб идиотов. Ли хотелось смеяться с того, как этот дурень вмиг стал напыщенным аристократом, и он вдруг выпалил: — Заткнись, Джэиль, — Минхо вырвал руку у мужчины и грозно уставился на него. — Ещё недавно у тебя и гроша в кармане не было, а теперь ты пытаешься строить из себя аристократа? — усмехнулся он. — Ты жалок, — бросил Ли и оглядел всех присутствующих. — Вы все такие. Толпа стояла в немом шоке, не зная, как это понимать — тихий и терпящий всё мастер пытается что-то им тут сказать? Неслыханная дерзость! — Мистер Ли!.. — попыталась вставить слово какая-то старушка, но Минхо посмотрел на неё злым взглядом и воскликнул: — Слышь ты, швабра лысая, ещё слово, и я сорву твой дебильный парик, поняла? — Ах!.. — схватилась за свои ненастоящие волосы женщина, густо покраснев. — Задолбали, аристократы хреновы, — скрестил руки на груди Ли, подбоченившись. — Да что вы можете мне сделать? — вскинул он бровь. Вот оно — то, чего так хотел Минхо. Он хотел почувствовать свободу, которой его лишили страхи прошлого. И почему парень всё время это терпел? Его никто не сможет достать, а отец… он бы не хотел всего этого. Хах, это же было так просто! Всего лишь сказать им то, что Ли и хотел! И, осознав это, он смог открыто улыбаться им в лица, а значит, быть свободным. — И правда, мистер Ли совсем забылся, — это сказал вдруг Джейсон, подошедший из-за спины, и громко хмыкнул. Минхо вздрогнул и развернулся к Киму, чтобы тут же нахмурится — Джейсон выглядел как-то странно. Он не мог этого не заметить. Неужели это дело рук Джисона? Ли уже тоже перестал понимать, что происходило. — Я не забывался, — пожал мастер плечами. — У меня просто открылись глаза. — Мистер Ли, может, мне попросить Вас на колени опуститься, чтобы Вы наконец поняли своё положение? — зло усмехнулся Ким. — Хрен я теперь хоть что-то сделаю, — фыркнул Минхо. — Я вдруг понял, что вы все — просто идиоты. Ким дёрнул бровью и, усмехнувшись, сказал: — Ваш отец когда-то говорил точно также, и где же он сейчас, не напомните? — Я не мой отец, придурок, глаза разуй, — выплюнул Ли. — Ты не сможешь сделать ничего против меня, так что какой смысл мне тебя бояться? Джейсон расплылся в улыбке и уже хотел ответить, но тут произошло то, чего никто, кроме Хан Джисона, не ожидал. Чей-то голос прервал Кима: — Скоро никто не будет его бояться. Глаза Кима расширились, и он тут же развернулся к трём мужчинам в потрёпанных костюмах, которые были очень на него похожи. Мужчины смотрели на него с холодным гневом и желали лишь одного — растоптать человека перед ними. Минхо знал, кто это, поэтому не удивился, когда толпа вновь зашепталась: — Как они посмели сюда прийти… — После всего, что господин Ким сделал для них… — Позор семьи Ким… Но братьям Ким, которых с позором выгнали из семьи, было глубоко всё равно на шепотки. Это заметил лишь один человек, но всё в их движениях и словах было неестественным, словно они были лишь роботами, исполняющими чей-то приказ. Мужчины должны были быть злыми и кричать, но лишь говорили то, что должны были. У них была чёткая цель, и они собирались сказать ей всё, что хотели. Старший брат — Джей — начал: — К нам приходил кое-кто. — И кое-что рассказал, — продолжил за брата средний — Джеймс. — Я не понимаю, что вы хотите сказать, братья, — нервно проговорил Джейсон, сильно нахмурившись. — Я же говорил, что в особняке не будут вам рады, — сделал шаг в их сторону он. — Потому что ты сделал всё, чтобы нам не были рады, — младший Джейми хмыкнул. — Вы чего? — натянуто улыбнулся Ким, ощущая лёгкую панику от происходящего, но стараясь сохранять спокойствие. — Я же столько сделал, чтобы вы могли жить хорошо. Я купил вам особняк, сдержал гнев отца и… — И подсыпал ему яд, — закончил Джейми. — Никто не мог доказать, что это не мы, но ты так активно защищал нас. — Ты хотел убить одним выстрелов двух зайцев, — добавил старший. — Нас выгнали из семьи, а отец поплохел, и теперь всеми делами занимаешься ты. — Вы говорите глупости, — поморщился Джейсон. — У вас нет доказательств. — Есть, — усмехнулся Джеймс. — Нам предоставили фотографии твоего дневника с твоим почерком, а также показания запуганной горничной, которая узнала о твоих планах. — Отку… — помрачнел Ким и тряхнул волосами. — Отец оповещён обо всём, и мы собираемся встретиться с ним, так что твоё время закончилось, Джейсон, — улыбнулся младший, и все трое развернулись, чтобы уйти. — Подождите! — хотел остановить братьев Ким, но вся толпа уставились на него, и он остановился, оглядываясь. — Это всё глупости! Видимо, они восприняли мою доброту как-то не так! Толпа пожала плечами и вроде как осталась довольна его словами, но Джейсон всё равно стал ощущать на себе подозрительные взгляды. Ему срочно нужно было придумать план, как остановить братьев, а иначе всему придёт конец. Ким не мог покинуть бал сейчас, а значит, остался единственный человек, который мог исполнить любой его приказ. — Где Шухуа? — воскликнул он, кидая взгляд на своего телохранителя. — Она нужна мне, чтобы решить это чёртово дело… — Господин Ким, боюсь, мы не можем её найти. Как и книгу, которая её... здесь держит, — прокашлялся мужчина и получил испепеляющий взгляд своего босса. — Просить кого-то постороннего решить дело со своими собственными грешками как-то неправильно, Джейсон, ты так не думаешь? — вдруг чёткий и громкий голос донёсся откуда-то сверху, и Джейсон перевёл взгляд на Хан Джисона, сидящего на перилах второго этажа и неприятно улыбающегося ему. Он вытянул одну ногу на перилах, вторую — спустил вниз, а сам — опирался на колонну. Образ надменности и возвышенности над остальными впечатался Киму в память. — Джисон? — сощурился Джейсон. — Где ты всё это время был? — растерянно спросил он. — Гулял по особняку и рассматривал местные достопримечательности, а что? — усмехнулся журналист. — Ты что-то задумал? — нахмурился Ким, ощущая, что что-то не так. — Давно, — кивнул Хан, а затем хохотнул. — Да расслабься, Джейсон, я просто пришёл посмотреть, что тут происходит. Выпей шампанского и успокойся. Ким помрачнел лишь больше, но вытянул руку и грубо бросил: — Подать мне шампанское. — Да, господин, — проговорил тихий женский голос, и Ким замер на месте. Его сердце, кажется, остановилось, и горло сильно сдавило — так, что ему стало трудно дышать. Он медленно развернулся, чтобы столкнуться взглядом с карамельными глазами — такими родными, что становилось больно от того, что смотрели они с плохо скрываемым отвращением. Не слишком симпатичная, но милая девушка с короткими золотистыми волосами в форме слуг этого особняка стояла с подносом прямо перед Джейсоном. Все разом зашептались. — Кто это? — с одной стороны. — Какая уродливая… — с другой стороны. — Как она смеет смотреть так дерзко на господина Кима? — где-то с боку. — Может, вылить на её голову шампанское? — послышалось хихиканье. — А может, это сделает сам мистер Ким? — заулюлюкал Джисон, вытянув губки и сведя брови у переносицы. Левый глаз Джейсон дёрнулся, и он спросил: — Что это значит, Джисон? Хан дёрнул уголками губ и, пожав плечами, ответил: — Думаю, девушка объяснит тебе лучше. Джейсон перевёл взгляд обратно на девушку, что всё также стояла перед ним, словно ничто не смогло бы сдвинуть её с места. Она свела брови у переносицы и сказала: — Сотрудник маркетингового отдела? — девушка усмехнулась и покачала головой. — Постоянные командировки? — уже громче спросила она. Ким растерялся — на него смотрели десятки заинтересованных людей, которые хотели узнать, что же здесь происходит. Джейсон знал, что если правда сейчас всплывёт на поверхность, то всему придёт конец. Поэтому он прокашлялся и, вернув себе свой вид, выдохнул: — Я не имею и малейшего понятия, о чём Вы, леди. — Господин Джейсон такой благородный, — снова пронеслись шепотки. — Он так вежлив со слугами, хотя её явно нужно выпороть, — разнеслось по всему залу. Девушку чужие слова мало волновали, и она продолжила: — Я всё знаю Джейсон, ко мне пришли и всё рассказали. — О чём это… — хотел снова спросить Ким, но девушка его перебила: — Значит, ты стеснялся меня всё это время? — её голос дрогнул, но она не остановилась. — Не хотел жениться не потому, что не мог, а потому, что боялся неодобрения своего дурацкого общества и семьи? — спросила девушка. — Леди, если Вы не перестанете, то мне придётся попросить выпроводить Вас из моего дома, — с трудом выговорил Джейсон, ощущая, как каждое слово даётся ему с таким трудом, что, казалось, его резало изнутри. — Я всё могу понять, Джейсон, — уже дрожащим голосом заговорила девушка. — Если ты представишь меня, то всё будет нормально, — попыталась коснуться его руки она, но парень одёрнул её, отшатнувшись. В глазах девушки блеснула боль, и она выдохнула: — А если нет, то ты больше никогда не увидишь своего сына. По всему залу прошлись безумные шепотки: — Она сумасшедшая… Джейсон вздрогнул, начав поворачиваться в те стороны, откуда доносились ужасные слова. — Она это серьёзно?.. — Может ли это быть правдой?.. — А если… — Господин Ким и эта паршивка?.. — Если он что-нибудь не сделает, то его репутации окончательно придёт конец, — это уже был Джисон, театрально восклицающий и подливающий масло в огонь. — Сделаете что-нибудь, мистер Ким? — спросил он, растянув губы в усмешке. Нервы Джейсона окончательно сдали. В ушах звенели слова, которые он не хотел слышать, перед ним стояла та, которая подарила ему сына, но которая сейчас топталась на том, что он строил годами, в сердце цвела ненависть. И Ким сделал выбор — он взял с подноса бокал шампанского и выплеснул его девушке в лицо. Зал замер, уставившись на эту картину, но затем лишь одобрительно закивав. По платью девушки растеклось пятно, а она ошарашенным взглядом смотрела на человека, которому доверяла. Она приоткрыла рот, словно ей не хватало кислорода, и опустила руку, уронив поднос на пол. Девушка отступила на шаг, и её тут же окружили охранники, схватившись за обе её руки и потащив на выход. И перед тем, как её выволокли из зала, она успела отчаянно крикнуть: — Никогда не прощу! — И что это значит, Джисон? — обернулся к парню Джейсон, безумным взглядом просверливая его фигуру. Это был порог Кима, после которого его ожидало лишь безумие. Хан, спокойно пролистывающий какие-то бумаги, которые не пойми откуда достал, медленно перевёл на него взгляд и спросил: — А на что это похоже? — Кажется, мы с тобой нашли общий язык! — выкрикнул он, пока взволнованная толпа вновь начинала шептаться. — О-о, правда? — вскинул бровь Джисон, сделав вид, будто пытался что-то вспомнить. — Что-то не припоминаю такого, — в итоге сказал он, пожав плечами. Ким поражённо замер, округлив глаза, и выдохнул: — И ради чего? Хан театрально вздохнул, словно его утомили разговоры, и склонив голову к плечу, блеснул чем-то таким в глазах, что у Джейсона кожа вмиг покрылась мурашками. Джисон помахал бумагами и протянул: — Да просто мне так захотелось, — журналист развёл руки в стороны и добавил: — К твоему большому сожалению, Джейсон, я разрешаю стоять рядом с собой далеко не всем, — а затем выбросил бумаги, и они полетели вниз. Отчёты о махинациях компании. Договоры с клиентами, которые были уведены у всех присутствующих. Партнёрские соглашения с конкурентами магазинов гостей. Листы из дневника Джейсона Кима, в котором были описаны все его злодеяния, включая убийство Лю Нэ-Иля и правда о болезни отца. Дождь из секретов Джейсона Кима посыпался на него и на его элиту, и та ловила их, с интересом вчитываясь в слова. Ничего не ушло от их зорких глаз, и Джейсон мог лишь глупо таращиться на них — в его голове щёлкало и щёлкало, и он окончательно потерял нить, которая смогла бы его спасти. — Как это понимать, мистер Ким? — возмущались его люди. — Так вот Вы какой? — восклицали они. — Вы обманывали нас! — почти кричали они и теперь ещё больше походили на животных — разъярённых и готовых кромсать. Кромсать того, кому они поклонялись. — Вы так смешны, — расхохотался вдруг Джисон, и его смех вызывал у всех мурашки. — Что же смешного в том, что ты делаешь? — дрожащим голосом спросил Джейсон. — Ах, Джейсон, эти люди осуждают тебя, когда недавно любили, а сами… — покачал головой Хан и указал на знакомую блондинку. — Леди Лили, например, создала команду, которая потихоньку подрывает работу госпожи Барлетты, — он усмехнулся, когда девушка побелела, а женщина уставилась на неё с осознаем того, что продажи её упали не просто так. — Рина вот забирает партнёров мистера Пака, а мистер Пак подбивает клиентов леди Лили перейти к нему, — Хан театрально вздохнул и вновь звонко рассмеялся. — А самое смешное, что это всё рассказали мне они сами, когда так мило кружили со мной в танце! — он схватился за живот от смеха, и под него все побелели — они так просто рассказали ему свои секреты, даже не подозревая, что это станет известно всем. Глупые-глупые людишки, которые ничего не понимали в этой жизни. Джисон прекрасно это видел, и теперь это видели все. — Все вы — лишь империя идиотов, которую так легко разрушить, если чуть-чуть капнуть глубже, — склонил голову к плечу Джисон, смотря на благородных людей, которые в этот момент превратились в стадо глупых баранов. — Что, нравится упиваться своей силой?! — вдруг истерично закричал Джейсон, дрожащими руками наведя на парня револьвер. Хан вскинул бровь, переведя взгляд на Кима, и бросил: — Мне плевать на всех вас, — он потянулся и добавил: — Я просто выполнил чужую просьбу. Джейсона чужие слова вывели из себя окончательно, и он резко нажал на курок, но послышался лишь щелчок. Пули не последовало. Ким непонимающе уставился на своё оружие, а затем и на Джисона, который растянул губы в хитрой улыбке и показал ладонь, между пальцев которой находились пули. — К-как? — поражённо выдохнул Ким. — Ловкость рук и уменьшенная бдительность, — махнул рукой Хан, и пули звонко попадали на пол. — Быть может, немного магии. Когда ты целовал меня в той комнате, ты мало что замечал, так что это было просто, — передёрнул он плечами и улыбнулся. — А теперь я завершу этот цирк уродов, — хмыкнул парень тихо, и по залу разнёсся весёлый девичий смех. Шухуа, скинув с себя фату и обнимая свободной в рукой книгу, которая держала её в этом проклятом месте, и загадочная Даэ со смехом пробегали у перил и бросали на головы аристократии их секреты, пестрящие всё новыми и новыми фактами: «Леди Лили. Настоящее имя: Ли Чарон. Издевается над животными ради забавы и ведёт блог со сливами несовершеннолетних…» «Госпожа Барлетта. Настоящее имя: Намджи. Скрывает от всех, что ведёт кукольный бизнес. Нанимает молодых парней и издевается над ними ради своего удовлетворения…» «Мистер Пак. Настоящее имя: Пак Ханёль. Педофил…» «Кан Рина. Настоящее имя: Кан Рина. Держит своего ребёнка, о котором никто не знает, в цепях и не выпускает из подвала…» Империя идиотов пала. Можно было закрывать занавес. Безумие начало превалировать. В месте, в котором внутреннего уродство скрывали красивые белоснежные маски с пустыми глазами, сначала настала тишина, после которого финальный аккорд грозился разбить не только идеальный фарфор, но и шматки грязи вместо сердец в чужих грудях. Что и случилось — натянутые струны окончательно лопнули, и звери были спущены с цепей. — Вы уводили у меня моих клиентов, господин Джейсон, — прорычала Барлетта. — Я хочу компенсаций! — Это была вынужденная мера, не несите бред, — бросил Ким, растерянно оглядываясь по сторонам. — Вот! — вскинула женщина карту, на которой значилась Королева Пик. — Это моё желание! Мы подписывали договоры. Джейсон замер — вот он снова попался в свои же сети. Ким лишь усмехнулся и сказал: — Я не буду выполнять Вашу просьбу, — оскалился он. — Тем более, что леди Лили вредит Вашему бизнесу лучше меня. — Я… я… — сглотнула девушка в розовом платье. — Это просто бизнес, я не виновата! — пискнула она, когда тучная женщина вдруг переключилась и стала надвигаться на неё. — Да я вас всех здесь изобью! — крикнула Барлетта. — Рина, помоги! — отчаянно вскрикнула Лили, но её подруга лишь отвернулась, скрывшись за веером, и обратилась к мистеру Паку: — Вы мешали мне работать, — нахмурила брови она. — Я требую объяснений. — Я не буду объясняться перед женщиной, которая держит своего сына в цепях, — фыркнул мистер Пак, испугано отведя взгляд. — Сказал чёртов педофил! — закричала Барлетта, стоящая над распластавшейся на полу Лили. — Ты ведь наверняка и моему бизнесу мешал! Да все вы! — Заткнись, старуха сранная! — завизжала вдруг леди Лили не хуже свиньи и, схватив женщину за платье, опрокинула её на пол. — Ты отвратительная и мерзкая! — кричала девушка, оседлав Барлетту и начав тянуть её за волосы, пока та беспомощно стонала. — Л-Лили, прекрати! — попыталась что-то сделать Рина, схватив девушку под руки, но та вдруг развернулась и ударила её по лицу. Мисс Кан вмиг взбеленилась и, сжав волосы Лили, с диким криком ударила её о мраморный пол. — Идите вы все! — воспользовавшись положением напал на Рину со спины мистер Пак, и четверо лучших из лучших превратились в один большой дерущийся комок. Джисон подумал, что это даже комично. Если учесть, что буквально через минуту очнувшаяся элита, поддавшись этой атмосфере, начали смотреть друг на друга, словно желая напасть на друзей. — М-да, вы и правда всего лишь паразиты, присосавшиеся к планете, — хмыкнул Джисон, подняв ладони к потолку. — Высасываете из неё всё самое лучшее и, превознося свои желание над другими, искренне верите, что вашему празднику никогда не придёт конец, — он широко улыбнулся и протянул: — Фас. И люди словно сошли с ума — безумие превалировало. Разрасталось. Становилось разрушительным цунами. Уничтожало разумное. Люди вдруг показали свои звериные зубы, вонзая их друг в друга. Они нападали, рвали одежду друг на друге. Царапались. Вырывали волосы из голов. Резали. Били. Кусали. Они кричали громким криком и самоуничтожались. Они сами не понимали этого, но, когда они тянули свои руки, чтобы искалечить человека рядом, они протягивали руки к новым идолам. К Джисону, что восседал на перилах, словно король на троне. К Лиену, что, расставив руки в стороны, танцевал на столе в одном из пустых залов. К Чанбину, который уже давно покинул этот особняк. И к Минхо, которого так презирали. Безумие превалировало. Джисон усмехнулся, смотря на то, как сходят с ума «лучшие из лучших», слушал как они кричат, и упивался тем, как они впадают в безумие и начинают драться друг с другом. Хан расплылся в улыбке и соскочил с перил, чтобы уйти, но его вдруг остановили и повернули к себе. — Джисон, какого хрена? — взволнованно посмотрел в глаза парня Минхо, который всё это время тихо наблюдал за происходящим. Хан удивился, но затем легко улыбнулся и протянул: — Всего лишь добился справедливости. — Не надо было у тебя ничего просить, — покачал Ли головой. — Надо было учесть, что ты — на голову отбитый, — пихнул он журналиста в плечо. — Это любовь, мастер, — пропел Джисон, звонко расхохотавшись. — Я думал… — резко выдохнул кукольник. — Я думал, что ты такой же, как они. — Возможно, и такой, — пожал плечами Хан. — Давай я лучше расскажу тебе всё, когда мы отсюда свалим, а? — предложил он, и совсем недалеко кто-то закричал. — Вот они! Схватить! — это был Джейсон, кивающий своим телохранителям, которые окружили его, чтобы защитить от безумной толпы, что вооружились вилками и ножами в желании воткнуть ими в чью-нибудь плоть — неважно в чью, лишь бы сделать. — Пора отсюда валить! — захохотал вдруг Джисон, и Минхо ничего не оставалось, кроме как согласиться. И, схватившись за руки, парни сорвались с места.

***

Крики из особняка Ким всё ещё слышались, когда парни бежали по дороге за его воротами, и начали затихать только тогда, когда они оказались в неухоженном парке недалеко от него. За ними уже никто не бежал — разгребать то, что устроил Джисон, кому-то нужно было. А для сбегающих из этого пожара было уже всё равно на то, что осталось позади. Они бежали по каменной дорожке под моросящим дождём, не размыкая рук, и почему-то громко смеялись. Возможно, потому что справедливость восторжествовала. Потому что теперь они были только вдвоём. Без уродливых людей с когда-то идеальными, но уже треснувшими масками. Хан, подумав об этом, прыснул и, повернувшись к Минхо, выпалил: — Ну и стадо! — он снова расхохотался и спросил: — Ты видел их лица? Ли, честно говоря, всё ещё был в шоке, и, наверное, потому не мог перестать смеяться. Весь этот вечер был просто цирковым представлением, не иначе. Удивление, волнение и… счастье — все смешалось в его смехе. — Я видел! — кинул он весело, но покачал головой и всё же сказал: — Ты перегнул палку, Джисон! — Я предупреждал, но ты сам меня попросил! — пихнул его в живот Хан. — Я и подумать не мог, что ты настолько псих! — воскликнул мастер, качая головой, но не переставая улыбаться. — Ладно, мог… — хлопнул он себя по лбу. — Я ведь думал, что ты предатель… — Я слишком хорошо играю великолепных мерзавцев, правда? — хихикнул Джисон, подмигнув парню. — Главное, что просто играешь, — толкнул его мастер. Улыбка Хана дрогнула, и он протянул: — Действительно, — парень чуть подумал и сказал: — Если что, ты можешь не волноваться за последствия. Полиция разберётся с элитой. — Подумать только, ты действительно это сделал, — закрыл ладонью лицо кукольник и несдержанно захохотал. — Эту опухоль должен был кто-то вырезать, — неопределённо махнул рукой журналист. — А что будет с Джейсоном? — вдруг спросил Минхо и опустил ладонь. — Он лишится поддержки отца, их компания развалится, и гильдия будет свободна, — ответил Джисон, удовлетворённо кивнув. — Его «девушка», вероятнее всего, уедет подальше с их ребёнком, но если Ким не будет дураком, эта ситуация многому его научит, и он сможет всё исправить и стать лучше, чем он есть сейчас. — Безумие, — выдохнул Ли, ненадолго прикрыв глаза. — Им будет полезно побеситься. Как любила говорить моя мать в те редкие моменты, когда всё же навещала меня, чужой гнев — это лучшее средство от морщин, — со смешком проговорил Джисон и ярко улыбнулся. — Хотя я всегда считал, что лучшее средство от них — это чужая зависть. Как глупо, — выдохнул он. Минхо едва заметно нахмурился и пробормотал: — Навещала? — сделал акцент на матери парня он. — Я думал, у тебя полная семья… Хан вздрогнул, расширив глаза, а затем как-то стушевался и ответил: — А, ну да, — он неопределённо пожал плечами. — Не могу понять, что у тебя с семьёй, — вскинул бровь Ли. — То говоришь, что у тебя нет ни братьев, ни сестёр, то появляется Сыну, то у тебя полная семья, то твои родители в разводе. — Они не в разводе, — фыркнул журналист, заметно скисший. — И я имел в виду, что у меня нет родных братьев и сестёр, — он вздохнул и всё же сказал: — Я типа… приёмный. — Что? — не смог сдержать своего удивления Минхо, но тут же притих, решив, что это могло прозвучать грубо. — Ну вот так! — развёл руки в сторону Хан. — Родился я так же странно, как и живу, — фыркнул он, а затем вдруг посмотрел на чужое лицо и вдруг спросил: — Слушай, я в твоих глазах теперь истинное зло, да? Минхо вздрогнул и посмотрел на парня удивлённым взглядом. Вообще-то какое-то время назад, наверное, он бы действительно назвал парня истинным злом, но сейчас, когда из глубины памяти всплывали воспоминания, Ли не мог этого сделать. «Не взывай к милосердию… я ведь само зло в твоих глазах… убей ещё раз…». Мастер тряхнул головой и, расплывшись в улыбке, ответил: — Истинного зла нет, потому что не бывает чёрного без белого, как и белого без чёрного. И я, и ты — серые люди, Джисон, и это нормально, — Ли дёрнул уголком губ и заметил их сцепленные руки, которые тут же разорвал. — И вообще, ты никогда не перестанешь быть придурком, понял? Джисон ответил не сразу — он улыбнулся и только потом сказал: — Понял. В этот момент дождь усилился, и Хан, схватив парня за локоть, потянул его к какому-то заброшенному зданию, под козырьком которого они и спрятались. — Даже здесь лучше, чем в компании тех снобов, — фыркнул он. — Да, это точно, — стал отряхиваться от капель воды Минхо, а затем посмотрел наружу — туда, где в непогоду чернели вековые деревья. — Везде лучше, чем с этими идиотами. — Ты молодец, мастер, — смотря на профиль Ли, мелодично хохотнул Джисон, и кукольник посмотрел на него с вопросом. — Ты высказал им всё, что думал. Ты молодец. — Ого, ты меня хвалишь, что ли? — скептично поднял бровь Минхо и, отвернувшись, тихо добавил: — Спасибо… Хан хотел пошутить над Ли за то, что тот поблагодарил его, но лишь шире улыбнулся. — Бр-р, так холодно! — вдруг вздрогнул он, потерев предплечья ладонями, и возмутился: — Здесь что, Сибирь открыла филиал? — Не ной, — закатил глаза Ли, на самом деле радуясь тому, что парень снова стал собой прежним. Всё-таки бесячий журналист был привычнее пугающего. — Я и не ною, — пролепетал Хан, выпятив губки, а затем вдруг хитро сощурился и протянул к кукольнику свои руки. — Мастер, согрей меня. — Э? — сведя брови у переносицы, посмотрел Минхо на парня, а потом фыркнул: — Да щас прям. — Ну я же был сегодня хорошим мальчиком, — похлопал щенячьими глазками Джисон. — Нет, не был! В этом и проблема! — раздражённо воскликнул Минхо, схватив парня за руку и заключив его в свои тёплые объятия. — Бесишь… — пробормотал он. — Спасибо, — кивнул Джисон, заулыбавшись и поудобнее устраиваясь в чужих руках. — Всё, что угодно, лишь бы ты заткнулся, — проворчал Ли. — Оу, ты хочешь, чтобы я больше разговаривал? — словно издеваясь, спросил Джисон. Минхо промолчал, и в голове его звучал ответ, который он, глубоко вздохнув, озвучил: — Да, хочу. Хана это удивило настолько, что он фыркнул: — Ты серьёзно? Я же начну! Прям серьёзно-серьёзно начну! — Не беси, я пытаюсь быть к тебе терпимее, не видишь, что ли? — немного раздражённо пробормотал Ли. — Не похоже, — хихикнул Джисон и подцепил край повязки мастера, благополучно её с парня стащив. — Ты же видел, — сказал он, когда кукольник дёрнулся. — Твои Тени меня не трогают. — Что? — Минхо шокировано уставился на Хана и тот вскинул бровь. — Ты не помнишь, что произошло в той комнате? — спросил он. — Смутно, — ответил мастер, а затем вдруг, прокашлявшись, пробормотал: — Знаешь, я начал вспоминать, что было со мной после того, как я выпил наркотик, — крепче обнял парня он. — Я правда помню всё смутно, но… — нахмурился Минхо, словно пытаясь что-то вспомнить. — После того, как я отключился, я… очутился в странном месте, — он ненадолго замолчал и продолжил: — Я помню тебя, двух детей и таблетки. — А? — склонил голову к плечу Джисон. — Ты что, хочешь рассказать мне, как бегал со мной и с нашими воображаемыми детьми по розовому полю в окружении фей и единорогов? — Я убивал тебя каждый раз, — без тени веселья твёрдо сказал Ли, и Хан замолк. — Я проживал раз за разом одну и ту же историю и… в конце я каждый раз тебя убивал. Я помню, что никак не мог выбраться оттуда. Я думал, что этот мир лишь мои больные фантазии, и решил жить там. Но в итоге я сходил с ума и убивал тебя. В первый раз я перерезал тебе горло, во второй — задушил. Потом я сбросил тебя с балкона. В четвёртый утопил в ванной… Хан не знал, что на это ответить — ему было просто странно это слышать. Мастер выглядел испуганным, и это удивляло. Похоже произошедшее что-то в нём изменило. Джисон поджал губы и спросил: — Как ты вышел оттуда? — Попытался убить себя, но ты мне не дал, — вздохнул Минхо. — Ты сказал, что я слабак, и рассыпался в моих рука… — Недавно я прочёл сказку! — вдруг громко объявил Джисон, и мастер вздрогнул. — В которой Русалочка ещё в пену превратилась. — Снова начнёшь нести бред? — предположил кукольник, решив не останавливать сменившего тему Хана. Кажется, тот пытался отвлечь его, а Ли не то чтобы был против. Говорить о том, что произошло в иллюзорном мире, оказалось сложнее, чем он думал. — Нельзя? — надул щёки Хан. — Валяй, — выдохнул мастер. — Я сегодня добрый. — Ну так вот, — не стал упускать возможность Джисон и начал свою длинную тираду: — У меня есть некоторые претензии к принцу. Для начала скажу, что он мудак, — словно он был учителем, предъявил парень. — Он сначала такой: «О, какая красотка, А ПОЧЕМУ БЫ НЕ ЗАБРАТЬ ЕЁ К СЕБЕ ВО ДВОРЕЦ?»! — громко возмутился Хан. — Держит её при себе, заставляет спать на полу возле своей комнаты, ездить с ним везде! А ПОТОМ ТАКОЙ: «ТЫ НЕ ТА САМАЯ, НО ЕСЛИ Я ЕЁ НЕ НАЙДУ, Я НА ТЕБЕ ЖЕНЮСЬ, НЕ БОИСЬ»! А ПОТОМ… А ПОТОМ… ЦЕЛУЕТ?! — стал ещё громче он, из-за чего мастер даже поморщился, но продолжил слушать. — А дальше он находит девушку, которая его спасла, НО! Сейчас будет спойлер, — прокашлялся журналист. — А НИФИГА НЕ ОНА ЕГО СПАСЛА, НО ПРИНЦУ ПОФИГ, МЫ ПОМНИМ, ЧТО ОН МУДАК. И в итоге: пошла ты, Русалочка, которая любит искренне, — проворчал Джисон. — Вот и нафига она его спасала, если он такой мудак? Вот чё те мужика с хвостом мало?! Нет же, спать с парнем с членом же лучше, наверное? — развёл руки в стороны он, но затем вернул их на место, чтобы кукольник случайно не решил, что это призыв его отпустить. — Почему ты всё сводишь к сексу? — фыркнул Ли, прикрыв глаза и сведя брови у переносицы. — Тут ведь дело в чувствах. — Меня просто раздражает такое представление чувств. Может, я, конечно, чего-то не понял, но это ужасно! — шумно вздохнул Джисон. — Я думал там МИМИМИ-УНЯНЯ. А НЕТ, НИФИГА! Мудило, а не принц, — тихо проворчал он. — Он целовал её и говорил: «ТЫ НЕ ТА, КТО МНЕ НУЖНА!». НО ПОФИГ, ЛЮБИМСЯ! А, ой, снова слишком грубо. Но я злюсь, — пролепетал парень. — ТАК САМОЕ СМЕШНОЕ! — снова воодушевился он. — Самое смешное, что она не захотела его убивать. Детка, просто бы отрезала ему член этим кинжалом. Он умер бы от потери крови. И ты была бы жива. Ну или он просто не плодился бы, мудак. Как можно любить такое ничтожество? Ладно, может, Русалка немного того, — покачал головой Джисон и вдруг снова воскликнул: — А ПРИНЦ ЭРИК ДУМАЕШЬ ЛУЧШЕ? ОН, БЛИН, ЕЩЁ И ВЫБИРАЛ МЕЖДУ АРИЭЛЬ И ТОЙ НЕЗНАКОМКОЙ! КОТОРОЙ И БЫЛА АРИЭЛЬ! НО ОН НЕ ПОНЯЛ! ТОЖЕ МУДАК! ВСЕ ПРИНЦЫ МУДАКИ! — в сердцах кинул Хан и снова вздохнул. — Ну, все принцы они… пассивное говницо. Ты не замечал? Они всегда приходят в конце, когда принцессы либо полудохлые, либо уже всё сделали сами. Тьфу, — театрально сплюнул он. — Поэтому Мерида не вышла замуж, — пробормотал Минхо. — Да! Её я одобряю, но она явно лесбиянка, — хмыкнул Джисон. — Молодец, наша девка, я бы тоже не смотрел на мужиков в её стране. — А принц из «Спящей красавицы»? — неожиданно для журналиста поддержал разговор Минхо. — Филипп уже получше, но меня пугает то, насколько быстро он ВЛЮБИЛСЯ в КРАСИВУЮ девушку, которая в итоге оказалась ещё и ПРИНЦЕССОЙ, — прокомментировал Хан. — Не кажется ли это странным? — Ты слишком глубоко копаешь, Джи, — усмехнулся Ли, качнув головой. — Ещё бы обвинил его в том, что он домогался до Авроры, когда целовал её спящей. — Ух ты, Джи? — вскинул бровь журналист. — Ещё немного, и ты назовёшь меня Хани? — Ой, заткнись, — поморщился мастер. — И нет, я бы не обвинял в таком, потому что на кону стояла жизнь Авроры, — всё-таки ответил на вопрос Джисон. — И Филипп не насиловал её, как в оригинальной сказке. — Так, давай дальше, — цокнул Минхо. — Шрэк? — Он не принц, но чувак отличный, — кивнул Хан. — Очень на тебя похож, кстати. — Эй! — несильно пнул парня ногой мастер. — Из «Рапунцель» как? — Ну, так мужик слишком самовлюблённый, но довольно забавный, — пожал плечами журналист. — Но не принц. — Скоро станет, если учесть, что его девушка — принцесса. Надеюсь, он с ней по любви. — Не думай о сказках с точки зрения реальной жизни, в которой тоже случаются чудеса, кстати. — Не могу перестать это делать, — покачался из стороны в стороны Джисон. — Ладно, дальше. Из «Принцессы-лягушки» норм принц. Вот его одобряю. Он сделал этой дурочке колечко. Я аж растаял! Тиана хорошая, но… Блин, этот принц слишком хорош для неё. Ему бы парня… — Золушка? — Принц не запомнил её лица. У него маразм. То есть, он мерил всем, хотя ОНА БЛОНДИНКА. ТЫ ДУРАК? ЦВЕТ ВОЛОС НЕ ЗАПОМНИЛ? РАННИЙ, БЛИН, СКЛЕРОЗ? Разношу принцев! — Алладин? — Алладин не принц, но он зе бест. А вот Жасмин с приколом девушка. Тоже парня не достойна. Алладину бы парня… Та-а-ак. Теперь я разношу принцесс. — Чувак из «Холодного сердца»? — Но он явный мудак. А те не явные, но тоже мудаки. Кристофф лучше. Да. Анна его не достойна. Ему бы парня… — Красавица и Чудовище? — продолжал Ли, под такой разговор начиная засыпать стоя. — Принц чсв, но исправился. Люблю личностный рост. К Бэль претензий у меня нет. Умная, красивая, добрая. И ГЛАВНОЕ. ОНА ЛЮБИТ ДУШУ. ЛИЧНОСТЬ. А не лицо. Молодец баба. Мы нашли пару нашего вечера! Не мудачьё и не тупое бесформенное нечто, — объявил журналист. — Покахонтос? — ЛАДНО! — вдруг выпутался из объятий парень и вскинул руки. — ВОТ НАША ПАРА ВЕЧЕРА. СМИТ И ПОКАХОНТАС. ЛУЧШИЕ, Я СЧИТАЮ. НО!.. Покахонтас — дура, — сдулся он. — Она выбрала какое-то что-то вместо сильного и классного Смита. Я возмущён. Я хочу забыть о существовании второй части, если честно. Кто был рад тому, что она выбрала не Смита? Я обожаю, но вторая часть… Всё испортила… — снова упал в объятия Джисон. — Согласен, — кивнул мастер. — Предпочитаю не помнить о существовании второй части. — вздохнул он. — Секрет Атлантиды? — Тоже одобряю. Майло умный, добрый, симпатяшка. А девчонка прям огонь. Боевая, красивая, жертвенная. — Горбун из Нотер-дама? — Я хотел, чтобы цыганка осталась с горбуном, но… Эх, прикол в том, что большинство классных парней не принцы. ПОЭТОМУ! ДЕЛАЕМ ВЫВОДЫ, ЧТО ПРИНЦЫ МУДАКИ! Мне в детстве так обидно было за Квази. Я рад, что он нашёл потом себе девушку. Хотя Эсмеральда лучше по характеру, — Хан задумался и снова воскликнул: — Разношу Эсмеральду, смотри. Она девушка за внешность. Она выбрала вместо доброго и хорошего парня, который ради неё в лепёшку готов был разбиться, красивого хуилу-рыцаря. Но лучше бы Квази нашёл себе парня. А нафиг парням девушки, а? А девушкам парни тогда тоже зачем?.. Ладно, по сути… они первым фильмом сказали, что страшные люди не могут найти любовь. — Нет, серьёзно, перестань искать смысл в мультиках… — покачал головой кукольник. — Мулан? — Сильная женщина, смелая, красивая. Но парень у неё чсв. И, кстати, вряд ли их брак будет долгим. Их рассорил… ДРАКОН, БЛИН! А что их рассорит потом? ИПОТЕКА? СМЕНА ПОДГУЗНИКА РЕБЁНКУ? — развёл руки в стороны журналист. — Я вот хочу принца, срисованного с Ди Каприо. Он отлично бы стал пассивом. Принцем. — С Бредом Питтом? — О, туда можно и Депа! Тройничком, эхе-хе. Два актива и Леонардо Ди Каприо! Отличное название для фильма, кстати! — Да уж, вполне себе, — хохотнул Минхо и ужаснулся — ему что, действительно зашла тупая шутка этой несносной белки? — Ты сегодня даже слишком добрый, — вдруг сделал вывод Джисон, вскинув взгляд и посмотрев в чужие глаза. — И лучше лишний раз не раздражай меня, — закатил глаза Минхо и снова покачал головой. — Ничего не обещаю, — протянул Хан, склонив голову к плечу. — Я могу тебя поцеловать, но будет ли это считаться? — Если хочешь, чтобы я тебя ударил, то дерзай, — фыркнул мастер, вскинув бровь. — Значит, с этого дня мне придётся вписаться в ряды мазохистов, — покачал головой журналист и подался вперёд. И снова очередной поцелуй, но уже имеющий больше смысла, чем все остальные — такие бездумные и просто для чего-то. Медленный, расслабленный и глубокий — такой, что не понравиться не могло. — И зачем? — оторвался вдруг Минхо, внимательно посмотрев в чужие глаза. — Потому что мне захотелось, — показал язык Джисон и посмотрел за козырёк, за которым дождя уже не было. — Как думаешь, астон мартин подойдёт для секса? — вдруг как бы невзначай спросил Джисон, сунув руки в карманы пальто. — Чего? — скривился Минхо, кинув на парня взгляд. — Ты думаешь, что я бы согласился заняться сексом в машине? — как-то даже оскорблённо спросил он. — Терпеть не могу эксперименты, и мне нравится кровать, потому что она чистая и удобная, — проворчал парень, скрестив руки на груди. — То есть… — пришёл к определённому выводу Хан, сведя брови у переносицы. — Если бы я предложил тебе заняться сексом на кровати, ты бы не отказался? — Если бы не твой идиотский характер, который меня дико бесит, — прокашлялся мастер, — то да, ты вполне в моём вкусе. Джисон удивлённо посмотрел на Ли и, прыснув, проговорил: — Надо как-нибудь споить тебя, потому что если ты такое говоришь мне, выпив пару бокалов шампанского, то если я волью в тебя бутылку, ты наверняка признаешь мне в любви. — Даже под дулом пистолета не признаюсь, — отпихнул парня от себя Минхо. — О, значит, ты просто не хочешь признаваться? — надул губки журналист. — Хватит прикапываться к моим словам! — воскликнул Ли, уперев руки в боки. — Пошли уже ко мне! А то ты так заболеешь! — пихнул он его в спину, и парни пошли дальше.

***

— Ты ищешь того, кого уже не существует, — слова, которые Хан Джисон ожидал услышать. Информатор, к которому журналист обращался только в тех случаях, когда никто помочь больше не мог, позвонил внезапно и сказал то, что и предполагалось. Информатор был человеком скрытным и к нему обращались верхушки, но с уважением он относился только к Джисону, поэтому отозвался тут же, как парень прислал ему то самое загадочное фото из девяностых. Он какое-то время собирал информацию, и теперь сделал ему звонок. Вот только он позвонил именно тогда, когда Хан стоял в коридоре квартиры Минхо и вытирал мокрые волосы полотенцем, на котором оставались синие пятна. Мастер, к счастью, сидел в комнате и был чем-то занят, поэтому Джисон всё-таки смог ответить и попросить: — Рассказывай. Информатор хмыкнул и начал: — Мне пришлось перерыть просто огромнейшее количество информации, и я узнал кое-что. По фотографии и всем данным, что ты предоставил, я нашёл только одного примерно подходящего человека. Ли Минхо — сын кукольного мастера. Родился в маленьком городке в семидесятых. Особо ничем не выделялся. Пропал в конце девяностых и больше нигде не светился. Возможно, его даже в живых нет. — Есть, — вздохнул Джисон, покачав головой. — Если это тот, то он находится в соседней комнате. — Оу, правда? Хм-м… Я ещё продолжаю поиски, так что, может, вскоре я что-нибудь найду. — У него есть какой-то покровитель, и он, возможно, связан с магазином «Чёрный Джек», — вдруг вспомнил Хан, потерев лоб. — А ещё попробуй поискать информацию о Ким Сынмине и Феликсе Ли. Здесь что-то странное… — Это я уже проверяю, но достать информацию оказалось сложнее, чем я думал. Я разберусь, только время дай. — Ладно, спасибо, — прикусил губу журналист. — Жду звонка, — и тут же отключился с мыслью о том, что в его телефоне есть фотографии из той папки, что держала Даэ. Он ещё не вчитывался в них, но пока и не собирался. Сегодня парень и так много потратил сил, чтобы думать ещё о чём-то. Джисон устало выдохнул и прошёл к комнате, чтобы услышать, что Минхо, оказывается, тоже разговаривал по телефону, и его собеседник делал это так громко, что его было слышно: — Это опасно, Минхо. Хан замер у двери и стал подслушивать чужой разговор. — Я знаю, — спокойно ответил Ли. — Как так вообще вышло, что ты связался с не пойми кем? — возмущённо и с укором продолжал его собеседник. — Джисон — журналист, а не не пойми кто… — Отлично, Хо, ещё и журналист. Давай, пусть он раструбит о том, кто ты, на весь мир! — Он не знает, кто я, — опустил взгляд Минхо, словно был провинившимся ребёнком. — И как долго он не будет знать? До того момента, пока не окажется в твоей постели? — Перестань, — лениво закатил глаза мастер. — Я просто волнуюсь. И дело не только в тебе, но и в остальных. Ты подвергаешь их опасности. Стой, это всё Тэха, да? — вдруг догадался кто-то. — Кэтрин тут не при чём, — покачал головой Минхо, хотя понимал, что его собеседник и так всё понял. — Так и знал, — выдохнул он тяжело. — Слушай, я… — хотел было сказать Ли, но вдруг замер, смотря куда-то впереди себя. И собеседнику этого хватило, чтобы начать: — Если какой-то глупый журналистишка помешает всем нашим планам… Минхо? — позвал кто-то его, но Ли смотрел только на Джисона, который неожиданно оказался рядом. Он с лёгкой улыбкой медленно забрал у него телефон и, усевшись на его колени, спросил: — Глупый журналистишка? Ух ты, как же Вы отзываетесь о незнакомых людях. Должно быть, у Вас проблемы с социализацией, мистер Икс. Собеседник промолчал, но вскоре попросил: — Верните, пожалуйста, телефон Минхо. — Минхо занят, — склонил голову к плечу Хан и закрыл Ли рот ладонью, когда тот попытался что-то сказать. — Говорите со мной. Мне вот интересно, кто Вы, например. — Это неважно, — проговорил кто-то и вздохнул. — Ладно, так, не знаю, кто ты, но я хочу попросить, чтобы ты оставил Минхо. Это для блага всех и… — Хах… — хмыкнул Джисон. — Всё это — инвестиции, Итан. Верно? — улыбнулся он. — Я вкладываю в Минхо точно так же, как и Вы. Почему же это я должен отступать? Ответа не последовало — человек по ту сторону линии отключился. — Инвестиции? — нахмурился Ли, смотря в глаза парня. — Всё в этом мире — бизнес, — пожал плечами Хан. — Мы вкладываем в людей что-то и ждём от них ответа. Но можешь быть уверен, ты мне очень важен. Настолько, что я готов отдавать тебе себя безвозмездно, — вдруг нагнулся он к его лицу и чмокнул в губы. — Всё, ладно, я в душ! — вскочил с чужих коленок Джисон и побежал в ванную. — Пойду покорять твоих водных барабашек! — протянул он весело и скрылся в коридоре. А Минхо остался смотреть ему в спину, думая лишь о том, что быть серым человеком даже слишком сложно.

***

Для Джейсона Ким это был Конец. По крайне мере, он так думал, сидя в грязи и опираясь на стену какого-то задрипанного гаража во дворе многоэтажки неподалёку от особняка. Парень был избит подосланными братьями амбалами, когда выбегал из особняка, и, кажется, правда видел конец своей жизни. Ну а зачем ему теперь жить? Его империя пала, отец совершенно точно вскоре вычеркнет его из семьи, его общество от него отвернулось, девушка, которую он не любил, но уважал как друга, возненавидела его и теперь не даст видеться с сыном. В его жизни не было Неила. У Джейсона Кима ничего не осталось — его жизнь была уничтожена в считанные часы. Ему было даже смешно — на самом деле, наверное, этого он и желал. Желал, чтобы кто-нибудь пришёл и отобрал причины, чтобы существовать. И правда, зачем же ему теперь это делать? В руке парня был заряженный одной пулей револьвер — если не выстрелит сразу, то Джейсон просто будет стрелять до того момента, пока ячейка не окажется полной. Уродливое самоубийство, но такое нужное избавление от всей грязи, в которой Ким купался всю свою чёртову жизнь. Чёрная корона, которая оплетала его голову толстыми стеблями роз с острыми шипами, давила настолько, что от неё поскорее хотелось избавиться. И когда Ким это сделает, он совершенно точно будет вспоминать Неила. Может, тогда это не будет так страшно. С улыбкой на губах Джейсон приготовился сделать то, что собирался. — Серьёзно, ты ломаешься так просто? — до боли знакомый голос, когда-то имевший нежные нотки, но теперь сквозящий лишь стервозностью, раздался в тишине вечера. Ким Лиен, завёрнутый в кожанку и обнимающий себя руками из-за прохлады, стоял неподалёку и смотрел на конец жизни человека, которого так ненавидел. Правда ненависти в сердце уже не было — была лишь жалость, которую испытывать было нельзя. Джейсон вздрогнул, уставившись на свои дрожащие руки, и побоялся поднять взгляд. Лиен цокнул и, подойдя ближе, присел на корточки. — Ты меня разочаровываешь, — бросил он. Ким поджал губы, решив было, что это просто очередное наваждение, но затем всё же перевёл взгляд на парня и ломким голосом пробормотал: — Не… Неил?.. — он хотел протянуть к нему руку, но та в бессилии упала. — Ким Лиен, — спокойно ответил парень. — Ты… ты пришёл, чтобы проводить меня в Ад? — горько улыбнулся Джейсон, веря в то, что Неил спустился с небес лишь для того, чтобы посмотреть на его конец. — Много тебе чести, — выплюнул Лиен, нахмурившись. — Я об этом явно пожалею, — в итоге выдохнул он, в разы смягчившись — доброта его всё равно оставалась при нём. — Поднимайся, пойдём ко мне, — покачал Ким головой и протянул руку к Джейсону — протянул руку помощи. И, вероятно, для Джейсона Кима это был не Конец, а Начало его новой истории.