Всё, что мы держим в ладонях своих

— Ай! — несдержанно и разочаровано простонал Чонин и поморщился. Он тяжело выдохнул и, похлопав по чужому плечу, бросил: — Всё, я не могу, это ужасно… Чан приподнялся, сдув спавшую на лоб чёлку, и сказал: — А ты что, хотел небо в алмазах в первый раз? — Ну хотя бы… — неопределённо махнул рукой Ян. — Хотя бы в звёздах! — Это не так происходит… — пробормотал Чан, покачав головой. — Ладно, если тебе правда совсем не нравится, мы можем прекратить. — Нет уж, я обязан победить тебя в этой тупой игре! — воскликнул Янки и чуть не ударил джойстиком парня по голове. Бан лишь закатил глаза и продолжил отбивать пальцами по-своему геймпаду. Парни сидели в комнате отдыха прямо на полу, опираясь спинами на диван, и уже час играли в старую игру — одну из тех, которая вызывала у людей нервный тик из-за своей сложности. Крис-то был в ней уже мастером, так как в университете это была его любимая игра, но Чонин никак не мог научиться, а потому психовал и ругался. Чан не мог не подумать, что это было даже мило. Парень пыхтел, вздыхал, ворчал и от усердия аж кончик языка высовывал, но при этом выглядел самым красивым человеком на Земле. Бан улыбнулся, не особо внимательно смотря в телевизор, и продолжал выигрывать. Шёл последний раунд, так что стоило поднапрячься. Янки он поддаваться не собирался, а потому Чан сконцентрировался на игре. И это была его главная ошибка, ведь не на шутку распалившийся Ян пошёл на грязный трюк, который он уже раньше проворачивал. Янки вдруг наклонился и укусил Бана за ухо. Тот от неожиданности аж джойстик уронил, мгновенно проигрывая, и чуть ли на месте не подскочил. — Так нечестно, эй! — возмутился Чан, поворачиваясь к довольному Чонину. — На войне все средства хороши, — лишь сощурил свои лисьи глазки Ян. — Это не считается за выигрыш! — фыркнул Крис, ткнув Янки в бок. — Мы не обговаривали правила игры, верно? — показал язык Чонин, наклонившись ближе, и опустил подбородок на плечо Чана. — И вообще, я хочу есть. Давай закажем еду? Бан подумал, что не может отказать, когда Ян на него так смотрит, поэтому кивнул и ответил: — Ладно-ладно. Но я всё равно хочу реванша! Янки заулыбавшись и коротко поцеловав парня в щёку, отстранился и, чуть заметно покраснев, снова вооружился джойстиком. — Потом! А сейчас иди, дорогой, я буду ждать, пока ты не преподнесёшь мне еду на подносе, — послал теперь уже воздушный поцелуй Чонин, и Кристофер закатил глаза. — Да, мой господин, — театрально поклонился он и вышел из комнаты. Парень нашёл свой телефон и набрал номер доставки. В этот момент он кое о чём подумал. Всё-таки совместная жизнь Чонина и Чана оказалась довольно приятной, хоть и многое всё ещё казалось для них неловким. Особенно для Яна. Смущаться он так и не перестал, хоть, если так подумать, довольно-таки осмелел. Вообще-то они и до начала отношений жили вполне себе хорошо, но Бан нашёл во всём этом волнующие различия. То, как зубная щётка соседствовала с его, а не лежала в отдельной чашке, то, как одежда перемешалась в шкафу, то, как они договаривались о том, кто будет убирать кровать, потому что теперь она стала общей — это были вроде такие обыденные, но счастливые приятности, от которых в животе сводило. Заказывать еду на двоих и смотреть фильмы, следить за тем, как Ян взамен на данные выясняет его секреты у миссис Чон, хотя Кристофер вполне не против рассказать их ему сам, смущаться, когда Янки решает поцеловать его прямо перед Шпалой и Колобком (с недавних пор Ян провозгласил его Пончиком, аргументировав это тем, что тот чуть похудел и стал одеваться в яркие рубашки с цветными рисунками), — всё это было так бесценно. Парни отложили поиски друга Чонина, потому что пока не знали, с чего начать, и целые дни проводили вместе. К счастью, директор Чо дал Чану отдых. Так называемое «спасибо» за устранение большого конкурента в виде корпорации Ким, от которой теперь остались лишь воспоминания. Ян и Бан много разговаривали и, кажется, с каждым днём они всё лучше понимали друг друга. Например, Янки рассказывал о своих прошлых владельцах и о забавных случаях. Иногда даже о пугающих его моментах своей кукольной жизни рассказывал, утыкаясь Крису в шею. Чан в свою очередь болтал о своей жизни в Австралии и о некоторых историях времён студенчества. Ну не благодать ли? В один из дней, кстати, позвонила тётя Анджела. Просто спросить, как дела, но к своему удивлению услышала смех Чонина. Она сказала, что после слов Кристины всё же начала сомневаться в их с Баном отношениях. Кристофер рассмеялся и уверил её, что с Хитрым Лисом они всё-таки встречаются, но затем попросил не говорить пока ничего матери. Но мама, что не было удивительным, позвонила через полчаса после разговора с Анджелой. Пришлось всё объяснять. Правда Ян выхватил телефон и заперся в комнате на час. Сказал, что хочет познакомиться с тёщей. После разговора Чан услышал от мамы следующее: — Благословляю. Свадьбу организовываем в конце октября, потому что если ты не возьмёшь этого парня в мужья, то я расстроюсь! Всё-таки Ян мог понравится любому человеку — даже матери Бана, которая ко всем возлюбленным своего сына относилась с лёгким подозрением, словно готовила план по уничтожению, если дитятко обидят. Это радовало. Чан, кажется, и правда был счастлив и надеялся, что Чонин его чувства разделял. По его улыбкам, красным щекам и тихим «я люблю тебя», наверное, можно было понять, что вполне даже разделял. Ян, кстати, своё смущение пытался превозмочь, потому что ему всё-таки было очень интересна и любопытна тема этой самой любви. Но больше, конечно, — сам Бан. Вопросов о его жизни Янки задавал много и, сколько бы Крис не рассказывал, ему всё было мало. И вот, когда Чан закончил с доставкой и заглянул в общую комнату, он вдруг застал его перед пробковой доской, заполненной фотографиями из прошлого. Он смотрел и о чём-то думал. Бан подошёл к нему из-за спины и, обняв и опустив подбородок ему на плечо, спросил: — Интересно? — Не подкрадывайся так! — фыркнул Чонин, пихнув парня в бок, но затем расслабился и всё же ответил: — Ты почти не рассказывал о своих друзьях. Только вскользь, а мне правда интересно. Ты же с ними очень близок, да? — Ну да, они — моя семья, — оставил поцелуй за ушком парня Чан, довольно замечая, как оно начинает краснеть. — А что именно тебе интересно? — Ну, — протянул Ян. — Мне бы хотелось узнать, какие они — твои друзья. — Ух ты, а ты, Нини, всё-таки очень любопытный, — хохотнул Бан, поцеловав парня в висок, и посмотрел на фотографии. — Ты против? — насупился Чонин, став совсем походить на обиженного всем и сразу ребёнка. Крис лишь хмыкнул. Он почувствовал себя странно в этот момент. В последние дни Чан постоянно ловил себя на мысли, что их отношения действительно будут странными. Когда Ян перестанет быть Янки, что случится? Они станут обычными людьми в самых обычных отношениях. Бан прекрасно понимал уже сейчас, что они с Чонином совсем не равны. У них разница в возрасте одиннадцать лет и, хоть по факту Ян и старше, ментально и внешне ему всё ещё семнадцать. У Янки много впечатлений впереди: школа, университет, новые друзья и новые счастливые моменты. А Чану скоро тридцать, и у него работа, квартира, машина, заработанные честным трудом, и желание какой-то стабильности. Им будет тяжело, Кристофер это понимал, но пока лишь отгонял мысли в сторону. В конце концов… не попробуют — не узнают, верно? Зачем им эти мысли, когда у них всё хорошо? Чан улыбнулся и крепче обнял парня, к которому испытывал нежные чувства. Для себя он точно решил, что не позволит этим отношениям развалиться. — Если тебе так интересно, то я могу что-нибудь рассказать, — опустил губы Бан на щеку Чонина. Ян, не подозревающий о чужих думах, поднял взгляд и сказал: — Твой крутой режим… Ты как-то сказал, что ты вёл себя так в студенчестве. — Крутой режим появился у меня из-за того, что тётя Анджела много контролировала меня в подростковом возрасте, а свобода сорвала мне крышу. Я не горжусь своим поведением, знаешь ли, — Кристофер улыбнулся и посмотрел на фотографии. — Не могу поверить, что ты был плохим парнем Крисом! — скептично вскинул бровь Янки. — Ты же такой добрый зануда… — Быть плохишом мне не понравилось. Быть добрым занудой, как ты выразился, мне подходит больше, — хмыкнул Чан. — К тому же… разве не в доброго зануду ты влюбился, а? — Я тебя не люблю! — тут же ощетинился Чонин, попытавшись вырваться из крепкого захвата парня, но тут же сдавшись. — Ладно, люблю, но… — покраснел он и в итоге пробормотал: — Мне нечего сказать. Бан тихо рассмеялся, потому что это и правда показалось ему забавным. — Ну если ты хочешь, иногда я могу побыть и плохим, хочешь? — улыбнулся он, подтрунивая. — Я уверен, что тебе понравится, детка, — понизив тон, шепнул на ухо парня Чан. — Никакого Криса, пожалуйста, только Бан Чан мне нужен, понятно? — тут же сообщил Ян, пихнув Бана в бок, а затем вдруг спросил: — Лучше расскажи, твои друзья такие же? — Совсем нет, — покачал Кристофер головой. — Они более безумны, что касается поступков. Один занимает влиятельную должность, а второй… второй вот сидел в тюрьме для несовершеннолетних, — внезапно выдал он. — А?! — тут же встрепенулся Чонин. — За что? Чан призадумался. — Понятия не имею, — в итоге выдохнул Чан, когда на него посмотрели выпытывающие глазки. — Я так и не узнал, что было в прошлом Джисона. Это было чистой правдой. Спустя годы крепкой дружбы, тайны Бан так и не узнал. Он понимал лишь то, что это было правдой. За какие заслуги? Видимо, за какие-то крайне печальные. Кристофер друга не судил, ведь, не зная правды, тяжело было это делать. Чанбин говорил ему, что причины были очень глубоки и что по-другому получиться не могло, а Чан Со верил, а значит, Хана монстром считать не мог. — Опасный тип, понятно, — сделал непонятное выражение лица Чонин. — На самом деле вы бы с ним подружились, — улыбнулся Бан. — Он твои шутки не только бы поддержал, но ещё бы и подсказал, как лучше опуститься на колени в общественном месте, — пошутил он, но Ян вдруг снова смутился. — Нет, о таком мы больше не шутим, — пробормотал он. — Я решил пересмотреть своё поведение. Ты доволен? — Вполне, — кивнул Крис. — Не зря же я столько тебя смущаю. Я тебя… дрессирую! — Я тебе не щенок, дурак, — фыркнул Янки, выпутавшись из чужих объятий и снова ткнул парня в бок. — Давай ты мне лучше ещё что-нибудь расскажешь, — он повернулся к доске, но вдруг замер и пригляделся. — Стой, это… что? — потянулся Чонин к одной из фотографий и отколол её от доски. — М-м? — Чан, нагнувшись, посмотрел на фотографию через плечо, и тут же замер. — Ой, — выдал он, когда разглядел себя вместе с Кристиной в обнимку, когда они ещё встречались. На фотографии они выглядели счастливой и влюблённой парочкой, от которых всех обычно тошнило. — Не понял, — в глазах Яна вспыхнули совсем не добрые огоньки, когда он повернулся к Бану и посмотрел на него. — То есть… ты хранишь фотки со своей бывшей, когда у тебя есть такой замечательный я? — Чонин, успокойся, — поморщился Кристофер, вырвав фотографию из рук Янки. — Эта старая фотография. Да и к тому же чудесные воспомина… — прикусить язык парню стоило бы раньше, но слова уже сорвались с его губ. — О-о, так ещё и чудесные? — нервно хохотнул Чонин, похлопав глазками. — Может, хочешь вернуться к ней, нет? — Нет! — Чан закатил глаза и упёр руки в боки. — У меня есть ты. Да и хватит ревновать! Ты же знаешь, что я не влюбляюсь по щелчку пальцев. — Так значит, всё-таки есть вероятность, что ты влюбишься в кого-то другого, да? Ты это хотел сказать? — поражённо выдохнул Ян. — Ты переиначиваешь мои слова, — хлопнул себя по лбу Чан. А лисёнок-то оказался тем ещё ревнивцем. Даже хуже, чем Бан себе представлял. М-да уж. — Понятно, — громко хмыкнул Янки, выхватив из ладони парня фотографию и разорвав её на клочки. — Эй, что ты!.. — попытался остановить лисёнка Крис, но фото уже было не спасти. — Мы расстаёмся! — воскликнул Ян, бросив остатки фотографии на пол, и пошёл на выход из комнаты с гордо поднятой головой. — Не говори ерунды! — попытался Чан остановить Чонина, но тот вырвался из его рук. Так и начались догонялки по всей квартире. Ян пытался запереться в ванной, ругался в комнате отдыха, для приличия попытался разбить тарелку на кухне, как в какой-нибудь глупой романтической комедии, но Бан, к счастью, его остановил. В итоге Янки снова забежал в спальню. — Чонин, давай поговорим нормально! — воскликнул Крис, схватив парня за руку. — Я с потенциальными изменщиками не разговариваю! — стоял на своём Чонин, пытаясь вырваться. Оступившись, он задел тумбу, и стоящее на ней кресло, которое, покачнувшись, упало на пол с опасным звуком. Парни тут же остановили спор и уставились на пострадавшую вещь. — Оу, — тут же остыл Ян, присев рядом с креслом, на котором восседал, будучи куклой, в магазине. — Моё кресло. Чан присел рядом и сказал: — Оно тебе больше не понадобится. Потому что ты мой парень. И никакой Кристины. Я это пытался тебе сказать. — Эта вещь была со мной двадцать лет, — Янки же, кажется, уже и о конфликте не думал, потому что почти не обратил внимание на слова парня. — Можно мы не будем его выбрасывать? — провёл пальцем по выцарапанному имени на ножке он и поднял взгляд на Кристофера. — Это мой друг. — Пусть останется, — лишь улыбнулся Бан. — Это же твои воспоминания. Чонин успокоился ещё больше, забыв про недавний конфликт окончательно, и уже хотел поставить кресло назад, как вдруг остановился. Парень нахмурено ощупал заднюю часть кресла и, поражённо замерев, выдал: — Там что-то есть, — он вскинул на Чана взгляд и протянул руку: — Дай ножик. Бан без лишних слов и с особым любопытством притащил с кухни небольшой нож и передал его парню. — Разве кто-то мог туда что-то засунуть? — присел Бан рядом с Яном. — Бывшие хозяева? — предположил он. — Не думаю, я бы заметил, — задумчиво пробормотал Янки, словно вспоминал прошлое. — Кэтрин могла, — вздохнул он и провёл ножом по интересующей его стороне стула. Чонин просунул в полое пространство пальцы и снова замер с открытым ртом, чтобы затем улыбнуться и хохотнуть. — Вот, блин, Кэтрин… Как она могла? — со смешком сказал он и вытащил на свет браслет, представляющий собой кожаный ремешок и серебряный медальон с символом розы. Кэтрин всегда была женщиной крайне интересной, но Янки и подумать не мог, что она найдёт браслет и поместит его в кресло, ожидая, пока такую важную вещь найдут. Оставалось гадать, зачем управляющая это сделала. Чонин решил, что обязательно спросит у неё об этом. — Это… — быстро догадался Кристофер, а затем прыснул. — А мы его искали. — Роза, — ещё шире улыбнулся Ян. — Мамина любимая вещь. — Так значит, ты можешь его теперь носить, — тоже улыбнулся Чан. — Мой подарок тебе уже ни к чему. — Неправда! — тут же воскликнул Чонин, убирая руку с тонким серебряным браслетом за спину так, словно Бан сейчас же собирается его у него забрать. — Ты сказал, что должен подарить браслет твоей матери только важному тебе человеку. Это почти как обручальное кольцо! Фиг я его тебе отдам! — Ладно-ладно, я же пошутил, — хохотнул Кристофер, выпятив ладони вперёд. — Тогда ты будешь носить оба? Ян посмотрел на браслет, который когда-то принадлежал его матери, и задумался. Он вздохнул и вскинул подбородок так, будто уже что-то для себя решил, а затем схватил запястье Чана и, притянул к себе, защёлкнув на его руке браслет. — Теперь он твой, — сплёл их пальцы Янки и ещё раз улыбнулся. — Но, — приоткрыл рот в удивлении Бан, — он же очень важен для тебя. — А мне важен ты, — ответил Чонин, а затем чуть покраснел. — Я люблю тебя, поэтому хочу, чтобы ты тоже носил что-то мне дорогое. — Ну точно обручальные кольца, — хохотнул Кристофер и улыбнулся парню, когда его щёки стали краснее. — Спасибо большое, я буду носить его каждый день и хранить как самое ценное. — Это я твоё самое ценное, дурак, а не какой-то браслет, даже если он такой важный! — надулся Ян, и Чан, снова рассмеявшись, подался вперёд. Поцелуй вышел тёплым и очень ласковым.

***

«Запись 34, книга 19. Я искала браслет девятнадцать лет, и вот сегодня мне удалось купить его у одного коллекционера за очень даже круглую сумму. Владелец магазина будет в шоке, когда получит чек, но я счастлива. Я всегда очень хотела, чтобы Чонин смог вернуть такую дорогую ему вещь. Когда он рассказывал мне о браслете, в его глазах всегда читалась грусть. И теперь я нашла его. Но найти его должен и Ян. Я хочу поместить браслет в его кресло. Почему?.. Окно показало мне кое-что, поэтому я и решила это сделать. Оно всегда даёт только хорошие советы…»

***

В какой-то момент, когда парни уже сидели в гостиной после неожиданной находки, Чонин кое-что понял. Он расположился на коленях у Чана, в его тёплый объятиях, ощущая дыхание над своим ухом. Они смотрели какую-то передачу и ждали доставку еды. Ян не обращал на глупые шутки ведущих никакого внимания и постоянно смотрел то на своё запястье с браслетом, то на запястье Бана. И именно тогда он понял, что действительно счастлив. После стольких лет разочарований, отчаяния и бесконечной грусти Янки наконец-то нашёл свой дом — нашёл человека, которого полюбил. Наверное, если бы его чувства оказались не взаимны, Чонин бы разбился вдребезги, но вот он — сидит с любимым и ловит его взгляды, иногда краснеет, но улыбается, потому что правда счастлив. Несмотря на кошмары, волнения за друга и то, что он так-то пока ещё не человек, всё равно, счастлив. — Ты светишься. Чонин от этих слов вздрогнул и посмотрел на Чана, кому и принадлежали эти слова. — А? — лишь ответил Ян. — С нашей первой встречи ты стал выглядеть иначе, — улыбнулся Бан. «Заметил…», — смущённо подумал Янки и пробормотал: — Ну и что? — Ничего, просто ты замечательный, — покрепче прижал к себе парня Кристофер, начав тереться щекой о его макушку, несмотря на визги и сопротивления. — Я тебя ещё не простил за то совсем непростительное фото! — несильно потянул Чана за волосы Чонин, пытаясь освободиться. — Какой же ты ревнивый, — лишь фыркнули ему в ответ, сгребая в объятия лишь больше — сопротивления и правда оказались бесполезны. Бан всё же точно для себя решил, что тоже счастлив. У него было не так много отношений, но он ещё никогда не испытывал чего-то подобного, когда волнительно, словно в первый раз. Ещё недавно Кристофер вообще об этом не задумывался, но теперь действительно улыбался самой искренней улыбкой. «Я тоже изменился…», — вдруг подумал он и хмыкнул. Именно за этим и последовал звонок телефона. От неловкой борьбы Чонин и Чан оторвались, и Бан ответил на звонок, не задумываясь. Он-то думал, что это доставка, но голос по ту сторону линии сказал неожиданное: — Привет, Чан, — это был Со Чанбин, голос которого был странно бодрым. — Чанбин? — Крис сначала удивлённо посмотрел на свой телефон, а затем снова приложил его к уху. — Что-то случилось? Ян пересел парню под бок и уложил подбородок ему на плечо, прислушиваясь к разговору. — Да ничего, эм, — прокашлялся Со. — Слушай, хотел предложить тебе собраться где-нибудь. Мы давно не виделись. — Встретиться? — переспросил Чан и задумался. Он посмотрел на Янки и сказал: — Я не против, но я живу с парнем. Не хочу оставлять его одного. Ты не против, если мы будем вместе? — Нет, — как-то облегчённо выдохнул Чанбин. — Я сам с парнем, так что так даже лучше. Может, им будет веселее. — Ого, у тебя появился парень? Странно, — вскинул бровь Бан. — Это мне ты говоришь или я не расслышал? — наигранно возмущённо проговорил Со. — Ой, только не начинай, — цокнул Крис и бросил: — Отлично, значит, мы договорились. Но тогда нужно выбрать день. И ещё позвать Джисона. — Джисон вряд ли придёт, но можно попробовать. И ещё… — Чанбин хотел что-то сказать, но вдруг кто-то рядом с ним закричал: — Ну чёрт возьми, Чанбин, как ты мог это допустить?! — Да не кричи ты, купим мы новый стол, купим, — лишь весело проговорил Со. — Конечно! Купим! И новый пол желательно! И… посуду. Чёрт возьми, а холодильник ты за что так?.. — обречённые слова заставили Чана удивлённо похлопать ресницами. Но вот Чонин рядом замер, округлив глаза и уставившись на телефон в руках парня. Он приоткрыл рот и нахмурил брови. Он подумал, что ему показалось, но когда в трубке зазвучало: — Ничего без Феликса Ли ты сделать в доме не можешь! Ян подорвался на месте и, выхватив из рук Бана телефон, воскликнул: — Феликс? Феликс это ты? Повисло поражённое молчание.

***

За десять минут до того, как позвонить одному из своих лучших друзей и узнать невероятную правду, на кухне также стояли крики, и не то чтобы Чанбин не был этому рад. Тишина ему нравилась меньше в эти дни. На улице небо заволокли серые и плотные тучи, поэтому Феликс распахнул шторы во всех комнатах. Он сказал, что ему надоела темнота, и Со не стал с ним спорить — ему тоже она надоела. Ли стал каким-то даже активным, словно час назад не был тем самым белоснежным призраком. Чанбин не знал, дело было в их примирении или же в хорошем сексе. Секс, конечно, в его понимании, не мог решить всех проблем, но по крайне мере он позволил выплеснуть эмоции и расслабил достаточно, чтобы выдохнуть и успокоиться. А Янки, который в его руках плакал и бесконечно извинялся, когда его целовали, гладили и говорили слова любви, явно это было очень нужно. После некоторого жаркого примирения Феликс не мог усидеть на месте. Уставший от работы Со просто хотел поваляться в кровати, но Ли только это и делал в эти дни, так что он быстро поднял Чанбина и дал простой приказ. Пора убираться в квартире. И тут-то наступил главный кошмар для Со. Янки как-то совсем не обратил внимание на состояние квартиры, когда разговаривал тогда с Чанбином, но теперь… Феликс терпеть не мог грязь, а потому, увидев, что стало с кухней, пришёл в праведный гнев. Со удивился, как грязная посуда из раковины не полетела в него вместе с ножом, что Чанбин ещё недавно со злости на себя кинул в стену, в которую лезвие вошло, чёрт возьми, по рукоять! — Ну как ты мог? — ругался Ли, тщательно отмывая посуду. — Ты же знаешь, меня почти дома не было, — пробубнил Со, засовывая сигарету в рот и затягиваясь. Он стоял у открытого окна, опираясь о подоконник, с голым торсом и наблюдал за уборкой с лёгкой меланхолией. — Ну не запускать же так квартиру, ну Чанбин! — продолжал ругаться Янки, попеременно подходя к столу и пытаясь оттереть отпечатки от сигарет. — Придётся купить новый стол! — Хорошо, купим, — кивнул Чанбин. — И… о чёрт… — поморщился Феликс, открыв холодильник. — И его тоже, — тут же закрыл холодильник он и отошёл на пару шагов. — Там что-то уже мутировало, клянусь! Со тихо рассмеялся и проигнорировал чужой убийственный взгляд. Ему казалось это крайне забавным — ну то, как Ли суетился и слишком громко ругался. Чанбин понимал, что так он просто пытается отвлечься, просто потому что боль, страх и отчаяние не отступают так быстро. Но эта энергия уже как-то успокаивала Со, поэтому он лишь курил и легко улыбался. — И холодильник новый купим, — снова закивал Чанбин. — Можем ещё стены обновить. И ещё там яичница к плите пригорела, так что предлагаю ещё и её! — Ты издеваешься надо мной?! — завизжал Феликс, увидев, что стало с бедной плитой, которая так ему нравилась. — Боюсь спросить, что стало со сковородкой, на которой ты эту яичницу жарил… — Вот её тебе точно видеть не стоит, — нервно хохотнул Со и отвёл взгляд, подумав, что, вероятно, этой сковородой его огреют по самое не хочу. Ли сделал очень и очень глубокий вздох и опустил плечи. — Ты хоть помогать собираешься? — развёл ладони в стороны Янки. — Или предлагаешь мне одному убирать этот ужас? Чанбин хитро улыбнулся, затянувшись, и вместо ответа подошёл к парню и, притянув за талию, поцеловал. В лёгкие Феликса попал дым, и он чуть не закашлялся, отталкивая от себя парня. Ли фыркнул и возмущённо проговорил: — Ты что, не нацеловался за сегодня? — Не-а, — лишь довольно улыбнулся Со. — Ой, если не хочешь помогать, тогда хоть не мешай убираться! — выпутался из чужих объятий Ли и, закатив глаза, стал убираться дальше. Чанбин вернулся к окну и продолжил наблюдать за парнем. — Кстати, так что насчёт встречи с друзьями? — спросил он, туша сигарету о пепельницу под внимательный взгляд Янки, который, если что, готов был всё-таки достать тот самый нож. — Я же согласился, — ответил он, перетирая чистую посуду. — Я не против. Всё равно делать нечего. У нас же целый год, — наигранно оптимистично сказал Феликс, и Со тряхнул волосами. — Мой напарник помогает с поисками. Я и бабушку попросил помочь. Может, найдём что-нибудь. Должно же быть хоть что-то, — вздохнул Чанбин. — Не хочу об этом говорить, — покачал головой Ли, отставляя тарелку. — Лучше позвони своему другу и пригласи к нам. Со кивнул и ответил: — Ладно, — он достал телефон и быстро набрал нужный номер, прикладывая телефон к своему уху. Пока Со разговаривал с другом, Феликс всё убирался и убирался, попеременно ругаясь. Он делал это так активно не только для того, чтобы отвлечься. Вообще-то ему было так стыдно, что постоянно хотелось провалиться под землю. Стыдно ему было перед Чанбином за те свои слова и за то, что хотел уйти. Ли не удивился бы, если бы Со кричал, обвинял его во всём и выгонял, но он лишь позаботился о его здоровье и отпустил. Феликс испытывал огромную вину перед Чанбином. Он ведь знал, что того постоянно бросали, но всё равно хотел так с ним поступить. Ну не идиот ли Янки? Ли вообще очень удивлён из-за того, как Со себя ведёт после всего — так, словно ничего не случилось. Улыбается и… всё ещё его любит. Хотя бы только ради этого Феликс готов был постараться и подождать. — Ничего без Феликса Ли ты сделать в доме не можешь! — в какой-то момент воскликнул он. И это обернулось совершено неожиданным исходом, потому что из трубки Чанбина вдруг донеслось взволнованное: — Феликс? Феликс это ты? Янки не сразу понял, что произошло, но затем лишь поражённо замер с тряпкой в руках. Голос. Голос говорившего был так знаком. Таким голосом говорил его лучший друг, с которым он двадцать лет назад проводил дни напролёт, совершая самые разные безумные поступки. Феликс едва смог вдохнуть, но всё равно подскочил к Со и, забрав у него телефон из рук, сбивчиво пробормотал: — Чонин? Если это правда ты, то… — Быть не может, Ликси?.. — удивлённый голос Яна сквозил мгновенно приобретённым счастьем. — Ты что, выполняешь условие с другом Чана? — Ты хочешь спросить меня только об этом спустя двадцать лет? — рассмеялся Янки. — Хотя ладно, я тоже удивлён, что ты… Вау, — лишь выдохнул он. — Я был у Кэтрин и знал, что ты не в магазине, но чтобы… так близко! — Да я сам в шоке! — бросил Чонин и вдруг кому-то крикнул: — Чан, представляешь, это тот самый Феликс, это он! — Ты шутишь?.. — уже другой голос ответил ему. — Да стал бы я шутить над таким! — фыркнул Ян и снова обратился к Ли: — Мне снились сны о тебе. Это точно не может быть просто так! — Думаешь, судьба? — похлопал глазками Феликс, а затем вспомнил кое о чём. — Нам нужно встретиться. Срочно, потому что со мной случилось… так и не объяснишь, но я боюсь, что это может случиться и с тобой. Ты человек? — осторожно спросил он. — Нет, — как-то смущённо пробормотал Чонин. — А твой хозяин… — Да, мы… типа встречаемся, но… — Я понял, — остановил парня Ли. — Тогда тем более нужно встретиться, — он посмотрел на не менее ошарашенного Со и передал ему телефон. — Скажи своему другу ехать сюда. — Ладно, — кивнул Чанбин и, когда он приложил телефон к уху, Чан тут же сказал: — Значит, тоже Янки? — У меня много вопросов к тебе, — хмыкнул Со и продолжил: — Приезжайте, нам правда есть что обсудить. — Хорошо, — ответил ему Бан. — Мы скоро будем, — и отключился. — Они скоро будут, — помахал телефоном Чанбин и, заметив в глазах Феликса просветление, спросил: — Ты счастлив, да? Ли вместо ответа обнял Со и, широко улыбнувшись, сказал: — Очень. Кажется, всё правда потихоньку приходило к какому-то ответу, к которому и вела их судьба всё это время.

***

Кукольный мастер Ли Минхо, если честно, расчувствовался после рассказа Джисона о своём детстве. Он, конечно, прослыл чёрствым куском одного сплошного раздражения, но даже ему не была чужда эмпатия. Тем более к тому, кто вызывал в нём вполне себе очевидные чувства. Но всё же Минхо быстро понял, что забыл кое о чём из-за всего этого. Хан всё ещё был самым настоящим придурком. Вспомнил об этом Ли тогда, когда Хан начал вновь нести бред, пытаясь уговорить мастера, который отказался ехать с ним на встречу с его другом. А именно о встрече его и попросили, выбрав максимально странное место — заброшенную парковку. На все «подозрительно», «не хочу, чтобы меня засунули в один мешок с тобой», «в лесу же закопают» приходилась сотня слов о том, что это всего лишь его лучший друг, а значит, ничего им не грозит. Минхо лишь скептически вскидывал бровь, восседая на краю кровати и смотря, как распинается перед ним журналист. — Не хочу я никуда ехать, — сложил руки на груди Ли. — Тебе надо — ты и поезжай. — У меня нет прав! — напомнил Джисон, всплеснув руками. — То есть… ты хочешь, чтобы я просто отвёз тебя? Сядь в автобус, — фыркнул кукольник. — Ну мастер! Да я же всё ради тебя, понимаешь? Даже гильдию уничтожил! А ты со мной что, не съездишь один раз? — распинался Хан. — Это хорошая плата за то, что я вообще с тобой общаюсь, — отмахнулся Минхо. — Придумай что-нибудь поинтереснее. — Да я ради тебя… всё, что угодно сделаю, вот! — выпятив грудь и сложив руки на бока, воскликнул Джисон, но Минхо смерил его очередным скептическим взглядом. — Да ну? — бросил Ли, склонив голову к плечу. — Ага! — активно закивал Хан. — Хочешь, даже детей нам рожу! Не знаю, правда, как это сделать… — пробормотал он задумчиво. — Но я попробую! — журналист закивал ещё более убедительно. — Вот как бы ты назвали наших детей? Мастер, не задумываясь, выпалил: — Минсон и Сонмин. Джисон выпучил глаза, удивляясь, что ему ответили, а затем сощурился и спросил: — Это что, соединённые части наших имён? Как банально, мастер! Я надеялся на каких-нибудь… Вальдемаров и Катрис-Монро-Августин-Третьих. А тут… — махнул он руками. — И вообще, когда ты стал задумываться над таким? — скрестил парень руки на груди. — Заткнись и не спрашивай, — зашипел кукольник, но щёки его предательски зардели. — Как я могу не спрашивать о таком? — развёл руки в стороны Хан. — Я, кстати, удивлён, что ты хочешь детей. — А ты не хочешь? — вскинул Минхо бровь. — Я, конечно, афигительный парень, но даже я понимаю, что мне лучше не доверять воспитание детей, — нервно хохотнул Джисон. — Я хочу детей, — просто сказал Ли. — Всегда хотел. Мальчика и девочку. — А я не хочу, — смешливо фыркнул журналист. — Захочешь, — раздражённо выплюнул мастер, но, осознав, что сказал, громко цокнул. — Достал. Ты хоть когда-нибудь можешь вести себя… адекватно? Десять минут назад, когда ты рассказывал мне о своём прошлом, ты нравился мне больше. — Неправда, — отвёл глаза в сторону Джисон. — Я же нравлюсь тебе любым, признай это! Я так-то парень правда классный. У меня хорошая работа, есть чувство юмора, и я могу связать тебе начленник любого цвета! Даже радужного! — Нач… что? — поперхнулся воздухом кукольник. — Начленник! — повторил Хан. — Чехольчик для члена, чтобы он был в тепле! — показал он руками формы этого своего по истине гениального изобретения. — Только для этого мне нужно будет поточнее узнать размеры твоего полового органа, так что… — Придурок, — закатил глаза Минхо и посмотрел на потолок. — И что я в тебе нашёл? — едва слышно сказал он. — Не выношу тебя, чёртово белкообразное… Может, тебя выпороть, чтобы ты наконец-то начал вести себя хотя бы… спокойно? Над головой Хана чуть ли не засияла надпись: «Ни слова больше!», и он развернулся, выпятив пятую точку. — Пожалуйста, — он указал на две упругие половинки и кивнул. — Пори сколько хочешь! Ли устало выдохнул и посмотрел на парня долгим взглядом. Он правда настолько устал. От недосыпа, от всех странностей Джисона и от того, что не мог почувствовать, будто контролирует то, что происходит между ними. Именно поэтому в его голове внезапно что-то щёлкнуло, и он стальным тоном произнёс: — Снимай штаны. — А?.. — журналист, который вообще-то просто пошутил, издал непонятный звук и захлопал глазами. — В смысле? — решил он всё-таки уточнить, точно ли его просят именно о том самом. — Я сказал, снимай штаны, — бросил Минхо, щёлкая ремнём и медленно вытаскивая его из шлеек. — Но сначала подойди ко мне. — Ты что… не шутишь?.. — пробормотал Джисон, но Ли так на него посмотрел, что он вздрогнул и повиновался — подошёл ближе и спустил штаны вместе с боксерами, продолжая глупо выпучивать глаза. — А теперь ложись, — кивнул на свои колени мастер, даже не рассматривая журналиста. — А может, ты мне просто отсосёшь, а не будешь устраивать бсдм-игрища? Я всё-таки не уверен, что это точно для ме… — договорить Хан не успел — кукольник схватил его за руку и резко потянул на себя. Джисон неловко улёгся животом на жёсткие колени и попытался встать, но ему вдруг помешала тяжёлая рука Минхо, которую тот положил ему на спину и надавил. Всё-таки Ли был слишком сильным, и это Хан уяснил ещё в той подсобке на балу гильдии. — М-м-мастер! — воскликнул журналист, безуспешно дёргаясь. — Ты чего задумал? — Выпороть тебя, — спокойным голосом проговорил кукольник. — Ты же сам разрешил. — Да я просто пошутил! — воскликнул Джисон. — Я постоянно говорю глупости, разве ты не привык? — Вот выпорю и точно перестанешь, — довольно убедительно сказал Минхо, дёрнув бровями. — Ты ведь просто пугаешь меня, правда? — нервно хихикнул Хан. — Я уверен, что такое тебе не… Ай! — вскрикнул он, когда на его белую и нежную половинку со всей дури опустился кожаный ремень. Боль прошила всё тело, и у журналиста аж дыхание сбилось. — Какого хрена?! — не сдерживался в выражениях он, уже представляя, какая отметина теперь краснеет на его некогда светлой коже. — Это, Джисон, тебе за все те дни, когда ты меня доставал, — с неожиданно садистской улыбкой ответил Ли, смотря в чужие ошарашенные глаза. — М-масте-е-ер, прекрати, — заплетающимся языком выговорил Хан, но кукольник уже замахнулся и снова ударил. Журналист вцепился пальцами в ткань джинсов Минхо и открыл рот, даже не имея возможности вдохнуть — весь воздух ушёл из лёгких настолько резко, что сложно было снова начать дышать. Джисон ещё раз попытался встать, но рука, казалось, стала лишь тяжелее, и парень безвольно замер. — Я понял, понял всё, больше не буду так тебя доставать, только прекра… Ещё один удар оказался не таким болезненным, но для Хана с его и так пострадавшей задницой уже не было никакого различия, и тот снова пискнул. Ли вскинул брови и сказал: — Недостаточно честно. Проси лучше, Джисон. — Да что с тобой? — поморщился журналист, кинув быстрый взгляд на кукольника. — А что со мной? — наклонился к лицу парня мастер. — Разве я не предупреждал, что однажды тебя всё-таки изобью? — Ты вечно недовольный всем подряд грубиян, но не садист же, — кинул Хан, и подавился вдохом, когда Минхо ударил в очередной раз. — Не делай вид, что тебе не нравится, — закатил тот глаза. — Я чувствую, что у тебя встал. — Ахренеть, мастер, какая проницательность! — с наигранно весёлым смешком воскликнул Джисон, прямо посмотрев в спокойные глаза Ли. К своему удивлению, но далеко не стыду, журналист и правда возбудился. Только он не мог понять, это потому что ему такое нравится или это всё из-за страха его организм решил, что в срочном порядке нужно это сделать? А может, всё дело во взгляде кукольника, который смотрел буквально в душу. — И что это ты вдруг такой спокойный? То ты постоянно злишься на каждую шутку, если это касается наших взаимоотношений, то делаешь вот э… А! Удар в этот раз оказался намного сильнее, и Хан настолько зажмурился, что перед глазами появились пятна. Он тяжело выдохнул и сглотнул. — Тебя тяжело понять, — хмыкнул Минхо, откидывая ремень в сторону и давая надежду на то, что на этом мучения Джисона закончились. — Твой друг намекнул, что тебя нужно уметь контролировать. Честно говоря, я понятия не имел, как мне это сделать, — он запустил ладонь под футболку парня и, задрав её, огладил кожу на спине. — Если ты думаешь, Джисон, что я не догадываюсь о том, что ты тот ещё засранец, то ты очень ошибаешься. Я не такой сильный разумом, как ты, но… — сощурился Ли, проведя ладонью от спины до ягодиц. — Как думаешь, боль — это хороший способ контроля? — Да, — кивнул Хан, облизнув губы и неровно вдохнув. — Очень хороший. — Тогда мне стоит использовать её, чтобы ты перестал вести себя так? — спросил Минхо, мягко проведя по левой половинке и несильно её сжав. — Хороший, но знаешь… — опустил голову журналист. — Любовь справится с этим лучше. Ли замахнулся и ударил ладонью сильнее, чем делал это ремнём, и Джисон громко вскрикнул. Он снова зажмурился, прикусил губу и заскулил. Его пальцы вцепились в ногу мастера, как за спасательный круг, и сам парень задрожал. — Красивый вид, — не смог не прокомментировать кукольник и снова ударил ладонью. — Минхо! — звонкий стон не то боли, не то внезапно открывшегося наслаждения заполнил комнату, и Ли почувствовал в груди странное удовлетворение. Имя, произносимое чужими губами, казалось донельзя правильным. Хан задрожал ещё сильнее, а когда получил ещё один удар, снова застонал. Минхо, слушая чужие сдавленные стоны и наблюдая такую потрясающую картину, опустился к чужим губам и настойчиво втянул их. Джисон схватился за его волосы и притянул к себе, больно кусая, не контролируя. Через минуту он громко вскрикнул и обмяк на чужих коленях. Ли озадаченно выпрямился, не сразу осознав, что произошло. Удары прекратились, и он сощурился. Когда же мастер понял, что парень кончил, то брезгливо поморщился и скинул его со своих колен. — Фу, какого хрена? — спросил кукольник, хмурясь, и Хан посмотрел на него, как на умалишённого. — Разве это не я должен спрашивать? — развёл он руки в стороны и скривился, ощутив боль. — Моя задница… — осторожно напялил на себя джинсы журналист и так и остался сидеть на полу. — За что? — За надо, — фыркнул Минхо, сам не понимая, зачем вообще всё это устроил. Он словно очнулся от своего странного состояния и теперь сидел с не менее ошарашенным видом, чем Хан. — Зато один-один, — вздохнул Джисон. — Ты заставил меня кончить, и я это сделал. — Когда? — тут же бросил Ли, и Хан похлопал глазами. — Тогда в особняке Ким. В той комнате. Ты не помнишь? Глаза Ли округлились, и его лицо так и отображало фразу: «Так это был не сон?». — Так, всё, — резко встал мастер и пошёл в сторону прихожей. — Я отвезу тебя, только, блин… заткнись. — Хорошо, хорошо! — вмиг вскочил на ноги Джисон, но затем вдруг остановился и выдал странное: — Сегодня, — а затем побежал с рюкзаком в ванную. — Я спущусь через десять минут! — и заперся там. Минхо же не стал заострять внимание на этом и быстро вылетел из квартиры. Холодный ветер огладил его покрасневшие щёки, и он неровно выдохнул. В штанах было тесно, а беспомощный Хан на его коленях всё ещё мелькал перед глазами. Ли покачал головой и пошёл к астон мартин, где и собирался ждать журналиста. Он подумал, что даже хорошо, что тот не сразу пошёл с ним. Мастеру определённо нужно было остыть.