Всё, что мы держим в ладонях своих

Для Ян Чонина дружба всегда означала многое, и именно дружба с Феликсом научила его дорожить воспоминаниями. У них были и другие друзья, которых они любили, как свою семью, но никто из них не понимал их лучше, чем они друг друга. Лучшие друзья навсегда — наверное, так они себя называли. Когда-то двадцать лет назад, когда ещё не знали, что судьба разъединит их. Иногда Ян винил себя в том, что их дружба была разрушена обстоятельствами и временем, потому что именно он однажды, когда прогулял уроки и заснул на поле за школой и когда его разбудил Ли, сказал фразу, которая изменила всё. Наша жизнь слишком скучная. И всё, дальше — двадцать лет одиночества. Чонин всё это время не забывал о своём друге, хоть у него было много других мыслей и забот. В те года Ян всё-таки был ещё не наученным жизнью куклы, а Ли настолько хорошо понимал его, что у них всегда всё было хорошо. Они много гуляли вместе, изучая каждый уголок их маленького города, совершали странные и безумные поступки, откровенничали, раскрывали тайны. Им и правда было весело вместе. Поэтому расставание с Феликсом на целых двадцать лет было испытанием тяжёлым. Никто больше не мог поддержать его словом и советом, не мог выслушать и дать выплакаться. Никто больше не шутил с ним и не говорил, что всё в порядке, когда в порядке совсем не было. И неужели спустя столько лет Ян наконец-то услышит голос своего друга вживую? Увидит его лицо и сможет потрогать? Заглянуть в глаза и увидеть тот же живой блеск, который радовал его в прошлом? Янки совсем не верилось в это. — Не волнуйся, не убежит же он внезапно, — сказал вдруг Чан, останавливая машину на светофоре, который горел красным светом. Чонин посмотрел на Бана, похлопав глазками, и ответил: — Да не волнуюсь я, просто… — он всплеснул руками и вдруг понял, что очень даже волнуется. — Я просто не до конца могу в это поверить! Феликс всегда был так близко, а я даже не знал… — Я тоже удивлён, — хмыкнул Крис, нажимая на педаль газа. — Я и подумать не мог, что у моего лучшего друга тоже может поселиться Янки да ещё и в одно время. — Всё-таки судьба, — скрестил руки на груди Ян. — Хочу побыстрее его увидеть… — Говорю, не убежит он, — улыбнулся Чан, потрепав парня по волосам, при этом не отрывая взгляда от дороги, из-за чего движение вышло нелепым и неловким. — Ну мало ли, что там произойти может, — отпихнул Янки руку Бана и показал ему язык. — Тем более… он был очень взволнован, а значит, что-то действительно случилось, — вдруг стал он серьёзнее. — Мне же снились сны. Я не хотел верить, что они правдивы. — И что ты думаешь по этому поводу? — вскинул Кристофер бровь. — Думаю, что здесь замешена ведьма, — опустил взгляд на свои сложенные на коленях руки Чонин. — Нэтали. — Нэтали? — нахмурился Чан. — Да, так зовут нашу ведьму Похоти, — вздохнул Ян, скрестив руки и боком лёг на дверцу. — Мы должны были просто стать людьми, но Кэтрин говорила, что Нэтали не обычная ведьма. Она злая ведьма. — Разве они не все злые? — поинтересовался Бан, который не мог поверить в то, что ведьмы, обрекающие людей на страдания, могут быть добрыми. — Нет, ведьмы делают из людей Янки только по их собственному желанию. Никто из них не заставляет заключать сделки. Они питаются эмоциями, без которых не могут существовать. Тем более, что ведьмы исполняют почти любые желания. Обычно они оставляют людей после исполнения условия, но Нэтали… Боюсь, что она от нас так просто не отстанет, — рассказал Чонин, кинув на Бана взгляд. — Желания? — любопытство взяло верх над Кристофером, и он не удержался от вопроса, который мог ранить парня. — Какое желание загадали вы? Ян поджал губы и тихо ответил: — Неважно. Оно всё равно не исполнилось из-за масте… — договорить он так и не смог. Чан не стал на него давить и лишь сказал: — Плохо, если ведьма что-то начнёт делать. — А если она уже начала? — развёл руки в стороны Чонин. — А я уверен, что начала. Знаешь, может… я вот думаю, может, тебе не стоит в это ввязываться? — вдруг повернулся к Крису он и почувствовал, как сердце его сжалось. Вообще-то Янки давно думал об этом — ещё тогда, когда его начали беспокоить сны. Всё-таки каким бы Чонин не казался беспечным, он прекрасно знал, какая его жизнь опасная. Ян ещё очень давно думал, что ведьма может вернуться, но он не знал, когда это произойдёт. И вот произошло. С этим нужно было что-то делать, а Кристофер… Кристофер же обычный человек! А если Нэтали решит навредить ему? Разве Янки себе это простит? Это было слишком страшно, чтобы даже думать. А вот Бан искренне не понимал, из-за чего Ян говорит это, а потому спросил: — В смысле? Чонин собрался с мыслями и всё-таки начал говорить: — А вдруг нас ждут проблемы? Возможно, будет очень опасно. Чан остановился на парковке перед многоквартирным домом и повернулся к Яну. — Я не стану бросать тебя в такой ситуации, — Бан сказал это настолько неожиданно твёрдо, что Янки не нашёл, что сказать, а потому Кристофер продолжил: — Да, я не совсем понимаю, что нас может ждать, если во всём этом будет участвовать ведьма, но как я могу бросить человека, который так мне дорог? Чонин, ты настолько во мне не уверен? Ян жутко покраснел и, отвернувшись, пробурчал: — Я в тебе уверен больше всего на свете, — фыркнул он. — И вообще, вот надо было говорить так пафосно? Сказал бы просто, что всё ок. Позёр! Бан широко улыбнулся и открыл дверцу машины. — Пойдём уже, — кинул он, едва сдерживая смешок. Ян, осознав, что они вообще-то уже приехали, быстро выскочил из машины, и все мысли отошли на второй план. Он поскакал ко входу, чтобы скорее оказаться у друга, но внезапно встала одна проблема. Проблема в лице бабульки, что вдруг зло на них посмотрела и сказала: — Опять наркоманы сюда пришли? — сощурилась она, видимо, по частичной слепоте признав их за других. — Чего? — поморщился Янки, уперев руки в боки. — Мы в гости идём, бабуль, ну Вы чего? — Что?! — поразилась женщина, округлив свои узенькие глазки, из-за чего стала выглядеть ещё нелепее. — К тому алкашу с третьего этажа? — встала она у двери непроходимой стеной. — Простите, — решил вмешаться в этот цирк Чан, обратившись к бабульке, — мы пришли к Со Чанбину. — К Бин Чансо?! — воскликнула женщина. — К тому сутенёру?! — удивилась она и крикнула: — Не пущу! Для Чонина это оказалось последней каплей, ведь его не пускали к другу, которого он так хотел увидеть. — Ну держись, чокнутая старушенция, — закатал рукава он и свистнул Кристоферу. — Ну что, наш коронный? — спросил Ян и без предупреждения опустился на колени, сняв штаны Чана до щиколотки. Бану пора было уже и привыкнуть.

***

В этот богатый на события и эмоции день Феликс Ли волновался не меньше, чем Чонин в это же самое время. Он носился по квартире, начав убираться ещё яростнее, аргументировав это тем, что стыдно приводить друга, с которым не виделся двадцать лет, в грязный дом. Чанбин слегка оскорбился, ведь, если не считать кухню, в целом всё было в порядке. — Ага, в порядке, — бросил в парня тряпку Ли, указывая на грязный душ, перевёрнутый банки с шампунями, мылом и кремами, а также разворошённую спальню, в которой ноги ступить было негде. Со закатывал глаза, но оставался довольным, потому что видеть в глазах Феликса радость, а не отчаяние было намного приятнее. Чанбин подумал, что очень благодарен своему другу, который сказал о своём парне, ведь теперь, когда Янки нашёл важного человека, у него не будет времени страдать из-за их тяжёлого положения. Возможно, теперь Феликс, обсудив всё со старым другом, начнёт думать над тем, что делать дальше. А так у них точно что-нибудь, да получится. Ведь они уже не одни. Конечно, в Ли всё равно что-то с треском надломилось — с этим ещё долго придётся работать. В Чанбине, наверное, за эти дни тоже что-то изменилось, но он всегда был из тех людей, кто готов был держаться ради любимых. Поэтому Со был уверен, что всё будет хорошо. Он даже в какой-то момент так воодушевился, что стал помогать Феликсу в уборке. Впрочем, Янки быстро заставил его сесть на диван — мол Чанбин только мешается. В конце концов Ли выбросив весь мусор и приведя квартиру в относительно порядок, сам устал и уселся рядом с парнем. А потом и на его колени, потому что, видите ли, он должен сделать хоть что-то, раз убираться не смог. Хоть что-то — это, оказалось, помощь в отдыхе. Так парни и замерли. — Ты и правда рад, — улыбнулся Чанбин, обнимая парня за талию, и подмечая, как тот вздрагивает от внезапной фразы. — Я так давно его не видел, что даже побаиваюсь, — закусив губу, откинул Феликс голову на плечо Со. — Чего именно? — полюбопытствовал тот. — А вдруг он изменился с тех времён? — ответил Ли ему и вздохнул. — Янки остаются в том же ментальном возрасте, но опыт-то мы накапливаем. Меняемся. Вдруг он стал… совсем другим? — А ты бросишь его, если это так? — поинтересовался Чанбин. Феликс чуть подумал и всё-таки сказал: — Наверное, нет. — Наверное? — Ладно, не смогу, — качнул головой Ли. — Я хочу сделать всё, чтобы он был в порядке и не попал в такую же ситуацию, как я. — Если что-нибудь случится, Чан его не оставит, — ободряюще погладил парня по животу Со. — Я так понимаю, они… — Я надеюсь, — развернулся Янки к Чанбину и обнял его за шею. — Надеюсь, что и он нашёл взаимную любовь. Чанбин выдохнул и, мягко улыбнувшись, потянулся за поцелуем. Тот не продлился долго, потому что на улице вдруг послышались визги, а через несколько минут в дверь позвонили. Феликс разволновался лишь больше, и внезапно его руки затряслись. Он настолько испугался внезапного звонка, что замер, не решаясь встать. И лишь Чанбин мягко подтолкнул его, улыбнувшись действительно подбадривающей улыбкой. — Давай, пойдём встретим их, — кивнул он. Ли посмотрел в глаза Со и кивнул ему в ответ. — Ладно, я готов, — он встал и пошёл в прихожую, но затем остановился, так и не протянув ладонь к дверной ручке. Сердце волнительно забилось, и внутри всё перевернулось. Феликс на миг задержал дыхание, когда услышал ругань, в котором узнавался знакомый голос: — Вот и надо было делать это снова? — возмущённо фыркнул кто-то. — Ну она ведь убежала и пропустила нас! — а этот голос был тем самым. — Её чуть инфаркт не накрыл. И как ты мог снять с меня штаны? — С тяжёлым трудом, если учесть, что я тебя стесняюсь. — Ты уверен, что стесняешься?! Ли издал странный смешок, потому что разговор показался ему забавным, но он никак не добавил ему уверенности, а потому Чанбин улыбнулся такому детскому поведению и открыл дверь сам. — Ну и что уже успело произойти за то время, что вы поднимались сюда? — весело спросил он, помахав застывшей парочке рукой. Янки так и замер, столкнувшись взглядом с Чонином, который вмиг отвлёкся от спора. Ян тоже, кажется, перестал двигаться, так и уставившись на своего когда-то лучшего друга. Феликс был таким же, как и двадцать лет назад. Чонин тоже был таким же, как и двадцать лет назад. Такие родные. Такие близкие. Разве это не могло не вызвать в душе радость? — Чонин? — тихо шепнул Ли, сглотнув и потоптавшись на месте. Первым решился всё-таки Чонин, воскликнув: — Феликс! — и рванув парню в объятия. Воссоединение всё же вышло действительно счастливым, и двое друзей почувствовали в сердце облегчение. Долгие годы разлуки показались сном. Они вдруг рассмеялись, сжимая друг друга в объятиях, и никак не могли нарадоваться. — Не верю, что это ты, Чонин! — радостно воскликнул Ли. — Я думал, ты уже постарел, Ликси, — рассмеялся Ян ещё больше. — Я же тоже Янки, дурачок! — фыркнул Феликс, жмурясь, боясь открыть глаза и увидеть, что его друга рядом нет. — Ты всегда кряхтел как старый пень, — пихнул друга в живот Чонин и отстранился, рассматривая его лицо. — Веснушки всё такие же, — потянул за щёки парня он. — А твои волосы всё такие же красные, — дёрнул Яна за прядь волос Ли. — А они ещё там? — прищурился Чонин, выкручивая левый сосок Феликса. Тот скривился, хлопнув парня по рукам. — Эй! Больно же! — он сначала возмутился, а затем вновь расхохотался. — Я так рад тебя видеть, — снова обнял друга Ли и почувствовал покой — Чонин всё ещё такой, как и двадцать лет назад, не только внешне. Чан и Чанбин смотрели на парней с какой-то радостью за них, не вмешиваясь в разговор, но затем они всё же обратили друг на друга внимание, дав друг другу пять. — Привет, — улыбнулся Со, пихнув Кристофера в грудь. Бан кивнул и указал на друзей: — Мне кажется, мы лишние. — Я не удивлён, — качнул головой Чанбин. — Ой, лучше бы пошёл чайник на плиту поставил, — бросил Феликс и улыбнулся. — Ладно-ладно, пойдёмте на кухню. Познакомимся, что ли, — махнул Чанбин рукой, и Феликс потянул Чонина за руку. Чану не оставалось выбора, кроме как пойти за всеми ними. Парни зашли на кухню, уселись за стол, и Со заметил, что Ян и Ли совершено не хотели друг от друга отрываться. Чанбин поставил на плиту чайник и махнул незнакомому Янки. — Я Чанбин, приятно познакомиться, — решил всё-таки представиться он. — Чан много про тебя рассказывал, — улыбнулся Ян. — Меня зовут Чонин. А это Чан, — кивнул на парня он, решив представить его своему всё ещё другу. — Типа мой… парень? — Типа? — вскинув брови, хором спросили Бан и Феликс и переглянулись. — Ты мне изменяешь, конечно, типа! — всплеснул руками Чонин. — Это была старая фотография с Кристиной, хватит мне о ней напоминать, — хмуро пробормотал Чан. — Кристина? — хмыкнул Чанбин, вытаскивая кружки и расставляя их на столе. — Чонин… ревнивый, — с натянутой улыбкой протянул Крис. — Ну да, я знал, — хохотнул Феликс, подперев голову рукой. — В любом случае… меня зовут Феликс, и мне приятно познакомиться. — Чан тоже австралиец. Думаю, вы поладите, — начал разливать воду в чашки Со. — Было бы здорово поболтать, — ещё шире улыбнулся Ли, но Бан понял, что поговорить ему хочется сейчас именно с Чонином, с которым так давно не виделся. Ян тоже это почувствовал, а потому спросил: — Как ты, Ликси? Я слышал от Кэтрин, что ты… пострадал от своего хозяина когда-то, — Чонин сказал это осторожно, потому что не мог понять, знает ли об этом Со. — Да, но с Бомином всё разрешилось, — Феликс с лёгкой улыбкой посмотрел на Чанбина, который присел рядом. — Встала другая проблема, — вмиг помрачнел он. — Какая? — нахмурился Ян, уже понимая, что случилось что-то плохое. Ли переглянулся с Со и тяжело выдохнул. Он вдруг взял Чонина за ладонь и сказал: — У нас с Чанбином взаимная любовь… — он замялся. — Мы закрепили условие, но я так и не стал человеком. — Почему? — удивлённо воскликнул Ян, округляя от непонимания глаза. Чан рядом тоже напрягся, потому что начинал осознавать, что это могло означать. — Нэтали, — ответил за парня Со и помрачнел. — Она не дала Веснушке стать человеком. Завладела его телом и сказала мне… — он не договорил. — Но… как? — совершенно не осознавал слов Чонин. — Я не знаю. Она нарушила условия сделки, — вздохнул Феликс. — Я теперь не могу стать человеком с Чанбином. Ян замер с открытым ртом, уставившись на друга. — Как? — снова тихо выдохнул он. Янки вдруг заметил, что глаза Ли всё-таки отдавали потухшим светом, и поджал губы. Боль за друга тронула его сердце, и ему стало плохо. Чонин представлял, насколько это тяжело — любить человека и знать, что быть с ним, возможно, не получится. От этих мыслей на душе стало совсем неспокойно. — Ей так захотелось, — ответил Ли. — Поэтому я и волнуюсь за тебя. — Мы ещё… — Чонин смутился. — Мы ещё не закрепляли… ничего. — Я понимаю, но, возможно, есть такая вероятность, что у вас ничего не получится, — сказал Феликс с натугой — ему не хотелось расстраиваться своего друга. Но внутри Яна уже всё похолодело, и Чан тоже замер. — С этим нужно что-то делать, — спустя две минуты тишины сглотнул Чонин, опустив взгляд. — Всё это не просто так. Возможно, нам нужно собрать всех. — Это же запрещено, — недоумённо уставился на друга Феликс. — Нам с тобой тоже встречаться запрещено, — резонно заметил Ян. — Нэтали что-то задумала, а значит, мы должны помешать ей. — Так, — хлопнул по столу Чанбин и посмотрел на часы на запястье. — Простите, давайте обсудим это завтра? Мне нужно идти на встречу. Не будем сегодня о плохом. Думаю, вам нужно будет о многом поговорить. — Да, правда, — согласно кивнул Бан, после этого разговора ощущая себя странно… плохо. — А я пока пойду куплю торт. Хотите? — Да, — улыбнулся Феликс, решив повестись на эту уловку. — Давай я провожу тебя, — поднялся он, кивая Со. Парни вышли из кухни. — Прости, — как только парни зашли в прихожую, с губ Чанбина сорвалось это тихое слово, но Ли лишь качнул головой — он не придавал этому такое значение, как Со. — Ничего страшного, что ты уходишь, — Янки улыбнулся. — Мы уже нашли друг друга, а значит, всё отлично. Тем более, что нам правда стоит поговорить о многом наедине. Со, накинув на себя куртку, вздохнул и подошёл к парню, чтобы коротко его поцеловать и сказать ему в губы: — Люблю тебя. Спасибо. — Я тебя тоже, — погладил Чанбина по волосам Ли и добавил: — Ты хоть расскажи, что за встреча. — Да так. Просто хочу кое-что рассказать своему другу Джисону. Ну… о прошлом, — отошёл Со, быстро надевая кроссовки. — О прошлом? — сощурил взгляд Феликс. — О наших общих друзьях, — хмыкнул Чанбин, отворачиваясь и укладывая ладонь на ручку двери. — А что с ними? — склонил голову к плечу Ли, не понимая. Со развернулся и ответил: — Это долгая история. Такая же долгая, как и у тебя с Чонином. Когда-нибудь я обязательно тебе её расскажу, — он улыбнулся и, махнув рукой, вышел из квартиры. Вскоре Чан всё-таки ушёл за тортом, а Чонин и Феликс остались вдвоём, чтобы обсудить многое то, что пропустили в жизнях друг друга.

***

Когда ощущаешь власть над другим человеком, внутри просыпаются демоны. Похоть, жадность, гордыня — всё смешивается в одно только слово. Страсть. Самая настоящая, распаляющая в человеке огонь истинного удовольствия, которое он может получить и доставить. Ким Сынмин прекрасно знал это чувство, и он бы соврал, если бы сказал, что оно ему не нравится. Сынмин был человеком достаточно серьёзным и рассудительным, иногда даже занудным, но чувство, когда ты властен над другим, сносило ему крышу. Быть кем-то, кого боготворят, кому подчиняются, кого так любят, что готовы стоять на коленях. Восхитительное ощущение, которое так сложно передать словами. Зато можно показать на деле. Когда на руках Хёнджина защёлкнулись наручники, Ким лишь легонько надавил на плечи парня, и он опустился перед ним на колени, смотря снизу таким взглядом, что кожа покрывалась мурашками. Сынмин всегда был таким милым с Хваном, но стоило им начать их опасную игру, то для Хёнджина Ким становился дьяволом, искушающим его на грехи. Безграничная власть над человеком — вот, что это было. — Расстегни, — кивнул на свой ремень Сынмин, но только Хван потянулся к нему, он резко сказал: — Зубами. Хёнджин неровно выдохнул и, смотря парню в глаза, вцепился зубами в ремень. Ким прекрасно видел, как язык проходился по коже, и он не мог не представить, как тот касается и других мест — мест, скрытых под тканью брюк. Расправившись с замком, Хван отпрянул назад и вытянул ремень их шлеек. — Хороший мальчик, — похлопал парня по голове Ким и забрал ремень из его рук. — А теперь открой рот. Хёнджин послушно раздвинул губы и понаблюдал, как Сынмин складывает ремень пополам. Ким хмыкнул и вложил его в рот парню. — Сомкни зубы, — приказал он, и Хван тут же сделал то, о чём его попросили. — Ну и чем же мы сегодня займёмся? — вскинул бровь Сынмин, поглаживая Хёнджина по плечу. Хван замычал, словно пытался дать ответ. Но Ким покачал головой, призывая к молчанию, и сжал волосы на его затылке. — Я сам решу. Он присел на колени парня и коснулся губами его шеи, провёл по ней языком, а затем сомкнул зубы. Хёнджин дёрнулся, зажмурив глаза, и сжал во рту ремень, наверняка оставляя там отметины. Боль породила неожиданное ощущение — удовольствие. Облегчение и шершавый язык, зализывающий укус, — возбуждение. Это должно было продлиться долго и томительно, но… Хван всё-таки не выдержал, выпустил ремень изо рта и пробормотал: — Нет, эти наручники нам не подходят. Я больше не могу! Они так давят! Сынмин отстранился, удивлённо посмотрев на парня, сведя брови у переносицы, а затем расхохотался, доставая из кармана ключи и открывая наручники: — Ты сбил весь настрой, Хёнджин, сказал бы раньше. — Прости, но это просто невозможно, — откидывая наручники в сторону и поглаживая запястье, проговорил Хван. — Смотри, какие отметины! — указал на красные полосы он. — Я понимаю, что боль в какой-то степени даже приятно, но это слишком для меня. Я всё равно хочу удобства! — Ладно, — кивнул он, вставая с парня. — Сделай тогда чай, а я пойду смотреть новые наручники. — Окей, я потом помогу, — Хёнджин кивнул и вышел из комнаты. Сынмин усмехнулся тому, как Хван быстро ретировался. В последние дни его не устраивает всё: от наручников до кляпов. Ким уселся за компьютер, решив всё-таки поискать новые наручники, и подумал, что это удивительно. Как в их жизни вообще появились нотки бдсм? Никто не знал, Хёнджин просто в один момент предложил попробовать наручники и почему-то не на Сынмине. Не то чтобы они пользовались такими вещами постоянно, но иногда Хвану нравилось подчинение, а Киму — подчинять. Нужно же было как-то разнообразить их постель? Сынмин усмехнулся своим мыслям и стал щёлкать по сайту в поисках идеальных наручников. Вскоре к нему присоединился Хёнджин, поставив перед ними две чашки с чаем. — Сахар положил? — спросил Ким, закинув ногу на колени парня. — Конечно, солнце. Одну ложку, — чмокнул Сынмина тот и откинулся на спинку кресла, прижав его ногу к себе. — Ну и что нашёл? — Вот, глянь, тебе такие подойдут? — указал пальцем в экран Ким. — Они мягкие. — Цвет какой-то… не такой, — скептически оглядывая салатовые наручники, проговорил Хван. — Хочу розовые. — Ты те розовые сломал в прошлый раз, — фыркнул Сынмин, но увидев взгляд своего парня, кивнул и сказал: — Ладно, зайчик, розовые так розовые. Хёнджин подался вперёд и заключил парня в тёплые объятия. — Как же я тебя люблю, Минни, — протянул он умильно. — Дурачок ты мой, — хихикнул Ким, поглаживая Хвана по волосам. — Мне просто нравятся наручники и плети. Ничего такого! — отстранился Хёнджин, расхохотавшись. — Да-да, я уверен, что и в прошлой жизни ты тоже был любителем бдсм, — бросил Сынмин и посмотрел на Хвана. Он вздрогнул — в Хёнджине что-то сильно переменилось в одно мгновение. Его черты лица стали углублённее, сделав ему вид умудрённый, словно парню на самом деле было уже много-много лет, а глаза стали отдавать зелёным. На губах Хвана заиграла спокойная полуулыбка, когда он протянул ладонь к лицу Кима и заправил ему за ухо прядь волос. Сынмин так и замер, смотря в глаза такому вроде знакомому, а вроде совсем другому Хёнджину. Тот чуть сощурился и вдруг сказал: — Когда-то… в прошлой жизни ты говорил, что любишь нас обоих, — он чуть наклонил голову и продолжил: — Теперь ты любишь только его… — Что? — слетел едва слышное с губ ошарашенного Кима, и Хван вдруг прикрыл глаза и качнул головой. — Ой, я что-то сказал? — поморщился он, вернув себе свой обычный вид, и озадаченно глянул на своего парня. Сынмин вздрогнул и похлопал глазами, а затем больно ударил парня по плечу. — Не шути так! В такие мгновения ты жуткий, — фыркнул он и вернул взгляд к монитору. Сердце почему-то забилось очень сильно. Хёнджин вскинул бровь — ничего он и не шутил, но всё равно пожал плечами и вдруг что-то почувствовал. — Что-то мне душновато. Я схожу на балкон. Ты не против? — спросил он с улыбкой. — Иди, — махнул рукой Ким, бросая в корзину сразу две пары наручников: розовые и салатовые. На всякий случай. Хёнджин вышел в холодный вечер и невольно вздрогнул. Он выдохнул тёплый воздух и придвинулся к перилам. В его душе было неспокойно, и всё потому что… — Ну здравствуй, Хёнджин, — бархатный женский голос раздался совсем неподалёку, и Хван снова вздрогнул — но в этот раз не от холода. Хёнджин даже не повернулся. Подпёр голову рукой и спросил: — Зачем ты здесь, Нэтали? — А что, ты не рад меня видеть? — наигранно удивлённо спросила ведьма, что стояла у стены и также смотрела на ночной город. — Сынмин может тебя заметить, — лишь ответил Хван. — Не заметит, — бросила девушка. — Я просто хотела увидеть своего друга. Нельзя? — Другом я тебе был двести лет назад, пока ты не сделала из меня куклу, — резко повернулся Хёнджин, посмотрев в единственный зелёный глаз. — А теперь я лишь твой сообщник. — Джинни, не стоит так злиться, ты же всегда был на моей стороне. И будешь, потому что я тебе дорога и потому что ты тоже… ведьма, — надула Нэтали губки. — И вообще, я пришла поговорить не с тобой, сосуд самой тьмы. Хван непонимающе посмотрел на ведьму, но затем его голова вспыхнула болью. Он несколько секунд стоял с опущенной головой, а потом поднял уже зелёные глаза. Он снова принял вид кого-то другого. Нэтали дёрнула уголком губ в усмешке и протянула: — И тебе здравствуй… Чернобог.