Всё, что мы держим в ладонях своих

Won't you kiss me and shut me up, please

Дьявол, одетый в сраку. Подпись, которая должна висеть над моей головой, горя неоновым светом. Зелёным. Нет, синим! Синебурмалиновым! Голубомятнокрасым! И обязательно мягкий знак и буква «О» должны перегореть и не работать, чтобы грозное «Дьявол» превратилось в непочтительное «Дявл». Словно щенок затявкал! Вот кто вообще будет трепетать перед Дявлом? Я вот точно нет. Ну так вот, я хочу выбить эту фразу себе на лбу, чтобы каждый, кто знакомился со мной, сразу знал, с кем связывается. Ещё хочу добавить в список пожеланий на свои похороны седьмой пункт: на надгробной плите должно быть написано следующее. ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ ДЬЯВОЛ, ОДЕТЫЙ В СРАКУ. Нет… ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ ДЯВЛ, ОДЕТЫЙ В СРАКУ! ДЯВЛ, А НЕ ДЬЯВОЛ, СЛЫШИТЕ??? И только попробуйте не исполнить этот пункт, а иначе мой столетний дух вернётся и обглодает вам кости. Или высосет глаза. Именно, высосет! Мне всегда казалось, что выражение «Выколоть глаза» совсем не эпичное. Не то что ВЫСОСАТЬ. Это же круто и классно! Вот если бы все супергерои вместо того, чтобы использовать свои суперспособности, высасывали глаза… Я бы точно стал фанатом этих фильмов! И всё же вернёмся к первоначальному. Дьявол, одетый в сраку. Почему? Стоя, сидя, лёжа в ванной и рассуждая о своей жизни, попеременно исполняя действие, которое сегодня могло спасти мою и без того многострадальную задницу, я думал, какое предложение могло бы описать меня лучше всего. А точнее — какой мем. Почему я об этом задумался? А хер знает! Заниматься будущим спасением своей задницы не так уж и весело, а вот рассуждать о мемах — вот это да, вот это всегда и в любом месте! И так я пришёл к выводу, что «Дьявол, одетый в сраку» подходит мне больше всего. Ну разве не так? Почему-то за всю мою жизнь в основном я замечал, что в глазах других людей я становлюсь чуть ли не Злом во плоти. То есть своеобразным Дьяволом (Дявлом, прошу читать только так, уважайте моё решение, окей?). В глазах некоторых других людей, которые никогда не зрят в корень, — я лишь идиотская срака на палочке. Выходит… что… я… Дьявол, одетый в сраку! Гениально? Гениально! Гениально… Вы тоже давайте, обратитесь в тату салон, чтобы выбить себе это в самых интересных местах. А хотя… НЕТ! Выбейте другое. Сейчас, да, сейчас будет самая гениальная фраза, которую мой мозг генерировал за всю мою жизнь. Ну, приготовились? Так… Любовь делает из людей идиотов. Вот это в точку. Ты можешь быть самим Дьяволом. Ты можешь быть Сракой. Ты можешь быть Дьяволом, одетым в Сраку. Но. Всех. Абсолютно всех эта шаловливая сучка, только добравшись до сердца и поразив его, сделает идиотами. Даже меня она таким делает, а иначе я не понимаю, почему смотрю в зеркало и вижу в своих глазах определённое желание быть… хорошим. Это всегда было так странно — ну то, как люди пытаются видеть однобоко. Яблоко может быть красным, сочным, красивым, но пока не попробуешь, ты никогда не узнаешь, червивое оно или нет. Но даже так оно может не потерять свой вкус — всего лишь вытащи то, что тебе мешает, закрой на это глаза. Люди всегда видели меня именно так. Хороший снаружи? Отлично. Внутри есть какой-то червячок? Отвратительно. А посмотреть что-то ещё? Найти причины, чтобы сказать: «Отлично!»? Или вы, не думая, сразу хотите выбросить в мусорку? Я ненавидел эту систему, но сейчас думаю, что очень хочу быть похожим только на хорошего человека. Хочу быть… любимым. О чёрт, настигло так настигло… «Может, украсть его и посадить на цепь…», — меланхолично подумал Джисон и выключил воду в кране. Он потёр свои красные щёки и перевёл взгляд на телефон, в котором уже значились два пропущенных от информатора. На третий звонок Хану всё-таки пришлось ответить: — Да? — Тебе лучше не связываться с Ли Минхо, — первое, что сказал информатор, когда журналист снял трубку. Джисон поморщился от резких слов и спросил: — Что ты имеешь в виду? — То, что этот чувак реально мутный, — фыркнул парень на той стороне провода. — Знаешь, кто его покровитель? Конечно не знаешь… — вздохнул он. — Владелец «Антель». Вот, кто это. Мистер Ким — один из императоров Подполья. Он же владеет магазином «Чёрный Джек». Твой мастер… Ты ведь знаешь, что он… — Юль, — резко прервал словесный поток парня Хан. — Мне всего лишь нужно было узнать, кто стоит за ним. Всё. Я и так прекрасно всё понимаю. Не стоит проявлять излишние чувства по этому поводу. — Ты сильный, Джисон, но против императоров лучше не идти, — цокнул информатор. — Если мистер Ким решит, что тебя нужно убрать от твоего мастера, он это сделает. Знаешь, в своё время работа информатора вернула мне краски жизни, но я знаю все риски. А ты не знаешь, какие риски могут ждать тебя, если ты решишь быть рядом. — Знаю, потому что я и сам те ещё риски, так что всё, Юль, я заплатил тебе за работу, а остальное — не твоё дело, — проговорил Хан жёстко. — С тобой невозможно спорить, — пробормотал информатор. — Ладно, делай, как считаешь нужным. — Спасибо за всё, ещё услышимся, — поблагодарил Джисон, а затем отключился. Журналист тяжело выдохнул, посмотрел на время и подумал кое о чём. А не сильно ли он задержался в ванной?

***

Десять минут как-то растянулись. Очень сильно растянулись. Так, что кукольный мастер Ли Минхо успел во всех красках представить, как насаживает Хан Джисона на кол — и, возможно, даже не на свой. Ох, как же это было долго… Минхо нашёл на парковке Астон Мартин и, чуть подумав, решил, что это будет лучшее средство передвижения, чем разукрашенный порше с не самой приличной фразой на капоте. Он залез в него и попытался успокоиться после своего заскока, который удивил даже его самого. Нет, ну это ж надо было! Взять и избить Хана ремнём… Всё, стоп. Конец. КОНЕЦ! Ли окончательно свихнулся из-за Джисона — настолько, что, чёрт возьми, сам поцеловал его! Срочно набирайте номер дурки, её помощь нам нужна как никогда! Мастер раздражённо выдохнул и нашарил в бардачке машины помятую пачку сигарет. Вообще-то кукольник не курил, но за столько лет нервных моментов было достаточно, чтобы запастись хотя бы одной пачкой. Ну так, на всякий случай. И этот всякий случай настал именно сейчас. Минхо засунул сигарету в рот и закурил. Пыхтел как паровоз на всех скоростях и почему-то не успокаивался. Открыл дверь, вышел, подышал воздухом. Не успокоился. Хлопнул дверцей машины так, что та аж заскрипела. Тоже не помогло. Кажется, сейчас Ли могло помочь лишь очередное жёсткое избиение одной беличьей жопы или её глубокое анально… — ДА КАКОГО ХУЯ?! — в сердцах выкрикнул мастер и пару раз пнул колёса бедного-бедного Астона. Возбуждение, ещё недавно мучающее Минхо, сошло на нет лишь отчасти, но всё равно уступило место злости, непонятно откуда взявшейся. Хотя злился Ли похоже исключительно на себя. Потому что… потому что не мог… «Потому что не можешь просто предложить ему встречаться, вместо этого делая какие-то странные штуки с ремнями…» — благосклонно подсказало ему сознание. Захотелось удавиться на месте, но мастер удержался от этого соблазнительного действа и снова сел в машину. Ещё через две сигареты ему полегчало, и он даже почувствовал, что злость проходит. Правда тогда до него дошла и другая вещь. Десять минут прошли полчаса назад. Покурил так покурил. Мастер нахмурился, но решил ждать, хотя ждать совсем не любил. Это раздражало. На секунду ему в голову пришло, что Хан благополучно сбежал, но потом отмёл эти мысли — эта жопа с ручкой от него никогда так просто не отстанет. И действительно, через час после того, как Джисон убежал в ванную со словами: «Я спущусь через десять минут!», журналист таки явился и запрыгнул на переднее пассажирское сидение, закинув свой рюкзак назад. — Ну что, едем? — весело спросил он, сияя точно медный таз. Минхо одарил Хана просто убийственным взглядом. — Чего ты на меня так зыркаешь? У меня было важное дело! — лишь развёл руками журналист. — Я тебя изобью, — мрачно пробормотал Ли, сжимая руль до побелевших костяшек. — Прости, дорогой, но у меня только одна жопа и функцией «избей её» ты уже воспользовался, — хитро сощурился Джисон, и мастер вдруг понял, что правда совершил ошибку — теперь этот случай ему никогда не забудут и станут рассказывать даже их внукам. Хотя стоп, какие внуки? Кукольник резко подался вперёд и ударился лбом о руль так, что звук старого клаксона раздался на весь двор. — Я тебя ненавижу… — Неправда, ты меня любишь, но не знаешь пока как признаться, — махнул рукой журналист. — Давай, мастер, поехали, ты же сам хотел с этим поскорее закончить. — Завались, слышать тебя не хочу, — проворчал Минхо и всё-таки завёл машину, нажимая на газ и выруливая с парковки. Джисон, на удивление, и правда замолчал, отвернувшись к окну и о чём-то задумавшись. Ли решил, что это просто отличная возможность отдохнуть от глупой болтовни парня, и спокойно повёл Астон Мартин в нужном направлении. А ехать было не то чтобы близко — почти другой конец города. Заброшенная парковка там, где редко ходят машины, — очень сомнительное место, но мастеру ничего не оставалось делать. К тому же оказалось, что встреча назначена аж через три часа. Стало понятно, почему Хан не спешил. Кукольник тоже решил не спешить, не пытался выжать из старой машины слишком высокую скорость. Было тихо и темно, и только свет ночного города освещал их лица. Всё это почему-то начало напрягать. Хотелось заполнить тишину, которую ещё недавно кукольник считал блаженной. Безумие какое-то… Видимо, он всё же сходил с ума. — И херли ты молчишь? — противореча своим недавним словам, кинул Ли и скосил взгляд на парня. — Я думал, что ты будешь болтать без умолку. Джисон вздрогнул и, переведя взгляд на мастера, серьёзно сказал: — Размышляю. — Ну и о чём думает твоя гениальная беличья жо… голова? — видать, для кукольника слово «жопа» теперь имело слишком сакральное значение, но теперь так просто произносить его он не мог. — Ты правда хочешь знать? — глаза Хана засверкали чем-то металлическим, когда он спросил это. — Возможно, то, что я тебе скажу, навсегда изменит твоё отношение ко мне. Минхо напрягся, сжав руль, и подумал, что журналист ещё никогда не обращался к нему настолько серьёзно. Даже на балу гильдии кукольников он не был таким… сосредоточенным на какой-то мысли. Что же успело произойти за время, что парень был в ванной комнате? Ли прокашляйся и наигранно небрежно бросил: — Я же сказал, мне плевать, насколько всё плохо, я сам не ангелочек в подгузниках, так что вываливай. Джисон хмыкнул, отвернулся и со всем драматизмом сказал: — Мастер, я давно хотел тебе сказать… но я… на самом деле я… — Ты… — кукольник нахмурил брови и едва мог следить за дорогой. — Я… — Ты… — Я… — Ты… — Я… Я — Дьявол, одетый в сраку! Наступила не менее драматичная пауза, и Минхо от такого заявление резко нажал на тормоз и посмотрел на парня, как на психа. Журналист же чуть не врезался в лобовое стекло и ответил на взгляд непонимающе. Злость кукольника вмиг поднялась из глубин обратно и засвербила в груди. — Ты издеваешься? — воскликнул Ли громко. — Нет, правда! — похлопал ресничками Хан, возвращаясь на сидение. — Ты не задумывался, что это так на меня похоже? — Да ты просто одна большая срака, — закатил глаза Ли. — Ещё и идиотская срака. — Или я всё-таки бобёр? — с задумчивым видом выдал Джисон, и мастер в очередной раз ударился о руль. — Уёбище ты моё ненаглядное, ремень не помог, чем же мне ещё тебя приложить? — мрачно пробормотал он. — Утюгом огреть, что ли… — Ли выпрямился и фыркнул, а затем от нервов аж схватился за ремень безопасности и пристегнул парня, чтобы тот больше не летал по салону в случае чего. — Я не фанат таких практик, — фыркнул Хан, поправляя ремень, и уставился на кукольника. — А ещё… Минхо, ты стал больше разговаривать. Мастер посмотрел на Хана странным взглядом — он совсем не замечал, что в общем-то действительно раньше не был многословен, а сейчас — вау — говорит целые предложения. — Тебя ебёт? — Нет, вот и бешеный такой, — с видом оскорблённого заявил Джисон, и Ли ударил себя по лбу. Он посмотрел на дорогу и заметил, что всё это время они находились на перекрёстке. И вот с двух разных сторон проехали машины — одна ехала в одну сторону, вторая — в другую. Это были фургон с ритуальными услугами, везущий покойника, и скорая помощь, доставляющая человека в больницу. Они ехали в разные, черт возьми, стороны. В одной человеку уже было не помочь, в другой — ещё можно было. Ещё никогда жизнь не разговаривала с ними с такой иронией. Это выглядело, словно ты стоишь посередине, не зная, по какому пути идти — пути, ведущему в бездну, или пути, где тебя ещё можно было вытащить. Мастер в этот момент подумал, что стоял на таком перекрёстке уже целых двадцать лет, и вот только теперь перед ним появился человек, из-за которого ему нужно было сделать выбор. Только вот он не знал, что будет, если он выберет его — бездна или спасение. Минхо, наверное, правда хотелось целовать, ему хотелось заткнуть, ему хотелось, чтобы заткнули его. Он просто не знал, что ему делать, а потому даже в такой момент, когда можно было и целовать, и затыкать, и позволять затыкать себя, он так ничего и не сделал. — Расскажи, что было дальше, — вместо всего этого вдруг попросил Минхо. — С командой. Ты так и не дорассказал, — ему ведь нужно было хоть что-то, что могло отвлечь его от этих мыслей. Джисон посмотрел на Ли, чуть подумал и всё-таки продолжил.

***

Хан Джисон никогда не был согласен с тем, что раньше было лучше. Раньше было по-всякому. Как и сейчас. В любом времени есть что-то хорошее и что-то плохое. Но для Джисона всё-таки было то, что раньше для него и правда было лучше. Например, кафе под названием «Бом-Бом» — место, в котором появилась Команда справедливости. Двенадцать лет назад Хан любил это место, как и многие дети и подростки в их городе. Город-то был совсем маленький, и развлечений особо не было, а это кафе находилось в центре и всегда выглядело так, словно только открылось. Яркая вывеска с цветочным рисунком, зонтики над столиками снаружи, вечно добрый и весёлый старик-владелец, который делал кофе — это были те чудесные воспоминания, что заключались в жарких днях лета, в промозглость осени, холод зимы и цветение весны. И именно в один из серых прохладных дней всё и случилось. После спасения бешеной панды группа парней приняла решение сходить в кафе «Бом-Бом». А точнее — гордый и принципиальный Хонджун решил угостить своих спасителей. Конечно, сказал он это примерно так: «Чтоб не ныли, что, видите ли, спасли меня…». К тому же Киму было интересно услышать, что же такое ему и его лучшему другу хотел предложить Джисон. Вот так они и засели внутри заведения, в котором никого, кроме них не оказалось. Как бы не было популярно заведение, но всё-таки это был будний день: школьники учились, а у взрослых ещё не наступил обед. Вечно улыбающийся владелец махнул им рукой и принял заказ. Как только, парни уселись за столик, Хонджун резко спросил: — Ну и что, психованный, ты хотел сказать? Джисон надул губы и, призадумавшись, выдал: — Ну есть у меня одна идейка, — хмыкнул он, положив руки на стол. — Вас же тоже бесит Чёрный передел? Хан на самом деле о Чёрном переделе знал не мало. Просто потому, что его отец — известный судья — следил за этим делом и постоянно ругался. Он не мог заниматься всем этим, а полиция откровенно тупила. Чёрный передел, как знал Хан, появился внезапно, словно из неоткуда. Их городок и так был не самым спокойным, но кто-то, видимо, решил собрать всех мудаков в одну банду — контролируемую и продуманную банду, которая держала в страхе всех. Они запугивали бизнес, накладывали на них налоги, грабили, избивали и делали то, что другие назвали бы поведением настоящих зверей. Джисон ненавидел Чёрный передел, потому что люди страдали, а его отец из-за них всё чаще пропадал на работе. Так что почему бы его… — … Не уничтожить? — сказано это было Ханом так просто, что все за столом, мягко говоря, выпали, широко раскрыв рты. — А ты точно не… того? — выдавил из себя Хонджун, явно борясь с желанием покрутить у виска. — Ну вам же он тоже не нравится, — заметил Джисон, откинувшись на спинку стула. — Понятное дело, но это же безумие — бороться с кем-то вроде Чёрного передела, — поморщился Ким — его бессилие бесило больше всего. — Сан, скажи ему? — пихнул своего друга в плечо он. Чхве вскинул бровь, посмотрев на Хонджуна, а затем перевёл взгляд на Хана и выдал: — Мы всего лишь школьники, и идти против бандитов — тупо. — Тупо, — согласился Джисон, коротко кивнув. — Ну и что? Ким закатил глаза и зыркнул на тихого Чанбина. — А ты что скажешь? Со лишь тихо ответил: — Я не удивлён, что ему пришло это в голову. — Потому что он психованный псих, — фыркнул Хонджун и замолк, потому что к ним вдруг с подносом подошёл дядюшка владелец. Он с улыбкой стал раскладывать перед парнями молочные коктейли, лимонады и пирожные. Мужчина хмыкнул и неожиданно сказал: — Обсуждаете что-то опасное, ребятки? — он снова улыбнулся, поставив перед Ханом малиновый чизкейк, и заглянул прямо ему в глаза. — Вы ещё так юны. Не думайте, что вам всё по плечу. — Спасибо, дядюшка, но мы ответственные парни, — без тени сомнения ответил Джисон, и, улыбнувшись владельцу в ответ, притянул к себе тарелку со сладким. Мужчина ушёл, продолжив работу за баром, а Хонджун не смог за его слова не ухватиться: — Дед прав, нам такое не по зубам. — Было бы, если бы у нас не был гениальный стратег, — хмыкнул Хан. — С умными планами эта шайка развалится на раз-два. — Где ты увидел среди нас гениального стратега? — скептически вздёрнул бровь Ким. — Ну во-первых, спроси у своего лучшего друга, — кивнул Джисон на Сана, и тот лишь лениво хмыкнул. — А во-вторых, у вас есть… я! Ким сначала странно посмотрел на Чхве, а затем удивлённо уставился на Хана. — Ты точно псих, — лишь бросил он затем. — Поверьте, со мной Чёрного передела не станет, — самодовольно сказал Джисон и вскинул подбородок вверх. — И знаете-ка… — Дядюшка, здравствуй, — тихий голос остановил Хана, и вся компания посмотрела на девушку, что зашла в кафе, и встав у бара, и осторожно махнула альбомом. — Лин Джинг? — это сказал Со Чанбин, даже как-то удивлённо уставившись на одноклассницу. Лин Джинг уже год как не разговаривала просто так, общаясь даже с учителями при помощи альбома. Она сказала, что ей можно говорить лишь сто слов в день. Ходили слухи, что китаянка относится к какой-то мафиозной семье, но многие считали это глупостью. Тем не менее Джисон видел, как мужчины в чёрном пришли в школу договариваться о том, чтобы учителя не трогали девочку из-за её внезапного желания молчать. И вот такие драгоценные слова, которые китаянка могла произнести, она тратила на владельца кафе. Интересно — так подумал Хан, а затем прислушался. — Привет, Джесса, как у тебя дела? — снова заулыбался старик. Девушка хотела ему возразить — мол у меня другое имя, но не стала, лишь весело что-то начав писать в альбоме. — В общем, я считаю, что это провальные мысли, — оторвал от подслушивания чужого диалога Ким и откинулся на спинку стула. — Я не собираюсь в этом участвовать. — А если я докажу, что мы со всем справимся? — хитро спросил Джисон. Хонджун хотел что-то ответить, но Сан вдруг сказал: — Докажи. Все, кроме Хана, удивлённо на него уставились. — А вот и докажу, — Джисон широко улыбнулся и прежде, чем кто-то успел ему ответить, добавил: — Но сначала я схожу в туалет! — хлопнув по столу, он резко встал и зашагал в сторону уборной. В дверях он столкнулся с владельцем, который тихо извинился и прошёл первый, заметно разнервничавшись. Хан кивнул ему и пошёл следом, завернув в уборную, тогда как мужчина ушёл вперёд — к заднему ходу. Джисон хотел открыть дверь и зайти, но затем развернулся и пошёл туда же, куда и владелец. Что-то ему подсказывало, что это нужно было сделать. Хан не дошёл до мужчины, остановившись за углом, потому что вполне отчётливо услышал: — В-вы из Чёрного передела? — голос владельца дрожал, когда он произносил эти слова. — Дарк-ним сказал, чтобы деньги были сегодня же, старик, — послышался громкий звук, и Джисон выглянул из-за угла, увидев, как трое парней толкают ящики с продукцией, которую только привезли. — Н-но… сейчас с людьми всё равно туго. Сезон ещё не начался. Денег не так много. Дайте мне вре… — хотел было попросить владелец, но ему дали такую тяжёлую пощёчину, что он повалился на землю и застонал. — Сегодня. Или от твоего кафе ничего не останется. Если не будет денег до шести, то в двенадцать мы придём сюда. И только попробуй вызвать полицию. Мы найдём твою внучку, и от неё даже костей не останется, — сплюнул в ноги мужчине кто-то и ушёл. Владелец остался проливать слёзы на коленях. Ну ещё бы, дело его жизни так просто ломали люди, которые никогда в своей жизни не трудились, а лишь отбирали построенное другими. Ну разве это не трагедия? — Интересно-о, — протянул Хан, вскинув бровь. Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг столкнулся с Лин Джинг. — Я с вами, — сказала она, слабо пихнув парня в живот. — Что бы ты ни задумал. Я хочу помочь ему. — А не боишься, — Джисон засунул руки в карманы джинсов и, обойдя девушку, пошёл в сторону зала, — что завязнешь в войне, которую невозможно потянуть? Китаянка вывела на альбоме чёткое: «Нет». — Тогда скажи старику, чтобы не пытался что-то с этим делать, — махнул Хан рукой, даже не посмотрев на альбом, словно и так знал ответ. — И приходи сюда к одиннадцати. Джисон быстро прошмыгнул в зал и кивнул ребятам за столом. — Ну что, посидел на месте великих дум и придумал, как будешь доказывать свою правоту? — тут же кинул Хонджун, отпив от своего коктейля. Хан ответил не сразу — он засунул руки в карманы ветровки, шлёпнулся обратно на стул и хмыкнул. И только затем парень сказал: — Более чем. Парни оказались заинтересованы, но лишь Чанбин качал головой. Он бы и рад возразить, но его никто, конечно же, не спрашивал.