Всё, что мы держим в ладонях своих

Иногда так случается, что в жизни происходит настолько много странностей, что ты успеваешь к ним привыкнуть. Ты уже не поразишься чему-то необычному. Ты не станешь рукоплескать, а лишь тяжело вздохнёшь со словами: «Ну что опять?..». Всякое недоразумение разбивается о скалы привычек, которые успели выработаться за годы неприятностей. У Хан Джисона была именно такая, полная неприятностей, жизнь, и он уже ничему не удивлялся. Единственное, что смущало его в данный момент, — это атмосфера на кухне в квартире Со Чанбина. Слишком было… напряжённо. Журналист, как и обещал, приехал к своему лучшему другу, настроенный на то, что ему придётся решать чьи-то проблемы. Джисон ведь сразу понял, зачем он им нужен. Он всегда всё знал. Конечно, сегодня Хан был не в очень хорошем состоянии, и настроение его оставляло желать лучшего. Парень выглядел так, будто его побили. Или так, будто он очень устал. Прожил сотни жизней и успел испробовать все горести мира. Ужасно он, в общем-то, выглядел. Ему бы запереться в квартире, отдохнуть и заняться своими статьями, но… Журналист не мог бросить своих друзей в беде, а потому всё-таки оказался за одним столом с теми, кому был так нужен. Он сидел во главе и ловил на себе внимательные взгляды двух «незнакомых» парней. Слева сидели Чанбин и Феликс. Справа — Чан и Чонин. И Джисон не был бы Джисоном, если бы к моменту встречи об этих двух младшеньких всё не разузнал. Конечно же… Он всё знал. Он всегда всё знал. В принципе журналист уже сейчас готов был их спокойно выслушать, если бы не… Чан. Одна большая проблемка. Именно он создавал ту самую напряжённую атмосферу. Хан не понимал, почему именно, но его второй лучший друг так и источал тёмную ауру обиженного человека и метал молнии в Со. Хотелось бы понять, что случилось, но была вероятность, что если Джисон начнёт расспрашивать сам, начнётся драка. А кто сказал, что у лучших друзей всегда всё гладко? Ну ладно они, но было ещё кое-что. Несмотря на то, что они всё-таки собрались здесь, никто так и не заговорил. Видимо, было сложно начинать подобного рода разговор. Что ж, Хан был тем, кто всегда делает это первым. — Итак… — решился было он, но затем глубоко вздохнул, почувствовав, как к его персоне кое-кто проявляет чересчур большое внимание. Джисон на несколько секунд замолчал, а затем не выдержал и сначала ткнул в сторону красноволосого паренька пальцем, а затем повернулся Бану. — Эй, Чан, чего это твой мелкий так на меня пялится? У меня что-то на лице? Только не говорите мне, что я чихнул и случайно размазал по щекам сопли… — наигранный ужас отразился на лице Хана, и он уже готовился броситься к зеркалу, как ему всё-таки ответили. Ян Чонина обозначение «мелкий» совсем не смутило. Он лишь подпёр голову рукой и выдал: — И это тот самый необыкновенный друг, который сидел в тюрьме для несовершеннолетних? Что-то он какой-то… обычный. — Что?.. — Хан вот совсем сейчас не понял и окинул Бана даже каким-то возмущённым взглядом. — Ты рассказал ему об этом? То есть… из всех моих замечательных историй, ты решил рассказать именно… Ох, а ты, Чанбин, — теперь он уже повернулся к Со, — надеюсь, ты своему парню не рассказал, что я был главой преступной группировки? — ЧЕГО?! Громкий возглас подскочившего на месте Кристофера заставил Джисона вздрогнуть и осознать, что его несобранность привела к не слишком хорошим последствиях. Хан попытался всё исправить: — Да чего ж ты так удивляешься? Будто не знаешь, что я мог ввязаться во что-то такое! — Знаю, но… — упёрся ладонями в стол Чан и нахмурился. — Сначала я узнаю, что Чанбин никакой не специалист в области криминалистики, а самый настоящий управляющий какого-то там Волшебного базара, а теперь ты выдаёшь мне ещё и это? — Чан… — Со вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Не знал он, что ещё тут можно было сказать! — А-а, — понял теперь Джисон. — Ты поэтому такой злой сегодня? — Конечно! Мои друзья врали мне столько лет! Мы знакомы с девятнадцати! — наконец-то выдал своё возмущение Бан. — Ну вообще-то я стал управляющим месяц назад, так что… — прокашлялся Чанбин, но наткнувшись на злой взгляд Кристофера, пробормотал: — Конечно, до этого я был трейсером на базаре, потом управлял банком в Нингра… короче… — он с надеждой посмотрел на Феликса, но тот лишь дал ему подзатыльник и заявил: — Сам виноват — сам и разбирайся! — и ничего, что именно из-за него и Чонина его лучший друг обо всём узнал. — Я не лез в ваше прошлое, но то, что… а когда мы праздновали твоё повышение? — сокрушался Чан. — Немыслимо! — Чанни, успокойся, — натянул на себя улыбку Джисон и хлопнул друга по плечу. — Мы здесь собрались не для споров. Мы тебе потом всё-ё расскажем. Вспомнив о том, что Хана позвали для того, чтобы помочь Янки, Бан всё же остыл и, кивнув, уселся на место. — Так… — продолжил Джисон. — Я знаю, для чего вы меня позвали. Это ведь как-то связано с Минхо, верно? Феликс и Чонин вздрогнули и переглянулись — они и не думали, что Хан окажется настолько проницательным. — Нам нужно встретиться с мастером, — со всей решимостью посмотрел на журналиста Ли. — Пожалуйста, помоги нам. Джисон склонил голову к плечу и спросил: — Зачем он вам? — Ну, — Ян ещё раз кинул на Феликса взгляд и начал: — Это долгая история. Не вдаваясь в подробности, Янки рассказали эту свою долгую историю. Рассказали, что связались с ведьмой, что стали куклами. Что теперь, возможно, не смогут стать людьми. Джисон за весь рассказ не менялся в лице. Будто бы не удивлялся… Конечно, ребят это слегка смутило, но им необходимо было всё это выдать. Мастер очень был им нужен, и только журналист мог привести их к нему. — Поэтому нам нужен наш мастер. Он заботится о нас — Янки. Он — наш ключ к ведьме, к другим Янки и к возможному решению проблемы, — закончил рассказ Чонин. — Ты, наверное, не веришь нам, но… — посмотрел на окно Феликс и нахмурился. — Мы можем доказать, что правда становимся куклами при солнечном свете. Хан какое-то время спокойно смотрел на двух парней, и по его взгляду совсем не было понятно, что он чувствует. Будто бы в принципе ничего. В итоге он выдохнул и ответил: — За окном тучи. Никакого солнца. И оно нам сейчас ни к чему, ведь я вам и так верю. — Что, просто так? — удивился Ян, состроив такое непонятное выражение лица, будто он не то хотел понять, в чём дело, не то просто вдарить по лицу парня за то, что тот говорит такие странности. — Нет, не просто. Забавно было бы, если бы я кивнул и сразу поверил во всю эту дребедень. Честно, я бы вызвал санитаров, если бы не был журналистом, который наслушался всякого. Однажды, например, один святоша утверждал, что миллиарды лет назад на нашу землю прилетела инопланетная курица и снесла огромное яйцо, из которого появились люди. Как думаете, я ему поверил? Нет, конечно, это же такой бред! Ваша история звучит не лучше… — постукивая пальцем по столу, проговорил Джисон. — Чё?.. — совершенно чётко описал мысли каждого в комнате Чонин. — Теперь ты и правда кажешься… странным. Если наша история кажется тебе бредовой, то почему ты нам веришь? Хан усмехнулся и, разведя руки в стороны, совершенно просто сказал: — Я бы не поверил, если бы и сам когда-то не был Янки. Тишина за столом показалась осязаемой. Чонин и Феликс смотрели на парня так, будто тот был по меньшей мере несуществующей ныне птицей Додо. Чанбин снова стукнул себя по лбу. А вот Чан… Чан теперь уже был в бешенстве. — Вы и об этом решили умолчать?! — Бан даже прикрикнул от переполняющего его негодования. — Я считал вас лучшими друзьями! Получается, я о вас вообще ничего не знаю? — Мы снова к этому вернулись, — покачал головой Джисон. — И кто в этом виноват? — фыркнул на него Чанбин, стукнув под столом его по голени. — Не мог просто промолчать? Мы бы ему потом рассказали! — Я доверял вам почти все секреты, а вы… — цокнул Кристофер. — Мы тоже почти все. Ну кое-что недоговорили, — нервно хохотнул Хан. — Ну оказалось наше кое-что таким масштабным, ничего ж страшного! Это же ложь во благо! — Мы не могли тебе так просто это рассказать, ведь ты не верил в магию, — сказал Со осторожно. — Джисон ведь тоже! Он всегда говорил, что это просто невозможно, — фыркнул Чан. — Э-э, это потому что мистика, о которой говорят люди, не совсем соответствует действительности, — пожал плечами Джисон. — Но мы с Чанбином с самого детства связаны с магией, а ты — нет. Поэтому мы и не могли тебе всё это рассказать, понимаешь? — Нет, — Бан стал походить на чёрную тучу. — Я имел право знать. — Ох, Чанни, не раздражай! — толкнул парня в плечо Чонин. — Что ж ты такой эгоист? Всё о себе! Мы тут важные проблемы решаем! Или тебе совсем плевать на своего парня? Иди лучше посиди на диване, — фыркнул он и вытолкнул Кристофера из-за стола. Тот, на удивление, тёмным сгустком не менее тёмной энергии поплыл к дивану и сел на него с гордым видом. Такой взрослый, а обижался, будто пятилетка. Ян покачал головой и вновь повернулся к Хану. — Ахренеть ты его выдрессировал, — круглыми глазами посмотрел тот на него. — Научи, я тоже так хочу. — О, — похлопал глазками Чонин, — конечно, я могу, — а затем расплылся в хитрой улыбке. — Миллион вон, и я готов! — Да ты меркантильная сволочь! — взвизгнул Джисон, отпрянув, а затем и сам улыбнулся. — Думаю, мы с тобой подружимся. — Джисон, — тихо позвал парня Феликс, решив всё-таки вернуть разговор в нужное русло. — Ты действительно был Янки? Бан на диване навострил уши, что не ушло от внимания Хана, который лишь усмехнулся и ответил: — Да. В моём детстве кое-что случилось, и я, сам того не понимая, заключил сделку с ведьмой Гнева по имени Мора. Я стал человеком с большим трудом, поэтому я понимаю вас, ребята, и готов помочь. Только мне нужно более точно знать, для чего вам Минхо. — Жуть, — поражённо выдохнул Чонин, передёрнув плечами и кивнув Феликсу. — Да уж, он продолжает звать мастера по имени… Нас бы он за это уже стукнул, — поддакнул Ли, а затем сказал: — Мастер нужен нам, ведь связан с Нэтали — нашей ведьмой. Он был нашим другом. Нас тогда было десять… в смысле девять. И только семеро заключили сделку и стали Янки. Мастер не смог нас бросить и решился стать нашим хранителем. Он создал для нас кукол, в которые мы и вселились. Возможно, это как-то может помочь нам. — Что? — глаза Джисона расширились, и его рот забавно открылся от удивления. Не могло этого быть… — У тебя ведь… тоже была кукла, верно? — вскинул бровь Феликс. — Ага, — всё, что мог брякнуть Хан. — Что ж, я постараюсь вам помочь. Вот только… есть проблема. Джисон только вспомнил, почему его утро сегодня было таким отвратительным. — Мне это не нравится, — быстро понял всё Чанбин. — Мы с Минхо… как бы это сказать?.. — неловко почесал затылок Хан. — Мы с ним вроде как начали встречаться сегодня утром, ну а затем… немного так… расстались! И я обещал ему, что он больше меня не увидит… — Чего?! Хором это было сказано. — Да, он меня сильно обидел, и я не хочу его видеть, — скрестил руки на груди Джисон. — Вообще не хочу. Но я сделаю так, чтобы вы встретились, не волнуйтесь. — Спасибо, стрёмный Чанов друг, — снова широко улыбнулся Чонин. — Ты немного пугаешь, но это то, что нам нужно! «Стрёмный?..» — глаз Хана задёргался, но он промолчал. — Стрёмный, — кивнул Бан. — И Чанбин тоже стрёмный. Феликс посмотрел на Чана и вздохнул. — Я с ним поговорю, — встал он из-за стола. — Я умею успокаивать людей. — Постарайся, а то я не хочу терпеть его хмурый зад дома, — подёргал ногами Чонин и закивал. — А я сейчас приду! Мне пора пи-пи… Ян ретировался в важное место быстрее молнии, и теперь Чанбин с Джисоном остались наедине. — Тебя что-то смутило, — тихо утвердил Со, даже не спросил. — Есть такое, — откинулся на спинку стула Хан и посмотрел на сидящих на диване парней — они мило болтали о своей родине, медленно переходя на английский. Чанбин тоже посмотрел на них и улыбнулся. Здорово, если его парень и друг поладили. Здорово. Со тряхнул головой и вернулся к теме: — И что же не так? — Феликс сказал, что мастер создал кукол для них, — сказал Джисон. — То есть для их душ. — И? — не понял Чанбин. — Янки — это люди, ставшие куклами. Никто не создаёт им оболочки, — решил всё-таки пояснить журналист. — Что это означает? — Если вспомнить, что у Минхо зелёный глаз, который, вероятно, принадлежит Нэтали, и он, будучи не связанный с ритуалом, создал кукол… значит, мастер и сам связан сделкой, — в итоге ответил Джисон. А результатом сделки с ведьмой могло быть только одно. Хах… Хан тихо рассмеялся. Вот же ж гадство. Он раскрыл свою душу перед кукольником, но ему приходится самому разбирать скелеты в его шкафу. Теперь Джисон был по-настоящему зол, а в гневе его лучше было не видеть. — Так просто я его не прощу, — жутко улыбнулся он, и Чанбин закатил глаза — да и плевать, не ему с этим разбираться. К счастью, даже спрашивать не пришлось, потому что в этот момент в дверь позвонили. — Мы вроде не ждём гостей, — свёл брови у переносицы Со. — Зато я жду, — хихикнул журналист и хитро сощурился. — Я кое-что понял, поэтому подсуетился и пригласил сюда ещё двух действующих лиц. Феликс посмотрел в сторону двери и поднялся с места. — Я открою. В это же время из туалета выскочил Чонин, а потому оба Янки смогли увидеть этих самых гостей, когда Ли всё-таки открыл дверь. — Привет, стажёр и его парень, — и сам выйдя в прихожую, помахал Хан рукой… Сынмину и Хёнджину. Четверо старых друзей уставились друг на друга с немым шоком. Да, Джисон сразу понял связь между всеми этими людьми. Он сразу понял, что Сынмин и Хёнджин когда-то оба были Янки.

***

Трус. Трус, трус, трус, какой же он, чёрт возьми, трус! Кукольный мастер Ли Минхо — самый обыкновенный и ничего не стоящий трус. Трус, который пожалел о своём решении тут же, как принял его. Решении оттолкнуть. И почти сразу же возненавидел себя за трусость, из-за которой дорогой ему человек ушёл. Он мог сделать всё, что угодно, и сделал самое худшее: ударил побольнее и закрылся от него. Почти тут же после этого мастером завладело отчаяние. Отчаяние размером с бескрайний океан, в котором так легко было захлебнуться. И он знал — Хан Джисон был серьёзен. Хан Джисон больше никогда к нему не вернётся. Минхо должен был плакать от этого, но… Он был в бешенстве. Злость эта, конечно, была на самого себя, но признавать свою неправоту так не хотелось, что весь гнев уходил на мысли о журналисте. Следующие несколько часов Ли потратил на уборку своей квартиры и создание кукол, а вместе с тем ещё и на размышления о том, что Джисон ему в общем-то совсем и не нужен. Этот придурок вечно надоедал ему, шутил тупые шутки и впутывал в неприятности. Не сдался ему этот человечишка. Плевать на то, что он ему разбил сердце, плевать на то, что тот скорее всего с ужасной болью вытаскивал из живота передохших бабочек, плевать, что тот может его возненавидеть. Минхо и сам его уже возненавидел. Ведь только ненависть могла сжечь все мосты между ними. Сжечь, пока Ли не нашёл их в своей душе и не решил пройтись по ним. Не стоило этого делать. Журналист ему не нужен. Так почему же мастеру сейчас настолько плохо? Кукольник сломал две швабры, разбил несколько тарелок и перевернул стол, когда дошёл до этой мысли. Превратил в чудовищ двух кукол, потому что осознал, что хорошими их делало присутствие в жизни их создателя другого бедного, но чудовища. Минхо не мог найти себе места. Его кидало от жара до холода, от холода до жара, а внутри всё так выло, что хотелось просто выпрыгнуть из окна. Но Ли сопротивлялся. Не признавал, что хочет набрать номер Джисона. Он скинул всё с полок, разломал стул, а затем действительно закричал. Потому что ему правда было плохо. Потому что хорошо было только с Ним. Потому что без него… Весь мир, что так старательно был очищен от серых красок, теперь становился просто чёрным полотном. Весь мир возвращался к одному единственному чувству — одиночеству. Весь мир рушился, а он оставался на его обломках. Обессиленный гневом Минхо сел в своей мастерской прямо на бумаги на полу и прислонился спиной к стене. Взгляд ненароком упал на фотоальбом, из-за которого всё и случилось. Зачем же… зачем же ты его взял? И мысли только об этом. Ли с силой закусил нижнюю губу и сжал кулаки. «Он мне не нужен…» — крутилось в голове. Пластинка начинала скрипеть и стираться. Минхо не выдержал и взял в руки телефон. Вот только Джисону он так и не позвонил. Вместо этого мастер решил связаться с единственным человеком, который столько лет был ему другом. С человеком, который понимал его. И который каждый раз приходил к нему на помощь. Если он откажется от него, то у Ли и правда больше никого не останется. — Кэт, пожалуйста, приезжай, — вздохнул кукольник, прикрыв глаза и взъерошив упавшую на лоб чёлку. — Мне нужно с тобой поговорить. Кэтрин на той стороне линии встала из-за своей стойки и повернулась к двери, на которой молчал колокольчик. Какое-то время она не знала, что ответить своему другу, потому что ей бы слов не хватило описать своё разочарование. Женщина глубоко вздохнула и всё же спросила: — Натворил дел, да, Минхо? — Нет, я не… — ломанным голосом пробормотал Ли. — Кэт, я… я не мог поступить иначе. — Все трусы так говорят, — хмыкнула управляющая, продолжая просверливать взглядом колокольчик, который не звенел с самого утра. И тем не менее в магазине она была не одна. — Пожалуйста, приезжай ко мне, — попросил вдруг Минхо, и голос его был таким жалким, что ком вставал поперёк горла. — Давай просто поговорим… Но Кэтрин не поддалась, не дала слабину и просто сказала: — Мне надоело решать твои проблемы. Хан Джисон не вернётся, если я приеду. Твоя очередь делать первый шаг. Женщина дала отбой и положила телефон на стойку, прекрасно понимая, что Ли сейчас снова кричит. Кричит, потому что теперь точно остался один. Ну и пускай, ему стоило самому разобраться в своих чувствах. Кэтрин сейчас лишь помогает ему решиться. Ей не стоило вмешиваться. Тем более, что сейчас у неё были дела и важнее. Управляющая медленно обернулась и вгляделась в мрак, таящийся в глубине магазина. В тени мелькнул зелёный глаз. — Здесь рады видеть только посетителей и Янки, но никак не ведьм, — сказала Кэтрин тихо. — Что за дискриминация, о прекраснейшая из женщин? — тихий смешок был настолько пропитан ядом, что становилось тяжелее дышать. — Ну здравствуй, Кэтрин. Я пришла к тебе сама, но будь уверена, я совсем не рада тебя видеть, — из темноты медленно выплыла самая настоящая ведьма. — Нэтали, — нахмурилась Кэтрин. — Давно не виделись. Была бы рада вообще никогда с тобой не встречаться. И да, я бы тебе не советовала сюда соваться. Это моя территория. — Знаю-знаю, — усмехнулась ведьма, медленно шагая вперёд. — Поэтому я пришла для простого разговора. — Что тебе нужно? — твёрдо спросила управляющая. — Чтобы ты сохранила тайну, — сощурилась Нэтали и остановилась перед зеркалами, идущими в ряд у каждого шкафа с куклами. В отражении её рот сверкал зелёным. Она открыла его, высунула язык, и на нём оказалась татуировка в виде сплетённых между собой нескольких зеркал Венеры и щитов и копий Марса. — Являющие истину зеркала, — усмехнулась Нэтали. — Как забавно. Настолько не любишь других ведьм, что пытаешься вычислить их с помощью зеркал? Кэтрин двинулась вперёд и вытащила из волос резинку так, что нежные локоны упали на её плечи. Острые черты лица начали смягчаться, тогда как холодные засветившиеся зелёным глаза выражали опасность. Строгое платье, будто живое, от груди разошлось прямо до пупка, где был нарисован круг из зубов, внутри которого словно разверзлась сама бездна. Зеркало, которое она прошла, подсветило эту татуировку. Девушка лет двадцати пяти встала перед ведьмой. — Ещё раз. Что тебе нужно? — процедила управляющая, сложив руки на груди. Нэтали лишь усмехнулась и посмотрела за спину девушки, позади которой вдруг раздался звон колокольчика. Кэтрин развернулась, увидев, как в магазин на коляске въехал светловолосый парень с яркими голубыми глазами. — Ты… — девушка тут же поняла, что это был не обычный покупатель, а потому напряглась. — Вы меня не знаете, госпожа управляющая, — улыбнулся парень ломанной улыбкой и вдруг встал с коляски. — Меня зовут Трой Шмит, — представился он, приложив ладонь к груди и сделав шаг вперёд. Нэтали растянула губы в улыбку и сказала: — Ещё раз. Мне нужно, чтобы ведьма Чревоугодия сохранила тайну Янки, который не простил лишившего его способности ходить человека. Как тебе такой ответ? Колокольчик на двери всё ещё звенел, и Кэтрин угадывала в этом звоне тревогу. Он звенел так только тогда, когда должно было случиться что-то ужасное. И управляющая давно уже не слышала этот звон. Динь-дилинь.