Всё, что мы держим в ладонях своих

Динь-дилинь. Люди, сотканные из нежелательного прошлого, никогда не забывают о том, кто они есть. Каждая ошибка, каждое воспоминание, каждый вдох становятся для них оковами. Сколько часов, дней, лет ни пройдёт. Сколько слов не будет сказано о том, что для них всё осталось в прошлом. Ничего не изменится, ведь они — пленники своих чувств. — Моя вечная… молись. Динь-дилинь. Плач ребёнка, держащегося за материнскую юбку, становился всё громче и громче. Сколько часов, сколько дней, сколько лет… — Пощади… Динь-дилинь. Дуло ружья почти упиралось в спину. Сколько слов не будет сказано о том… — Таким грешницам, как ты, не даруют пощады. Динь-дилинь. Звон колокольчика, привязанного к юбке, как и всегда, был громче всех звуков — даже оглушительного звука выстрела. Люди, сотканные из нежелательного прошлого, никогда не забывают о том, кто они есть.

***

«Запись 1, книга 3. Я скучаю… Никогда не думала, что буду. Я старалась верить в то, что смогу оставаться бесстрастной, но… Трое моих Янки попали к новым хозяевам, а потому мне приходится волноваться каждую минуту. А вдруг я отдала их не в те руки? А вдруг им больно? А вдруг они не смогут найти дорогу назад? Он говорит, что я волнуюсь зря. Но что я могу поделать с собственными чувствами? Иногда я, кстати, хожу к Минхо, чтобы поговорить с ним. Этот парнишка напоминает мне… Впрочем, неважно. Он просто стал мне дорог. И разговоры с ним меня успокаивают, хотя я всё больше понимаю, что попала в ловушку. Я не должна была… Ну и ладно, ничего… Я знаю, что должна делать. И плевать на правила, придуманные в Обители. Что бы ни случилось с мастером и с моими Янки… я обязательно…»

***

Каждая ведьма знает, что привязываться к людям нельзя. Один человек собирает в себе слишком много чувств и эмоций, а всё это уничтожает таких, как они. Это истина. Это правило. Закон, который нельзя нарушить. Но Она нарушила.

Кэтрин была хорошей ведьмой и не знала, можно ли было вообще этим гордиться. С того самого момента, как она стала ею, девушка знала, что не сможет быть злой, не сможет губить людей, хотя это и составляло сущность всех ведьм. Кэтрин знала и то, что не сможет питаться чувствами Янки и наблюдать за их страданиями. Это было слишком для неё. Но тем не менее… без этого она не смогла бы жить. А потому её не сможет превратилось в я это делаю. И она пожирала, пожирала и пожирала, как и любая ведьма Чревоугодия. Куклы ломались в её руках, утопали в отчаяние и давали нужные ей эмоции. Столько слёз было на её совести, что, кажется, ими можно было затопить города. Несмотря на молодость и на жизнь меньше, чем сто лет, всё это заставило Кэтрин саму впасть в бурный поток ненависти к самой себе. А ведьмы умеют сгорать, словно спички, не хуже людей, и судьба у девушки казалась незавидной. Может быть, она попала бы в Бездну — тюрьму для всех ведьм. Возможно, её бы просто уничтожили. Но она встретила Его — простого человека, который пообещал ей свободу. А затем и вовсе эту свободу подарил. И не только её. Ещё множество чувств и эмоций. Тёплое место с мрачными куклами. И, возможно, семью, за которой ей приходилось следить. Кэтрин не жаловалась. Год за годом она страдала, а потому маленькие и невинные Янки — порождения другой ведьмы — не казались ей чем-то тягостным. Кэтрин думала, что быть хранителем просто, но… Эти дети захватили её сердце. У них было много своих проблем, и, пока управляющая притворялась понимающей, она действительно начала проникаться их историями. И в конце концов, стала для них почти матерью. Да и сама себя ею почувствовала. Весёлый Чонин, мягкий Феликс и их неспокойная подружка стали для неё детьми. А ещё, конечно же, мастер Ли Минхо. Такой сложный и непреступный. Такой ранимый и бедный. Кэтрин вспомнила, что была хорошей ведьмой, и погрязла в заботах о людях, привязываться к которым было нельзя. Не стоило всё же нарушать законы. И поняла это Кэтрин только сейчас — тогда, когда «Чёрный Джек» посетила ведьма Страсти — ведьма Прелюбодеяния. Управляющая долго смотрела на неё, а затем закрыла глаза. Когда же она их открыла, то стояла не в магазине с пугающими куклами, а в широком и залитом светом зале с мраморными полами и стенами. Кэтрин вновь посмотрела на Нэтали, а затем обернулась и поняла, что загадочный парень последовал за ними. Она ничего не понимала, если честно. — Потрудись объяснить свои слова, Нэтали, — хмыкнула Кэтрин, вновь вернув свой взгляд на другую ведьму. — Я понятия не имею, кто этот парень. — Он «друг» Хан Джисона, которого я сделала Янки, — показала в воздухе кавычки Нэтали и усмехнулась. — Я пришла к нему тогда, когда его сбросили в обрыв, и спасла. — Джисон… — управляющей это совсем не понравилось. — Ты хочешь как-то повлиять на Минхо через Джисона? — Что ты, нет, — показала в улыбке белые зубки ведьма Страсти и прошла к Окнам. — Тогда для чего тебе я? — ничего не понимая, Кэтрин последовала за Нэтали и сама встала перед Окнами. Место, в котором они находились, называлось Обителью ведьм, и оно существовало вне времени. Может, вне пространства. Где-то и Нигде одновременно. Окна — лишь порталы, через которые можно было увидеть любой момент из прошлого и будущего. Самые сильные ведьмы могли через Окна путешествовать во времени. Одно Окно постоянно показывало Кэтрин обрывочные сцены с участием её Янки, но они редко давали ей хоть какую-то полезную информацию. И теперь в Окне, в которое она посмотрела, Хан Джисон толкал своего друга в обрыв. Управляющая ещё больше нахмурилась, тогда как человек, назвавшийся Троем Шмитом, с ужасом от Окна отскочил. В его пустых глазах всего на миг, но отразилась такая ненависть и боль, что даже Кэтрин удивилась. — Давай заключим свою сделку, — вдруг сказала Нэтали. — Я боюсь, что Хан Джисон может помешать мне, поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне убрать его. Взамен я освобожу Минхо от сделки. — Это ведь всего лишь… человек, — напряглась Кэтрин. — Ты боишься обыкновенного человечишки? Даже если он совершил нечто подобное… — Ты одна из самых слабых ведьм, Кэтрин, как я могла забыть? Ты не видишь магические связи, хотя даже он может это делать. Тебе ведь совсем неизвестно, кем является этот самый обыкновенный человечишка! Ну и ладно, просто поверь мне, — взмахнула руками ведьма Страсти. — Я не хочу видеть этого парня в истории. Он — аномалия. — Аномалия, — сощурила взгляд Кэтрин. — Я слышала о чём-то таком, но не могу вспомнить, что это значит. — В любом случае, с чего ты вообще решила, что я соглашусь на это? — скрестила она руки на груди и краем глаза посмотрела на девушку. — Я же сказала, я освобожу Минхо от сделки, — сощурилась Нэтали. — Я знаю, что ты привязалась к нему и к другим Янки. Я не освобожу остальных от своей игры, но хотя бы одного в твоих силах спасти. И не надо, Кэтрин, ты моложе и слабее меня, так что это единственный способ для тебя хоть как-то повлиять на происходящее. Убери для меня Хан Джисона. А этот парнишка, — кивнула она на Троя, — поможет тебе. — Даже если я это сделаю, — склонила голову к плечу Кэтрин, — ты уверена, что сможешь сломать Янки? — Так ты согласна? Дашь ответ — узнаешь, — не захотела отвечать на вопрос сразу ведьма Страсти. Кэтрин поджала губы и задумалась. — К чему тебе эта игра с ними, Нэтали? — тяжело выдохнула она. — Эти дети… в этом же нет смысла! Даже если тебе скучно, то… столько делать всего лишь ради игры. Ты и сама рискуешь. Они собираются идти против тебя, и, поверь, я помогу им найти способ сражаться с тобой. — Оу, — Нэтали помрачнела, и её улыбка стала жуткой. — Ну конечно же, всё не просто так. Ты правда думала, что всё это ради игры? Ах, Кэтрин, твои познания в мире ведьм так малы. Ну что ж, я расскажу тебе кое-что. Ведьмы могут заключать сделки только с одним человеком за один раз и лишь в очень редких случаях — с несколькими. — Что? — управляющую это вдруг сбило с толку, и она глупо уставилась на другую ведьму. — Да-да, а я как раз-таки заключила сделку сразу с несколькими людьми. Как думаешь, почему я это сделала? Вспоминай, что это может значить, вспоминай… В голове Кэтрин мысли смешались, и ведьма Чревоугодия едва смогла найти нужную, хотя та её так шокировала, что она вздрогнула. Она и об этом слышала… слышала от старших ведьм. Об этом пугающем явлении, которое меняло саму судьбу. — Неужели… — шокировано прошептала управляющая. — Среди них есть Рассказчик? — Какое счастье! Ты наконец-то дошла до этого спустя столько времени! Ты слишком человечна, Кэт, тебе стоит вспомнить, что ты — ведьма, и начать изучать наши правила, — усмехнулась Нэтали и всё же решила кое-что выдать: — Я не знаю, кто из них является Рассказчиком, но мне нужно его найти. А точнее… Предмет, которым он обладает, — Серого кролика — магический артефакт, который способен освободить любую ведьму от её греха. — Этого просто не может быть! — поразилась Кэтрин. — Кто из них так долго мог притворяться обычным человеком? — Рассказчик и сам забыл, кем является. Этот человек даже не притворяется. Он просто не помнит. Все его воспоминания, кроме тех, что связаны с его друзьями, — фальшивка, — ответила ведьма Страсти. — И всё, что я делала с твоими дорогими Янки, — всё это только ради Рассказчика и его Серого кролика. — Я не позволю тебе освободиться от греха, — твёрдо сказала ведьма Чревоугодия. — О, Ноа, даже он, вероятно, не сможет сказать, на что ты будешь способна, освободившись. — Это уже не твоя забота, дорогуша, — хитро сощурила глазки Нэтали. — Я лишь делаю тебе предложение. Усыпи бдительность и устрани Хан Джисона, пока тот не помешал мне. А я освобожу Минхо. Ты согласна? Кэтрин была страшно зла и страшно шокирована всем происходящим. Слова Нэтали наконец-то давали всему происходящему смысл. И правда ведьме Чревоугодия совсем не понравилась. Ей стоило отказаться, сделать хоть что-то, чтобы остановить её, но… А если управляющая не сможет? Вдруг Нэтали вырвется на свободу, уничтожив её дорогих Янки? Если она всего лишь уберёт Хан Джисона — такого бесполезного мальчишку, который почему-то не нравится ведьме Страсти, — возможно, Кэтрин спасёт хотя бы Минхо. «… я обязательно защищу своих детей» И затем она дала ответ: — Я согласна. — Ну вот и отлично, — подмигнула ей Нэтали. — Рассчитываю на наше сотрудничество! — Сотрудничество? Это сказала не Кэтрин и даже не Нэтали. Слова прозвучали от только что вошедшей в зал женщины с алыми волосами. Ведьма Гнева Мора стояла у входа вместе с Даэ и Шухуа — двумя другими ведьмами. И Мора не выглядела довольной ситуацией. — Здравствуй, о старейшая Мора, — помахала рукой ведьма Страсти. — Что же ты тут забыла? — Я пришла показать своим девочкам Окна для одного дельца… — нахмурила брови ведьма Гнева. — И что же я слышу? — Мора, это тебя не касается, — решила закрыть тему Кэтрин, но её тут же окинули ледяным взглядом. — Да будет тебе известно, Кэтрин, Хан Джисон был моим Янки, — спокойным голосом проговорила Мора. — А вы, кажется, замышляете что-то против него. — Янки? — не поверила ведьма Чревоугодия. — Так вот в чём дело… — Не только, — прошла мимо девушек Мора и заглянула в Окно. — Не стоит тебе трогать Джисона, Нэтали. И ты, Кэтрин. Джисон и правда аномалия. Такие люди, как он, не должны существовать в этом мире, но он существует. Не связывайтесь с ним. — Из-за Ноа и его законов, ты всё равно не сможешь вмешаться, так что… — лишь усмехнулась ведьма Страсти и пошла в сторону выхода из зала. — Пока, девочки-ведьмочки! — попрощалась она со всеми, но прежде чем выйти сказала Кэтрин: — И насчёт моей уверенности… Конечно, я своего добьюсь, потому что… у меня есть свой козырь в рукаве. Козырь в рукаве.

***

— Апчхи! Не вовремя, однако, Хван Хёнджин чихнул. От этого у него аж глаза чуть не вывались. Их он и выпучил, когда смотрел на своих старых друзей. Не верил в происходящее, наверное, никто из них. Они долго молчали, смотря друг на друга, и только Сынмин, как и всегда, в своём стиле пробормотал: — Хван, только не говори мне, что я настолько переработал за этими дурацкими статьями, что начал видеть галлюцинации… — Ничего не знаю, Минни, я тоже вижу этих двоих, — издал удивлённый смешок Хёнджин. — Ребята… — едва слышно пробормотал Феликс, почувствовал в груди что-то такое, что вызывало слёзы. — Ребята! — Ли не стал сдерживать свои эмоции, а потому навалился на старых друзей с объятиями. Он рассмеялся так звонко, что, наверное, слышали все соседи. — Это правда вы! — Как это… может быть? — недоумевал Сынмин, пока обнимал настоящего, на-сто-я-ще-го и такого тёплого Феликса. — Меня позвали заскочить за флешкой со статьями, а тут… — Удивительно, — усмехнулся отошедший от первоначального шока Чонин и подошёл к друзьям. — Я и не думал, что мы ещё увидимся. — А ты, Нини, совсем не изменился, — легко улыбнулся Хван, похлопав парня по голове. — Ты такой… низкий! — Ну конечно, дурак, — оттолкнул ладонь парня Ян. — Я ещё Янки и не расту! — Не драконь, Чонина, — пихнул в плечо парня Сынмин, а потом обнял и Яна. — Я рад вас видеть. Нам столько нужно обсудить! И в особенности… — отстранился от друга Ким и хмуро глянул на Джисона. — Хён… — Ну а что? Я подумал, что мы типа такие… Мстители, общий сбор, вперёд, против общего злодея, юху! Всё такое, — хихикнул журналист, выпятив указательный и средний пальцы в жесте. Да уж, Хан Джисон оставался Хан Джисоном в любой ситуации. А вот Чан и Чанбин, несмотря на ссору, друг другу улыбнулись, потому что дорогие им люди выглядели счастливыми. Кажется, всё медленно налаживалось и приходило к какому-то ответу, пусть даже и такому смутному. Разговор за чаем был бесконечно долгим. Конечно же, Киму и Хвану нужны были ответы, которые им благосклонно дали, углубляясь в каждый момент истории. Парням пришлось окунуться во всё это, чтобы более или менее понять ситуацию, которая, мягко говоря, была так себе. Они это понимали, что было видно по их хмурым лицам. — Понятно, — сложив руки на столе, выдохнул Сынмин с серьёзным видом. — Хотя нет, ничего не понятно, — осунулся он и кинул раздражённый взгляд на Джисона. — Не верится, хён, ты был Янки! — Я много кем был, — меланхолично пробормотал Хан, попивая чай. — Нет в этом ничего удивительного. Я же теперь человек. — Теперь я понимаю, почему твой друг такой криповый, — вздрогнул Чонин, прижавшись к Чану. — Круто, пафосно, но крипово. — М-да уж, всё усложнилось, — вздохнул Хёнджин, покрутив головой, чтобы размять затёкшую шею. — Я и не думал, что всё зайдёт так далеко! — Но ведь именно ты, Хван, подбросил мне ту фотографию, а Сынмин вообще сделал так, чтобы я попал в «Чёрный Джек», — усмехнулся Джисон, подперев голову ладонью. — Так что ничего удивительного. Возможно, если бы не вы, я бы не решился смотреть глубже и послал бы вашего мастера ещё в самом начале. — Удивительно, что ты так долго продержался рядом с ним, — нервно хихикнул Феликс. — Удивительно, что мастер так долго продержался рядом с Джисоном, — мрачно пробормотали Чан и Чанбин. — И тем не менее… мы расстались, — напомнил всем Хан. — Но он вам нужен, поэтому я дам адрес. А ещё, если мы с ним всё же встретимся, не говорите ему о том, что я был Янки. — Хорошо, но… Слушай, хён, а ты как вообще понял, что мы связаны с Чонином и Феликсом? — решился вдруг спросить Сынмин, опустив чашку чая на стол. — Это легко, — развёл руки в стороны Джисон. — Я умею видеть следы магии. Просто так, конечно, я не вижу, но если захочу… Когда я понял, что вы почему-то ведёте меня к Минхо, то воспользовался своим умением и всё осознал. — Но как ты это делаешь? — Вот так. Хан высунул язык, оттянул кожу нижних век указательными пальцами и прокрутил алыми радужками. Все тут же отпрянули от него, а Чонин аж выплюнул: — СРАНЬ КАКАЯ, УДАРЬТЕ ЕГО КТО-НИБУДЬ КРЕСТОМ, БЛИН! Джисон похлопал в ладоши и рассмеялся. — Знал, что вы удивитесь. — Джи, что это? — наклонился к другу Чан. — Не знаю, — пожал плечами журналист. — Красные глаза появились у меня, когда я стал Янки, и с тех пора остались у меня. С помощью них я и могу видеть магию. Но пользуюсь я ими редко. — А такое разве бывает? — пробормотал Феликс. — Кто его знает? — усмехнулся Джисон. — Удивительный ты всё-таки хён, — хмуро выдал Сынмин. — Кстати, — Ли повернулся к Киму и спросил: — А сколько вам сейчас, ребята? — Мне двадцать три, а Сынмину — двадцать два, — ответил Хёнджин. — Мы стали людьми пять лет назад. — Но как? — удивился Чонин. — Вы же оба были Янки, а Янки не могут выполнить условие друг с другом. А ещё, кажется, вы не слишком хорошо ладили, но сейчас вы такие… сладкие, фу. — Да, вы даже тогда, когда встречаться начали, не сильно походили на тех, у кого искренняя и взаимная любовь, а тут ещё и оба Янки, — согласился Феликс. — Э-э, — почесал затылок Сынмин. — Многое изменилось. Это долгая история. Мы потом вам расскажем… Лучше давайте подумаем, что будем делать дальше. — Ну, не знаю, как вы, — хлопнул по столу Джисон и поднялся на ноги, — а я иду на работу! — Ч-чего? Джи, ты издеваешься? — подскочил Чанбин. — У меня есть дела. Извините, мне надо идти, а то меня уволят. У нас с Минни жестокий босс! — хихикнул Хан. — О, хён, — встал Сынмин, — я помогу тебе. Я ведь твой стажёр. Ничего страшного, если я уйду. Мы ведь нашли друг друга, так что всё в порядке. Завтра попробуем сходить к мастеру, а он уж точно что-нибудь придумает. — Ну как знаешь, — двинулся в прихожую журналист. Ему было всё равно, ведь он просто хотел сбежать от всех.

***

— … да. именно… я понимаю, юль…

— не понимаешь…

— дай мне ответ. скорее всего мне это не понадобится, но я должен знать.

— …

— дай мне ответ.

— да, это возможно. я даже скажу, что вероятнее всего. — тогда всё ещё хуже, чем я думал. *отбой*

— Хён? Джисон разговаривал по телефону так тихо, будто переговоры вёл с ветром, а потому идущий позади Сынмин решил догнать его. Хорошо, что Хан к тому моменту закончил разговор. Информатор дал не слишком приятный ответ — настолько, что Джисон пожалел, что вообще спросил, но думать об этом сейчас было бессмысленно. Особенно о том, какой же вопрос он задал. Сейчас Хана беспокоили иные мыли. Например… Что из квартиры Чанбина, прикрывшись работой, журналист просто сбежал. Позорно. Там всё его почему-то душило. Джисон искренне верил, что достаточно силён, чтобы отринуть свои чувства и эмоции, но они стали для него удавкой на шее. Ему хотелось содрать кожу, но разорвать эту немыслимую, приносящую исключительно душевную боль, верёвку. Когда Хан вышел на улицу и вдохнул, ему показалось, что он умер — так было больно в груди. Чёрт. Журналист попал в ловушку своей влюблённости, разбившейся с треском. Сердце ныло нестерпимой болью. Джисон мог играть любую роль, но даже самые идеальные маски трескались — он это уже усвоил. Тяжело, тяжело, тяжело. Чёрт возьми, почему так плохо? Журналист был даже зол из-за всего происходящего. Вероятно, если бы он увидел Минхо сейчас, то просто бы ему врезал. Джисон не хотел его видеть. Джисон безумно хотел его увидеть. И эта смесь эмоций стала адской, отравляющей всё внутри. Он не знал, что с этим сделать. Выглядел Хан, наверное, совсем уж ужасно, и внимательный Сынмин это заметил. Он спросил: — Ты из-за мастера такой, да? Джисон вздрогнул и посмотрел на Кима. — Что, настолько заметно? — Глаза, как у побитого. Печальное зрелище. — Ну, я не удивлён, — пожал плечами Хан. — Может, всё ещё обойдётся, а, хён? — Сынмин, в этой жизни не бывает просто, — улыбнулся Джисон и потрепал стажёра по волосам. — Ты и сам это прекрасно знаешь. Иначе и не может быть у Янки, ставшего человеком. Мы понимаем друг друга, верно? — Знаешь, это так удивительно, что мы в чём-то всё же похожи, — поднял взгляд к небу Ким. — Ты думаешь, мы слишком разные? — Хан тоже устремил взгляд к почти чёрному небу, с которого будто бы вот-вот — и сорвётся ледяной дождь. — Думаю, такие, как мы, не должны существовать, — усмехнулся Сынмин, сощурив взгляд. — Оживающие куклы, представляешь? Джисон вздрогнул. Действительно, не должны, но существуют. — Мне бы больше понравилось быть самым обыкновенным человеком, никогда не участвовавшим в подобной мистике, — признался журналист честно. — Но никому из нас не повезло. — Почему же? Твои друзья кажутся не настолько замешанными. Несмотря даже на то, что Со Чанбин — император и управляющий Базаром, — Сынмин встал перед пешеходным переходом и посмотрел вперёд, где уже виднелась верхушка нужного им здания. — Но Чан — единственный, кто кажется мне оплотом обычности. — О, правда? — усмехнулся Джисон, спокойно проходящий на красный свет. Ким поспешил за ним, оглядываясь, чтобы какая-нибудь машина не решила их сбить. — А что, это не так? — спросил Ким. — Кто его знает? — улыбнулся Хан. — А вообще, давай лучше займёмся работой, — он кивнул на двери в издательство, и они зашли внутрь. — Иди в кабинет, я скоро подойду. Сынмин кивнул и уже хотел пойти, как вдруг сказал: — Насчёт мастера… Хён, он придёт. Я точно это знаю. Хан хмыкнул и пошёл дальше — не хотелось ему вновь разговаривать об этом. Ему ещё нужно было заглянуть к своему боссу, чтобы взять поручение, о котором тот говорил недавно. Хах… Слова Сынмина казались ему смешным, ведь он прекрасно знал — мастер не придёт. Минхо — трус. И он не сделает первый шаг, а Джисон — так тем более. Но… — Джисон! Журналист вздрогнул и развернулся, чтобы почувствовать… Как его сердце разбивается на тысячи осколков.

***

В жизни ведьмы редко случались события, заставляющие сердце биться быстрее и бросаться в омут приключений с головой, а потому её в принципе можно было назвать скучной. Обыденной, если так можно сказать о пути магического существа. И занимались они лишь тем, как бы найти себе пропитание и спокойненько заснуть. Как бы ни казалось, что каждый их день полнился чем-то интересным — увы — это было не так. И ведьма Уныния знала об этом больше остальных. В жизни Шухуа было мало радости, несмотря на то, что ведьмой она стала аж в девятнадцатом веке и прожила не мало лет после этого. Но пожирать эмоции скучных людей было делом… унылым. Будучи аристократкой, которую, уж подумайте, закололи, точно свинью, заткнули яблоком рот и возложили, как изысканное блюдо на стол богатому извращенцу, она всегда понимала, почему стала ведьмой Уныния. Она всю жизнь искала приключения. Она нашла своё последнее приключение. И теперь обязана была делать это целую вечность, будучи порочным существом. Столько кукол. Столько балов. Столько грязных улиц. А затем девушку и вовсе пленили, сделав заложницей безнравственных богачей. Что же тут могло веселить? И всё же теперь Шухуа была свободной. Относительно, конечно, но свободна. А уныние не покидало её сердце. Только оно иногда отступало, ведь сейчас Шу от скуки пошла за отступницей Даэ, которая делала любопытные дела с Янки Нэтали — другой опасной ведьмы. Даэ была… необычной, и, хоть ведьма Уныния сопротивлялась, всё равно попала в ловушку интереса. Шухуа даже решилась помогать Море — матери Даэ. Ну а что ей оставалось? В принципе помогать старшей ведьме не было делом низким. И вот теперь обе девушки стояли у Окна в зале и наблюдали, как Янки объединялись ради общей цели. Мора приказала им следить за ними, потому что ей не понравились слова Нэтали. Но это было так скучно… Шухуа не выдержала и спросила: — Ты видела в Окне их будущее? Я не могу туда заглядывать… Почему силы ведьм так различны? Ты же младше меня, но можешь видеть будущее… — Я многое могу! И да, я видела их будущее, а потому веду их к своей цели, ведь будущее изменчиво, — ответила Даэ. — Но тебе я ничего больше не расскажу. — Ну и ладно, — хмыкнула Шу. — Мне всё равно на этих Янки. Я лишь благодарна Хан Джисону, но расплачиваться с ним… нет смысла. — Благодарна за то, что у тебя сменился хозяин? — усмехнулась ведьма Жадности. — Это забавно! — Ой, заткнись, — фыркнула Шухуа. — Кстати, я давно хотела узнать. — О чём? — Расскажи самую интересную историю из твоей ведьминской жизни. — Хм-м, — задумалась Даэ, а затем выдала: — Что ж, — отвлеклась она от образа в Окне и коснулась его ладонью, — слушай и внимательно смотри… В окне замельтешили картинки, собравшиеся по итогу в одну и показавшую, казалось, совершенно обыденную сцену из жизни — рожающую женщину. Если быть точнее, то у неё только начались схватки, но были они настолько сильные, что она едва могла пребывать в сознании. Платье в цветочек, растрёпанные волосы — бедняжка совсем не ожидала, что начнёт рожать настолько внезапно. И боялась она сделать это прямо на заднем сидении машины, на котором она лежала, держась за живот. Её муж вёл автомобиль так быстро, как мог, и иногда поглядывал на жену. Вот и чёрт их дёрнул ехать загород на природу, когда женщина была на последнем месяце беременности? Если бы они остались дома, то не пришлось бы гнать по шоссе, боясь, что их ребёнок решит родиться в любую минуту. И не было бы так страшно, если бы женщина не стонала, тяжело дыша и выглядя белее мела. — Милая, — снова кинул взгляд назад мужчина, — как ты? — Всё… всё в порядке, просто продолжай ехать, — слабой рукой махнула женщина, едва выглядя на это самое «в порядке». — Чёрт, почему схватки такие сильные? Ты же не можешь родить в машине! — воскликнул муж. — Гони, просто гони! — крикнула жена громко, а затем не выдержала: — Я больше не могу! — Чёрт! — мужчина резко нажал на тормоза и остановился на обочине. Ему бы и правда стоило гнать на всей скорости, но он не мог смотреть на страдания своей жены, а потому вылез из машины и сел на задние сидения. — Терпи, я сейчас вызову скорую, — едва разбирая номер, её муж сделал звонок и стал держать свою любимую в руках. — Терпи… — Я не могу… почему так больно? Меня рвёт изнутри… — растирая слёзы по лицу, пробормотала женщина, и зажмурилась. — Давай, держись, ты не должна навредить нашему малы… шу… Последнее слова мужчина буквально выдохнул, ведь увидел что-то совершенно необыкновенное, — в животе его жены загорелось что-то ярко-красное, и от этой точки по ней пошли… трещины. Линии от живота растеклись по её рукам, ногам, шее и лицу. Создавалось ощущение, будто коснёшься женщины — и она просто развалится на куски. Мужчина едва не закричал, но криком поперхнулся. Он закрыл глаза, а когда открыл — ничего уже не было. Померещилось от волнения. Просто померещилось. Вскоре скорая помощь всё-таки приехала и, уведя женщину в карету, врачи начали принимать роды. Несмотря на мучения, всё закончилось быстро, и она родила мальчика. Картинка в окне рассыпалась на тысячи осколков. — … И что это? — совершенно не поняла Шухуа. — Это просто… ребёнок? — Ты плохо смотрела? — хмыкнула Даэ. — Конечно, эти трещины… странные, но что это вообще такое? — Линии жизни и существования. Они испещряют всё вокруг, и эти линии настолько крепкие, что их сложно разорвать, — рассказала ведьма Жадности. — Даже почти невозможно. — Тогда это не так удивительно, — разочаровано протянула Шу. — Ну как сказать… — задумалась Даэ. — А если я скажу, что этот мальчик способен будет разрушать эти линии? А вот это ведьму Уныния заинтересовало.