Всё, что мы держим в ладонях своих

«В нашей семье не может быть трусов», — так любил говорить Его отец. Он рассуждал на эту тему постоянно. Например, каждый раз, когда сидел с сыном в мастерской и учил его своему делу. И каждый раз он приходил к выводу, что в семье кукольников Ли не может и не должно быть трусов, ведь людям, которые передают из поколения в поколение традиции гильдии, обычно приходилось проходить множество жизненных испытаний. Они требовали решимости и храбрости в той степени, чтобы не сойти с ума и не предать семейные ценности. Слишком большая ответственность лежала на их плечах. — Да-да, отец, я запомнил ещё с первого раза, что нельзя быть трусом, когда это касается защиты наших семейных ценностей, — как-то раз недовольно проворчал Минхо, незаметно закатив глаза и едва уделив внимание кукле, которую его попросили доделать до завтра. Отец его тогда улыбнулся так мягко, как улыбался редко, и сказал: — Вообще никогда нельзя быть трусом. Это плохое качество, которое однажды может многое у тебя отнять. Не думай только о кукольном деле. А что если тебе не хватит смелости в чём-то другом? — В другом? — Твоя жизнь может быть опасной. Кто знает, что ждёт тебя впереди? Тебе должно хватить храбрости, чтобы защитить тех, кто тебе дорог. Возможно, тебе придётся даже отринуть эти самые ценности семьи, — усмехнулся отец. — Есть что-то важнее этого? — удивился Минхо искренне, ведь всегда считал, что для отца нет ничего более значимого, чем хранимые семьёй традиции. — Конечно. Для меня — это ты, сынок, — похлопал парня по голове отец. — Для тебя этим человеком станет кто-то другой, так что будь смелым. Минхо никогда не понимал, почему отец тогда завёл именно такой разговор. Ему он показался странным. Мог ли у него появиться такой человек, ради которого он бы хотел иметь смелость? Звучало как нечто удивительное. Ну, тогда всё казалось простым и бессмысленным. А затем друзья Ли превратились в куклы. А затем гильдия уничтожила его отца. А затем он стал заложником времени, в котором его никто не ждал. Мастер не бежал от проблем, но и не боролся с ними, вечно шагая по той дороге, которую ему предложит жизнь. Ему казалось, будто это единственное, что он мог сделать. И трусом парень себя не считал. Никогда. Минхо было удобно строить из себя колючего хмурого кукольника, чтобы никто не лез в его душу, где и таилась правда. Правда о том, что он просто трус, убегающий от всего, что боится потерять. И стоило одному человеку разбить его скорлупу и захватить всё пространство, как эта истина вышла наружу. Кукольнику было больно, так больно, что ему казалось вот-вот — и он правда умрёт. Чёрт возьми, осознание того, что он сам оттолкнул того, кто наконец-то сделал его жизнь лучше, убивало! Он признал Джисона, признал, что полюбил его, уже даже согласился с собой, что останется с ним, а затем… просто позволил ему уйти. Потерял… Отец, как и всегда, был прав. Семейные ценности — ничто по сравнению с потерей любимого человека. И чтобы его не потерять, нужно иметь невероятную смелость. Жизнь у Ли всё-таки стала опасной. Его секреты всё-таки могли навредить его любимому. И ему всё-таки не хватило смелости решиться защищать его от них. Поэтому Хан ушёлушёлушёлушёлушёлушёл. Поэтому он невернётсяневернётсяневернётся. И виноват в этом только сам Минхо. Когда Кэтрин сбросила трубку, Ли действительно кричал, превращая свою мастерскую в маленький Ад на земле. Разбитые куклы теперь лежали под сброшенным на пол книжным шкафом и перевёрнутым столом. Рисунки с доски были сорваны и брошены куда-то к бумагам. Целыми в комнате остались только кристаллы, продолжающие медленно крутиться, напоминая о том, что же за жизнь была у кукольника. Плевать. Какой теперь был смысл в мастерской, когда в ней больше не будет тупых рассуждений тупого белкообразного? Минхо теперь не злился на Джисона, потому что глупо было отрицать, что тот не был виноват в его собственной трусости. Теперь Ли злился только на себя. Следующая стадия, которая настигла мастера, — убеждение самого себя. «Ему так будет лучше», — вот, что он говорил себе. Со мной опасно. Я связан с ведьмой больше, чем кто-либо. У меня ужасные скелеты в шкафу. Но у Джисона тоже, тоже они есть. Его скелеты не такие, как у меня. Это оправдания, Джисон сильный, и твои тайны не смогут его уничтожить. А если смогут? Тени выползали из-под плинтусов, струились по стенам, заполняя всё пространство. Нет, нет… нельзя подвергать Хана такой опасности. Да, пусть он будет в безопасности. Без меня. А если Нэтали решит впутать его в игру? Мне стоит всего лишь возненавидеть Джисона, чтобы всё было в порядке. Ты обманываешь самого себя. — Я так не могу. Обессиленное единственное, которое кукольник понял, стоя на обломках своей жизни и пожираемый многочисленными противоречиями в своей голове. Хватит. Будь смелым… Минхо больше не собирался быть трусом.

***

— Джисон! Сердце Хана разбилось. Потому что он отчётливо услышал голос Минхо в своих ушах, и надежда безжалостно уничтожила душу. Журналисту показалось, будто груз немедленно упал с его плеч. Теперь-то всё будет в порядке. Теперь-то станет легче. Но… голос прозвучал лишь в голове. Уши услышали совершенно другого человека — совсем не того, кого он ждал и не ждал одновременно. — Минсу, — бесцветным голосом проговорил Джисон, повернувшись к своему коллеге. Хан ощутил ни с чем не сравнимое разочарование и, кажется, на секунду Минсу возненавидел. Забавно даже. Он возненавидел его за то, что он не был Минхо. Эта мысль болью отозвалась в собирающемся по кусочкам сердце. Хотелось показательно цокнуть, чтобы от него отстали, но Джисон сдержался и всё-таки спросил: — Ты что-то хотел? Минсу, столкнувшись с пустым взглядом Хан, вздрогнул и едва взял себя в руки. — Я собирался поговорить с тобой насчёт совместной статьи, которую нам с тобой дали, но сейчас мне просто захотелось врезать тебе. Прости. Выглядишь… отвратно. — Спасибо за комплимент, — хмыкнул Джисон, скрестив руки на груди. — Я правда сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать работу, так что давай обсудим всё завтра. — В последнее время ты странный, — вскинул бровь Минсу, внимательно оглядывая журналиста с ног до головы. Хан удивился тому, что этот парень продолжал с ним говорить, ведь они, кажется, не были друзьями. — Прости, что лезу не в своё дело, но что-то случилось? — У меня есть некоторые проблемы, — отвёл взгляд Джисон и зачем-то ляпнул: — В личной жизни. — В личной жизни? — охнул Минсу. — Не думал, что у тебя с этим могут быть проблемы. — О, да, это так удивительно, я ведь не человек, — всё-таки цокнул Хан. — Дело же не в этом, — покачал головой коллега. — Просто все знают, что ты из тех, кто всегда держит всё под контролем. Джисон вздрогнул, вновь посмотрев на Минсу нахмуренным и озадаченным взглядом. — Меня здесь ненавидят. — И тайно уважают, — пожевав губу, проговорил Минсу. — Так что лучше бы ты сюда не приходил. От одного твоего вида хочется перестать верить во всё хорошее и пойти сброситься с окна. Кхгм, ладно, слушай, мы с тобой не слишком ладим, да? Но я просто… Короче говоря, мы сегодня идём в бар с редакторами и корректорами, — отвёл взгляд он. — Хочешь с нами? Отвлекись от своих личных проблем. Найди себе кого-нибудь. Да хоть на одну ночь. Лишь бы рожа твоя не выглядела такой страдальческой, а то аж тошнит. Джисон решил, что идея эта крайне глупая, ведь ему совершенно никто не нужен был, кроме мастера. Но что-то внутри заставило его улыбнуться и сказать: — Почему бы и нет? Следующее, что он услышал, было низкое и злое рычание, совсем не принадлежащее Минсу: — Не успели мы помириться после глупой ссоры, как ты уже ищешь себе другого, а, белкообразное? Только-только склеившееся сердце снова было раздавлено, но теперь уже совершенно точно. Развернувшись, Джисон увидел разозлённого мастера Ли Минхо, который… Всё-таки пришёл. Несмотря ни на что. Пришёл. — Я не хочу тебя видеть, — первое, что смог выдохнуть Хан, о сказанных словах даже не подумав. Правда, он испугался их тут же. Не ожидал, что скажет именно это. Мастер посмотрел на него странным взглядом и сказал: — Я думаю, что мы знакомы достаточно хорошо, чтобы ты знал, что мне всё равно, — а затем подошёл ближе и схватил парня за руку. Только-только потухшее в груди Ли пламя злости на журналиста вмиг вновь разгорелось. А всё из-за этого дурацкого разговора. Ну конечно, уйдёт этот идиот искать себе другого. Да чёрта с два! — Э-эй, кажется, Вы не из издате… — хотел было остановить кукольника Минсу, но его самого вполне успешно остановил грозный взгляд Минхо. — Ты друг этого идиота? Если так, то отлично, побудешь на стрёме, — хлопнул по плечу Минсу мастер и, снова схватив вообще ничего не понимающего Джисона за руку, потащил его к одной из дверей в коридоре. — Мастер, что ты делаешь? — попытался вырваться Хан, но его держали настолько крепко, что сделать это оказалось невозможным. — Я не хочу с тобой никуда идти! — У меня нет времени объяснять словами, — пробормотал злой Минхо, запихнув Хана в подсобку и захлопнув дверь. — Я тут страдаю от собственных мыслей, переживаю самую настоящую внутреннюю борьбу, пытаюсь хоть что-то сделать, а ты… ты!.. Нет, никаких больше слов! — Ты просто не умеешь работать языком! — воскликнул Джисон. Ошарашенный Минсу, стоящий неподалёку и слушающий всё, осознал, что эту парочку даже за закрытыми дверьми будет отлично слышно. — Вот сейчас и посмотрим, как я умею им работать, — как-то даже угрожающе проговорил Ли, и дальше был слышен только голос журналиста: — Ты что собрался делать?.. Мастер, прекрати! Эй, почему ты снимаешь с меня одежду? Я тебе не шлюха какая-то! Нет, перестань! Я тебя сейчас вообще-то ненавижу! Не трогай меня там, кому я говорю! Ты куда руки свои тянешь?! Я подам на тебя в суд за изнасилование, глупый ты, злой, грубый и самый дурацкий мастер на све… ах!.. — послышался звучный стон. Минсу показалось, что так в своей жизни он ещё не краснел. Джисон оттолкнул Минхо, натянул на себя штаны и гневно уставился на мастера. — Какого хрена?! Хан кричал. Кричал, потому что был зол. Кто сказал, что он простит Ли просто потому, что тот пришёл? Он не собирался его прощать как раз-таки из-за того, что он пришёл. Пришёл и попытался сделать вид, что всё в порядке! — Что? — развёл руки в стороны мастер. — Разве не я должен говорить, какого хрена ты собираешься мне изменять? Джисон чуть не задохнулся от возмущения. — Ты о чём вообще? Мы, блять, расстались, не успев начать встречаться! Или ты забыл, что с утра было?! — Как будто мы первый раз ссоримся? — фыркнул Минхо. — Ты ахуел? — продолжал кричать Хан. — Ты… да ты хоть представляешь, насколько больно мне сделал?! Ли хотел закричать в ответ, но затем взял себя в руки, глубоко вздохнул и неожиданно признался: — Я знаю. — Нихуя ты не знаешь! — Знаю… И мне жаль. — Не сдалась мне твоя жалость, — бросил Джисон и попытался выйти из этой душной подсобки, но Минхо снова схватил его и, притянув к себе, поцеловал. Хан слабо дал ему под дых и оттолкнул. — Если хочешь что-то сказать, Минхо, делай это словами. Кажется, Ты привык, что я за тобой бегаю и сам всё за тебя говорю. Но знай, я имею гордость и больше не буду ничего из этого делать! Ли кольнуло в сердце, потому что он вдруг понял, что… кажется, всё-таки смог разбить сердце такому, казалось бы, сильному Хан Джисону. Всё-таки какой же он придурок. Сделал больно человеку, которого полюбил, и теперь ещё высказывал ему претензии. А ведь в глазах журналиста плескалось столько злости и печали, что в них можно было просто-напросто потонуть. Минхо глубоко вздохнул и сказал: — Ладно, давай поговорим. — Не делай мне одолжений! … Это будет сложнее, чем я думал. — Джисон, я тебя прошу, просто дай мне сказать! Ты будто не знаешь, сколько мне приходится сейчас переживать, чтобы просто стоять перед тобой! — Ох, извините, мастер Ли Минхо, это же Вам сердце разбили, а не мне. Это же Вы у нас главный страдалец. Это же не Вас оттолкнули после признания в любви, — начал дразнить парня Хан. Конечно, в этом не было ничего весёлого. Его слова сквозили желчью и обидой, которую он ещё не мог пережить и с которой не мог справиться. — Ты даже не даёшь мне за это извиниться, — прошипел сквозь зубы Минхо. Как бы хорошо мастер не понимал, что злость журналиста на него была оправданной, ему было сложно терпеть к себе такое отношение. Сраный характер давал о себе знать в любое время. Только бы удержать себя в руках… — Мне не нужны твои извинения, — фыркнул Джисон. — Тогда что тебе нужно, чтобы конфликт разрешился? Хан взял в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать очередную тираду, но его вдруг прервал другой неуверенный голос: — Эм, хён… Я, конечно, понимаю, что у вас там важный разговор, но Минсу сейчас, кажется, в обморок упадёт. А ещё вас все слышат… И… да, это Сынмин. — Че… го?.. — смысл слов никак не мог дойти до Минхо, и Джисон отлично воспользовался чужим замешательством. Он выскочил из подсобки и кинул взгляд на Кима. — Оставляю его на тебя, — сказал ему журналист и двинулся по коридору на выход. Сынмин вздрогнул от этих слов и заглянул в подсобку, чтобы столкнуться с ошарашенным взглядом Минхо. — Ты?.. — всё, что мог выговорить Ли. Ким хотел, чтобы их встреча была более радостной, но… что-то подсказывало ему, что сейчас было не до объятий и радостных возгласов. — Давай поговорим позже, мастер. Иди за ним. Я хёна знаю уже почти год, поэтому поверь, если не побежишь за ним сейчас, то он тебя никогда уже не простит. Минхо думал недолго — он кинул: — Ладно, потом с тобой разберёмся, — и всё же побежал вперёд мимо белого, словно мел, Минсу. На улице всё-таки пошёл дождь, словно небо и само не выдержало всех чувств, что разыгрывались между двух истерзанных сердец. Дождь лил стеной — такой плотной, что почти ничего не было видно. Минхо выскочил на задний двор и испугался, что не сможет найти Джисона. Но его фигура показалась неподалёку, и Ли решил наконец-то взять всё в свои руки. Сделать этот шаг, чтобы наконец-то перестать быть трусом. — Джисон, остановись! — окликнул парня кукольник, но тот и не думал останавливаться. — Нет! — крикнул Джисон, даже не поворачиваясь. — Джисон, — Минхо быстро догнал его, оказался за спиной и уже собирался остановить журналиста, но почему-то не сделал этого. Ему вдруг до глупого захотелось, чтобы тот сам повернулся к нему. — Уходи, я зол на тебя, — но Хан не повернулся. Он и правда больше не собирался идти ему навстречу. — Джисон, просто выслушай меня, — ещё раз попытался кукольник, не теряя надежды, и всё-таки схватился за руку Хана, заставляя того посмотреть на него. — Мастер, перестань, — попытался вырваться журналист, — я просто не хочу тебя ви… Всё, хватит, Ли совершенно абсолютно не трус, а потому… — Я люблю тебя, — слова были сказаны легко и просто, словно это было не тем, чего мастер так боялся. Джисон удивлённо уставился на Минхо, будто тот сморозил полнейший бред, и посмотрел тому в глаза, выискивая ложь. И лишь затем он усмехнулся и бросил: — Думаешь, сказал это — и всё в порядке? — То, что я сказал это, уже многое значит, — с нажимом, крайне серьёзно сказал кукольник. — Я… не умею пользоваться словами, ты прав. Мне сложно даются признания. Я не врал, когда говорил, что никого никогда не… любил, — сказав это, мастер отвернулся и воскликнул: — Нет, отвратительно! Меня бесит то, что приходится признаваться такому придурку, как ты! Я хотел просто извиниться! — У тебя не получается, — нервно усмехнулся Джисон. — Прости, — стукнул себя по лбу Минхо и вновь повернулся к парню. — Прости за то, что было утром. Я испугался. — Чего? —развёл руки в сторону Хан. — Моё прошлое не такое простое, ты и сам это понимаешь, — начал рассказывать мастер. — Ты затронул моё прошлое, поэтому я испугался. Я знаю, что ты не слабый человек, но то, что было в твоём прошлом, не сможет настигнуть тебя так же, как моё. Даже сейчас я не совсем понимаю, что делаю. Я не должен был приходить к тебе, чтобы не подвергать опасности, но я и правда… не могу без тебя. Я не такой смелый, но трусом быть не хочу, — признался он честно. — Серь… ёзно? — выплюнул журналист удивлённо и замолчал. Дождь всё ещё срывался с неба, падая им прямо на головы холодными каплями, и утихать не собирался. Точно так же, как и ураган в душе Джисона. Ему было просто… смешно. Хан разразился хохотом. — Почему ты смеёшься? — смутился Минхо и нахмурился, уставившись на парня. — Ты действительно ничего не понял, — покачал Хан головой и улыбнулся. — Боишься за меня? Минхо, ты, кажется, забыл, с кем связался. Я чёртову группировку образовал в тринадцать! В тринадцать, блять! Гильдию твою несчастную за вечер развалил! И, уж поверь, я много подобной херни сделал в своей жизни. И ты правда думаешь, что мне страшно? — Ты просто не понимаешь. Мои тайны… — Всего лишь причина трусости, — хмыкнул Джисон. — Ты сам это признаёшь. Иначе ты бы не пришёл. — Именно, — не стал отрицать Ли. — Это я и пытался тебе сказать. Я до сих пор боюсь, но мне хочется верить в свои и твои силы. — Ох, мастер, я ведь… я ведь всё знаю, — покачал Хан головой. — Уже очень давно. О ведьмах, Янки и всём таком, так что… Мой лучший друг — управляющий Волшебным базаром, и его Янки — Феликс Ли. У второго лучшего друга — Ян Чонин. Мой стажёр — Ким Сынмин, а его парень — Хван Хёнджин. Знакомые имена, правда? — Не может… — Ли впал в ступор. — Я знаю о магии с детства, и когда мой стажёр и его парень привели меня к мысли, что с тобой что-то не так, я начал многое подмечать. А когда нашёл в особняке Ким папку с местом твоего рождения, я даже попросил своего информатора найти о тебе информацию. Я знаю, что стало с твоими друзьями, — выдал всё Джисон. — И, кстати, я знаком с ними. … Похоже, мы с ним связаны тайнами куда крепче. — Но… — не знал даже, что сказать мастер. — А про меня ты так и не понял, — Джисон взялся за воротник парня и притянул его к себе так, что их носы соприкоснулись. — И прощать тебя за это так просто я не собираюсь, понял? Минхо выдохнул в чужие губы: — Хорошо. Просто… дай мне шанс, — а затем наконец-то поцеловал журналиста со всей нежностью, которую почти ему не давал. Плевать уже на всё. Минхо был влюблён. И ему на все испытания было всё равно. Не прощает? Ничего, Ли заслужит это самое прощение. Чего бы ему это не стои… — Я же сказал, что ты не прощён ещё! — оттолкнул парня от себя Джисон и громко хмыкнул. — Разберёмся с тем, что между нами, потом. У тебя есть дела! … Это будет очень сложно. — Какие? — мастеру это не понравилось. Но Джисон всегда знал, о чём говорил, а потому продолжил: — Есть люди, которым ты сейчас очень нужен. Кукольник вздрогнул и повернулся в сторону издательства, где уже стояли люди, которые были ему дороги: Сынмин с зонтом, а ещё махающий рукой Хёнджин. Да, Минхо ждали его дорогие друзья. Друзья, которым нужна была помощь.

***

Мастер не удивился. Вот вообще. Ни разу. Ни одна деталь рассказа не вызвала у него шок, потому что, кажется, он уже не мог удивляться. Жизнь у Минхо всё-таки тоже была полна всяких странностей. Да и судьба так много крутила ими, что всё было вполне себе очевидным. Ну, по крайней мере, что-то менялось. Компания становилась больше, и теперь не слишком умещалась в маленькой квартире Чанбина. Поэтому очередную «конференцию» было принято провести в небольшом тёплом кафе за длинным столиком. Чан, Чанбин, Чонин и Феликс приехали быстро, и все они наконец-то смогли собраться вместе. А дальше — ещё один пересказ истории. Честно говоря, за сегодняшний день все устали повторять одно и то же, но выбора не было — нужно было посвятить их мастера в курс дела. Минхо слушал с нечитаемым взглядом, который изменился лишь тогда, когда речь зашла за ведьму. Он её терпеть не мог. — Это плохо, — в конце концов сказал Ли, протирая мокрые волосы полотенцем, которое ему дали добрые официанты. — Если Нэтали начала свои игры, то она не отстанет, пока не доведёт это до трагедии. — И что делать, мастер? — спросил Чонин. — Вероятно, мы не можем стать людьми и не знаем, что может случиться с теми, кто уже стал ими, — серьёзно проговорил Феликс. — Только ты способен помочь нам. — Нам нужен какой-то план, — кивнул Ян. — Всё не так просто, — коснулся подбородка кукольник в задумчивом жесте. — Я связан с Нэтали слишком тесно, поэтому для меня это опасно. Но делать что-то надо. — Да неужели? — фыркнул Джисон, просверливая мастера взглядом. — М-да уж, — кивнул Сынмин. — Я бы не хотел в это ввязываться, потому что уже стал человеком, но… — опустил он голову. — Я тоже виноват в том, что случилось двадцать лет назад, поэтому не могу остаться в стороне. — Я тоже, — согласился Хёнджин и понурил плечи. — Я больше всех. — Что же… — посмотрел на всех Чан. — Что же случилось двадцать лет назад? — Расскажите нам, — серьёзно попросил Чанбин. — Мы должны понять, что произошло. Чонин посмотрел на Бана, затем на Со, вздохнул и… Погрузился в воспоминания, что казались ему сном. Там, за школой, он грезил прямо на траве на склоне, и всё было просто и легко. Чонин прогуливал уроки и наслаждался слабым ветром, облаками и просто миром. Это и правда было… — Чонин! Сном.

Двадцать лет назад.

— Чонин, ты меня что, не слышишь? — возглас заставил Яна поморщиться и перевернуться на бок. Он так хорошо спал, но кому-то это явно не нравилось. Чонин что-то промычал себе под нос и приоткрыл глаз. Над ним возвысился Феликс Ли с надутыми от недовольства щеками. — Твоя учительница меня скоро сожрёт! Ты снова пропустил её урок, чтобы просто поспать? Почему ты вообще так много спишь? —спросил он, плюхнувшись прямо в траву рядом с лучшим другом. Ян хохотнул и, снова улёгшись на спину, ответил: — Потому что в прошлой жизни я наверняка был Ловцом снов. Феликс закатил глаза и пихнул друга в бок, а затем посмотрел назад. Кто-то крикнул им: — Эй, ребята! Чонин лениво сел и обернулся. Трое или четверо?.. его друзей, улыбаясь, шли к ним. И тогда никто не знал, что каждый из них совсем скоро станет куклой.