Всё, что мы держим в ладонях своих

Она называла его своим счастьем и своим светилом. Он приносил ей радость одной только сдержанной улыбкой, с которой она вовек не смогла бы расстаться. Она искренне верила, что оживает только из-за него. Оживает, чтобы вознестись на небеса и быть счастливой. Когда-то, когда девушка была ещё юна, у неё не было ничего, кроме имени — Нэтали. Она не могла улыбаться заботе семьи и похвастаться богатством, ведь была сиротой, не могла получить хоть что-то, ради чего стоило жить. Вся её юность — это череда боли и расставаний. Быть может, Нэтали соврала. В её жизни был дорогой ей человек, но и он унёсся прочь от неё, словно ветер, вырвавшийся из пальцев. И больше ничего. Никто её не любил. Никто её не жалел. Она думала, что всю жизнь ей придётся влачить жалкое существование чужой. Но, став старше, её приметил уважаемый человек — пастор местной церкви. Нэтали ничего не знала о семье Гатри, но матушка так расхваливала её этому мужчине, что она дивилась — никогда из уст женщины не срывались такие хорошие слова о ней. Девушка поняла тогда — это её единственный шанс стать в деревне кем-то, и она, хоть и выбора у неё не было в любом случае, согласилась на свадьбу — тихое венчание перед Богом. Нэтали не была болезнью и тем не менее погубила двух мужчин. Её мечты о нормальной жизни растаяли быстро — точно запоздалый снег в апреле, и девушка думала, что эту чашу уже не склеить. Старший из семьи Гатри не был так красив. У него был скверный характер хмурого человека, но он был заботлив и мил с ней. Пастор не касался Нэтали, как женщины, потому что берёг её, как хрустальную статуэтку. Кажется, он действительно её любил. Тихое счастье зарождалось в девушке, но тут же было растоптано, ведь мужчина вскоре умер, и девушка вновь осталась одна. Несмотря на то, что ей полагалось небольшое наследство, она считалась вдовой, а с её клеймом чужой… ведьмы… в деревне Нэтали никогда бы снова не стала своей. Когда в дом прибыл единственный оставшийся из Гатри, девушка думала, что сойдёт с ума. Её выкинут из этого дома, точно ненужную куклу. Но Джек стал для неё светом во тьме — её светилом. Во время траура он не кинулся выгонять молодую вдову, и это вселяло надежду. Вот только что ей было делать дальше — Нэтали не знала. Подсказку дала матушка, которая после нескольких дней скорби, пока они пили чай на заднем дворе большого дома, сказала: — Если хочешь, чтобы всё образовалось, заставь Джека Гатри жениться на тебе. Нэтали чуть не выронила чашку чая из рук, когда услышала эти слова. Она посмотрела на женщину недоумённо и проговорила: — Что же Вы говорите, матушка? Как я могу… — Молчи и слушай, — шикнула на неё тогда женщина. — Я тебя домой назад не пущу, а если Гатри выгонит тебя, что будешь делать? Со свиньями спать? Нэтали была в растерянности. Конечно, Джек Гатри был красив и умён, привлекателен настолько, что молодое сердце девушки пропускало удары. Да и теперь он стал не последним человеком в деревне — пастором церкви, которого все уважали. Если девушка станет его женой, то, быть может, жизнь её всё-таки станет счастливой? Нэтали подумала об этом, вздохнула и спросила у матушки: — Как мне это сделать? Женщина усмехнулась, отпивая чай из своей чашки, и дала своей совет: — Чтобы покорить сердце мужчины, нужно быть загадкой, которую ему захочется разгадать. Попробуй быть… не такой доступной. Заставь его желать этой свадьбы. Тогда Нэтали решила, что матушка наконец-то дала ей хоть один дельный совет, но она даже не подозревала, что её игра вскоре обернётся для неё самым настоящим кошмаром. Траур продолжался две недели, и всё это время Нэтали пыталась привлечь внимания Джека Гатри. Она носила тёмные вещи, скрывалась за вуалью и улыбалась аккуратной улыбкой. Позволяла себе дерзкие вещи, а затем возвращалась к образу недоступной. Нэтали играла и, к своему удивлению, ей это даже нравилось. Дать шанс, а затем его забрать. Поцеловать, а затем сказать, что это поцелуй на ночь. Мягко провести рукой, позволить повалить себя на поле с цветами, а затем сказать, что это ничего не значило. Вести себя порой безумно, а затем хохотать и говорить простое: «Шутка!». Нэтали заигралась, став той самой загадкой. Она заигралась и не могла остановиться даже тогда, когда понимала, что для её милого это может быть слишком. В какой-то момент девушка даже решила, что перегнула палку. «Моё светило… так больно…», — эти мысли посетили её тогда, когда Джек душил её в поле посреди цветов. — Перестань меня мучить, — шепнул мужчина, смотря в её глаза. Нэтали так испугалась, что Гатри просто бросит её, что улыбнулась и невольно прошептала: — Ты же всё равно останешься со мной, верно? Она так хотела быть с ним, что продолжала свой спектакль, несмотря на всё это. И всё же хорошо сыгранная ею роль сделала своё дело, и Джек Гатри действительно предложил ей стать его женой. Тогда Нэтали решила, что пора оставлять все эти игры, и согласилась на свадьбу. Она думала, что после свадьбы просто станет собой — славной девушкой-сироткой, — и жизнь снова наладится. Но девушка и не думала, что её усилия будут напрасны, а всё происходящее станет самым настоящим Адом. Семейная жизнь сначала вполне себе Нэтали устраивала, хотя её и волновало, что муж будет видеть её без той маски, которую она носила всё это время. Девушка старалась стать настолько хорошей женой, чтобы всё это перекрыло последствия. В постели Нэтали была покорна и нежна. В хозяйстве — осторожна и расчётлива. Она всегда готовила вовремя. Всегда в их доме было чисто и уютно. Девушка делала всё, чтобы по возвращении из церкви Джеку было хорошо. Нэтали надеялась, что он полюбит её так сильно, что никогда не отпустит. Но Гатри, ставший для неё светилом во мраке страхов, оказался человеком… жестоким. Он, казалось, так и не полюбил её — он мучил свою жену, точно игрушку. Сколько бы Нэтали не старалась, ему всегда всё было не так. Джек бил её по лицу, тягал за волосы и кричал, что она лишь пачкает его дом грехом. Девушка глубоко дышала, но никогда не плакала перед ним — лишь улыбалась. Слёзы она позволяла себе только в одиночестве, забившись в угол и крепко обняв себя руками. Руками, на которых синяки цвели цветами. Нэтали терпела всё это. Она не могла потерять своё светило, ведь любила его так сильно, что без него ей не дышать и не жить. Девушка пыталась приобщиться к Богу, чтобы угодить мужу, но тот лишь оттаскивал её от икон и пускал в церковь только на воскресные службы. Он говорил, чтобы она не оскорбляла Бога своим присутствием, и Нэтали понимала — для него она тоже ведьмино отродье. Девушка терпела — терпела, ведь больше всего на свете желала, чтобы Джек посмотрел на неё хоть сколько-нибудь тепло. Его взгляд смягчался только тогда, когда он, вложив в её рот крест, хлестал её плетью, и Нэтали стала ждать этих моментов. Тогда, облив её ледяной святой водой, он обнимал и целовал её, а после любил так, будто бы она была его сокровищем. За это девушка была готова бороться. Но всему был предел — вот, что она не понимала. Когда Джек Гатри окончательно сошёл с ума и взял в руки нож, она уже не могла оправдать всё своей любовью. Ей хотелось жить, а потому он должен был умереть. Это была необходимая защита. Светило Нэтали погасло, и на утро всем стало об этом известно. На похоронах, когда все чёрным парадом шли к свежевырытой могиле, они называли её губительницей, но Нэтали было всё равно. Она медленно шла за гробом. Под её вуалью были горькие слёзы.