Всё, что мы держим в ладонях своих

Это должно было случиться в Нигде и в Никогда. Ким Сынмин стоял на обочине дороги, оперевшись о заднюю дверь просто громадного джипа, больше похожего на микроавтобус, и припаркованного у края дороги рядом с потрёпанной заправкой. Он смотрел на широкие золотые просторы перед собой, стараясь не замечать парня, который разглядывал себя в зеркале заднего вида и теребил свои волосы, словно что-то в них выискивая. Тёплый ветер гнал облака по небесному океану, гулял по пшеничным полям, мягко касался щёк и трепал и так растрёпанные волосы. Шелест листьев на деревьях, криво растущих вдоль бесконечной асфальтовой ленты, успокаивал и дарил странное умиротворение. Было начало лета, поэтому погода казалась приятной — не жаркой и не холодной. Сынмин, проведя пятернёй по своим светло-русым волосам, запрокинул голову к небу и посмотрел на ослепляющее солнце. Приятный летний денёк для поездки не пойми куда. В Никуда и в Никогда. Ким и его друзья — компания из семи человек — собиралась отправиться в бесконечно-небольшое приключение. Джип вообще-то принадлежал Ким Уджину, но поехать с ними он не мог. Как и Ли Минхо — вечно ворчливый, но добрый старший. К счастью, машину большой брат всё-таки одолжил. Вот только из семи человек водить умел только один — Сынмин. Ему и поручили эту важную миссию. Он бы повозмущался Джебому насчёт того, что ему, быть может, хочется спать всю поездку, а не следить за одной только дорогой, но тот был занят усердным рассматриванием себя в зеркале. — Мне кажется, я седею… — пробормотал Им тихо. — Дже, ты тупеешь. Забей, это лучше, чем лысина, которой ты можешь обзавестись, если будешь так дёргать волосы, — лишь зевнул младший Ким и проигнорировал оскорблённый взгляд парня. Они с Джебомом в данный момент ждали, когда из ближайшего магазина с покупками вернутся Феликс, Чонин и Момо. Йеджи ещё не пришла. А вот Хёнджин спокойно спал в машине. Такое… тихое умиротворение. Такое… Неестественное нормально. — Нет, я точно седею. А мне ведь даже двадцати не-е-ет, — протянул Им. — Не ссы. Я уверен, что седина однажды войдёт в моду, — хмыкнул Сынмин. — Может, стоит сразу перекраситься в чёрный. Как думаешь, мне пойдёт? — Мне-то откуда знать? — лениво отмахнулся Ким. — Спрошу у Хёнджина. Может, хоть он мне ответит, — Джебом подошёл к двери машины и два раза громко постучал в стекло. На третий раз Сынмин перехватил руку друга и укоризненно посмотрел него. — Чего ты человека трогаешь, а? Пусть спит несчастный, — сказал он. — Не, ну а что он как принцесса? Ладно уж, — пожал плечами Им и, отойдя от друга, опёрся о бампер машины. А затем чуть не свалился с него, когда в него врезалась только прибежавшая Йеджи. — Привет! Я сильно опоздала? — она пыталась отдышаться, сжимая раскрасневшиеся щёки и смотря на друзей блестящими глазами. — Не, ребята ещё не вернулись из магаза, — помахал Сынмин сначала девушке, а затем и спокойно идущему к ним Минхо. — Отлично, — облегчённо выдохнула Йеджи. — Я помогала тёте, а потом ждала Минхо, так что мы задержались. — Это ты меня ждала, говоришь? — фыркнул Ли, подходя ближе. — Не ты ли ещё полчаса наряжалась? — Тебе не понять сложность в выборе удобной одежды для поездки. Тебе всё удобно, — показала девушка язык Минхо. Тот закатил глаза, засунул руки в карманы брюк и, подойдя к машине, заглянул внутрь через тонированное стекло. — Хван что, спит? — спросил он. — Ага, не буди его, наша принцесса, видимо, не высыпается, — помахал руками Джебом. — Кстати, ты чего припёрся, Хо? Ты же сказал, что не сможешь поехать с нами. — Да, не смогу, — вздохнул Ли. — Просто решил убедиться, что вы отправитесь в своё путешествие без проблем. Может, всё-таки не надо туда ехать? Мы бы могли собраться на кострище все вместе. Сынмин подумал, что в принципе это было бы даже лучше, чем тащиться куда-то, но Джебом отрицательно покачал головой и сказал: — Успокойся, старик, мы все давно этого ждали. Поездка туда — наша мечта! — Ладно, — кивнул Минхо. — Если вы так хотите… А остальные что, на заправке закупаются? — Ага, мы заправляли машину, и они решили, что хотят ещё что-то купить, — ответил Сынмин. — Как будто мы мало взяли. — Это ты так сейчас говоришь, — улыбнулась Йеджи. — Ты забываешь, что нас девять человек, и у каждого по бездонному желудку. — Особенно у Момо, — хохотнул Джебом по-доброму. Через несколько минут оставшаяся часть их дружной компании, загруженные пакетами, вышли из магазина и двинулись в их сторону, громко смеясь и что-то оживлённо обсуждая. Младший Ким уже хотел попросить ребят быть тише, чтобы не разбудить Хёнджина, но тот, зевая и потягиваясь, вдруг вышел из машины. — А-ах, я заснул, — встрепенулся Хван. — Видимо, доброе утро. Долго я спал? — Всего-то полчаса, — закатил глаза Сынмин. — Спи по ночам, полудурок. — Я бы спал лучше, если бы мне по ночам не виделся твой восхитительный лик, Минни, — широко улыбнулся Хёнджин, но от его слов Ким лишь отмахнулся. — О, ты умудрился заснуть? — удивлённо спросил подходивший к ним Чонин, всучив свои покупки Минхо, который от такой наглости тихо заворчал. — Давай-давай, помогай, раз пришёл, — фыркнул он на того. — Мне и правда нужно больше спать, — снова зевнул Хван и помахал рукой остальным ребятам. — Кто-нибудь может открыть багажник? — прошипел Феликс, чуть не уронив один из тяжёлых пакетов. — Я… спину… не чувствую… — А кто говорил, что самый сильный из нас, а, Ликси? — съехидничал Ян, тем не менее открывая багажник. — Слишком много еды! Это всё Момо! То нужно, это нужно… Да мы это всё не съедим даже с учётом того, что у нас есть ты, Хираи! — Эй, я вообще-то всё слышу, — хмуро пробормотала Момо, толкнув парня в бок, из-за чего тот всё-таки уронил пакеты, не донеся их до багажника. — Нельзя злить сестрёнку Момо, Феликс, забыл? — расхохотался Чонин, за что сам получил от Ли по макушке. Друзья хорошенько посмеялись и, уложив все покупки, всё-таки решились ехать. Туда, откуда не возвращаются. Сынмин не стал ждать ребят, озабоченных решением, кто как рассядется, и занял своё место водителя, расположившись в удобном кожаном кресле. Киму нравилась эта машина — она казалась комфортной и безопасной. Уложив руки на приятный на ощупь руль, Ким выдохнул и прикрыл веки. На секунду всё снова стало правильным. А до этого было неправильным? Почему? Всё же как обычно. Всё нормально. Неестественно. Нормально. Нет, всё правильно. Так и должно быть. И друзья, что спорят за лучшие места в машине, и водительское кресло, которое сейчас принадлежит Сынмину, и эта поездка. Правда… стоит распахнуть глаза, как понимание захватывает разум. Это всё иллюзии. Нет, это правда! Правда-правда-правда. Так должно быть. Должно было… — Эй, Сынмин, ты чего? — кто-то тихо зашептал на ухо Кима, и тот вздрогнул, резко выйдя из своих непонятных ему размышлений, и посмотрел на нарушителя его спокойствия. Хёнджин, нагнувшись к парню и оперевшись коленкой о кресло, внимательно смотрел ему в глаза. — Что? — спросил парня Сынмин. — Всё нормально? — обеспокоено нахмурился Хван. — Вот перестанешь вторгаться в моё личное пространство без разрешения и да, станет нормально, — вздохнул Ким. — Не ври, тебе нравится, — лишь усмехнулся Хёнджин, наклоняясь ближе. — Ты слишком самоуверенный, — качнул головой Сынмин. — Со мной всё замечательно. Поездка — отличная идея. — Да уж. Хорошо, если ты в порядке, — Хван неровно улыбнулся, оставив на лбу Кима короткий поцелуй, оттолкнулся от сиденья и, отвернувшись, решил идти обратно к остальным: — Мне посчастливилось попасть на самое ужасное место по середине. Буду самой зажатой селёдкой в этой банке, — показал он большой палец. — Машина большая, полудурок, не помрёшь, — фыркнул Сынмин, потирая лоб, который так жгло, но вдруг остановил Хёнджин одним единственным вопросом, вдруг появившемся у него в голове: — Кстати… а куда мы едем? Тишина… Время будто остановилась в тот момент, когда все замолчали и посмотрели на Сынмина. Киму показалось, что всё стало неестественно светлым. Ему послышалось, будто что-то трещит. Чонин усмехнулся и нервно ответил: — Минни, ну ты ведь и сам знаешь, куда мы едем. Чего спрашиваешь? — Ах, ну да… — снова потрогал свой лоб Сынмин. — Действительно, чего это я? — Ладно, погнали! — воскликнул Джебом, хлопнув в ладоши и разбив этим столь тонкое напряжение. — Мы так к ночи только до места доберёмся. Нечего попусту болтать! — Будьте осторожнее! — помахал им Минхо, отходя в сторону. — И обязательно… возвращайтесь. — Ага! — кивнула ему Йеджи. Друзья наконец-то начали загружаться в машину. Больше всего повезло Джебому, который в результате игры в «камень-ножницы-бумага» получил самое удобное место — рядом с водителем. На первом заднем ряду оказались Чонин и Феликс, которые зажали бедного Хёнджина с двух сторон. На втором заднем ряду разместились Момо и Йеджи. Кое-как рассевшись, друзья отправились в путь. Машина тронулась и выехала с обочины, быстро набирая скорость и начиная мчаться по трассе в новое неизведанное. Ли Минхо махал им, так и оставшись позади. Друзья начали устраиваться поудобнее, а затем стали заниматься своими делами. Сынмин спокойно вёл машину, пока Джебом комментировал его навыки вождения, пару раз чуть не получив от Кима по макушке. Чонин и Феликс рассматривали пейзажи за окном, а Момо и Йеджи тихо о чём-то переговаривались. Хёнджин же спустился чуть ниже в кресле и начал задумчиво рассматривать разрисованную маркерами крышу машины. Надписи были самые разные: старые и новые, смешные и тупые, непонятные и… глубоко заседающие где-то в сердце. — Слушайте, — вдруг начал говорить Джебом, — может, музыку включим? — Ага, — кинул позади Чонин, — давайте, а то скучно уже. Ким потянулся к радиоприёмнику и начал переключать радио, пытаясь найти хорошие песни. Через некоторое время он наткнулся на станцию с хитовыми треками и спросил: — Пойдёт? Играла какая-то незамысловатая песня, которая, кажется, только недавно вышла, и Феликс со знанием дела сказал: — Это не та песня, под которую можно устроить машинную тусу. Может, поставим на то, какая песня будет следующая? Ставка как обычно. — Это слишком сложная игра, — протянул Джебом. — Эта будет Forever Young, — сказал кто-то тихо. — Популярная ведь песня сейчас… — С чего ты решил, что будет именно она? — пробормотал Сынмин, кидая быстрый взгляд назад. Никто ему не ответил. Играющая на радио песня тем временем подошла к концу и заговорил диджей: «Ну что ж, следующий трек является хитом года. Кажется, даже сейчас уже говорят, что эта будет та песня, которая создаст новому поколению юность и молодость. Круто же, согласитесь? Песня, наполненная нашим дыханием и силами. Сделает ли она нас вечно молодыми?». Хитовая Forever Young заиграла тревожно громко, но никто так и не сказал ни слова об этом. Вместо этого Хван Хёнджин зевнул и пробормотал: — Хорошая песня. — Слушайте, нам, наверное, стоит оставить память об этой поездке. Время для новых надписей? — предложил Феликс, доставая пачку с новыми маркерами и передавая всем по одному. — Эх, что же написать? — протянул Хёнджин, проводя указательным пальцем по старым подписям. Феликс — дурашка! Чонин снова храпит, когда спит. Может, засунуть ему в рот носок? Джебом — спортивный лох! Я уже боюсь Момо. Она так смотрит, будто сейчас всех съест… Минхо и Йеджи подрались из-за места в машине, лол. Большой брат У — лучший. Снова за всех платит! Сынмин… А надпись про Сынмина была затёрта — так, что слов вообще нельзя было разобрать. — Минни, а что про тебя писали? — заинтересовался Хван. — А? — не понял Ким. — Ты про надпись? Я уже не помню, что там было, но, наверное, мне не понравилось, раз она затёрта. — Ну блин, мне теперь интересно, — вздохнул Хван. — Напиши что-нибудь новое, — усмехнулся Сынмин и ускорился, нарушая правила дорожного движение и летя вперёд. Все ребята ненадолго замолчали, видимо, придумывая новые надписи. Ким улыбался, прислушиваясь к их хохоткам. Мимо проносились приятные глазу пейзажи полей, лесов и рек. Голубое небо. Золото земли. Всё сливалось в единую картину, на фоне которой, казалось, были только они в этой большой машине. Каждый из друзей в итоге накарябал что-то на крыше, и Сынмин немного разочаровался, что не может прочесть новые надписи сейчас. — А-ах, как же хорошо, что мы все вместе. Правда, ребята? — защёлкнув крышку маркера, проговорил Чонин и улыбнулся яркой улыбкой. — Когда мы успели расстаться, что ты начал так говорить? — усмехнулся Феликс, доставая из рюкзака пачку конфет и бросая их другу на колени. Тот секунду удивлённо рассматривал их, а затем расплылся в ещё более широкой улыбке. — Мои любимые, — блаженно пробормотал Ян и открыл пачку шоколадных конфет. — Конечно же, мы всегда вместе. Просто подумал, что однажды мы всё равно, наверное, разойдёмся. Может, даже сейчас. — Глупости какие говоришь, — хихикнула Момо и, перегнувшись через кресла, почти залезла в упаковку с конфетами, как Чонин ударил её по руке. — Эй, я тоже хочу! — Момо, ну потолстеешь ведь! — фыркнул Ян, отправив в рот сразу три конфеты. — Держи, это тебе, — посмеялся Феликс и бросил Момо упаковку жвачки. — О, Ликси, это же моя любимая арбузная жвачка! — Хираи запихнула себе в рот полпачки и довольно закивала. Когда же жвачка потеряла свой вкус, она надула огромный пузырь и выкинула его в окно. — Подержи-ка руль, — вдруг попросил Сынмин у Джебома, сбавив скорость, и взял в руки маркер. Он каллиграфично вывел над головой: «Мы будем вечно молодыми» и взял руль обратно. — И что это значит? — спросил Хёнджин. — Я не знаю, — пожал плечами Ким. Поездка вновь продолжилась в тишине. Близился вечер. Компания ехала довольно долго, и это начинало утомлять. Солнце стало нещадно жечь землю и накалять воздух. В машине было душно, несмотря на открытые передние окна и ветер, гуляющий по салону. Однообразные зелёно-золотые пейзажи уже перестали восхищать, а, ставшее чистым, голубое небо заставляло скучать — даже не повоображаешь об облаках-фигурах. Джебом спереди от скуки открыл бардачок в поисках чего-то и через минуту достал помятую пачку сигарет. — Дже, уймись и положи обратно, — вмиг возмутился Сынмин. — Ты гробишь себя ими. — У меня нет зависимости, — покачал головой Им. — Я по одной в неделю, Минни, пощади. — Всё равно, отдай! Ты спортсмен! — Ким протянул руку, чтобы отобрать пачку, но Джебом не отдал. — Да ладно тебе, Сынмин, не будь занудой, — тихо хмыкнул Феликс, протягивая другу найденную в кармане на спинке переднего кресла зажигалку. — Ликси! — уже готов был ругаться Ким, но вдруг вздохнул и затих. — Спасибо, — поблагодарил Джебом друга и вытащил сигарету. — Мы, кстати, почти приехали, — вдруг решил втиснуться в разговор Чонин. — Ещё немного. Мы скоро будем там, где и хотели быть. — Да, — кивнул Феликс. — Ну и хорошо. Я уже устал, — потянулся Хёнджин. — От всего… так устал. Сынмин меланхолично спросил: — Прям от всего? — А ты разве нет, Минни? — улыбнулся ему Хван. Ким чуть подумал. — Нет, всё это время я был счастлив с вами. Поэтому я не понимаю, почему мы едем туда. Да и куда это — туда? Сынмин вздрогнул. В машине больше не было мягкой тишины. Её место заняла тяжёлая и тугая тишина, способная задушить. Ким смотрел только на дорогу, но всё равно ощущал, что его прожигают взглядом все. Это растущее напряжение сдавливало челюсть, но он не мог заставить себя повернуться. — Сынмин… — вдруг начала говорить Момо. — Ты… вообще не должен быть здесь. — Ты не входил в эту часть сделки, — продолжил за подругу Чонин. — А всё потому, — сказал Феликс. — Потому что ты виноват, — Джебом повернулся к Киму и улыбнулся яркой улыбкой. Сынмин наконец-то смог повернуться к своим друзьям, но они тоже улыбались совершенно просто и счастливо. Над каждым из них были видны новые надписи. «Я хочу быть рядом с ним…», — над Джебомом. «Я хочу быть свободной…», — над Йеджи. «Я хочу начать новую жизнь…», — над Момо. «Я хочу убежать из города…», — над Чонином. «Я хочу, чтобы мои друзья были счастливы…», — над Феликсом. И только над Хёнджином было выведено совершенно противоположное. Я ничего не хочу. Вот что там было. Затёртая надпись про Кима проявилась, и теперь он прочёл странное: «Сынмин виноват». — Я ничего не понимаю, — пробормотал Сынмин. — В чём я… виноват перед вами? Разве виноват не Минхо? — Он виноват по-своему, — усмехнулась Йеджи. — Но ты виноват больше всех. — Поэтому закрой глаза и давай наконец-то приедем туда, где нам и место, — улыбка Чонина стала мягкой и нежной. — Все вместе. Ким, кажется, задержал дыхание, прежде чем его веки закрылись, а руль ушёл из рук. Никто и слова не успел сказать, как всё и произошло. Как в замедленной съёмке. Джип занесло, а возвращать управление Сынмин не собирался. Остальные в машине даже не держались за что-то — только улыбались. Ужаса не было. Только облегчение от того, что машина выехала с дороги и помчалась к глубокому оврагу. Никто не кричал. Никто больше не страдал. Машина виляла в разные стороны, а затем вылетела в овраг, несколько раз перевернулась и упала на крышу, так и оставшись лежать в клубах пыли. И только вороны в этот миг взмыли вверх, наблюдая за трагедией с высоты. И только Сынмин упал в темноту — в непроницаемую и глухую темноту. Упал, чтобы кошмар начался заново. Ведь он… Уже долгое время делал вид, что всё в порядке, и никому не говорил, что ему постоянно снился один и тот же сон — один и тот же тёмный мир, полный неясностей. Иллюзии окружали его. Голова Сынмина резко закружилась и взорвалась резкой и тупой болью. Его замутило. Он зажмурил глаза, прикрыл ладонями уши, но звон в них не прекращался. Тысячи разных ощущений посетили его в один момент: смятение, страх, удивление. Странные картинки пронеслись перед его глазами. Пронеслись и тут же исчезли, не успев отпечататься в памяти. Весь мир, казалось, кружился вокруг него. Но внезапно всё это исчезло и остановилось. Ким медленно открыл глаза, но ничего не увидел. Его окружала тьма. Он с трудом мог различить даже очертания собственных рук в этой кромешной темноте. Сынмин обернулся, посмотрел по сторонам, но ничего вокруг не увидел. Одна сплошная необъятная тьма. — Да что это… что это такое? — начал задыхаться Ким. Его глаза округлились от ужаса, и он, тяжело дыша, упал на колени. — Я ничего не понимаю! Чёрт возьми, вообще ничего!.. — Я же говорил тебе, чтобы ты не смотрел, — мягкий голос заволок сознание Сынмина, и он даже не заметил, как кто-то сел перед ним и нежно обнял, заставив уткнуться носом в плечо. — Зачем ты каждый раз снимаешь повязку? Я же забочусь о тебе, а ты… — Что это было? Почему я видел эту поездку и то, как машина перевернулась? Я же был в родном городе, на кострище. Я видел Нэтали. Я видел, как Хёнджин… — воздуха в лёгких Кима снова начало не хватать. — Да, я знаю, что случилось. Ты увидел эту иллюзию случайно. Видимо, так повлияло то, что сон Нэтали поглотил тебя. Ты начал понимать, что что-то не так из-за поцелуя Хёнджина, но лучше бы ты не понимал. В общем-то, это то будущее, которое случилось бы, если бы наша с Нэтали сделка вступила в силу и нам не помешали тогда, — вздохнул некто. — Эти шестеро и правда должны были погибнуть. Сынмин вздрогнул. Задержал дыхание. Он молчал, ощущая, как силы разом начали его покидать. Ким едва смог вымолвить: — Иллюжион… — Да, Сынмин, что такое? — ответили ему тихо. — Почему тебя помню только я? — прикрыл глаза Сынмин, расслабляясь в чужих руках. — Сколько бы раз я не пытался спросить о тебе Хёнджина, он ничего не мог мне сказать. Почему? Куда ты исчез после ритуала? Почему ты приходишь ко мне во снах? — Потому что так надо, — усмехнулся Иллюжион. — Никто, кроме тебя, не должен знать обо мне, но, к моему сожалению, скоро узнают все, ведь Нэтали хочет показать им прошлое. Она возьмёт воспоминания каждого и соберёт в одну картинку. Понимаешь, что это значит? Ким оторвался от чужого плеча и обернулся. В темноте плавали силуэты его друзей. Его Хёнджина. И Нэтали, которая улыбалась, расставив руки в стороны. — Они видят сон? — спросил Сынмин. — Да, — кивнул Кан. — Нэтали хочет найти Серого кролика, но она никогда этого не сделает. Всё напрасно. Лишь воду взбаламутит. — Я тоже должен это увидеть, верно? — Да, но я не хочу, чтобы ты в этом участвовал. Надень повязку и останься тут, — протянул тёмную ленту он. — Тебе больше не надо страдать. — Иллю, — продолжая смотреть на своих друзей, пробормотал Ким, — в чём я виноват? В той машине они сказали, что я в чём-то виноват. Ты же знаешь правду. Только ты, видимо, и знаешь. Иллюжион опустил ладонь с лентой к себе на колени и покачал головой. — Ты не виноват. Для меня ты никогда не будешь виноватым. — А для них? — не успокаивался Сынмин. — А перед ними я виноват? Кан поджал губы и накинул повязку на чужие глаза. — Если так хочешь увидеть сон вместе с ними… хорошо, иди, а затем реши, хочешь ли ты и дальше носить эту повязку, — проговорил он. — Кажется, мне больше тебя не сдержать. Я лишь хотел защитить тебя, Сынмин. Помнишь? Я есть Рассказчик. Я есть тот, кто защитит тебя. — Я не понимаю. Я не помню, — схватился за голову Ким. — Ты ещё вспомнишь, — Иллюжион прикрыл глаза и обнял Сынмина со спины, прижал к себе крепче. — Ведь Адский Ад внутри тебя никогда не потухнет. — Адский Ад, говоришь?.. Место, куда мы ехали, — вот Ад. И то, что происходит с нами в настоящем, — Ад. То, что Хёнджин предал меня, — тоже он самый, — пробормотал Ким. — Нет никакого Адского Ада внутри меня. — Что ты хочешь этим сказать? — не понял Иллюжион. Сынмин выпутался из его рук и резко поднялся, а затем уверено зашагал к своим друзьям. — Сейчас я ничего не понимаю, — сказал он. — Но я хочу узнать. Скажи мне, Иллю, куда я попаду в этом сне? Иллюжион сел в позу лотоса, подпёр рукой голову и ответил: — Вот же упрямый… На оплаканную землю, Минни. На оплаканную… Тебе, как и остальным, придётся увидеть прошлое Нэтали. Не боишься? — Кажется, бояться поздно, — показал большой палец вверх Ким. — Мы уже все наворотили дел. Остаётся только узнать всю правду. — Твои друзья не такие хорошие, как ты думаешь, — меланхолично проговорил Кан. Сынмин хмыкнул. — Я знаю, уже давно знаю, что Адский Ад — это каждый из нас. Кан хмыкнул в ответ, тогда как Сынмин ушёл дальше. Ким прикрыл глаза. А затем вновь прыгнул в воспоминания.