Всё, что мы держим в ладонях своих

Затея с походом на этот дурацкий праздник полнолуния всё ещё казалась не просто глупой, а даже опасной и совершенно нелепой. Хван Хёнджин был бы и рад остаться дома, но он обещал сестре, что они пойдут туда, а значит, не имел права отступать. Его терзали непонятные чувства. Они будто предупреждали парня, что что-то определённо пойдёт не так, но их ему пришлось заглушить. В эту ночь здравый смысл был удавлен желанием одной девушки быть своей. Яму ему вырыли под старой яблоней в саду. Знали бы брат и сестра, что к нему никто из них уже не вернётся. Что ж, сбежать из дома матушки, на самом деле, было не так уж и сложно. Если преодолеть скрипящие половицы общей спальни, никого не разбудив, дело оставалось за малым. Несмотря на то, что комната матушки находилась у входной двери и всегда была настежь распахнута, спала она так крепко, что ничегошеньки не слышала, даже если громко разговаривали прямо над её ухом. И всё равно Хёнджину и Нэтали было страшно смотреть на её силуэт на кровати в темноте комнаты, когда они тихо, осторожно ступая по деревянному полу, шли к двери. Та, когда её небрежно толкнули, скрипнула особенно громко, но ей предшествовал громкий храп женщины, так что брат и сестра всё же ускользнули незамеченными. А на улице тем временем стояла глубокая ночь, и мрак был настолько густым, что, казалось, его можно было вдохнуть, запустить в лёгкие. Свежесть ночи, конечно, была приятна, но летний холод пробирался прямо под одежду, сковывая движения. Хван уже хотел предложить вернуться в тепло, но девушка уверено спрыгнула с крыльца прямо на влажную траву и пошла к воротам. Хёнджин вздохнул и снова не стал её переубеждать. Он стоял некоторое время на крыльце и смотрел на тёмное небо, скрытое за такими же тёмными облаками, и луну, которая подсвечивала их ровным серебряным сиянием. Это была красивая ночь. Парень шагнул вперёд и двинулся к калитке, которую они не решились открывать — перелезли так, чтобы не издавать лишнего шума. Брат и сестра шли по дороге к лесу в тишине, ведь вся деревня спала, и было такое ощущение, что скажи хоть слово — и оно прозвучит громче грома, последовавшего за молнией во время грозы. Из-за этого чувства Хёнджин не сразу решился высказать своё мнение по поводу праздника. Но всё же, решившись, он проговорил: — Я всё ещё считаю, что нам не стоит туда идти. Мы с ровесниками вне нашего дома даже словом не молвимся. Ты думаешь, что из этого выйдет хоть что-то хорошее? — Конечно. Надо дать понять, что мы такие же, как и все, — толкнула брата в бок девушка, отпихивая носками туфель камешки с дороги. — Перестань быть таким трусом. Нам необходимо знакомиться с другими. Нам жить здесь всю жизнь, поэтому, наверное, стоит наконец-то… — она показала что-то неопределённое руками. — Я не трус, — нахмурился Хван так, что у него между бровями проступила морщинка. — Просто не хочется получить розгами по спине, а потом идти работать в поля с дикой болью. — Ну да, примерный мальчик так редко получает наказания, что совсем к ним не привык, — попыталась передразнить его Нэтали, но издала звук скорее возмущённый, нежели забавный. — Нэтали, — понизил тон Хёнджин, на что невпечатлённая девушка окинула его таким же хмурым взглядом. — Не волнуйся, мы вернёмся до рассвета, и матушка ничего не узнает. Хёнджин, это же так важно. Если мы сможем хорошо общаться с местными, то перестанем быть чужими, и жизнь станет лучше, понимаешь? — решила донести свои мысли до брата Нэтали. — Мы не можем не попытаться. Я… я хочу стать частью деревни, а не быть кем-то, кого всю жизнь будут называть ведьминым отродьем. Хван, несмотря на свои возмущения, прекрасно понимал сестру. Он, хоть и почти не упоминал об этом, не собирался всю жизнь жить в этой деревне, так что ему было всё равно на то, примут ли его или нет. Эти люди уже считали его чужим и, даже если они внезапно признают его, это не изменит того, что они его когда-то ненавидели. Но для Нэтали это действительно было важно. Хёнджин вздохнул. — Хорошо, давай попробуем, — а затем вскинул палец и серьёзно сказал: — Но если что-то пойдёт не так, мы сразу же оттуда уйдём. Нэтали ничего не ответила, но кивнула и, благодарно улыбнувшись, схватила брата за руку. О месте, где обычно встречались все юные и молодые парни и девушки, знали все — даже взрослые, которые предпочитали не уделять этому столько внимания. Конечно же, за детьми родители старались следить, но в этой деревне было так скучно, что даже они иногда, но давали поблажки, позволяя гулять раз в месяц по ночам в том самом месте. В нём, кстати, не было ничего особенного. Всего лишь широкое поле рядом с лесом, на котором стояли три костра, ярко разгоравшиеся в ночи и возвышающиеся к небу. Несмотря на то, что это было совершенно обыденное местечко, глаза Нэтали загорелись, стоило ей и Хёнджину приблизиться к нему. На поле, казалось, собрались все ребята их возраста, и они были оживлены и разговорчивы. Ровно до того момента, пока не стало ясно, кто выходит к ним из темноты. Парни и девушки замолчали, и только заметившая их Лита с улыбкой подошла к ним. — Вы пришли, — будто бы даже радостно сказала она, не отрывая взгляда от Нэтали. — Я очень рада. — Кажется, только ты, — решил слегка утихомирить пыл девушки Хван, за что всё-таки получил от неё взгляд, полный чего-то такого, чего он не понимал. — Не беспокойтесь, — в итоге хмыкнула Лита. — Ребята здесь хорошие. Просто нужно познакомиться поближе, — махнула она рукой, призывая подойти к самому большому костру, где стояло больше всего народу. Пока Хёнджин и Нэтали шли к ним, Хван спросил: — Ты всё ещё считаешь это хорошей идеей? Девушка уверено кивнула и ответила: — Да. Хёнджин не был в этом так уверен и в принципе убедился в том, что зря они пришли тогда, когда Джон — один из старших парней и сын богатого торговца — кинул Лите совершенно простую фразу: — О, неужели чужие всё-таки пришли? — Мы с хорошими намерениями, — мрачно пробормотал Хван. — Лично я никаких заклинаний не знаю, если что, и проклинать не собираюсь. — А твоя сестричка? — хмыкнул Джон, кивая на Нэтали. — Если не знаю я, то она — тем более. Уж поверь, я намного враждебнее её, — казалось, голос Хёнджина мог заморозить парня на месте. Он лишь пытался защитить сестру от нападок, но той это, кажется, совсем не понравилось. Она пихнула брата и зашипела: — Не нужно ни с кем ссориться. Хван пожал плечами, тогда как Джон рассмеялся, подошёл ближе и, схватившись за шею Хёнджина и потянув его в свою компанию, выдал: — Мне нравится этот парень! Налейте-ка им чего-нибудь, а? Чтоб не грустили тут. Лита, удовлетворённая происходящим, взяла Нэтали за руку и потянула в сторону. — На праздниках принято забывать о том, кем ты являешься, и просто веселиться, — сказала она мягко. — Давай танцевать, Нэтали! Брат и сестра были разделены толпой людей, но волновался по этому поводу только Хёнджин, хотя и его быстро заняли разговорами. На удивление, Хвану не бросали колкости и не пытались задеть. Тот самый самодовольный Джон, слывший тем ещё пакостником, расспрашивал его о чём-то совершенно спокойно, и остальные интересовались им не меньше, а потому Хёнджину даже в какой-то момент стало весело. Иногда здорово было почувствовать себя частью чего-то обыденного. Нэтали же влилась в поток из девушек, который быстро обратился в весёлый хоровод. Они запели песню о том, как радостно собирать урожай в конце лета и как прекрасно жить среди полей. Девушки с косами и в светлых платьях казались такими счастливыми, и Нэтали так вписалась в их окружение, что Хван немного выдохнул и позволил себе отвернуться, чтобы немного поговорить с парнями своего возраста. На самом деле, он поменял своё мнение по поводу этого праздника. Все здесь были какими-то беззлобными, общительными. Много танцевали, пели и смеялись. Хёнджин расслабился, мирно разговаривая и даже принимая участия в общем веселье. Вот только всё равно что-то было здесь не так. Какое-что странное предчувствие не отпускало его. Когда ему в руки впихнули чашу с бесцветной жидкостью, до Хвана наконец-то дошло, почему же все были такими весёлыми, лёгкими и добрыми. — Что это? — хотел убедиться в своей догадке парень, указывая подбородком на чашку и поднимая взгляд на Джона. — Пей. Тебе сразу станет хорошо, — хмыкнул парень, в глазах которого почему-то не мелькала такая же муть, как у того, кто передал ему чашу. Подозрительность вновь охватила Хёнджина, и он, цокнув, уронил чашку на землю, из-за чего вода в нём расплескалась по его обуви. — Так и знал… Не хочу веселиться вот так, — покачал головой он и под неодобрительные крики остальных пошёл искать свою сестру. — Трусливого чужого сразу видно! Грязь! Крикнули ему вслед. Нет, им нельзя было здесь оставаться. Никто не знал, что будет, если выпить это и потерять бдительность. Что все эти ребята сделают с ними, если они не смогут сопротивляться? Кровь в жилах Хвана от этой мысли то закипала, то стыла. Он спросил какую-то девицу, не видела ли та Нэтали, и она указала на заросли, за которыми был глухой лес. Хёнджин пробирался через них, надеясь, что сестре хватило ума не заходить так далеко. А ещё он надеялся, что она просто хотела немного отдохнуть от шума, и никто не утащил её силой. Ни то, ни другое не оказалось правдой, и Хван, если честно, почувствовал, будто мир в миг перевернулся, ведь… У высокого дерева с густой раскидистой кроной, к которому он вышел, он нашёл Нэтали… в объятиях Литы. Две девушки, тонкие и нежные, словно цветы, в этот самый момент самозабвенно целовались, не ведая, что за ними следят. Глаза Хёнджина расширились, воздух застрял в лёгких. Он должен был промолчать и уйти, но не сдержался, и из его уст вырвалось глухое: — Нэтали? Девушки испуганно вздрогнули и обернулись к нему. И если на лице Нэтали было облегчение, то Лита, казалось, готова была тут же упасть в обморок. Нэтали поспешила её успокоить: — Всё в порядке! — она схватила её за запястье, когда Лита дёрнулась, чтобы убежать. — Он никому не расскажет. — Но… — голос Литы дрогнул. — Он — мой брат. Я знаю, что он не расскажет, — отпустила её Нэтали и кивнула в сторону костров. — Ты иди, милая, а я сама со всем разберусь. Лита неуверенно кивнула в ответ и, быстро прошмыгнув мимо Хвана, вся красная и смущённая убежала прочь. Хёнджин какое-то время напряжённо смотрел на сестру, привалившуюся к дереву, и всё же спросил: — Как давно? — Что? — спокойно переспросила Нэтали, сложив руки на груди. — Я не дурак, — цокнул Хёнджин. — Вы ведь не в первый раз… — он вздохнул и попробовал снова: — И как давно ты… с Литой? Нэтали спокойно выдержала его взгляд и честно призналась: — С начала лета вроде бы, — она развела руки в стороны. — И что? Мы подружились, когда работали в саду вместе, и сейчас просто дурачимся! Это я её попросила нас пригласить. Я думала, это поможет. — Проблема не в этом, — серьёзно сказал Хван. — Нельзя делать такое с девушкой… вот так! Вас же легко мог застукать кто-то другой! А если кто-то узнает? Тебя могут посчитать настоящей ведьмой, соблазнившей невинную! — Мне всё равно, как другие это видят… — лениво пробормотала девушка. — Нэтали, ты же не дура. Сечь — меньшее, что тебя ждёт. Мне страшно представить, что её отец может с тобой сделать, — попытался достучаться до сестры Хёнджин, подойдя ближе, и взял её за руку, но она оттолкнула его. — Не трогай меня! — воскликнула Нэтали. — Хёнджин, ты перестаёшь меня понимать. Неужели так сложно просто порадоваться, что я нашла кого-то, кто относиться ко мне хорошо? Мне нравится с Литой, и я ей верю. Она для меня свет в этой тьме. Не надо мне всё это сейчас рассказывать! Будто я ничего не понимаю! — Не понимаешь! Ты должна прекратить это, — зашипел Хван зло. — Ни за что, — в тон ответила девушка. — Накликаешь ты на себя беду, — выплюнул Хёнджин, покачивая головой, и отступил назад. — Я сейчас же ухожу отсюда. И ты идёшь вместе со мной. Нэтали раздражённо выдала: — Мне всё равно. Я остаюсь. Хван хотел схватить её и потащить за собой, но злость накрыла его с головой, и он махнул на сестру рукой. — Делай, что хочешь! — крикнул он ей и ушёл прочь. Хёнджин устал постоянно разбираться в проблемах, которые сестра сама себе устраивала. Просто устал. Подул резкий ледяной ветер, и Нэтали поёжилась, стоя под кроной старого дуба и стараясь утихомирить пожар гнева и громко бьющиеся сердце. Не получалось — алый кусок плоти всё равно стремился вырваться из своей костяной клетки, будто был резвой птицей. Девушка резко выдохнула, посмотрела на тёмное небо, по которому перебирались ленивые тёмные облака, и поджала губы. Обида топила в себе, холодными пальцами хватала за руки и ноги и тянула вниз. И как Хёнджин — тот, кто обещал всегда понимать Нэтали, — не понимал её в самый важный момент? Девушке казалось, что крепкая связь постепенно начинает рваться из-за того, как часто стали их мнения расходиться. Раньше они никогда не ссорились и всегда друг с другом соглашались. А что же сейчас? Нэтали страстно желала стать частью деревни, желала перестать быть чужой, а Хван… Наверное, он давно уже принял свою судьбу и тёк по тому течению, которая принимала жизнь-река. Хотя… Хёнджин всё равно был не таким, как она. Его любили в семье, и матушка не была так с ним строга. Люди относились к нему, хоть и с пренебрежением, но как к человеку. Он нравился даже ребятам своего возраста. У него было много шансов стать кем-то. А вот Нэтали всегда и везде была лишней. И только Лита — всеми красивая и любимая девушка — оказалась с ней нежна. Они не делали ничего плохого, Нэтали верила в это. Они всего лишь крепко дружили, и дружба их началась в тот момент, когда в саду Лита подняла упавшую корзину с яблоками и обругала парней, которые толкнули Нэтали. Та самая Лита, которая казалась ей ужасной и высокомерной, стала той, кто протянула ей руку и заставила улыбаться. Лита была милой. У них было много общего, и каждый их разговор был наполнен смехом. Они часто работали в саду вместе и, сбежав в самую его глубину, садились под деревьями и долго разговаривали о глупостях. Лита была беспечна и несчастна, потому что отец её был строг и всё стремился выдать её замуж за дурного Джона. Нэтали была сломана и несчастна, потому что её почти никто не любил. Казалось, их поцелуи могли собрать их заново. Возможно, Нэтали любила Литу. Возможно, Лита любила Нэтали. Они этого никогда, впрочем, не узнают. — Правда ведь, что эта ночь прекрасна? Нэтали испуганно охнула и обернулась, чтобы её взгляд увлекла темнота, бродящая среди деревьев. Неожиданного собеседника в ней видно не было, и девушка напряглась. Послышался смешок, а затем какой-то странный металлический звук. Она стала вертеться по сторонам, решив, что, возможно, неправильно услышала, откуда раздался звук, и это кто-то из ребят пришёл с поля, где все веселились. Но ей послышалось правильно — человек спрятался в темноте. Облака перед луной расступились, и серебряный свет разлился по поляне. Черты человека стали чётче, и Нэтали смогла увидеть рядом с собой парня в чёрной рясе, что перебрасывал между пальцами рук золотую монетку. Девушка потеряла дар речи, потому что этим парнем был никто иной, как Джек Гувер — помощник пастора, который ещё недавно ей улыбнулся. — Т-ты… — Так эта ночь тебе нравится? — ещё шире улыбнулся Джек, подкинул монетку вверх и снова поймал её. — Если нет, то очень жаль. Она действительна невероятно красива. Нэтали не знала, что ответить. Она молчала, пока парень смотрел на небо, и думала, как так вышло, что они с ним встретились этой ночью. Всё-таки эта встреча была поистине странной и неожиданной. — Настолько прекрасна, что даже помощник пастора решил сбежать из церкви? — почувствовав смелость, проговорила Нэтали, снова сложив руки на груди. — А что не так? — вышел на поляну Гувер и повернулся к девушке с заинтересованным взглядом. Та невольно на него засмотрелась. Всё-таки этот парень был красив. Прямые черты лица, красивые губы и глаза — такие чистые. И слегка вьющиеся волосы. Нэтали не была удивлена, что его называли завидным женихом. — Я думала, что все служители церкви — праведники, которые никогда не ходят на празднества, — честно ответила Нэтали, прокашлявшись и проследив за парнем взглядом. — Те служители, кто действительно являются праведниками, конечно. Они считают это грешным поведением, — Джек повернулся к девушке и сказал: — Как хорошо, что я не праведник. Нэтали поразилась с его слов и снова лишилась дара речи, лишь глупо открыв рот и закрыв. — Поэтому ты сбегаешь, как и все? — спросила в итоге она. — Можно и так сказать. Ну, я поступаю, как и все люди моего возраста. Ты ведь тоже сбежала из дома, да? — снова подкинул монетку Гувер, а затем резко схватил её и спрятал руки за спиной. — Да. И у меня будут большие проблемы, если об этом узнают, — прислонилась Нэтали к стволу дуба. — У меня тоже, так что это останется нашим секретом! — закивал Джек резво. — Ну так что, эта ночь тебе нравится, а, Нэтали? — Обыкновенная ночь, — лишь пожала плечами Нэтали, сама посмотрев на небо, а затем вздрогнула. — Подожди, откуда ты знаешь моё имя? — Разве его не все в деревне знают? Моё ты тоже наверняка знаешь, — Гувер склонил голову к плечу. Нэтали стало неловко, и она подумала, что наверняка покраснела, ведь её имя могло ходить по деревне только в плохих и гадких слухах. А значит, этот парень наверняка слышал всё то, что о ней говорил — все те мерзости. — Мы разные, — отвернулась Нэтали. — О тебе говорят только хорошее. — Очень зря, — хохотнул Джек в кулак. — В церкви говорят, что человека судить может только Бог, а у нас всегда судят только люди. Кто же прав? — Мне-то откуда знать? — кинула взгляд из-за плеча Нэтали. — Только Бог? — Нет. Я вот предпочитаю сам решать, — чуть ближе подошёл к девушке Джек. — Итак, хочешь ли ты познакомиться со мной достаточно, чтобы я решил, хорошая ты или плохая? Нэтали снова покраснела, но уже от смущения. В её голове зазвучали слова Лили о том, что такой парень, как Джек Гувер, никогда не посмотрит на неё, как на невесту. Глупости… Он, может, просто хочет над ней поиздеваться? — Нет, это лишнее, — кажется, в этих словах взыграла злость от собственных мыслей. — Зачем ты улыбнулся мне в церкви? — Думаешь, я издеваюсь, — вздохнул Джек, и его лицо вмиг перестало быть таким весёлым. — Ну, переубедить я тебя не смогу. И рассказать, почему улыбнулся, — тоже. Но, Нэтали, запомни, я могу стать для тебя самым лучшим другом. — Странный, ты, Джек, — нахмурила брови девушка, и Гувер рассмеялся. — Может быть, чуть-чуть, — широко улыбнулся он. — Все здесь странные. — Ты пришёл сюда, чтобы поговорить с самой странной из всех? — усмехнулась Нэтали. Джек Гувер в очередной раз щёлкнул монеткой. Та взмыла в воздух, прокрутилась, упала и затерялась где-то в траве. — Я пришёл сюда только ради тебя. Этот парень вводил Нэтали в ступор — она, кажется, не могла его понять. Но его загадочность и улыбка завлекали в некий глубокий омут, откуда почти невозможно было выбраться. — Почему? — спросила она. — Просто так, — склонил голову к плечу Джек. — В деревне бы сказали, что Бог не одобрит общения со мной. — Бог мёртв, — как-то слишком резко ответил Гувер и указал на Нэтали. — Если он и есть, то… — он обернулся, и его палец уткнулся куда-то вверх. — Он в небесном казино. — Казино? — вскинула бровь девушка. — О, ты наверняка не знаешь, что это такое. Ну и неважно, — качнул головой Джек, продолжая указывать на небо. — Но именно там вершится судьба. Правда, я уверен, Бога там уже нет. — Что случилось с твоим Богом, Джек? — решила поинтересоваться девушка. Гувер махнул рукой и стал идти обратно в темноту леса. Он спокойно ответил: — Я его убил. И прежде чем скрыться окончательно, Джек добавил: — О, и не советую оставаться на этом празднике. Если тебе станет одиноко, найди меня, а не цепляйся за этих жалких людишек. До встречи, Нэтали… Нэтали ещё долго стояла на месте, стараясь понять чужие слова. Но их она так и не поняла. Нэтали решила, что не должна об этом думать. Этот странный парень всего лишь занял её разговором, всего лишь сам развлёк себя, поговорив с такой дурочкой, как она. Джек был здесь не ради неё. Не стоило себя обманывать. Нэтали прикусила губу, разозлилась. Глубоко вздохнула. А затем побрела обратно к кострам, где уже вовсю веселился народ. Девушка выглянула из-за дерева, чтобы посмотреть, что происходит. Все продолжали танцевать, петь и смеяться. Юноши перепрыгивали через костры, Девицы плели венки и надевали их на всех, кто попадался им на глаза. Всем было так хорошо, что Нэтали невольно засмотрелась. Она заметила, что Хёнджина среди всего этого веселья не было. А Лита стояла в сторонке и опасливо оглядывалась, будто все уже знали о том, что они делали. Почему-то из-за этого — из-за того, что близких не было рядом с ней, — Нэтали показалось, что она беззащитна. Никто не сможет ей помочь. Никто не придёт к ней. Никто не спасёт. Никто не… — Тебе станет легче и веселей, — малознакомая девушка с тёмными косами и не такими яркими, как у Нэтали, но зелёными туманными глазами улыбнулась ей и протянула чашу с напитком. — Давай же, будь с нами. Нэтали вспомнила предупреждения Джека Гувера о том, чтобы она здесь не оставалась. Хёнджин, кажется, говорил о том же. Но они оба не знали, что такое быть самым ненавистным человеком деревни. Быть может, если девушка выпьет этот отвар… она станет частью мира этих детей? Нэтали всё отпустила и сделала глоток. Сначала она поморщилась. Не то от горечи на языке, не то от смеха девчонки рядом. Нэтали посмотрела на неё и сощурила взгляд. Ничего необычного она не почувствовала, а потому сделала ещё глоток, а затем и вовсе опустошила чашу. — Молодец, Нэтали, теперь ты — моя подруга, — хихикнула девица, схватив чашу и отбросив её в сторону. Она взяла Нэтали за руки и потянула в сторону костров. Нэтали заворожённо смотрела на всполохи огня, пока вокруг неё смыкался круг из людей. Кто-то кричал ей, что пора танцевать. Девушка огляделась — все ей улыбались. Все её в этот момент любили. Нэтали стащила с ног туфли и ступила на влажную траву, а затем обе её ладони оказались в замке чужих. Непонятный сгусток отчаяния и несчастья, что рос у неё в груди с самого рождения, вдруг исчез, и девушке стало веселее. Она и сама начала улыбаться. Скоро Нэтали закружилась в хороводе вокруг костра вместе с остальными. Она танцевала и пела со всеми вместе так, словно действительно для всех была давней подругой. Эта цепочка непрерывно крутилась. Нэтали становилось веселее. Она становилась счастливой. Скоро она громко смеялась, пока прыгала в хороводе, который превратился в бесконечный водоворот, где центром была не бушующая водная стихия, а самый настоящий огонь. Нэтали смеялась. Языки, казалось, касались её ног, когда они подходили ближе, и она чувствовала жар. Нэтали смеялась. Цепочка непрерывно крутилась. Нэтали становилось веселее. Она становилась счастливой. В этом огне плясали фигуры — затейливые, с рожками и крыльями, с копытами и когтями. Но они не пугали. Нэтали пела и заворожённо наблюдала за их спектаклем. Голова её кружилась, но она не могла понять от чего именно — от выпитого отвара или такого бодрого танца. Нэтали смеялась. Цепочка непрерывно крутилась. Нэтали становилось веселее. Она становилась счастливой. Ей так нравилось это ощущение лёгкости. Казалось, девушка летала над травой. Нэтали гладили по рукам, тянули в разные стороны. Где-то близко выли псы, и девушка выла вместе с ними. Она плакала. Цепочка рвалась. Нэтали становилась грустнее. Нэтали становилась несчастной. И не было ничего, чтобы её волновало. И сразу стало ощущаться всё, что её волновало. Нэтали в этот момент была частью всего мира и… Просто никем. Её вытолкнули из круга слишком неожиданно, и девушка, не удержавшись на ногах, упала прямо на землю. Тело было таким слабым и мягким. Оно даже не могло подняться. Поднять голову оказалось почти невозможным. Она кружилась, а в глазах двоилось, и невозможно было разобрать, что происходит перед ними. Над девушкой послышались смешки — громоподобные. Они обрушились на неё, как камни. Стало вмиг холодно. Будто бы её окатили ледяной водой. Её светлое платье стало красного цвета. Нэтали дрожащими руками растёрла одно из пятен, но её руку перехватили, а затем в подбородок железной хваткой вцепились чьи-то пальцы. Кажется, кто-то поцеловал её и рассмеялся. Кажется, ей раскрыли рот, чтобы снова чем-то напоить. Или плюнуть. Нэтали не могла ничего понять. Она лишь чувствовала, что её подняли и начали толкать. Вереница непонятных лиц и только одно — лицо Литы — оставалось для неё ясным. Девушка стояла в сторонке, поджав губы, а затем и вовсе отвернулась. — Нэ-э-этали, — шепнул ей кто-то на ухо, — ты хочешь быть нам другом? Нэтали рассеянно кивнула. В горле было так сухо, и девушка ничего не могла произнести. Она сглатывала слюну, шевелила губами, но ни одно слово не выходило из её рта. — Тогда развлеки нас. Иди в церковь через лес и укради для нас оттуда что-нибудь. Если принесёшь это что-то до утра, то станешь нашим другом, — голос был заговорщицким, мягким, и девушка решила, будто говорил с ней не то чёрт, не то ангел. Даже будь это сам Дьявол, Нэтали сейчас готова была ловить каждое его слово. Ведь он говорил столь важные для неё слова. Это было то, о чём она так мечтала. — Только добраться будет не так просто. Держи, — в руки девушке передали что-то блестящее. Это был нож. — Тебе это, возможно, пригодится. В помутнённом рассудке не возникало вопросов, так что Нэтали поднялась с колен и побрела по тропинке обратно в лес. Послышался громкий всеобщий смех. Девушку качало из стороны в сторону, и ватные ноги едва удерживали её. Она спотыкалась, но продолжала идти. Из глаз брызгали слёзы, а Нэтали всё продолжала улыбаться. В животе что-то ворочалось, на виски давило. Она глубоко вздохнула и посмотрела на небо. Где-то там и правда было некое небесное казино, в котором все мечты сбываются? Интересно, если Нэтали попадёт туда и попросит изменить свою судьбу, кто-то там исполнит её просьбу? Ах… какие глупости. Никто, кроме неё, не спасёт её. Нэтали должна украсть что-то из церкви, и её полюбят. Полюбят! Правда-правда… Полюбят… Девушка присела на корточки, и её вырвало водой. Она прижала ладонь ко рту и подавила в себе позывы. Всё хорошо… Всё будет хоро… Собачий вой согнал с деревьев сонных воронов. Они возмущённо закричали, взмыли вверх и закружились в небе. Они будто бы уставились на Нэтали, как на ту, кто потревожила их. Девушка почувствовала страх, хотя не понимала, почему именно. До её ушей доносился топот лап, под которыми хрустела старая листва и сухие ветки, и заливистый лай. Кто-то кричал: «Давай-давай! Кто первый поймает дичь — тот может забрать её себе!». Нэтали слабо понимала, что всё это значит, но почему-то поднялась и пошла дальше, а затем и вовсе ускорила шаг и побежала. Страшно, страшно, страшно… Девушка бежала, бежала и не понимала, куда вообще бежит. Ноги отзывались болью, в мягкую кожу голых ступней вонзались камни и ветки. В лёгких не хватало кислорода, и всё тело горело. Но Нэтали продолжала бежать. Пробегала между чёрных деревьев, которые, казалось, обрели лица и пытались схватить её, попробовать на вкус. А вой тем временем приближался. Девушка задевала платьем сучки, и ткань трещала, рвалась. Волосы запутывались в листве. Но Нэтали продолжала бежать. Она кричала, кричала, кричала. И где-то подсознательно понимала. Да, это дикая охота на неё. Нужно было бежать быстрее, нужно было найти, где спрятаться, нужно было… Девушка споткнулась и упала, а затем покатилась в небольшой овраг. Кожу на руках содрало, но Нэтали не думала об этом. Она подскочила на ноги, но кто-то схватил её за руки. Девушка начала брыкаться, пытаться вырываться, но затем замерла. Потому что она увидела саму себя. — Ты четвёртая, — прошептали чужие губы. — Ты четвёртая Нэтали из всех Нэтали, которые были. Закончишь ли ты этот порочный круг? Девушка почувствовала, как из глубин поднимается первородный ужас, она не смогла закричать и лишь хрипела, пока что-то похоже на писк не вырывался из её рта. Нэтали всё-таки закричала, замахнулась ножом и ударила ту, кто была ею. — Ты виновата во всём! Алые брызги окропили и без того красное платье, и Нэтали отбросила нож. В этот момент она ненавидела саму себя. Она побежала дальше под вой псов и хохотала. Лучше бы девушка убила настоящую себя — так она думала. В конце концов… вой стих, а лес — закончился. Перед уставшей и разумом, и телом Нэтали расстилалась тропа к церкви. Она медленно пошла по ней. Девушка шла и шла, смотря на сплошные тёмные пятна вокруг неё. Она спотыкалась, падала, валяясь несколько минут в грязи, прежде чем продолжала идти. Почти ползти. Её мутило, но она отчего-то была счастлива. От дикой охоты. От внимания. От шанса, который ей дали. Нэтали стоило украсть что-нибудь. Вот тогда охота… действительно закончится? Всё закончится и начнётся что-то хорошее. Девушка упёрлась в деревянные двери церкви и потянула за ручку. Они едва поддались, и Нэтали почти ввалилась внутрь. В церкви было мрачно и холодно, словно это был не обитель Бога. Но Нэтали ничего не замечала — не горящих свечей, что отбрасывали странные беззвучно хохочущие тени на стены, не лики святых, что будто плакали. Девушка ходила по кругу в поисках достойной вещи, ходила, ходила и перед алтарём просто рухнула на колени. Её вновь замутило. Её затрясло так, что она больше не могла двигаться и, согнувшись, Нэтали стала ронять на ледяной камень слёзы. Нэтали застыла статуей, позволив тёмным волосам закрыть её лицо. Девушка чувствовала, будто бы все её надежды рухнули, и сейчас перед Богом она была разбита. Ну конечно, измениться что-то, если она украдёт для тех негодяев что-нибудь… Да они выставят её воровкой. Нэтали, какая же ты дура!.. Девушка впала в истерику — громкую и отчаянную. Она рыдала навзрыд и не могла остановиться. Слёзы текли и текли по грязному лицу. Нэтали даже не услышала шагов, что приближались к ней. — Ну я же сказал, — послышался вздох, и перед ней опустился Джек Гувер. Золотой крест на его шее блеснул в свете луны и свечей. Он заправил девушке волосы за уши, погладил по голове и прижал к себе. — Не стоило никому из них доверять. Ну ничего, я всё равно не отвернусь от тебя… Моя дева. Нэтали позволила себе лишь на секунду устало прикрыть глаза, прильнуть к парню и взяться за его шею, а затем послышались ещё одни шаги, и кто-то крикнул: — Нэтали! Хёнджин опустил на её плечи ладони и оттянул её от парня, которого одарил тяжёлым взглядом. — Что случилось? — заключил лицо девушки в ладонях он. Выглядела она ужасно — вся ободранная и в крови. — Не надо было тебя там бросать… Ты тоже принимал в этом участие?! — крикнул Хван Джеку. Тот лишь пожал плечами. — Нет. Но я знал, что этим всё и закончится. Хёнджин цокнул. Он почувствовал огромную вину. Если честно, он почти дошёл до дома, когда передумал и помчался обратно. Хёнджин знал, что что-то не так, и вот пожалуйста. Ему пришлось выуживать ответы из Литы, чтобы понять, где его сестра. Чёрт возьми… Хван действительно виноват не меньше, чем все те, кто принимал в этой охоте участие. — Нужно лучше беречь свою сестру, — усмехнулся Гувер, поднимаясь на ноги. — Иди ты к чёрту, — выругался Хёнджин грубо, пока Нэтали дрожала в его руках. Гувер лишь широко улыбнулся. — Я уже был у него. Знаешь, ничего интересного там не было. Что ж, ладно, уходите… Никто не узнает о том, что произошло в церкви. — Хорошо, — кивнул Хёнджин, ощущая, как его сестра начала содрогаться в слезах. — Господь всё видит, — послышался блеклый голос позади — там за дверьми алтаря стоял пастор церкви. Джек перестал улыбаться — он похлопал мужчину по плечу и бросил: — Старший брат, пойдёмте, нечего Вам на это смотреть. Хван поплотнее захлопнул рот, чтобы ничего не сказать. Он резко поднял Нэтали на руках и стремительно пошёл на выход. — Сейчас всё закончится, — оставил на лбу девушки поцелуй Хёнджин. — Я отведу тебя к лекарю. На тебе столько крови… — Н-нет… не надо лекаря, — захрипела Нэтали. — Это не моя кровь… Наверное… — перед глазами вспыхнули воспоминания, в которых девушка убивала саму себя. Нет. Это была всего лишь иллюзия. Нэтали зажмурила глаза. — Просто не надо. Дай мне умыться. — Ладно, — вздохнул Хван. Девушка кивнула и прислушалась к чужому сердцебиению. Она покрепче сжала ладонь, и золотой крест Джека Гувера врезался в мягкую плоть. Нэтали всё же что-то украла, хотя это было бессмысленно. Она тихо всхлипнула и расслабилась, пока Хёнджин нёс её куда-то. Вскоре они вышли из этой ужасной ночи.